Главное - не сдаваться

  «Просто: какова вероятность?», - промелькнуло уже в который раз в её голове.      Девушка с рюкзаком за плечами огибала очередное дерево уклоняясь от низко висящих веток, и мысленно ругала себя за произошедшее.      - Кто-нибудь? Слышите меня?      Она остановилась, крикнула, замерла в ожидании ответа — ничего. Вновь выругавшись, она продолжила движение сквозь деревья, всё сильнее и сильнее углубляясь в лес: она заблудилась, и это было очевидно.      «Твою же мать, ну как так-то? Немыслимо. Просто невероятно! Какова вероятность что такое вообще возможно?!».      Еще каких-то сорок минут назад она была со своими одноклассниками — их класс отправился в поход в лес, расположенный рядом со школой. Они уже успели зайти достаточно далеко, чтобы звуки цивилизации перестали слышаться за их спинами — и ещё немного вглубь, — когда ей вдруг приспичило в туалет: постеснявшись сообщить ведущему класс парню о подобном и попросить подождать её, она решила отстать от всех и сделать дело быстро и тихо, а потом догнать остальных. Однако быстро не получилось: некоторое время ушло на то, чтобы отделаться от подруг, которые втягивали её всё в новые и новые разговоры; девушка как могла отговаривалась от них, но лишь растягивала цепочку идущих не в состоянии оторваться от них и остаться в одиночестве. ещё какое-то времени ушло на то, чтобы убедиться что за ней никто не следует после того, как она наконец-таки осталась одна: оказываться со спущенными штанами перед одноклассниками, и уж тем более перед парнями, она не собиралась!   Когда одноклассники прокричали имя девушки в первый раз она чуть не упала от неожиданности: от неприятностей, которые не стоит описывать, её спасло лишь дерево за которым она спряталась, и на которое она облокотилась спиной в тот момент, когда услышала своё имя; само собой, отвечать она не стала, лишь шёпотом высказала всё, что думала в тот момент о кричащих.   Второй крик прозвучал уже несколько тише, словно с расстояния, но отвечать девушка не стала и на этот раз решив, что через минутку-другую, она без проблем сможет их нагнать и обернуть всё в шутку, мол: «я всё время была рядом с вами. Так забавно было наблюдать, как вы подумали что кто-то может заблудиться во время школьного похода!». Натягивая трусы, штаны и поправляя одежду она ещё не знала, насколько это может быть реальным.      «Тупица! Вот же угораздило...».      - Кто-нибудь слышит меня?!      Она вновь крикнула, но внезапный приступ краткого смеха прервал её слова — она вспомнила глупую шутку: «человек заблудился в лесу. Час бродит, два бродит — никого. Крикнул во всё горло: меня слышит кто-нибудь, помогите, мне плохо! Тут из леса выходит медведь и произносит: ну, допустим, я слышу. Полегчало?».   Девушка мотнула головой стараясь отбросить неуместные мысли в сторону, затем осмотрелась вглядываясь в горизонт: кругом сплошные деревья, но глазу не за что зацепиться — ничего уникального. Нет ни турников между стволами — что могло бы указать на популярное среди местных жителей место, — ни следов от прошлых костров или иных мест для отдыха, ничего. Не было даже мусора на земле! В лес их класс заходил по довольно широкой, утоптанной и потому хорошо видимой дорожке, но скоро они сошли с неё, уходя вглубь, подальше от случайных прохожих и отдыхающих, которых в выходные было довольно много: лес в их районе города был одним из основных мест проведения досуга в любое время года. К этому располагало его близость и доступность, а так же общая скудность мест для развлечения в их небольшом городе: такие места, само собой, имелись, но находились они ближе к центру, да и цены там были порядочными; лес был предпочтителен, особенно после того как «спортники» обустроили его окраины, построив там множество различных инструментов для занятия спортом и не только — так, там имелись аж две крупные беседки с обустроенными местами под костры, и способные вместить в себя человек пятнадцать каждая!   