Несколько обид и глупые шутки

На улице было тихо и по-весеннему тепло. Я вернулся домой к трем часам ночи. Все было словно в тумане. Голова совершенно не хотела соображать. — Арсений. Какого хуя? — Весь измотанный с мокрой головой и телефоном в руке, стоял Эд. Я поднял на него свои уставшие глаза. — На работе задержался. — Красноречиво, начал откровенно лгать я. Раздеваясь. — А ответить не судьба? — Во взгляде Выграновского блуждал ужасный гнев. — Я, блять, переживал! 16 прорущенных, Арсений! — Тыкнул мне в лицо телефон. Мы стояли в прихожей, свет был приглушен. — Ты когда злишься, очень сексуальный. — Ухмыльнулся я, съезжая максимально от темы. Я был в эйфории, принял свой самый желанный наркотик. — Блять, Сюш. Под чем ты? — Негодовал сонный Выграновский. Подпирая стенку комнаты. Если бы ты знал под чем я, если бы ты знал… — Я устал, честно, давай завтра. — Отмахнулся от него рукой, проходя в кухню. — Неблагодарный. — Кинул Эд и скрылся за дверьми. — Да — да. А ещё самовлюблённый эгоист. — Пробурчал сам себе под нос. Я не был любителем выпить, но руки сами потянулись к верхней полке кухонного шкафчика, за хорошим коньяком, который стоял там где-то уже пол года. Тем вечером я ужасно много выпил, я хотел забыть этого зеленоглазого парня, но мысли почему-то были только о нем. — Арс! Я сего-о-одня — Чуть пропел младший — Принял все таблетки по расписанию! — Гордо встал посреди комнаты. — Нет! Я не буду это вспоминать. — Прикрикнул я, находясь в пустой кухне, глубокой ночью. Веду себя, словно сумасшедший. Но я ведь не псих, чтобы разговаривать с собой. Я контролирую свои мысли. Оправдывался я. Но господи, как он сейчас, тот парень, что ростом выше меня? Чем сейчас занимается, он хорошо дошел до дома? Черт. Я даже не попросил его номера. Мои мысли заполняли комнату. Хотелось погружаться только в них, а не в бутылку, что была градусом под 40. — Хватит шуметь, ты сам с собой разговариваешь? — На кухню вышел только, что проснувшийся от мои звуков, Эд. Он стоял в одних трусах. Я оглядел его тело. Взгляд и голова полностью затуманилось, из-за прибавившегося градуса в организме. — Ты, блять, всю бутылку в себя влил? — Более четко сфокусировал на мне свой взгляд, Выграновский. Переминаясь с ноги на ногу из-за холодных полов. — Не — Я бесцеремонно икнул. С моей стороны это было очень мерзко. — т. — Что с тобой, Арсений? — Эд стоял в дверном проеме, не желая подходить ко мне в таком состоянии. Я улыбнулся, не отвечая на его вопрос.

***

— Ты говорил, что мы сегодня в кино. — Надулся, ещё не оправившийся Антон. — А ты говорил, что будешь принимать препараты. — Буркнул я, читая книжку. Я не так часто читал, но любил занять себя хорошей историей, которая никак не пересекается с реальностью. — Блять. Арс. — Ругнулся Шастун, по-детски надув губы. — Я не блять. Не Арсенькай мне тут. — Пригрубил я, зная, что он не обидеться, но все же отстанет от меня на какое-то время. *** Сам не помня как, на утро я оказался в своей постели, раздетый и бережно окутанный одеялом. Выграновский. Я проснулся в районе двенадцати дня, мне повезло, что был выходной день, иначе бы меня поперли с моей новой работы. Но зная, что когда я выйду из спальни, мне придется оправдываться перед Эдом, и хоть он не будет допрашивать, а спокойно примет тот факт, что это его не касается, я не прощу себе то, что кручу им как хочу, а он все сглатывает. Пришлось тянуть время проведения в спальне, лишь бы не выходить в свет.

***

Я услышал звук открывающийся двери. Хлопнула. В квартире наступила тишина. Я прислушился, приложив свое ухо к проходу. Никого. Аккуратно выполз из своего лежбища, проверил все комнаты, на наличие человека, и убедившись, что никого нет, принялся уже спокойной заниматься своими делами. Погода за окном была пасмурной. Выходить из дома совершенно не хотелось. И куда это он поперся в такой день? Я задумчиво протирал полки над телевизором, стараясь думать о чем угодно лишь бы не о ушастом парне. С того дня, с того самого дня когда ему было семнадцать, а мне двадцать-пять, он не даёт мне покоя. Ровно с того момента, когда попал в мой кабинет математики. Замученный мальчишка, с ужасающими мыслями в голове. А ведь я тогда и подумать не мог, что всерьез займусь его реабилитацией во всех смыслах. — Ты решил генеральную уборку сделать? — Не заметив, как вошёл, ко мне обратился Эд. — А? — Воскликнул я, витая в своих мыслях. — Забей. — Выграновский чуть ухмыльнулся, но в той улыбке была детская обида и я знал почему. Я не смог перебороть себя и, потому, позволил ему поскорее удалиться из гостинной не вымолвив ни единого слова.

