Несколько обид и глупые шутки

Антон в недоумении смотрел на меня. Он выпучил ошарашенные глаза, выдергивая свою руку. — Ты чего это устроил. — Смотрел насквозь, сверля дырку в груди. — Антон, не уходи. — Я замолк. Мой взгляд был направлен в разбитый асфальт. — Всмысле? — Шастун совсем не понимал, что я говорю, либо же попросту не хотел понимать. — Арс, пусти, мне домой надо. — Младший отдернул руку. — Мы с тобой толком и не поговорили! — Начал было я. -О чем нам с тобой говорить? — Как Шастун сразу же попрекнул меня, говоря о больной теме. — Все, перестань. Антон не ругался и не агрессировал. Он лишь подавленно просил его отпустить, давя на жалость и несколько на мою совесть, напоминая о том, что мы никто друг для друга. Я чуть отступил от него, освобождая проход. Только не уходи. Билось у меня в груди. — Антон… — Я смотрел на него уже более серьезно, своим обыденным взглядом. Взглядом, что упрекал его, когда он был младше. — Я хочу домой. — Шастун чуть гавкнул, но больше, чтобы я отстал, нежели, он действительно проявлял гнев. — Я хотел поговорить. — Вновь и вновь повторял я. — Я тоже мног чего хочу, например, дай-ка подумать. — Саркастично встал в позу для раздумий. — Например… Домой! — Резко буркнул Антон, уворачиваясь от меня и с уверенностью отправляясь в парадную, что находилась позади меня. — Ну хватит ломать комедию! — Я прикрикнул ему вслед, на что он просто накинул капюшон на голову и отправился в действительности домой, делая вид, что не слышит меня. Я не мог с этим ничего поделать, с его детским характером. Этой упрямостью, что заполняла собой пространство, и хрен ты с ним, что поделаешь, ведь он будет стоять на своем до последнего! Разве, я могу его осуждать? Мне было горько, не спорю, но что поделаешь с этим мальчишкой, который всегда хотел теплоты и никогда ее не получал? Порой мне стыдно и за себя, ведь винить других легко, а сам то что? Или забыл как динамил его попытки проявить нежность, малейшие попытки. А я все сводил на нет. И думал, что так будет лучше. И потому, сейчас, я стоял один посреди двора, что был полон жизни, но в какой-то момент потерял для меня смысл, без него. Я следил, как он открывает дверь, заходит внутрь и скрывается где-то глубоко в парадной, за дверью. Опять упустил.

***

Лето в этом году наступило бысто, что толку от бесконечных снегов и подснежников, которые смотрели на тебя с надеждой. Если все ждали только одного, тепла. Я продолжал работать в детском доме и, признаться, я стал фаворитом для пару детишек. Это было только мне в радость, поддерживало мое тщеславие. Я старался уделять каждому столько времени, сколько и всем остальным. Ни больше, ни меньше. И, когда кто-то из ребят пытался перетянуть одеяло на себя. Я, сразу же подхватывал это и сводил на нет их жалкие попытки. Мы быстро поладили. Из-за столь социальной работы, всю свою энергию приходилось отдавать детям и, времени на Эда, оставалось только на выходных. И то, не всегда. Я не нуждался в его присутствии, это было только общение. Связи с прошлыми ребятами пришлось оборвать. Было больно, но не больнее, чем уход Антона из моей жизни. Бебур быстро подстроится, он вообще редко нервничал, или вел себя как-то эмоционально. Мы решили все спокойно, я сказал, что еду в Питер и, что не надо вовсе следовать за мной. Ведь у нас у всех разные жизни, а я и так всех подвёл. С Гурамом было сложнее, мы повздорили, каждый гнул свою линию, но в итоге, в общем, как и всегда, правда была моя. Конечно, он согласился, куда ему деваться, но всё же решил остаться в Воронеже потому, что устроился на довольно престижную работу и убегать, как это случилось однажды, он точно не хотел. Я был только за.

