Несколько обид и глупые шутки

Мой рабочий день начинался с семи утра так, как ровно в тот момент, как ночная нянька ходила будить детей, ведь учеба у каждого, без исключений, начиналась в восемь. Все утро, пока детей толком нет, а няня занимается младшенькими, что в мои обязанности не входило. Я слушаю лекции Николая Алексеевича о правильном воспитании детей и дальнейшими планами на день. С двенадцати до часу дня мое свободное время, далее приходится заниматься с детьми. Я выполнял роль мамочки, которая спрашивает, как учеба в школе. Конечно, никто не хотел вести со мной разговор, ведь они совсем не дураки и прекрасно понимают, что мне вообще не нужны их проблемы, это мое поручение, за которое я получу прибыль. Вечером мы собирались за просмотром фильма либо же я проводил дополнительные уроки математики для тех ребят, которым она сложно давалась. Укладывал спать, если это так можно назвать, я знал, что они не ложились, я бы тоже не ложился спать на их месте. Выключал свет, прощался с коллегами и уезжал домой. Моя машина была в ремонте, из-за чего я добирался до дома на такси. Домой я приходил ближе к двенадцати ночи. Эд сердился но тщательно старался не показывать этого, ведь сам засунул меня в этот детдом, сам наткнулся на объявление. Поэтому, когда я возвращался, он лишь оставлял для меня ужин на столе, иногда остывший, чмокал в щеку, и удалялся спать. День сурка. Ничего интересного.