Она шла в выбранном наугад направлении, периодически крича и останавливаясь в ожидании ответа, которого всё не было. Идти по лесу было довольно легко: камней не было вовсе, корни деревьев вылезали из земли не часто и потому почти не мешали. То и дело попадались небольшие пустынные полянки, каждую из которых так и хотелось использовать для остановки: развести костёр, притащить пару брёвен и расположить их полукругом вокруг него, и отлично провести время с семьёй или друзьями.   Вверху послышался краткий и глухой стук. После короткой паузы он повторился ещё несколько раз практически без остановок. Девушка подняла голову, желая разглядеть птицу — коль уж она оказалась прямо над ней, — но сделать этого так и не смогла, сильно зажмурив глаза от яркого света и прикрыв их рукой; а когда она взглянула вверх во второй раз, птицы уже не было.      - Кто-нибудь...      Ответа не было.   Какое-то время она молча двигалась вперёд безучастно разглядывая пейзаж вдалеке: она старалась увидеть знакомые силуэты своих одноклассников — или хотя бы просто силуэты людей, — но всё безуспешно. Живот издал тихий урчащий звук напоминая о том, что с самого утра девушка ничего не ела. Сбросив одну лямку рюкзака и для удобства наклонив его вперёд, она засунула в него руку и вытащила один из бутербродов с сыром: процесс блуждания по незнакомым лесным местам стал немного приятнее, но не надолго.   Девушка вновь крикнула, на этот раз скорее для того, чтобы нарушить давящую тишину, нежели чем дать о себе знать возможным путникам. В книгах часто используют такое словосочетание как «звуки природы», однако правда такова, что в лесу чаще всего стоит абсолютная тишина, а каждый посторонний шум является скорее исключением из правила. Девушка шла всё дальше и дальше, а единственными звуками были лишь звуки её собственных шагов, шуршание её одежды и рюкзака за спиной, ну и её собственных мыслей в голове, и эта тишина потихоньку начинала раздражать, медленно сводя с ума.   Время шло быстро, но совершенно незаметно для одинокой путницы — она уже давно перестала делать попытки оповестить кого-либо о своём присутствии: «какой в этом смысл? Никто в здравом уме не станет ходить тут», думала она про себя и продолжала неспешно двигаться вперёд, на север. Точнее будет сказать — она хотела верить, что движется на севере, но наверняка она не знала, да и наплевать ей было: «если не знаешь в какой стороне находится цивилизация, то какая разница куда именно идти? Главное придерживаться одного направления, и рано или поздно куда-нибудь да выйдешь», и в этом был смысл. А ещё она, если бы не стала придаваться внезапно накатившей на неё апатии и хотя бы раз оглянулась назад, смогла бы без труда заметить — даже не смотря на полное отсутствие снега — что уже долгое время идёт по одной из самых известных лыжных трасс. Деревья стояли достаточно широко друг от друга, а в некоторых местах ещё и были вырублены специально, что и позволяло в зимнее время использовать это пространство для создания самой длинной трассы в лесу; девушка двигалась параллельно ей, буквально в нескольких десятках метрах справа от неё. Параллельно той самой трассе, на которой она и сама каталась зимой: чуть левее и вдалеке была крупная гора, и одновременно конец трассы; в летнее время гора выглядела куда скромнее, чем зимой. Однако ничего из этого девушка так и не заметила: вскоре она покинула трассу, известную как «М7», лишь только сейчас покинув границу «родного леса», уходя в самые глубины.   Поток её мыслей прервало непонятное чёрное пятнышко на горизонте и между деревьев — она мгновенно скорректировала курс, направляясь прямо к нему: через десяток шагов она уже знала, чем оно являлось, но всё равно подошла ближе. Перед девушкой лежало упавшее дерево с выдранными из земли корнями — последние и были тем самым пятнышком. Дерево упало уже достаточно давно: оно явно было мёртвым, а большой кусок корней был совершенно сухим. Большая часть была в земле, которая скорее напоминала песок, чем землю — однако без постороннего вмешательства не осыпалась. Небольшой кусок корня — ближе к верху — был совершенно чист и гладок, и если бы не сложившаяся ситуация, наверняка мог бы послужить материалом для какого-нибудь искусства: для рисунка или фотографии, а возможно в качестве очередной бесполезной штуковины на чьём-нибудь столе, если у человека будет инструмент, которым можно спилить или отрубить его.   