***

Я потянулся. На будильке прозвенело шесть часов утра. Просыпаться совсем не хотелось. Если бы мне кто-то, в то утро пожелал добра и поцеловал в щеку, я бы с удовольствием ответил что-то по типу: «Ты чего творишь?» И в ответ, укусил бы за нос. Но это были всего лишь теплые мечты в шесть часов утра. А будильник тем временем продолжал трещать. Я нервно кинул подушку в стену, и чуть более спокойно потянулся на звук, прикрывая один глаз. Мое лицо все скривилось. Я старался жить, не оглядываясь на прошлое, правда старался, но все, что меня держало позади, почему-то оказалось слишком рядом. Серые стены в доме, что так сильно приводили меня в восторг, в какой-то момент перестали меня волновать. Перестали волновать корешки книг, что стояли на полке в гостиной. Ароматизатор, пахнущий кофе и лавандовыми веточками, потерял запах. И даже не из-за того, что закончился. Выграновский перестал услаждать мне. Я перестал радоваться каждому ему появлению. Не хотелось находиться в его компании. Он частенько стал раздражать меня своими любыми незначительными действиями. И вот, именно в такие дни, я вовсе не хотел вставать с кровати. Хотелось разлагаться прямо там, в спальне. Мои волосы отросли до неприличной длины, а лицо, стало походить на один большой синий мешок. И как-то, для меня это потеряло смысл. Я не хотел больше ухаживать за собой, хотелось только лежать, и не видеть никого. — Арсений! — Раздалось громкое из кухни. Я накинул на себя подушку, заглушая крики. Он произнёс, что-то по типу, готовить ли на меня завтрак и, что я буду есть. Я конечно же промолчал, сделав вид, что сплю. Как назло, ещё всю неделю шел противный дождь, в который мне не хотелось никуда идти. В районе девяти утра, я осмелился встать с кровати и даже пройти до туалета, дабы почистить зубы. К моему счастью, кухня была уже полностью свободна. Что успокаивало мою внутреннюю, недавно появившуюся для меня, социофобию. Я так и не понял, откуда взялась это неприязнь, недоверие и боязнь людей. До этого я был вполне открытым мужчиной, который мог с легкостью подкатить к любой девушке, даже не готовясь заранее. А сейчас что? Боюсь появится на глаза человека, с которым живу не один год. Сегодня хотелось забыться. Между рабочими моментами и бухлом. В этот раз почему-то выбор оказался для меня очевиден. Я направился в паб. Кроссовки хлюпали по мокрому асфальту, пока я добирался до приехавшего уже за мной автомобиля. Зонты, для меня, давно было чем-то странным. И потому, пришлось быстренько бежать к машине под открытым небом. Город обволакивали тучи. Я смотрел на них, сквозь черные очки. Свет, пусть такой и тусклый, мешал разлагаться моему ментальному состоянию. В этот день я не стал надевать наушники, и потому, всю дорогу слушал, как передвигается автомобиль. Как, что-то гудит где-то позади меня, а по сторонам, пищат машины, ругаясь друг с другом. Я услужливо оплатил проезд наличкой, перед этим конечно же поблагодарив своим кратким «спасибо», и вылез из запотевшего такси, в довольно-таки мерзкую погодку. Славно было то, что паб находится всего в паре метров от главной дороги, искать не пришлось. Близился вечер, около девяти. Дождь продолжал покрапывать по дорожкам, превращая песок, что валялся на асфальте, в жуткое месиво. Я зашёл в здание, чуть отряхнув кофту от капель дождя. В помещении стоял запах пота, перемешанный с запахом алкоголя, и людей, что смотрели в мою сторону. Я смутился. Осмотревшись, приглядел свободный столик и сразу же направился к нему. Сидеть за барной стойкой, и видеть, неприязнь бармена, совершенно не хотелось. Тусклый свет, освещал заведение, делая его чуть уютнее. В основном, за столиками, сидели компании мужиков, пив пиво, и рассказывая друг другу о своей семье. Мне стало несколько завидно и потому, я отвернулся, перестав подслушивать, переключаясь исключительно на свои мысли. Ко мне подошла молодая девушка, официантка. Я в смятении указал на первый попавшийся алкогольный напиток. И продолжил смотреть в одну точку, постукивая пальцем по столу. Не слишком громко, чтобы люди, которые находились поблизости, не услышали меня. По какой-то причине, в тот день, я думал о Эде. О том, что не надо ли уже нам жить раздельно? Может, прошла та пора малолетства и интриги, когда съехаться с ним было таким будоражащим решением? Сейчас я понимал, что все, возможно хватит с меня жит с нелюбимым человеком. И хоть, мы ничего друг другу не должны, и каждый это понимал и принимал, я все равно чувствовал вину за подобное свое поведение. Старался игнорировать