Замена

      С самых первых лет пребывания Айдара на этой бренной земле Ринчин старался то ли обеспечить ребенка необходимой базой знаний, то ли задушить бесконечным количеством занятий. Ведь все, что когда-то делало Дугара полноправным воплощением Иркутска, само собой, в короткие сроки должно было быть и у Айдара. Странно, что сам Уланов не усматривал в этом ничего плохого.       Но ребенок, впрочем, не особо то сопротивлялся, точнее, у него не было возможности. Из всех уроков, которые ему давали все кому не лень на Дальнем востоке, Иркутск предпочитал рисование с Владивостоком и химию с Хабаровском. Но это все так — сугубо факультативы. Ринчин очень любил многочасовые лекции по истории Бурятии, которая, «конечно же» очень касалась Айдара.       Главное и наверное принципиальное отличие воспитания Айдара и Эмиля было в том, что от первого никогда и не скрывали того, что он, строго говоря, только замена предыдущего города. Айдар почти с самого начала знал, что был Дугар, была лучшая версия Иркутска, не то что он. И честно сказать, осознание этого факта вроде бы и не ударило по его психике. Во всяком случае, всем так показалось.       — А что за Красноярск? Я его не видел. — штудируя на «уроке» очередной учебник, решился спросить Иркутск. — Вроде бы город близкий, а ни разу не виделись.       Уланова словно молнией насквозь пробило. Он неуютно поежился, поднял глаза от своей книги и скомкано улыбнулся.       — Знаешь, Айдар, если вы не встречались, значит на то есть причина. Ты же помнишь, что до тебя…       — Да знаю я. — раздраженно выпалил мальчик. — До меня был другой Иркутск, ему было больше четырех сотен лет, я все это уже знаю. Сейчас застраивают старо-иркутский район. Ну и?       — Да. Красноярск всю историю нам… ну в смысле твоему предшественнику зло и разрушение творил. Они очень сильно враждовали, поэтому тебе и не стоит с ним знакомиться…       — Да, но наверное будет очень трудно не заинтересоваться человеком с красными волосами… — задумчиво добавил Иркутск.       А Ринчин бы и хотел чистосердечно сознаться в существовании совсем под боком Эмиля, но это резкое высказывание выбило его из колеи.       — Извини, что.? — переспросил Уланов.       — Красноярск. У него же красные волосы? Мне снилось…       Иногда тоталитарный контроль Ринчина давал послабление и тогда Айдара отпускали в родной регион, где его из рук в руки передавали родне. Как и всегда, каждый старался научить ребенка чему-то своему: с Братском возились в гараже и чинили старый мотоцикл, с Нижнеудинском рыбачили, с Ангарском дискутировали насчет принципиальных изменений в нефтехимии, ну и так далее. Но кое-чего еще не хватало Айдару для того, чтобы окончательно стать Иркутском.       — Да твою ж дивизию! Ничего у меня не получается, он не слушает меня!       Мальчик резко встряхивает руку, окончательно испугав сидящего на ней сокола, так что тот он безысходности усаживается на перчатку к другому человеку.       Листвянка, он же Ангарский Матвей — статный на данный момент молодой человек, загорелый, с перманентно взъерошенными волосами и постоянно прищуренными глазами. Только его слушался Байкал с момента смерти Дугара, но сейчас пришла пора научить этому и Айдара.       — Так потому и не получается, что ты не хочешь, чтобы получилось. Байкал все чувствует. — улыбнувшись, добавил Матвей. — Если ты хочешь, чтобы он слушал тебя, ты должен доверять ему как себе. Быть не начальником, а товарищем. Байкал никому и никогда не подчинится, но с ним можно дружить.       Мальчик в ответ только фыркнул. Его немного вспыльчивый нрав стал заметен довольно скоро.       — Не хочу я с ним дружить. Незачем мне наживаться на нем, у меня и так есть чем зарабатывать на жизнь.       — Айдар. — вздохнув, устало начал Матвей. — Возьми Байкала, потренируемся еще немного.       Если резко обобщить, то Айдар рос как тепличный цветок, являясь при этой сугубо диким растением, от которого цветения вообще нельзя было добиться.       Атмосфера вечного вранья и недомолвок окружала ребенка с самого сызмальства. У каждой общины был свой новый Иркутск: у сибиряков это был Сергей, такой же относительно безызвестный как и Дугар в свое время, для дальневосточников — Айдар, ребенок во всех смыслах одаренный, только ко всему безразличный. А Эмиль не желал знать ни Сергея, ни Айдара…             Впрочем, наверное, это вопрос времени.