Девушка не любила свежую, влажную землю: она была липкой, грязной и неопрятной, в ней нередко виднелись какие-нибудь мелкие живые создания — полный набор из разряда «не прикасайся ко мне!». Однако сейчас и упавшее дерево, и его высохшие корни с кусками такой же сухой земли выглядели очень аккуратными, чистыми, и даже в какой-то мере гостеприимными: она вполне могла представить себя сидящей рядом с этим деревом перед костром. Постояв рядом с ним некоторое время, она продолжила движение.   Свету приходилось пробиваться сквозь тесно стоящие деревья, а ландшафт с каждой минутой становился всё более неровным — двигаться становилось всё труднее. Бутылка питьевой воды была уже опустошена на половину — этому поспособствовала упаковка сухариков, которую девушка успела проклясть не меньше десятка раз: мало того, что они были солёные, и ей хотелось пить после них, так ещё и жирные пальцы пришлось отмывать всё той же водой. Углубляясь в лес в поисках выхода из него, девушка неоднократно обругала и саму себя за то, что так легкомысленно отнеслась к своим скромным запасам воды — всего полтора литра, — но вместе с тем мысленно поблагодарила родителей, которые настояли заменить сладкий час с лимоном на обычную воду: «мало ли для чего может пригодиться вода: лицо умыть или глаза. Не будешь же ты делать это чаем?», говорили взрослые. И сейчас девушка поняла, что они, пожалуй, были правы.      «Возможно они были правы не только с водой...». - подумала она с горечью, начиная осознавать всю серьёзность ситуации.      Перед самым выходом из дома она поссорилась со своим родителем: это была не полноценная ссора, но негатива и криков было предостаточно. Причиной стал отцовский совет взять с собой в поход ряд предметов, каждый из которых девушка считала бесполезным в той или иной степени. От спичек она отказалась сразу же, о чём тут же пожалела: ни её родители, ни её друзья не знали что она курит — не часто, но курит. И как у любого курящего человека у неё имелся свой собственный «огонёк»: зажигалка и пачка сигарет находились в потайном кармашке в глубине рюкзака. Вопрос о курении не поднимался, и потому она не подумав ляпнула, что ей не нужны спички, ведь у неё уже есть зажигалка: в тот момент навыки её вранья подверглись настоящему испытанию, но она справилась, и в курении её не заподозрили. Раскладной нож и бумагу она взяла почти без сопротивления: пусть она и не была согласна с доводами родителя, найти применение этим вещам она могла — да и надо была частично реабилитироваться после ошибки со спичками. ещё ряд предметов она отмела в сторону, кое-как убедив родителя в том, что они не пригодятся, потому что уже имеются у ответственного за подготовку похода (разумеется, всё это было выдумано прямо на ходу). Но причиной конфликта стал совершенно неожиданный для неё предмет — топор! Её отец настаивал на том, чтобы она взяла с собой в поход небольшой, компактный топорик, что привело её в натуральное бешенство: «господи, папа, это всего-лишь школьный поход! Мы идём на каких-то жалких три часа! Даже без ночёвки! И ты хочешь чтобы я таскала с собой топор?!».   Девушка вздохнула и одними плечами слегка подбросила вверх висящий позади неё рюкзак — где-то там, внутри и сбоку, лежит небольшой, серебристого цвета топорик с кожаным футлярчиком на его острой части: она согласилась его взять только для того, чтобы заткнуть своего родителя. После возвращения из похода она собиралась устроить очередной скандал, рассказав выдуманную сцену о том, как этот топорик заставил её выглядеть дурой перед одноклассниками — таким образом она хотела пристыдить отца.   Однако тёплый воздух больше не грел тело — холодно не было, но и ласкаться в тепле уже было невозможно, а разглядывать детали леса становилось всё труднее: вечерело, день подходил к завершению и всё указывало на то, что ночевать ей придётся в лесу, возле костра. Она не знала, водятся ли в их лесу волки — никогда об этом не слышала, — но спать в лесу в одиночестве и без костра она не собиралась; а это значило, что для топорика скоро найдётся работёнка.   