Несколько обид и глупые шутки

Итак, куда податься такому, как мне, перспективному работнику? Эд часто говорил мне, что я способен на все, хотя в тоже время упрекал меня в простых вещах. То готовить я не могу, то вещи толком рассортировать по цветам или материалу. Он знал толк в домашнем быту, и потому упрекал. Две недели я отлынивал, сидя дома, и ходя на ужасающе-нудные собеседования. Зачастую, рекруты, поднимали свои уставшие глаза на меня и таращились, будто я какая-то экзотическая птица, не пойми откуда взявшаяся. Судили мои педагогические умения по внешнему виду, пфф. — Вы нам не подходите. — Говорили ужасно замученныйе люди, не менее замученному мне. И все равно отказывали, почти каждый раз. Не любят таких у себя в фирме, не воспринимают. Слишком много интереса, слишком много внимательных глаз, которые суют свой нос куда не стоит.

***

— Сюш, отдохни. — Предлагал, как и всегда, непринуждённый Выграновский с ложкой мороженого за щекой. — Эд, я уже почти месяц отдыхаю — Говорил я, сидя за рабочим столом в изогнутом положении, зная, как это вредно для моей спины. Мой взгляд был направлен куда-то в середину стола, а кулак подпирал уставший подбородок. — Не могу уже. Мне нужна работа. — Нервничал я, слегка прикусывая верхнюю губу, без агрессии, не травмируя. Чтобы только ощутить это движение, не почувствовав боли и до безумия невкусного привкуса железа во рту. Младший смотрел на меня с искренней озадаченностью в глазах, он действительно не мог понять, почему я так переживаю. — Старик, не кисни. Ща чего-нибудь придумаем. — Эд схватил свой телефон с кровати, быстро что-то набирая. Ложку пришлось отпустить, тем самым отставив ее во рту. Я оторвался от своей безумной безысходности, повернувшись корпусом к Выграновскому, с интересом наблюдая за его действиями. — Вуа-ля. — Эд развернул свой мобильник ко мне, чтобы я смог разглядеть, что он там показывает. Я втыкал в телефон с умным видом не понимая, что от меня хотят. — Таааак — Рационально произнес я. — И что я должен здесь увидеть? — Продолжал смотреть в различные точки экрана. — Ну вот. — Потрес телефоном перед моим лицом. — Не видишь что-ли? — По-детски возмущался Выграновский, больше с издёвкой, нежели с агрессией. — Есть должность воспитателя в детском доме. — С серьезным лицом произнёс младший. — И что ты предлагаешь? — Я чуть шатнулся на стуле, склонив голову набок. — Арсен, ну перестань. У тебя был прекрасный опыт работы с детьми. Ты хороший педагог. — Ухмыльнулся. — Вот именно! Педагог. Как я смогу воспитывать детей? — Моей степени возмущения, если такова была, не было предела. — Арсений. — Эд закатил глаза. — Не будь таким, да и к тому, это объявление висит уже очень давно, тебя точно примут. — Уже уставшим от такой озадаченности, выговаривал Выграновский. Как он вообще когда-то работал, раз не может вытерпеть и полу часа моей нудятины и поиска информации? Я глянул на настенные часы, чуть расслабив свой взгляд и поняв, что пора уже решить хоть что-то. — Ладно, я сейчас кину им свое резюме, доволен? — Достав свой телефон из переднего кармана, я принился набирать данное мне из не откуда предложение. — Доволен. — Выграновский и вправду самодовольно улыбнулся, убежав обратно на кухню, доедать свой ланч.

***

Конечно мне ничего не оставалось, кроме как отправится в этот детский дом через пару дней. Ведь я не был уже мной, если бы проиграл в этом не оглашенном пари. Черта с два, Выграновский, будет тебе рабочее место. Точнее мне. — Здравствуйте. — Мои появления всегда были нелепы и неуместны, но чертовски, чертовски пафосны. Директор чуть поперхнулся своим горьким, на вид, чаем так, что на густых усах осталось чуть капелек напитка. — Добрый день. — В правой руке главного располагалась кружка из которой он потихоньку потягивал свой чай. — Арсений, верно? — Наконец его взгляд с листа устремился к моему лицу. — Да, я. — Чуть выдал я, выдохнув. — Извините, а вы…напомните? — Пришлось прервать долгую паузу, иначе мне бы так и пришлось стоять в дверях. Я прекрасно знал его имя, наизусть. Мне не составило труда изучить куда я иду и всё же, пусть я спрошу ещё раз. — Николай Алексеевич. — Набрал побольше воздуха. Лист, что располагался в левой руке стремительно приземлился на стол, видите ли для большего пафоса пришлось сложить руки в замок. — Точно — Улолком губ улыбнулся я. — Николай Алексеевич. — Закрепил уже знакомое мне имя. — Я пройду? — Моя рука наклонилась в пригласительном жесте. — Присаживайтесь. — Опешил главный, чуть смутившись. Я аккуратно прошагал в глубь кабинета, уселся на свободный стул. В комнате стоял спертый запах, видимо окно не открывалось с того момента, когда здесь последний раз проводили ремонт. А издали доносился приятный запах еды из детства. Пахло школьной столовой, слышался стук кастрюль, которые перевозили на тележках. — Чтож, я посмотрел ваши все предложенные мне документы. — Очень сложно сочинял свои предложения старший. Но я выдержал. — И что, что-то не так? — Начинать с критики самого себя было моей тактикой. Нет-нет — Чуть тряхнул головой. — Вы лучше скажите мне — Я насторожился. — В вашей трудовой книжки все очень странно. Вы то в Питере, то в Воронеже, вот опять в Питере. Что это происходит? — Договорил начальник, потерев свои усы и выгнув чуть бровь, другой бы этого даже не заметил, но я четко видел недоверие, и потому, у меня всегда был заготовлен ответ на данный вопрос. — Уехал в Воронеж, пригласили работать. — Вот в этом я точно не врал. — Не понравилось там, понял, что люблю Санкт-Петербург, больше никогда не вернусь в Воронеж. — В горле пересыхало только от упоминаний в слух данного города. Я чуть прихрипел. — Ну ясно, ясно. — Продолжал вычитывать что-то из моего резюме, не то чтобы ему было прям интересно меня слушать, но я был напряжён. — А почему детдом? — Резко выдал старший, посмотрев мне в глаза. Я испугался, витая в своих мыслях. Не мог же я ответить, что меня заставил мой друг, с которым мы вместе живём и иногда этот засранец заставляет меня возбуждаться? Пришлось думать. — Мне приходилось уже работать с детьми. — Вспомнились зелёные глаза. — И вам понравилось, что-ли? — Углублялся в мою и так глубокую рану. Ком стоял в горле. — По крайней мере у меня получалось. — Дышать было совсем нечем. — Но вы же понимаете, это не простые дети. И у меня был непростой. Почему то очень хотелось это произнести. Я сдержался. — Я полностью понимаю, и я совершенно точно готов. — Пришлось выдавить противную улыбку. — Ну хорошо. — Смоковал начальник. — Арсений — Старший наконец встал со своего стула, мне пришлось последовать его примеру. — Вы приняты на работу. — Потянул мне руку для пожатия. Я с мерзостью протянул в ответ. Пожал потную руку главного.