огни в мартовскую ночь

Нижняя губу истерзали острые зубки, пушистые реснички пару раз опустились и наконец застыли. Феликс наконец опомнился. Хёнджину крепко пожали руку, и он сел на свободный стул. Феликс, не стесняясь, рассматривал профиль очаровательного парня. Первое, что бросилось в глаза - угольно-черные волосы, заплетённые по бокам в тоненькие косички. Феликс представил какие нежные на ощупь его шелковистые локоны, как сладко они пахнут и красиво развеваются на теплом ветерке. Его хищные глазки щурились при разговоре с Чанбином, с которым он нашел общую тему для разговора. Хёнджин был привлекателен. Божественно красив. - Почти закончили. - Чан захлопнул капот, обтер руки об тряпку и довольно улыбнулся. - Осталось помыть малышку, и завтра уже могу вас прокатить до моря, давно там не был, прогуляемся заодно. - Отлично! - Чонин радостно захлопал в ладоши. - Возьмём зефирок, пожарим. - Что-то я проголодался. - От упоминания о еде живот у Чанбина заурчал, он косо посмотрел на пирог и облизнулся. - Увы, один пирог меня не накормит. Пойдёмте в магазин зайдём, а потом помоем машину. - Все согласно закивали. Феликс кинул взгляд на Хёнджина, что расслабленно устроился в кресле и уткнулся в журнал, и спрятал лицо в воротнике. - Я останусь тут, пока чай сделаю всем. - Улыбнулся Ликс и помахал рукой друзьям. Минхо недоверчиво посмотрел на Феликса, потом на Хёнджина и нахмурился. Все ушли. В гараже стало тихо, старое радио полностью замолкло, Хёнджин, кажется, совсем не понял, что рядом с ним кто-то сидит. Ли подсел рядом, пытаясь привлечь к себе внимание. Феликс не мог понят,ь что именно его смущает, но рядом с Хваном заговорить не мог первым. - Привет... - Здравствуй. - Отозвался Хёнджин и оторвал взгляд от строк в журнале, чтобы коротко посмотреть на смущенного мальчишку. - А с тобой мы так и не познакомились. Я подумал, что ты не особо разговорчив. - Я немного задумался. - Феликс почесал бровь и двинулся еще ближе. Их плечи касались друг друга, от Хёнджина пахло шоколадом и кедром. - Ты надолго сюда приехал? - Возможно. Пока не знаю, я приехал, чтобы сменить обстановку, если мне тут понравится, то останусь. - Феликс растянул губы в широкой улыбке и почти навалился на плечо Хвана. Хёнджин немного опешил, склонил голову в бок и прикусил губу, всматриваясь в светлое лико парнишки. - Тебе понравится проводить с нами время, я тебя уверяю. - Феликс отстранился, подтянул под себя ноги и сложил голову на острые коленки. - Минхо кажется угрюмым и злым, но он не такой, так что не обижайся, если он покажется тебе грубым. - Я тоже многим кажусь грубым. Возможно, ты посчитаешь меня плохим. - Не бывает плохих людей. Бывают плохие поступки. - А разве плохие поступки не характеризуют человека, как плохого? - Нет. Все люди одинаковы. Можешь думать, что я наивный и глупый, но я склонен думать, что людей нельзя делить на хороших и плохих. - Ты не глупый. - Хёнджин мягко улыбнулся и потерпел по светлой макушке Феликса. - Ты просто добрый. Сделай так, чтобы никто не сломал твое чистое и доброе сердце. Оно тебе еще пригодится. - Для меня. - Сидело где-то в сознании. Чайник закипал на настольной плитке. Сладкий запах полевых трав разнесся по небольшому гаражу, маленькие окошки запотели, и в помещении стало совсем душно. Хёнджин свернулся клубочком на кресле и засопел, Феликс пролистал журнал, который был в руках у Хвана пару минут назад, и тоже зазевал. Друзья пока не спешили возвращаться, а желудок все настойчивее и настойчивее просил еды. Феликс кусал отросшие заусенцы, потирал носком ботинок пыльный пол и смотрел на давно остывший, но все еще ароматный и сладкий пирог. - Хёнджин, я не могу, давай съедим его уже без них. - Ликс присел на корточки возле парня, жалобно