Она вновь тяжело вздохнула, после чего крикнула впервые за долгие часы: ещё оставалась надежда на то, что её услышат, и всё это нелепое приключение закончится. Но ответа не последовало: «да, это реально. Это происходит на самом деле», мелькнуло в её голове. В грудной клетке девушки почувствовалась неприятная боль: ощущение, будто её грудь одновременно и сжимается и расширяется какой-то невидимой, неосязаемой силой! Это не было страхом — пока ещё не было — всего-лишь сильный приступ волнения и тревоги: первый шаг всегда самый трудный. Ей и раньше приходилось спать возле костра: иногда с родителями в лесных походах, иногда с друзьями на пляже. Но она всегда была в окружении других людей в такой период... А сейчас ей придётся делать всё самой, в том числе и самой следить за состоянием костра... пока она спит.   Голод деликатно дал о себе знать тихим-тихим звуком в районе живота. Девушка неопределённо шевельнула плечами поправляя рюкзак: организм чувствовал не столько усталость, сколько неизбежный привал, который произойдет вот-вот уже скоро, и потому начал заранее праздновать это событие. Остановившись, она вертела головой из стороны в сторону ища что-нибудь за что мог бы зацепиться глаз: «вот бы сейчас то упавшее дерево сюда — возле него было бы удобно устроить привал», подумала она. Но упавшего дерева с вырванными из земли корнями тут не было.   Немного побродив по округе она нашла три крупных, стоящих рядом друг с другом дерева: два из них стояли так близко, что между ними нельзя было просунуть руку; между вторым и третьим можно было пролезть, если очень постараться. Обратившись за помощью к фантазии можно было увидеть в этих трёх деревьях стену, способную надёжно укрыть человека от угрозы с одной стороны Расчищенная площадь перед деревьями — с противоположной стороны — однако прекрасно подойдёт для костра и для неё самой. Тут девушка и решила заночевать.   Сбросив рюкзак возле деревьев, она быстро заглянула во внутрь. Первыми её взору попались бутерброды, но она рассеянно отодвинула их в сторону, потянувшись к бутылке с водой: сделала несколько глотков безучастно разглядывая окружающую её местность. Затем сделала ещё пару, убрала бутылку назад. С минуту или две сидела ни о чём не думая: первый шаг всегда самый трудный. Поднялась, отряхнула одежду мысленно отругав себя за это: какой в этом смысл если тебе предстоит спать на земле? После чего отправилась собирать хворост в округе.   Процесс шёл легко и быстро, даже неприлично быстро: казалось, что вся ситуация словно издевается над ней, подгоняя девушку к самой неприятной, а потому и сложной части. Когда возле деревьев-близнецов и рюкзака появилась крупная куча хвороста, девушка села на землю явно не желая продолжать начатое. На всякий случай крикнула — никто не отозвался. Выругавшись, она полезла в рюкзак за топориком.   Казалось, что сложного: возьми инструмент в руки, да ударь в одно и то же место несколько раз, стоя чуть в стороне, чтобы тебя не прибило падающим деревом — а учитывая, что рубить она собиралась небольшое деревце, то и этот момент был не особо важен, просто бей и не думай. Но она никак не решалась приступить к делу, и как оказалось — не зря (а может именно страх напортачить и привёл к неудаче?).   Выбрав небольшое — чуть толще её шеи — деревце, она заняла удобную, как ей казалось позицию, и ударила сбоку по стволу: попала девушка намного выше того места, куда прицелилась изначально — если продолжать рубить в этом месте, выйдет очень некрасивый пенёк, а значит нужно брать ниже. Второй удар оказался настолько ужасен, и настолько далёк от выбранного ею места (она едва-едва не задела землю), что она даже не рассердилась на себя за это: просто прикрыла глаза на несколько секунд и опустошила голову, выкинув все до единой мысли, как будто ничего не произошло. Дав себе паузу, она покрутила головой разминая шею и собираясь с силами: хорошенько прицелилась — прикрыв для верности один глаз, хотя необходимости в этом не было — и сделала резкий, сильный, но аккуратный удар. Попала почти туда, куда хотела, но погрешность была столь незначительна, что она засчитала это в категорию «успех». Перед следующим ударом она опять взяла небольшую паузу, прицелилась... И попала в то же самое место: на деревце образовался небольшой выступ — точно такой же, какой и должен быть, когда ты рубишь дерево! Почувствовав себя увереннее она продолжила.   