Несколько обид и глупые шутки

Идя по улице, сотни людей оборачивались взглянуть в мои потускневшие от времени глаза, когда-то это были глаза-океаны, сейчас же все иначе, серые ирисы, которые совершенно точно отражали сырость Питера. Встреча была назначена как назло в девять утра, пришлось проснутся стабильно в шесть и, как выражается Эд, зализываться около зеркала. Я не любил это выражение, но не буду спорить, оно действительно отражало то, чем я занимался на протяжении часа. Волосы, аккуратно заправленные за уши, и плевать, что через десять минут я, надев шапку, сменал их. Успевать, было в моих приоритетах, и потому, ровно в девять, я специально проверил часы, сидя за столом для заседаний, я был на месте. В главный офис зашёл Александр Владимирович. У него был до ужаса стойкий парфюм, иногда мне казалось, он выливал на себя целый одеколон. Azzaro Azzaro pour Homme — этот запах я на дух не переносил, и поэтому запомнил дурной аромат парфюма. — Доброго утра — Необходимо было встать из-за своих мест. Мне это напоминало те времена, когда я работал учителем. Только теперь, учеником приходилось быть мне. Сейчас я работал специалистом по учебно — методической работе. Заработок был неплох, но приходилось очень сильно прогибаться под директорами, которые в свою очередь были очень глупы и назойливы со своими недальновидными идеями. Я терпел, сколько мог. Мысль о том, что моя зарплата может спокойно прокормить нас двоих, меня всё ещё там удерживала. Эд толком и не нашел себе работу в свои 29 лет. Его подработки мне почти ничего не давали, ведь с них и не оплатишь даже коммунальные услуги. И все же, Выграновский был сдержан, умел от чего-то отказаться, когда действительно дорого, ничего на себя не просил. Старался сам. Его лечение лежало полностью на его плечах, в том числе и наше питание. Продукты, а вернее их покупку, мы делили пополам, готовил Эд. Моя стряпня его совершенно не устраивала, видите ли, слишком по — вегетариански, а он не корова, чтобы жевать одну траву. — Кх-р. — Крехтел наш новый ректор, которого я на душу не переносил. Он был жутко толстым. И мне, такому ухоженному человеку, было просто невыносимо смотреть в его сторону. Сальные волосы, чуть заправленные за уши, и торчащая рубашка, которую он не удосужился заправить до конца, портили общее впечатление, и все бы ничего, если бы не его дурная привычка отчитывать меня за каждую оплошность, что с моей стороны было крайней редкостью. — Я приветствую всех вас. — Александр Владимирович стоял в центре всего внимания, в руках была кипа бумаг, в которую он изредка поглядывал, чтобы свериться со своими мыслями. Жестикулируя руками, ректор заставил нас сесть. — Как вам известно — Тянул каждое слово, пробуя на вкус. — в коллективе не хватает «рук» — На лбу появилась испарина. — Арсений. Мое имя прозвучало так резко, что пришлось немного опешить. — Что? — Я удивлённо скревил брови, словно уже предугадал, что произнесет далее ректор. — Здесь вопросы Я задаю. — Справедливо, подумалось мне, и тем не менее, очень разозлило. — Я тебе что велел сделать? — Шлёпал своими пухлыми губами Александр Владимирович. — Поиск новых работников не входит в мои обязанности. Догодавшись что имеет ввиду старший, я принялся защищать себя всеми силами. Другие молча смотрели на эту жалкую картину, не в силах что-то сделать. — Послушай — Скрестил руки на своем пузе. — не знаю, как у вас здесь было раньше — Прекрасно, язвительно взглянул на перстень. — но с приходом меня, именно Я решаю, кто и чем занимается. — Угомонившись, кипа бумаги с грохотом полетела на стол. Ректор упёрся руками. — Тебе ясно, Арс-ен-ий? — Мое имя, как назло, старший произносил очень медленно, по слогам. Насиловал на людях каждую букву моего долбанного имени. И все для того, чтобы безусловно показать свой статус, и конечно, поднасрать такому превосходному, как я, работнику. — Я не обязан искать работников, вам ясно, Александр Владимирович? — Стараясь спародировать акцент ректора, выдал я, вставая из-за стола. — Ты не забылся? — Старший протянул руку не пуская меня за дверь. Девушка в самом углу стола чуть кашлянула, напоминая то ли мне, то ли ректору, что мы здесь не одни. Я в недоумении посмотрел в черные, словно угольки, глаза Александра Владимировича. Тот в свою очередь оглянулся и, вспомня свое положение, поправил рубашку. — Кх-р. Я вылетел за дверь, пока он не успел опомниться. Бежать, как трус, было не совсем уместно, и потому, я направился в пустой кабинет физики выполнять свои прямые обязанности.