***

Я шнуровал свои белые кеды, дома было тихо. Утреннее солнце падало на комфорту. Эд спросонья пожелал мне удачи на работе, проходя мимо меня в туалет. Я вышел из квартиры. Сегодня я надел свое пальто, которое считал достойным для моих подтянутых ног и красивейших черных очках. — Марья Петровна, доброе утро. — Ночная няня надевала курту в раздевалке. — Ой, Сеня, добренькое. — Смоковала очень мерзкую форму моего имени, собираясь домой. Я кивнул, ничего не ответив. Зачем так издеваться? В моей руке был стакан кофе, которое я покупал по пути на работу. Экспрессо, чуть терпкий и слегка сгоревший. Это не портило мое утро. Уже испорченное утро не испортить. Сейчас моей задачей стояло разбудить старшеклассников, которые располагались на втором этаже. Я легонько поднимался по лестнице, не шумя. Здание спало, я чувствовал этот храп. Аккуратно добравшись до верха, я направился вглубь по коридору. Отметил чистые полы под ногами и запах химикатов. В голове играла песня, которая заела из-за Выграновского, что все слушал на повторе. Я задумался. Бам. Мгновение. Лёгкое покалывание в виске. Я ударился в чей-то затылок. — Простите. — Пред мной стоял уборщик, держа швабру. Лицо закрывала кепка. А униформа свисала с худощавого тела. — Все нормально. — Поднял глаза. И Я увидел. Увидел свой самый страшный и самый желанный сон. Пред мной стоял он. Тот, о ком бы я молился. Тот, кто жил где-то в сердце у меня в гостиной. Тот, кто не давал спать, играя в свои игрушки на телефоне. Из-за кого я ходил сам не свой. Из-за кого лишился работы, и потерял частичку себя. Именно он. На меня смотрели зелёные глаза. Взгляд бегал. Мои глаза замерли, цепляясь за каждую складочку на его лице. Лишь подлые руки выдавали всю дрожь. Мы долго стояли. Я помнил его недоумение, помнил его слезинки на глазах, помнил его первую фразу спустя столько лет. — Арс? Такое знакомое. Я давно его не слышал. Он совсем не возмужал, к своим 25 годам, по-прежнему оставался дохлым школьником. Я не ответил. Я продолжал смотреть, не осознавая. Где-то в глубине души, я уже схватился за этот комбинезон, не отпуская. — Арсений. Из щенячих глаз потекли слезы. Младший стоял, плача и стыдясь, вытирая свои слезы и сопли рукавами. — Арс, я… — Захлёбывается, не веря. Впрочем, я и сам не верил. — Я, я, я… — Заикался. — Черт! — Выругался, не слишком громко, здание не потревожилось, продолжало спать. — Прости, я хотел, я не хотел, точнее, я в общем… — Тараторил младший без умолку. — Антон… — Наконец вымолвил я. Сердце разрывалось. Лучше бы я умер в тот момент, чем чувствовал безумное биение сердца. Я хотел целовать и обнимать его. Хотел прижать к себе, сказать, что все хорошо, теперь все хорошо. Но все, что я мог — это задать дурацкий вопрос. — Откуда ты здесь? — Ком стоял в горле. Мои глаза оставались сухими. Тоша бился в истерике, я не мог его осуждать, и никогда не стану. — Зачем?.. — Всхлипывал Шастун. — Зачем спрашиваешь? — Усердно тёр глаз рукавом, успокаиваясь. И вправду, зачем? Мы же по сути уже давно никто друг для друга. Зачем я спрашиваю. — Антош… — Я не мог сдержаться, он для меня всегда был моим мальчиком. — Не зови. — Что? — Не называй меня подобным образом. — Вымолвил безумно тихо Антон, продолжая обнимать швабру. Я поправил воротник рубашки, надеясь, что это поможет дышать, дурак. — Мне нужно идти, наверное. — Единственное, что вырывалось из моего рта. Я не хотел его отпускать, ни на секунду. Антон хмыкнул носом. Окинул меня взглядом. — Вот так? Просто уйдешь. — Тоша скорее задал риторический вопрос, на который мне не стоило отвечать. Он знал, что мы никто. Я надеялся на это. — Мне детей будить надо. — Почему-то оправдался я, вместо того, чтобы спросить его о жизни. Что с ним происходило спустя столько лет, как он оказался в Питере, на этой чертовой работе, как у него дела, хорошо ли он кушает в конце концов. Почему я не спросил его тогда об этом? Да и почему он, вечно любопытный парень, с горящими глазами, не захотел узнать, как я. — Ты не изменился. — Подметил Шастун, выдавливая из себя улыбку, и задерживая меня хоть каким-то фразами. Прошу, скажи ещё что-то, я останусь, честно. — Только глаза потускнели. — Наклонил голову. Я никак не реагировал, продолжал мысленно ощупывать взглядом младшего, каждый лоскуток его одежды, его рук, головы. — Ты тоже — Я посмотрел в ответ. — Тоже не изменился. Мы вновь смотрели друг на друга. Я вспоминал все, что было между нами. Наши поцелуи, наши разговоры, наши завтраки. Все это было высшем, по сравнению с Выграноским. Антон — это как вечность. Мой самый теплый и уютный дом. В то время, как Эд — это мгновение, в котором мне, без сомнений, было хорошо. — Арсений. — Вновь кольнуло в области груди. Что это со мной происходит? — Я, точнее мы, в общем, я имею ввиду, мы можем поговорить? — Наконец воскликнул Шастун. Конечно. Конечно можем. Для тебя все, что угодно. — Можем, только вот у меня дел полно, что на счёт после работы, часов так в одиннадцать? — Я не верил, что вновь с ним заговорю. Вновь проведу невинную беседу. Сложно смириться с тем, что он уже не маленький, ему 25, это как мне тогда, я не могу, не имею права, считать его не разбирающимся в чем-то. — Да… Моя смена окончена, но я буду здесь. — Поправил кепку, взглянув на часы. Я кивнул головой, не в силах больше что-либо вымолвить и поспешил удалится с его глаз. Надеясь, что это лишь сладкий сон. Я чувствовал, как Антон смотрит мне вслед.