каждое его появление в доме. Целый май я ещё держался, а потом, как оторвало. Я забыл, что значит находится в тепле с Эдом. Больше не было никакой химии. И, я думаю, он прекрасно это понимал. В общем, он и всегда меня читал, как открытую книгу, и никогда не признавался. Мужчина, что жил со мной и терпел мои выступления. Ну разве это не счастье? Разве я не о таком мечтал? Ответ был очевиден. Не о таком. В течение получаса часа, я потягивал свой алкогольный напиток, оглядываясь по сторонам и изредка поглядывая в телефон. В какой-то промежуток времени, ко мне решила подсесть девушка, на вид она была примерно моего возраста. В ее руках располагалась пивная кружка, чему в первую очередь я сильно удивился, ведь в моей голове был ужасный стереотип о том, что девушка не пьет вот так просто, и столько много пива. Я посмотрел ей в глаза, и ждал, когда она заговорит первая. Дама была довольно-таки выпившая, но это не мешало производить хорошее впечатление на меня. — Можно к вам подсесть? — Ухмыльнулась, потягивая из кружки напиток. — А вы уже. — Я указал ей на стол. — Это да, но мне же нужно быть интеллигентной. — Вновь посмотрела мне в глаза. — Уху. — Вяло произнёс я, не сильно заостряя на ней свое внимание. После долгого монолога и моих не развернутых ответов, выяснилось, что девушку зовут Виктория. А быть точнее, Виктория Складчикова. Она мне таковой сама представилась. Оказалось, что она не просто пустышка, а совсем наоборот. Довольно начитанная девушка, знавшая много чего. Единственная проблема заключалась в ее болтливости, целый час она мне рассказывала, как ее обманули в интернете. Я был не лучшим компаньоном в данной ситуации и, потому, кое-как старался поддакивать ей, лишний раз не вдаваясь в подробности. — Не ну вот ты понимаешь? Я хотела кофточку заказать, понимаешь? Вот это уже совсем не смешно. — Жестикулировала руками. — Угу. — Нет, так а самое главное, мне и деньги не вернули, ни тряпьё свое назад не забрали. Совсем как-то неуважительно получается. Пусть забирают свою дрянь, кому-нибудь другому отсылают, мне вовсе не надо. — Угу. — Так нет, это ведь им ещё никак и не скажется, я вот о чем пытаюсь рассказать. Не переставая, балаболила девушка. Я о себе особо не рассказывал, да она и не спрашивала, ей нужен был просто человек, который послушает ее негодования. Я оказался пушечным мясом. — Слушай, а ты в какой вообще сфере работаешь? — Неожиданно задала вопрос Вика. — Вообще заканчивал учителем, но сейчас являюсь воспитателем в детском доме. — Без особого интереса, излагал я. — Ой, ну это конечно очень здорово. Я восхищаюсь такими людьми. Девушка ждала, ждала пока я спрошу, кем же работает она. Будто мне есть до этого дело. — Ну а ты кем? — Через силу задал вопрос я, кладя обратно голову на стол. — Я очень люблю помогать людям, я считаю, что это мое предназначение. С детства помогаю всем. Однажды меня мама спросила… Ближе к сути. — Вот так я и поступила в медицинский, окончила на отлично. И вуаля. — Указала на себя рукой, улыбаясь во все зубы. — Работаю в больнице, главврачом. — Самодостаточно ухмыльнулась. По мне мельком прошёлся пот. Теперь уже совсем не хотелось заводить себе знакомую, да ещё и из больницы. Я ведь поклялся, не возвращаться в прошлое. Не совершать подобных ошибок. И что? Теперь пойду дружить с врачом? Слишком страшно. Не хочется вспоминать больницы. Это слово и все то, что с ним связано. Напоминает бесспорно о Шастуна. И о том, сколько я вложился в его реабилитацию. И морально и материально. — Мне наверное пора. — Я еле выполз из стола, сдерживая свой испуг и испарину, что появилась на лбу. — Пора? — Пока. Я буквально выбежал из здания, надеясь забыть, ту девушку, что представилась Викторией.

***

И куда, ты рванул? — В недоумении, за мной вышла девушка. Я не ожидал в ней столько ловкости и настырности. — Домой. — Я оглянулся, мне пришлось проявить свое уважение и остановиться.Будь это мужчина, я бы даже не заговорил с ним, но это была дама, и моим долгом было проявить снисходительность. — Так мы не договорили! — Я закатил глаза, не показывая ей виду. — Хорошо, запиши мой номер, потом договорим. — Я с дуру прописал ей свой номер, записав себя, как «Арсений Паб». Попрощался, и максимально быстро рванул из этого гребаного места, надеясь, что она мне никогда не позвонит. Я уже забыл и про дождь, и про свои кроссовки, что были полностью в грязи. И даже, по-моему, забыл в тот вечер очки, за столиком. Мне просто хотелось уйди, уйти и забыть эту ситуацию. Слишком знакомо, слишком навязчиво.