Процесс шёл живее, звуки удара звучали всё чаще — хотя цельного и звучного ритма всё равно не выходило: держа топор параллельно земле девушка делала один удар, зато следующий она делала под наклоном сверху-вниз, но в то же самое место. Выемка получалась угловатой, и вскоре правая рука, которой она придерживала дерево вверху, стала чувствовать некоторое давление, а спустя ещё несколько ударов девушка решила, что вполне сможет повалить и сломать дерево, если навалится на него всем весом, что она и сделала: дерево согнулось не с хрустом, но с треском, и повалилось вперёд, в сторону, откуда она била топором. Вверху над головой так же послышался шум задеваемых падающим деревом веток. Дерево рухнуло, но не отломилось до конца, что несколько удивило девушку: оно по-прежнему было цельным, пусть и сильным изломом в самом низу. Несколько ударов топора, и дерево окончательно сдалось, сорвавшись с торчащего из земли — теперь уже пенька: только сейчас, глядя на него, девушку посетила мысль, что в начале ей следовало поискать упавшее или сухое, мёртвое дерево, а не рубить молодое. Но менять что-либо было уже поздно.   Притащив деревце к месту своего будущего ночлега — тащить его было достаточно легко, даже не смотря на длину и вес — девушка немного покатала его по земле выискивая наиболее устойчивое положение, несколько раз даже передвинула его целиком, пока не была удовлетворена окончательно; после чего принялась рубить его на маленькие брусочки, которые бы поместились в костре. Процесс был длительным, но прошёл незаметно: она была полностью сосредоточена на деле и не отвлекалась на посторонние вещи. В лесу темнело.   В какой-то момент она остановилась замерев в нерешительности: ствол, а точнее его остаток, всё ещё был слишком длинен чтобы его можно было поместить в костёр, и его следовало бы разрубить на два куска, однако он был слишком коротким чтобы его можно было одновременно и рубить, и удерживать второй рукой. Без страховки рубить она не решалась — мало ли что отлетит ей в лицо, но и оставлять дело незаконченным ей не хотелось...      «Не глупи, ты уже умудрилась заблудиться во время школьного похода из-за мелочи», мысленно сказала она себе: отложив топорик в сторону, она подкатила остаток бревна к своему месту, где планировала спать, и оставила его как небольшую перегородку-стеночку между ней и будущим костром. Довольная таким решением она удовлетворённо кивнула сама себе, подняла одну из отлетевших в процессе рубки щепок, и принялась орудовать ею как маленькой лопаткой копая прямоугольную ямку для костра.   Один из её приятелей во время пляжных гулянок всегда помещал костры в такие вот ямы, обкладывая их камнями или крупными брёвнами: выглядело это красиво и аккуратно, а её друг так же добавлял, что подобная мелочь существенно повышает безопасность на случай ветра. Ветра в лесу не было, но если подобное действие и правда понижает шанс возникновения ЧП, то имеет смысл воспользоваться этой «мелочью»: в конце концов, вокруг неё сплошной лес, и во время сна следить за костром как следует она не сможет!   Этот момент, на самом деле, волновал девушку очень сильно: она понятия не имела, как можно следить за состоянием костра во время сна, и сегодня ей предстоит это узнать — и это пугало.   