***

Целый день я работал, как на иголках, мне сложно было сконцентрироваться на чем-либо. Я до сих пор надеялся, что это сон, хотел верить. Я надеялся, что он не будет ждать меня возле входа в детдом поздно вечером с сигаретой за зубами. Высокого парня освещал едва заметный фонарь возле забора, и луна, которая нежно смотрела на младшего. Он облокотился о стенку. Когда я вышел из здания, меня не было заметно. Несколько секунд я простоял в раздумьях. Чуть попятился. Оценил ситуацию, стоят ли мне вообще сейчас с ним говорить? В телефоне мелькало непрочитанное сообщение от Выграновского, с вопросом, что мне накрывать на ужин. Я аккуратно дотронулся до плеча Шастуна. — Антон. — Арсений. — Идём? — Идём. И мы отправились по темному парку, что располагался напротив детского дома. Тоша выбросил сигарету в траву, предварительно потушив. Он шел, теребя шнурочки от кофты. Я незаметно поглядывал на него, стараясь максимально не вводить его в дискомфортное состояние. — Арс. — Хриплым голосом наконец произнёс Антон, в тот момент, как мы стали переходить дорогу. — Да? — Я взглянул на него. — Я скучал по тебе. — Честно признался младший. Я был бы польщён, если бы сам скучал не меньше его. — Вот оно как. — Тихо воскликнул я. — Антон, как ты оказался в Питере? Мой вопрос был резок и настойчив, но я не мог не задать. Мы присели на лавочку напротив озера. Луна освещала наши высокие силуэты. — Ты же все-все хочешь узнать, а не то, как я тут оказался? — Вцепился в скамейку Шастун. — Ты прав. — Признался я. Антон кивнул головой, начиная свой рассказ. — Помнишь девушку Иру? — Я кивнул головой. — В 2010 году я наконец решил вступить в отношения. Не спрашивай, что происходило со мной в 2009, я хотел покончить с собой. Я сглотнул. — Я не любил ее, как и она меня. Но мы хотяб, что-то делали, чтобы быть счастливыми. — Тоша замолчал. — Ты сейчас с ней? — Зачем-то спросил я, ведь это совершенно не мое дело. — Она мертва. — Сухо произнёс младший. В его глазах была пустота. Он сам был пустотой. — Глупо умерла. Хотела приключений. А там по старинке, крыша, подскользнулась, умерла. — Антон поднял голову вверх, в надежде остановить слезы. — Долго пришлось доказывать, что это не самоубийство. Я им тысячу раз говорил, в ней кипела жизнь, она была лучиком. Лучик, что светил мне, как и Дима однажды. — Я не мог слушать этого бедного ребенка с ясной головой. Сколько же проблем, сколько страданий, и все, все опять вываливается на мои хрупкие плечи. Ну я же сам захотел с ним встретиться, ведь так, да? — Я изрезал все свое тело, зная, что это не вернёт моих друзей. Я колол в себя мефедрон, запивал алкоголем, лишь бы забыться. — Тоша виновато опустил голову, кусая губы. В моем кармане раздался звонок, я быстро среагировал, выключая звук. — Но знаешь, Арсений. Я рад, что ушел тогда от тебя. Ты ведь стал счастливым? — Посмотрел мне в глаза. Я и сам толком не мог ответить на этот вопрос, стал ли я счастлив без него. Сейчас мы с Шастуном танцевали Макабр, что убьёт нас двоих в конечном счёте. Но все же, я хотел с ним танцевать. Мы ещё долго в тот вечер разговаривали о наших жизненных путях, пусть это был сухой диалог, мы большего себе позволить не могли, но хоть так, это лучше, чем никогда больше не встретиться. — Время ближе к двум ночи, мне пора. — Посмотрел время на своем мобильнике Антон. Я много так и не узнал о нем, например, чем он сейчас занимается, где живёт или с кем. Что любит, чем увлекается. Узнаю ли я это когда-то ещё? Я не мог знать, последняя это наша встреча или нет, но одно я понять сумел. Я зависим от него, как от наркотиков. И Я готов все и всех бросить, лишь бы помочь ему. Этому мальчишке, что ростом выше меня и совсем не смыслит в математике.