смотря в чужие бездонные глаза. Хван пару раз зевнул, глянул на пирог в руках Феликса и понял, что тоже давно хочет есть. - Я уверен, они сейчас едят без нас. - Хёнджин хмыкнул и достал из кармана раскладной ножик. Бог знает откуда он у него был, но Феликса это не волновало, потому что Хван начал резать пирог на кусочки. Он был похож на огромное солнце, только грел он не так сильно, да и не светился совсем, но Феликс с упоением запихнул в себя сладкое тесто и замычал от удовольствия. Яблоки почти таяли во рту, как сладкая воздушная вата или холодный пломбир. - Думаешь они простят нам это? - Понятия не имею, но в любом случае нам отдуваться обоим. - Хёнджин съел последний кусок и откинулся на спинку кресла. Феликс отложил жалкие остатки в сторону и с виной посмотрел на полупустую тарелку. В животе приятно урчало, на языке еще кружился вкус корицы и яблок, но в душе неприятно липло чувство вины. Ребята наверняка обидятся. - Ты расстроился? - Немного. - Брось, это всего лишь пирог. Что-нибудь придумаем. Они вшестером вернулись только через 10 минут, когда Феликс успел уже искусать пальцы в кровь, мысленно пострадать и собрать лишние вещи в коробки. Хёнджин изредка кидал на Феликса взгляды, выходил один раз покурить и снова расслабленно разваливался в стареньком, слегка пыльном кресле. Выглядел он гордо, как орел в небе. Слов не надо было, чтобы понять, что Хван сильный и властный. Возможно не самый добрый, но Феликсу он казался хорошим. По крайней мере отвращением от него не веяло. Феликс знал, как выглядят ненавистные и злые люди - парень напротив него к ним не относился. - Мы немного задержались. - Немного виновато сказал Чан, расставляя на столе пару пакетов. - Простите, Чанбин долго не мог выбрать какое пиво ему покупать. Вы, наверное, проголодались? - К счастью, нет. - Хёнджин отложил пыльную книгу, которую нашел на верхней полке рядом с инструкцией по сборке велосипеда и дисками с фильмами. - Пирог был очень вкусным. - Вы съели пирог? - Возмутился Чонин. Сынмин посмотрел на жалкие остатки пирога и заржал в голос. - Справедливо. Мы купили арахис в карамели, так что с чаем будет что попить. Феликс расслабленно выдохнул, никто обижаться на него не стал. Хван похлопал его по плечу. Они вместе заварили лапшу, нарезали бутербродов и разлили пиво. Чан не разрешил только Чонину, но добрый Сынмин подлил ему его в сок. Смесь адская и невкусная, Чонин вылил все в засохший от времени цветок в горшке и стащил нетронутую бутылку к себе в рюкзак - выпьет по пути домой. Постепенно вкусный запах заполнил помещение. Все весело перекидывались фразочками через небольшой раскладной стол. Феликс, разморенный пивом, улегся на плечо к Минхо. Ласковые поглаживания по светлой макушке доводили до приятной неги по всему телу. Кончики пальцев постепенно переставали ощущаться, а заливистый смех друзей и чоканье стеклянных бутылок медленно отлетало все дальше и дальше. - Опять уснул. - Джисон погладил Феликса по раскрасневшейся щеке и оттащил бутылку Феликса к себе. - Минхо, тебе снова придется тащить это чудо на себе. - Минхо, кажется, только рад. - Встревает Сынмин, за что получает неодобрительный взгляд от Минхо. Слегка охмелевшие, они все вместе рассаживаются в круг: кто на полу, кто на креслах, а кто на коленках друг у друга. Феликс под шумок просыпается и плюхается на грядушку кресла рядом с Хёнджином. Чан достает монополию из старого шкафичка и разлаживает фишки. Джисон возмущается, что вместо приставки они выбрали скучную и нудную монополию. В итоге его берут ведущим. За окном вечереет. Первые звездочки рассыпаются по небу, лунный свет просачивается сквозь маленькое окошко. Тусклое желтое свечение от лампы неровно ложится на умиротворенные лица. Феликс даже при