Камней для создания стенок внутри ямы вокруг её места, ставшим привалом, не было, и потому девушка сунула по одному бруску на сторону (немного пришлось расширить стенки, чтобы те поместились), рассчитывая держать пламя прямо в центре. Постучав обратной стороной топора по каждому из них, она надёжно закрепила их в земле, чтобы они не двигались, после чего отодвинулась назад на пол метра и принялась критически разглядывать своё творение: часть её говорила, что это опасно — оставлять деревянные края ямы, в которой будет пламя, тогда как другая её часть поднимала из памяти множество сцен с кострами, сотворёнными другими людьми — порой там и вовсе были настоящие, крупные брёвна возле самого пламени, но они не горели, а наоборот — удерживали огонь от распространения по округе. И как знать наверняка, кто прав? Трезво рассудив, что крупному полену требуется время на разогрев, а потом ещё и на то, чтобы загореться и разгореться во всю, девушка решила, что она без проблем успеет остановить этот процесс во время одной из подкладки дров в костёр, а до тех пор они будут служить своего рода ограничителями. На том и порешила.   Она отложила несколько брусочков поближе к себе — они отправятся в костёр первыми, а остальные сложила в стороне, возле деревьев-близнецов, в некоторое подобие башенки. Набрала охапку хвороста, прикрыв основную кучу рюкзаком — если из костра полетят искры или угли, то пусть уж лучше в рюкзак, чем в голый и сухой хворост; аккуратно разложила набранный хворост внутри ямы. Залезла в рюкзак, достала тетрадку в клетку, сорвала с пружинки один лист. Убирая тетрадку назад в рюкзак, на обратном пути они зацепила рукой зажигалку, которая лежала в секретном кармашке. Скомкала тетрадный лист в некоторое подобие шарика и аккуратно запихнула его в самую глубину ямы, под хворост, практически не разрушив созданную конструкцию (не то чтобы это было важно, но всё равно приятно). Немного расправила его: вокруг бумаги необходимо место для воздуха, чтобы она могла с лёгкостью разгореться. Подобрала веточку с зелёным листочком на её конце, и щёлкнув колёсиком зажигалки подожгла её: несколько секунд девушка смотрела на маленькое разгорающееся пламя, невольно вспомнив о сигаретах всё в том же секретном кармашке. Затем неспешно, но твёрдой рукой сунула веточку под хворост, поднося её горящий кончик к краю бумаги — та загорелась мгновенно, и за считанные секунды половина тетрадного листа стала чёрно-коричневого цвета; за бумагой последовал и хворост, начав так же быстро разгораться.   В течении некоторого времени девушка возилась с хворостом добавляя новый или поправляя уже лежащей в яме, поддерживая огонь: дым от маленького костерка был не сероватого цвета, а плотно белого, однако она не знала как на это реагировать, не знала, хорошо это или плохо, и потому убедившись что он не идёт в её сторону, стала просто игнорировать его. Убедившись, что ей удаётся удерживать огонь — ничего никуда не отлетает, ничего лишнего не горит — она положила первое из поленьев на заранее подготовленное место: так, чтобы оно лежало поперёк ямы, прямо над пламенем, заодно присыпав края землей на случай, если оно вдруг загорится целиком вместо того чтобы надломиться и упасть я яму.   Тут девушку впервые за день озарила искренняя улыбка: она с неожиданным энтузиазмом дёрнулась в сторону, подобрала ещё два небольших полена, которые напоминали скорее очень крупные щепки, и положила их под углом, одним краем опустив на дно ямы, а вторым облокотив на лежащее поперёк ямы полено на манер крыши от домика с детского рисунка. Теперь пламя разгорающегося хвороста оказалось закрыто со всех шести сторон, а основное топливо для костра выглядело как пирамида: и когда эта пирамида прогорит достаточно сильно, она аккуратно рухнет внутрь ямы, исключая возможность поджечь что-нибудь за пределами костра. Или кого-нибудь.   Несколько минут довольная девушка любовалась своей маленькой и примитивной постройкой, мысленно представляя как бы ещё интереснее можно будет разложить последующие поленья. Рука сама собой потянулась к рюкзаку и вынула от туда бутерброд с сыром: медленно жуя девушка не сводила глаз с танцующего в деревянной тюрьме пламени. Лес погружался в темноту, сжимая и скрывая мир вокруг одинокой до небольшого клочка размером всего в несколько метров.      