***

Часам к пяти вечера, я управился, не сказать, что моя работа была слишком сложной, но и обесценивать свой труд не хотелось. Закат был красив, и свет, что попадал на стенку в аудитории, гармонично смотрелся на фоне занятого работой меня. — Арсений. — В кабинет, когда я уже было стал собираться, ввалился ректор. — Слушаю. — Тактично окликнул я, собирая не совсем нужные документы в портфель. — Не буду ходить вокруг да около — Несколько приблизился ко мне, стало противно. — ты, как работник, нам совершенно не подходишь, и я, как главный с недавних пор — Хвалился, трогая свое лицо руками, слово оно представляло ценность для колледжа. — хочу тебя уволить. — Самодовольно, словно долго рождая этот диалог, выдал с омерзительной ухмылкой Александр Владимирович. — И в чем моя оплошность? — Поинтересовался я, закончив убирать вещи в сумку. — Ну например… — Старший оглянулся. Он специально показывал, что ищет предлог для моего увольнения. — Ну например, ты не выполнил мое поручение, которое между прочим я тебе назначил ещё на той неделе. — Улыбнулся во все зубы. Терпеть этого несносного идиота я не мог. — Ну и пожалуйста! — Вспомнились мои срывы, когда я никак не контролировал себя. Я вылетел из аудитории. Уже второй раз за день. Это рекорд. Пришлось, конечно, ещё несколько раз упрекнуть его в некомпетентности, и пообещать вернуться с бумагой об добровольном увольнении. Чтож, 1: 0, Александр Владимирович. В этот раз я действительно проиграл и сдался. Но и он пусть поймет, проигрываю, а уж тем более сдаюсь, я не в первой. Дожидаться такси не было сил. Поэтому я поплелся по узким улочкам Питера до метро. В этот день, для весенней апрельской погоды, было несвойственно холодно. Мурашки по телу бегали из стороны в сторону, а назойливый шарф душил мою огрубевшую кожу на шее, заставляя меня изредка обращать на это свое внимание. Я наверняка не знал, что мне делать дальше. Но если бы, после каждой неудачи я опускал руки, моим местом было бы только памятник на кладбище, не более. Учитывая сколько я терплю за свою жизнь. Иногда кажется, что лучше бы я остался в Омске, помогал матери. А не скитался бы из города в город, в поиске своего «дома». Луна освещала мое безэмоциональе лицо, и все же на мне были дурацкие очки, которые когда-то смешили одного мальчишку.

***

В апартаменты я ворвался с неожиданной, для Эда, агрессией. Мне даже казалось, что из моих ноздрей сочился пар. Я прошел вдоль каридора, то ли специально, то ли в этот день, паркет сильно скрипел под моим топаньем. Это я хотел, чтобы Эд начал беспокоиться раньше времени, или просто действительно дом был стар? Выграновский тревожно оглянулся, но не последовал за мной. Его не то чтобы беспокойло, почему я сегодня такой. Скорее любопытство, которым обладал младший, так действовало на него. Эд знал, если это что-то серьезное, и ему это надо действительно знать, я скажу. Но, а если это мой единственный загон, и больше такого не повторится, то он и не спросит. Ему незачем все это. Не в его интересах. Открыв дверь в спальню, я изначально хотел хлопнуть дверью, но почему-то остановился, и лишь нежно прекрыл вход в комнату. Бросив свой замученный чемоданчик на пол, ему пришлось раскрыться под силой удара. Я сел на край моей кровати, подставив свои руки под подбородок, начав что-то думать что делать далее. Различные мысли лезли в голову в моем уютном лежбище. Ароматизатор, который стоял в углу комода, на верхней полке, нежно обдавал ванилью, заставляя не гнить насущным проблемам. Чуть ниже, на этом же шкафу, стояла виниловая пластинка, которая была подарена мне несколько лет назад на Новый год. Не став заставлять себя долго мучится в пустых мыслях, которые не к чему бы в конечном счёте не привели, я открыл ноутбук. Предварительно, я сварил себя чашку горячего кофе, не забыв поздароваться, пускай и сухо, с Эдом, который по-прежнему сидел на диване, перелистывая каналы на телевизоре и жуя плод яблока. Первое, что я решил сделать, так это написать в Ворде документ об увольнении. Я для себя это решил сразу же, как только вышел из колледжа. Я гордый, и молить о том, чтобы меня вернули и просить в сотый раз прощение, точно не для меня. Два часа ушло на подготовку и заполнение бланка. Я не ожидал, что время пролетит так не заметно, а на столе будет стоять две испозованных кружки из-под кофе. Мои домашние штаны, которым было уже прилично лет, гармонично сочетались с красной футболкой, на которой была странная собака с бутылкой красного. Лосины были слегка растянуты в области бедер, но это не мешало им все так же прекрасно сидеть на мне, как и пару лет назад. Дописав, я, конечно, был горд собой, и тем не менее, пришлось приступить к задаче поважнее. Поиск новой работы.