таком свете красив: его заспанные глаза полуприкрыты, взлохмаченные волосы красиво обрамляют светлое личико и маленькие пальчики постоянно ищут за что ухватится. На помощь приходит голова уставшего Чанбина, что безвольно покоится на его теплых коленках. Все шумно спорят о проигрышах. Феликс звонко смеется с пьяного Джисона. Чан отчаянно пытается успокоить разбушевавшегося Хана, Минхо приходит ему на помощь, а Чонин втихаря снимает их, чтобы наутро Джисон простонал в подушку от стыда. - Еще раз его кто-нибудь напоит, я заставлю вас ловить его и усыплять. - Чан плюхается в кресло, сбивая кучку пыли, и вытирает выступивший пот со лба. - Кто же знал, что это недоразумение напьется с двух бутылок пива. - Минхо брезгливо отталкивает от себя спящее тело Джисона, но тот как неваляшка снова липнет к нему. - Чан, убери его от меня. - Без меня, друг. Они засиживаются до поздней ночи. Чанбин вместе с Чонином и Хёнджином утаскивают полуспящего пьяного Джисона, а Минхо и Феликс помогают убрать Чану и Сынмину катавасию, что они устроили тут за несколько часов. Холод быстро пробирается через щели, Сынмину приходится включить обогреватели, чтобы конечности не побило холодом. Минхо выбрасывает последний пакет с мусором, и они вдвоем прощаются с братьями. - Ты познакомился с этим Хёнджином? - Холодным тоном спрашивает Минхо. Феликс удивленно хлопает глазами и смотрит на друга. - Да, он оказался неплохим. Думаю, мы сможет подружиться. Минхо хмурится и замолкает. Феликс напоследок обнимает друга и бежит домой, где его ждет все еще теплое мамино печенье и какао. Он забирается под плед и достает телефон, чтобы открыть чат с друзьями. Чонин присылает фотку, где они с Хёнджином держат пьяного Джисона на руках. Феликс заливается смехом. Чанбин шлет фото своего ужина, Чан и Сынмин присылают видео, где они вдвоем устроили бой на подушках. Несколько минут назад к ним добавили еще одно парня. Хёнджин. Феликс желает всем спокойной ночи и откладывает телефон. Он лежит в полной темноте, свет от луны падает на его лицо, он кажется спокойным и умиротворенным. На сердце легко и порхают пташки, щебеча весенние песни. Ликс прикрывает глаза, стирает с лица безмятежную улыбку и закрывает глаза. Под веками рисуется образ Хёнджина, он вошел быстро, но незаметно в его жизнь. Феликс пока его не сильно замечает, но скоро он проберется под кожу, свяжется с ним крепкими нитками и больше не отпустит.

***

- Чонин, не трогай Джисона! Сынмин отпусти собаку! Боже, Феликс, да отлепитесь же вы от Джисона. Чанбин, и ты туда же? - Чан пытается собрать детей в кучу, но те постоянно разбегаются. Хёнджин и Минхо флегматично наблюдают за кипишем, но продолжают стоять в стороне. Феликс запрыгивает на сильные плечи Ли и звонко смеется. - Ча-ан, помоги. - Джисон вымученно стонет и пытается отодрать от себя прилипшего Чонина. Со вчерашнего дня у него сильно похмелье. - Я поеду на Минхо. - Давайте возьмем собаку! - Чан, помоги! - Идете пешком. Едут Хёнджин и Минхо. - Чан махает рукой на слипшихся парней и садится в почти новеньких и вымытый кадиллак. Все начинают громко возмущаться. Сынмин первый спешит занять место впереди, но его опережает Минхо. Джисон ютится у окна, на него запрыгнул Чонин. Чанбин пытался отпихнуть от себя Сынмина, но тот все равно залез к нему на коленки, да еще и шею руками обвил. Хёнджин сел на последнее свободное место. Феликс смущенно смотрел на них, не зная куда себя деть. - Чего стоишь. - Хёнджин похлопал себя по коленям. - Садись. - Феликс сел на его коленки, и был притянут ближе. Дверь с тяжестью закрылась. Стало душно и громко. Они слиплись как пельмени в пачке, почти никому не хватало воздуха. Минхо неодобрительно смотрел через зеркало на Хёнджина, обнимающего Феликса