***

Выходные прошли незаметно, если не учитывать мучения, которыми я страдал с пятницы. Волнение перед рабочим днём в понедельник было выше некуда. Волнение и предвкушение. А он будет там? Надеюсь будет. Я вышел из дома чуть пораньше, с предварительно налитым кофе в стаканчик. Ничто не могло задержать меня в тот день. Ничто, кроме такси, которое вот-вот должно было приехать, а его все не было. Я успел два раза поругаться с диспетчером, который никак не мог повлиять на пробки в городе. — Вы издеваетесь? — Нервно говорил я в трубку. — И сколько мне ещё ждать вашу долбанную Шкоду Актавия? — Прикрикивал я, стоя со своим модным портфелем, около парадной. Наш двор не был большим, но он был достаточно по-Питерски уютен, и ухожен, что для меня являлось важным фактором. Погода держалась стабильно. Пасмурно с небольшими осадками. Я заранее перед выходом посмотрел прогнозы, дабы избежать в случае чего, попадание под сильный ливень. — Я спокоен, вы просто можете или заменить машину, или, наконец, сказать водителю объехать пробку, я незнаю. Придумайте, в конце концов! — Ходил из стороны в сторону, поглядывая на наручные часы. 6:50 мигало на фитнес браслете. Черт! Машина подъехала ровно в тот момент, когда на экране высветилось ровно семь. Даже незнаю за что я вот день больше переживал, за проеб в рабочем дне, или за возможность встретиться с Шастуном. Я вбежал в здание со всех ног, чуть не упав с мокрой лестницы. Раздевалка, как и все здание, были окрашены в яркие цвета, но из-за времени, ведь здание стоит много лет, они потускнели и в некоторых местах видны трещины. Марья Петровна уже убежала домой, что не могло меня не радовать. Не пришлось лишний раз строить улыбок и с гордостью выслушивать неправильно оговоренное имя. Она хоть раз задумалась, что я представился ей Арсением? Сняв курту, переодев обувь, я закинул вещи в раздевалку, отправившись на верхний этаж. Сегодня мне не пришлось будить старшеньких, поскольку я опоздал, ими занялась нянечка, подмегнув мне глазом, показывая этим, что ничего не будет доклывать начальству. Я благородно кивнул, приложив ладонь к сердцу. Освободившись от работы, у меня было несколько свободных часов в запасе, в которые я как бы должен проверять задания детей и готовиться к следующим. Впрочем, я так всегда и поступал. Но сегодня мне нужно было совершено другое. Антон. Я опросил весь обслуживающий персонал, мол не видели ли они уборщика, который ростом чуть выше меня, русые волосы и улыбка с причудливыми ямочками по бокам. Некоторые пожимали плечами другие же ответили, что с пятницы он тут так больше и не появлялся. Я опустил голову, после получасовой пробежки по зданию и убедившись, что нигде нет Тоши, отправился в свой кабинет. Тот день прощел обыденно, без него. Зря спешил только.

***

— Ха, Арс, смари, вообще прикол. — Смеялся Шастун. Я поднял голову на него. Передо мной оказался его замученный телефон, в котором в очередной раз был глупый мем. Я ухмыльнулся, посмотрев ему в глаза. — Дурак. — Только и произнёс я, вновь садясь за работу.

***

Целую неделю я ходил на работу поникнувший, ничего не хотелось. Выполнял свою работу, как робот, приходя домой ровно в одиннадцать. — Арсений? — Наклонив голову Выграновский, посмотрев мне в глаза. Шел вечер четверга, в который я чертовски сильно устал. — Ау. — Прошептал я, доедая порцию овощей с мясом. — Что с тобой последнее время? — Твердо поставил свой вопрос младший. — Я просто устаю. — Встал из-за стола, убирая за собой остатки ужина. — Спасибо, все было очень вкусно, спокойной ночи. — Не дожидаясь ответа, я юркнул в свою спальню, зная, что следующий день не будет отличаться от предыдущего.