поперек живота. - Чур музыку я выбираю. - Вскрикнул Чонин. Джисон рядом поморщился от громких звуков. Он полностью открыл окошко и высунул лицо на прохладу. Воскресенье было солнечное - они решили поехать на море. Теплый ветер задувал в окна машины, громкая музыка разносилась по ближайшей округе. Они что-то громко обсуждали, спорили, пытались не задавить друг друга, но Джисон, кажется, еще в самом начале поездки был раздавлен. С моря дул приятный запах соленой воды. Уже издалека были видны отколовшиеся ледышки, растаявшие сугробы, превратившиеся в лужи, и чаек, летевших низко над водой. Одинокие и пустые лодки стояли у пристани. Время для рыбалки неподходящее, сильный ветер на море распугал бы всех рыб. Феликс счастливо прилип лбом к стеклу, смотря за бесконечным морем. Хёнджин холодной рукой прижимал его за талию, и Ликсу нравилось это ощущение прохлады, так хорошо контрастирующей с его теплым телом. - Приехали. - Чан остановил машину, и все они вшестером сзади выпали из машины, падая на прохладный и влажный песок. - Ну испачкаетесь же. - Чан ударил себя по лбу. Минхо похлопал его по плечу и помог вытащить сумки из багажника. Пока Минхо, Чан и Чанбин расставляли стулья и разжигали костер, младшие уже успели натаскать деревяшек из леса и облиться холодной водой из моря. Хёнджин поставил шезлонги и уселся, чтобы солнце не палило в его глаза. Он не любил загар. Джисон завалился рядом, накрыл лицо газетой и уснул. Феликс, Сынмин и Чонин играли в волейбол полусдувшимся мячом. Морской бриз окутывал их лица, дым от костра запутывался в волосах. Все сошлись на том, что жарить будут зефир, но Чанбин настойчиво выдвигал свое предложение насчет мяса. Никто не мог ему отказать. Боялись. У Чанбина был черный пояс. Никто не знал по чему у него был этот пояс, но беспрекословно верили. - Я устал. Играйте без меня. - Феликс плюхнулся рядом с Джисоном и Хёнджином. - Чем занят? - Читаю. - Хёнджин развернул обложку "собора Парижской Богоматери" к Феликсу. - Присаживайся, я могу почитать тебе вслух. - Феликс лучезарно улыбнулся и пододвинул свои конечности ближе. Подбородок его уперся в собственное колени, а глаза застыли на умиротворенном лице Хёнджина. Волосы спадали на его глаза, очи были опущены, губы открывались и прикрывались. Феликс поправил чужую челку так, чтобы она не лезла в глаза. - Ныне от Гревской площади того времени остался лишь едва заметный след: прелестная башенка, занимающая ее северный угол... Феликс слушал с упоением. Мягкий голос Хёнджина струей лился по его ушам. Треск костра, шум волн, веселый смех ребят и даже тихий храп Джисона под боком и недовольное ворчание Чанбина гармонично звучали на фоне. Запах сырого дерева, горевших веток и жареного мяса наполнял ноздри. Сынмин и Чонин уже укутались в пледы и уселись на берегу моря. Джисон проснулся и ушел к Чанбину, Чану и Минхо к костру. Феликс продолжал слушать мелодичный, словно игра на арфе, голос Хёнджина и наблюдать за его изящными движениями. Минхо неодобрительно смотрел на них, пару раз звал Феликса, но тот не откликался. - Мясо готово! - Крикнул Чан. Дети постепенно начали собираться вокруг раздвижного столика. Хёнджин захлопнул книгу, и они с Феликсом тоже поторопились к друзьям. - Руки быстро мыть. - Чан, ты хуже моей мамы. - Невесело заметил Чонин и поплелся вымывать руки, пока не получил по шее от Чана. - А вы чего сели, бегом, я сказал! - Ликс. - Минхо остановил Феликса и взял за руку. - Я не успеваю нигде тебя поймать. - Феликс виновато улыбнулся и крепко обнял друга. - Вместе сядем, я побежал к Чонину. Тяжёлый вздох вырвался из него, пришлось плестись к столу одному. Хёнджин задумчиво шагал рядом, докуривая последнюю в пачке сигарету. С самой первой встречи Ли невзлюбил его. Красивая и дерзкая внешность не сулила ничего хорошего. Он и сам такой. - Не уведу я твоего мальчишку, не ревнуй. - Хмыкнул Хван. - Мы не станем друзьями. - Мне не нужны друзья. - Хёнджин задумался и добавил: - Мне не нужны друзья, похожие на меня. Одиноко кукующая кукушка в ближайшем лесу насчитала Чонину еще 41 год, горячие угольки больно, но приятно грели отмерзшие в холодной морской воде руки, треск дерева в унисон играл шуму волн, сухой местами песок больно впивался в белоснежные пятки, резал кожу, крупицами въедался в ногу. Феликс поморщился, протер пятки и натянул носки. Звонкий смех сбоку разрезал уши. - Ай, черт, Сынмин, я чуть не оглох. Побежали, сейчас без нас съедят. Вокруг небольшого стола шумное сборище из подростков обсуждает первые теплые деньки, наступающие на пятки экзамены и вкусно приготовленное Чаном и Чанбином мясо. Ласковый ветер застревает в ноздрях, щекочет скулы. Пушистые, словно первый ноябрьский снег, волосы Феликса щекочут щеку Минхо. Он прилег на его плечо, даря последнюю частичку тепла. Чан рядом тоже отхватил. Горячие руки Ликса огнем обжигали его прохладные ладони. - Завтра уже в школу. - А мы с Чанбин на работу идем. Минхо нам помог. - Чан забирает у Чонина бутылку с пивом и грозится отправить его в машину. - Пока грузчиками, потом на посев пойдем. - Здорово! А Хёнджин байки чинит. - С гордостью говорит Чонин. - Только меня на своем не катает. - Обиженно дует губы. - И правильно. Не дорос еще. - Опять ты за свое, Чан. - Чонин шутливо бьет его по торсу. - Ликс, а давай на следующих выходных на скейтах пойдем на площадку. Я Хёнджину свой старый отдам. Джи, ты с нами? - Да, колеса поменяю только на своем. - Я с вами. - Сынмин выходит из двухминутного транса залипания на морскую гладь. - Мне Чан свой отдаст. - Тогда мы за компанию. Научите дедов на своих скейтах кататься. - Чанбин откидывается на спинку раскладного кресла и чешет набившееся брюхо. День перетекает в вечер: коралловый закат расплывается по небу, первые звездочки рукой художника разбрасываются по глади ночного небосвода, тонкий серп луны улыбается путникам. Костер разгорается с новой силой, сухие ветки таят под пламенем на глазах, все в кругу собираются вокруг огня и заворачиваются в пледы. Феликс просовывается между Чанбином и Минхо и обнимает за плечи обоих. - Джинни, сыграешь чего-нибудь? Не зря жи я гитару тащил. - Чонин бежит к машине и тащит новенькую лакированную гитару уже обклеенную чёрно-белыми наклейками. - Когда ты умудрился ее стащить? - Хёнджин удивляется ловкости брата, но не отказывается сыграть разочек-второй. Nirvana на струнах ласкает уши уже по второму кругу, убаюкивая Чонина и Сынмина - Феликс выспался в машине. Горячий зефир бежит по рукам, костер медленно догорает свою жизнь, угольки все еще тлеют на горячем песке, будто спустившиеся с небес звезды, и на кончиках пальцев приятно оседает морская пыль. Гитара вместе с вещами и уснувшими Чонином и Сынмином возвращается обратно в машину. На берегу остаются только последние остывшие угли, следы от ступней, что через пару часов смоют холодные волны моря, и Феликс, укутанный в плед. - Чего встал? Все уже собираются ехать. - Хёнджин беззвучно подошел к самому берегу, окунул длинные бледные пальцы в воду и поморщился от холода. - Красиво здесь. - Феликс восхищенно посмотрел на уходящий закат. - Есть такое понятие "цвет бедра испуганной нимфы". Сегодняшний закат слишком хорошо подходит под это понятие. Жаль, что я не художник и не могу нарисовать это творение. - Не обязательно быть художником, чтобы видеть и создавать красивое. - Он на пятках повернулся к Феликсу и заглянул в его карие, отливающие закатом, глаза. - Я, например, не художник, но точно вижу прямо перед собой что-то очень