***

Май наступил неожиданно для меня самого. Стало уже слишком тепло, солнце все чаще и чаще появлялось над Санкт-Петербургом, но это не мешало городу по-прежнему оставаться в серых тонах. Мы чаще стали с Эдом появляться на природе, парки, совместная поездка по городу. Я любил Питер, со всех сторон, мне большего и не надо было. На работе успел получить немаленькую премию и отличиться «умом и хорошим слоганом с ребятками», как выразился Николай Алексеевич. Я по-прежнему начал ходить с поднятой головой вверх, замечая каждую деталь, каждый раздражительный объект. Я перестал думать о попытках встретиться с Антоном, ведь эти шансы сводились к нулю. У меня не было данных, что с ним происходит, не было информации, о его номере, где он живёт, где гуляет. Бессмысленно. Шастун давно стал для меня утопией, моей несбывшийся мечтой, и я всегда хотел верить, что с ним все хорошо. — Арсений, ты опять где-то в облаках. — Надувшись, выдал Выграновский. — Прости, я задумался. — Виновато посмотрел ему в глаза. — Лучше глянь на небо, луна сегодня прекрасно освещает город! — Выдал Эд, размахивая руками. — Вижу. Мы стояли на балконе, это была наша традиция. Каждый вечер, правда недолго, в течение десяти минут, мы любовались красотой ночного Питера. Эд всегда был для меня не более, чем мимолётное удовольствие. Я воспринимал его как брата, да и он вел себя также. Мы не зависили друг от друга, и каждый это понимал. — Я хочу пройтись. — Внезапно для Выграновского, выдал я. — Да, конечно, пять сек, я куртку накину. — Обыденно отвечал младший, выходя с балкона. — Эд, я хочу один пройтись. — Взгляды пересеклись. — А. — Чуть поник. — Ну, хорошо, прости. — Эд пропустил меня, оставаясь на балконе, покуривая свою электронную сигарету с приторным вкусом. Я надел свои кроссовки, что лежат у меня уже несколько лет, ветровку черного цвета и украсил все это кепкой ни разу не ношенной. Не хотелось находиться в душной, пускай и уютной, квартире. На часах было около девяти вечера, виднелся красивый закат. Чистое небо располагалось над моей головой. Я прошёлся вдоль парка, вдоль красивых улиц города, мимо детдома. Сам не зная как, вышел в спальный район, многоэтажек. Двор был небольшим, обшарпанным, как и сами здания, но было в этом всем что-то атмосферное, что-то родное. На лавочках сидели алкаши, гопники, что бросают семячки прямо под ноги, курильщики, после которых на земле валялся пепел, даже удалось застать бабулю, которая выгуливая несчастную чихуахуа. Мне стало противно, но я не захотел отступать, решил идти дальше. Пред мной открылся вид на площадку. На ней стояли сломанные качели и турники, что служили сушилкой для одежды, а шины выполняли функцию детских забав. Я прошел вдоль забора, заглядывая в окна, в которых, казалось, собрались все курильщики мира. Неподалеку гавкали собаки. Тусклые фонари не справлялись со своей обязанностью, и еле-еле освещали улицу. Я остановился посмотреть, куда мне дальше идти. Оглянулся по сторонам. В мою сторону шел человек. Я немного напрягся, сжимая в своей руке ключ от дома. Пригляделся. В арке стоял он. Я улыбнулся, немедленно скрывая свою улыбку, направился в его сторону быстрым шагом. — Антон! — Я махнул рукой, высокий парень, наконец, меня заметил. Тот скромно кивнул головой, подходя ко мне. — Здравствуй, Арс. — Посмотрел прямо мне в душу, переминаясь с ноги на ногу. — Ты где пропадал? — Поинтересовался я, стараясь не следить за ним. — Ты имеешь ввиду все семь лет? — Укалол меня Шастун. Мне стало крайне неловко, и жутко неприятно. — Я ведь не про это. — Отрезал я. — Я уволился из детдома. — На этот раз уже отвернулся Шастун, смотря за голубями, что собрались вокруг подъезда. — Почему? Мне не хотелось на него давить, не хотелось выяснять что-либо, я просто хотел услышать его голос. Такой уставший от проблем и такой хриплый от сигарет. — Чтобы тебя не трогать. — Поправил кепку на своем затылке. Я не нашел, что ему ответить на этот счёт. Бессмысленно говорить, что это не так, ведь это так, так, как он и сказал. — Ты живёшь здесь? — Я взглянул на младшего. Он был потерян. Отвечал однообразно, без особого интереса. Я не понимал тогда ещё, что с ним не так. — Живу здесь. — Фыркнул Тоша. — Вон там. — Указал пальцем. — На семнадцатом этаже. — Я отправил свой взгля вслед за его пальцем. Только сейчас я заметил, когда он оголил руку, что у него ужасно худая кисть. Мне было бы страшно до него дотронуться. Я привык, что Выграновский довольно крупный и ему ничего не будет, а тут, фарфоровая кукла, что вот-вот разобьётся. — Понятно. — Мой взгляд стал блуждать по его телу, которое было увешенно цепями и мешковатой одеждой. — Ты что делаешь? — Не понимая, ответил Шастун. — А, извини. — Я отвёл голову в бок. — Арс, я пойду, если это все. — Тоша продолжил идти. — Стой. — Я мешкался. И сейчас мне было очень противно понимать свое поражение, я не хотел перед ним плясать. Почему он сам не хочет со мной говорить? — Что такое? — Его бровь причудливо изогнулись, когда он уже было прошел меня. — Я, я… — Что это со мной было? Я кажется впервые не мог собраться с мыслями и выдать то, что я действия хочу. — Арс, не мямли, я устал и хочу домой. — Младший закатил глаза. — Не уходи, только не сейчас, только не снова, прошу. — Я схватил его за руку. — Не уходи. Не сейчас. Я всегда видел его худшие стороны — но все равно думал, что он лучший.