красивое, подобное фарфоровой статуи. Феликсу не дали сказать слова. Чан загнал обоих в машину, только в этот раз Минхо не дал усадить Хёнджину Феликса себе на колени - прижал худое тело парня к себе, а Хвану уступил место впереди. Сзади в бок пихался Чанбин и в шею дышал уснувший Сынмин, но на коленях ютилось чудо, что даже ночью не переставало светиться. Ехали уже уставшие и разморенные морским воздухом, только Джисон к вечеру отпустил похмелье и повеселел. Море удалялось все дальше и дальше. Деревья постепенно переходили в дома, и они въехали в свой маленький городок. Фонари давно зажглись, улицы опустели, только свет в окнах домов говорил, что люди все еще не спят. Машина медленно стала пустеть, первым вышел Джисоном, а за ним Чанбин. Сынмин с Чонином сладко сопели рядом, впереди тихо и монотонно Чан говорил о чем-то с Хёнджином, а Феликс не переставал прокручивать у себя в голове слова Хвана. Такое красивое, не сильно замысловатое признание озадачило мальчишку. Он смотрел на Хёнджина через зеркало: его темные волосы собраны в хвост, лицо безмятежное, впрочем, как и всегда, в глазах здоровый блеск искрится толи от счастья, толи от любви. Феликс смотрел и не мог понять, что в Хёнджине такого необычного, неземного. А потом вышел из машины, посмотрел последний раз на острый подбородок и узкую щелочку глаз, и понял. Понял, что бесполезно искать в нем что-то. Он сам все потом расскажет. Обязательно.

***

Опять горячая парта, спящий под боком Джисон, летающие по классу самолетики, пыльный и душный кабинет. Ничего нового, только Феликс светится чуточку ярче. Весна пришла. Хочется стянуть носки, просунуть босые пятки в прохладные воды реки и забыть о существование всех хотя бы на день. Ликс устало стонет, когда стрелка на часах останавливается на 11 часах дня. Еще три урока. Три надоедливых, совсем скучных и ненужных урока. А потом домой за маминой курочкой и к Чану, он зачем-то позвал их всех, сказал есть хорошая новость. Чан любит интриговать, а Феликс любит сюрпризы. В столовой он покупает булку, которую почти всю съедают Джисон и Чонин, но взамен ему отдают яблочный сок. Джисон не любит яблочный сок. А Феликс любит Джисона. - Первый экзамен через 28 дней. - Невесело констатирует Джисон и откусывает последний кусок булки. На языке тает малиновый джем, рядом Феликс сербает сок со дна из трубочки, а Чонин тщательно пытается оттереть белые кроссовки. - Феликс, мы провалимся. Я провалюсь. - Если будешь ныть об этом каждый день, то да - провалишься. - Джисон на этих словах обреченно стонет, скатывается по белой стене на грязный пол и хватается за ногу Чонина. - Ну перестань, попроси Чана подтянуть тебя, он же вроде отличником в школе был. Джисон на это предложение отмахивается рукой. Феликс смеется с безответственности друга. Они отсиживают последние уроки и расходятся по домам. Феликс переступает через лужи и бредет домой. Рядом с мостом через маленькую реку он видит знакомую фигуру с графитно-черными волосами, и сердце его трепещет от счастья. Он подбегает к Хёнджину, отбрасывает от себя рюкзак и садится рядом. Он пару секунд смотрит в невозмутимо спокойное лицо и улыбается шире. - Привет. Что ты здесь делаешь? - Отдыхаю. - Один? - Я предпочитаю себе в компанию тишину. - Оо. - Задумчиво тянет Феликс и опускает блондинистую голову. Он не хочет уходить, тепло рядом с Хёнджином увеличивается вдвое, а Феликс любит тепло. Может Хёнджин и есть тепло? - Я могу составить компанию вам с тишиной? Обещаю, я буду тихим. - Не стоит. Мне нравится, когда ты что-то начинаешь говорить. Иногда я мало понимаю, что ты тараторишь, но это звучит так эмоционально и счастливо, что я наполняюсь энергией лишь смотря на тебя и слушая. Ты будто нескончаемая батарейка. - Хёнджин задумчиво смотрит в глаза Феликса, но тот смущенно отводит свои большие, чистые глаза в сторону быстротекущей реки. - Ты смущаешь меня. Не смотри так, иначе я сгорю. Хёнджин хмыкает и отводит взгляд. Феликсу больше не хочется говорить до потери воздуха в легких, он смотрит на Хвана и ему хочется молчать, молчать рядом с ним хоть до конца дня. Хоть до конца всех дней. Хочется послушать медовый голос парня, впитать его красивые речи, через себя их пронести. Но Хёнджин молчит, закрывает свои уставшие веки под одним из которых красуется маленькая родинка, по которой так и хочется провести пальцем или дотронуться высохшими на холодном ветру губами. Он никуда не спешит, не он идет за временем, а время за ним. - Придешь сегодня к Чану? - шепчет Ликс, чтобы не испортить эту волшебную атмосферу. Хёнджин не дергается, кажется, будто уснул. - Приду. - Меня ждет там солнце. Феликс на прощание машет своей маленькой ручкой и убегает домой, чтобы успеть перекусить и сделать хотя бы часть уроков. От количества учебников и заданий в глазах рябеет, Феликс быстро списывает сочинение и спешит переодеться. Он недовольно смотрит на свои блондинистые, спутавшиеся и уже отросшие волосы, и вспоминает о косичках, что были заплетены у Хёнджина в первую встречу. Он ищет у себя резинки и заплетает такие же. Получилось похоже, только Феликс блондин, а Хёнджин брюнет. Инь и янь. Теплые ботинки он меняет на кроссовки и тяжелую куртку на анорак. - Ма, я пошел. Его уже ждут на перекрестке Минхо и Джисон. Феликс не знает как эти двое оказались рядом, но обнимает обоих. Минхо постоянно трогает его аккуратно заплетенные косички, гладит по светлой макушке и не отлипает. Джисон не ворчит и не нудит - Ли-старший задобрил его фисташками. - Чан, я надеюсь твоя новость обрадует меня настолько же, как и сданные на отлично экзамены. Старенькое кресло пустует недолго, его быстро оккупирует Джисон, достает недоеденные фисташки и раздражающе щелкает ими. Феликс ловит местечко рядом с Хваном и спешит его занять, Хёнджин окидывает взглядом его новую прическу и пару раз проводит пальцами по его волосам. Феликс ненадолго замирает и улыбается. Остальные уже суетятся с чем-то, Ликс не сразу понимает, что происходит. - Помните старый заброшенный склад? Там еще столовая была - Начинает Чан. Все кивают. - Мой отец недавно купил это здание и подарил мне его, сказал, что я могу делать, что хочу. А я хочу, чтобы мы все разобрали там и смогли ходить туда когда захотим. Это будет что-то типа нашего личного места. Радостный шум быстро заполнил каждый угол, Ликс не сразу понял, куда все собираются, потому что непрерывно смотрел на проколотую мочку уха Хёнджина, заглядывался на серёжку в виде креста. Но когда он опомнился, то увидел, что все уже уходят. Чан пригласил их посмотреть на этот склад. Феликс вдохнул полные легкие прохладного воздуха, размял засидевшиеся косточки, порылся в карманах и нашел вишневый леденец. Вся восьмерка не помещалась на узкой тропинке: кто-то шел впереди, кто-то сбоку. Феликс отстал, потому что в снегу нашел монетки. - Не подбирай, Ликс. - Чан оттащил Феликса от снега, взял за руку и прижал к себе. - Чудо, ты не знал, что нельзя подбирать вещи на улице? - Это были коллекционные монетки. - Я куплю тебе такие же. Солнечная улыбка растянулась от уха до уха. На чистых кроссовках поблескивала свежая грязь, в руках таял последний снег и за шею задувал все еще холодный ветер. Чан порыскал в кармане и нашел связку ключей. Тяжёлая, железная с облезлой краской дверь отворилась со зловещим скрипом. Запах гнилья, сырости и пыли неприятно забился в нос. Света было мало, но окна, к счастью, были целые, но грязные и с кучей паутины. - Ну. - Чанбин хлопнул в ладоши. - Завтра приступим к работе.