Девушка убрала немногочисленные вещи в рюкзак, под которым хворост уже был укрыт от огня костра, доложила свежие поленья в последний и принялась укладываться спать: немного потоптавшись рядом с тремя деревьями, она легла на левый бок и положила голову на рюкзак, подложив под него руку.   Она лежала на боку и смотрела прямо на огонь, который находился рядом с ней: ей ещё никогда не приходилось лежать так близко к открытому пламени! Она расставила поленья так, чтобы они прикрывали её от возможных искр, а прогорев безопасно упали внутрь... Но пламя всё равно будоражило и возбуждало: возможно стоило возвести костёр подальше? Однако она решила, что оставляет огонь на ночь ради безопасности, ради покоя. О каком покое может идти речь, если она сама не доверяет огню? Она прикрыла глаза, собираясь заснуть.   Но тут же их открыла назад: страшно! Вдруг что-то пойдёт не так? С закрытыми глазами об этом не узнаешь. Она прикрыла глаза в очередной попытке заснуть, но тут же открыла их назад: нет, она не доверяет огню... Слишком хаотичная стихия, подвластная лишь сама себе и никому другому: ты не можешь её контролировать, только наблюдать за ней... Но как наблюдать с закрытыми глазами? Она не знала.   Девушка отодвинулась немного подальше от костра, вжавшись в близнецов — неудобно. От костра слышался тихий треск. Редкие щелчки различались высотой и громкостью, они будто что-то шептали ей, словно предупреждали её о чём-то каждый раз, когда она опускала веки: «нет, ты не можешь быть в безопасности находясь рядом с огнём», и девушка тут же распахивала глаза, устремляя взор прямо на источник неприкрытый угрозы и опасности. Убедившись, что с костром и ближайшей территорией всё в порядке, она вновь пыталась заснуть закрывая глаза...      Проснулась заблудшая девушка от птичьего не то свиста, не то чириканья. Лежа на левом боку и с рукой под головой она удивилась тому, что осталась в той же самой позе, в какой заснула: в обычной постели она ворочается как чёрт — так однажды сказала ей мама, и похожие слова повторили подруги девушки, дома у которых она несколько раз ночевала. Взгляд переместился на костёр: пламени видно не было, не было и дыма. Приподняв немного голову — и заодно начав подниматься — девушка убедилась, что на дне ямы догорают деревяшки. Те же куски, которые являлись стенками, были все чёрными, слегка-слегка обгоревшими, но свою изначальную форму они сохранили идеально.   Тело не подавало признаков усталости или боли, которая возникает когда ты отлежишь себе что-нибудь — это было странно. Немного покрутив головой и разглядывая окружение, девушка убедилась, что всё в полном порядке: ничего не сгорело, в округе вообще не было никаких повреждений, если уж на то пошло. Тут её глаза расширились от удивления: её башенка, та, что состояла из поленьев для костра, стала на порядок ниже, а часть фрагментов и вовсе валялись на некотором расстоянии укатившись от изначального места. Заглянув под рюкзак она так же убедилась и в том, что гора хвороста стала намного, намного скромнее. Несколько секунд она с удивлением смотрела то на хворост, то на костёр: вид у неё в этот момент был придурковатый.   Девушка зевнула, попыталась вспомнить, что происходило ночью: долгое время не могла заснуть — это она хорошо помнила — постоянно беспокоилась о том, что костёр может погаснуть, и в этот то момент её и разорвут на части дикие волки (она не знала, водятся ли тут дикие волки, но это мало что меняло). А ещё она боялась заснуть и не заметить, как огонь из костра добирается до её волос и сжигает её во сне.   Картинки в её голове сменяли друг друга: создавалось впечатление, будто она и вовсе не спала — только и делала, что добавляла топливо в костёр, или же наоборот — раздвигала деревяшки и угли, уменьшая пламя и отодвигая его от краев. Однако она чувствовала себя вполне выспавшейся.   Хмыкнув себе под носом, она взяла бутылку с остатками воды, и отойдя на некоторое расстояния от своего места привала, выполнила ту часть утренних процедур которые были ей доступны в сложившихся условиях. Вернулась, остановилась возле костра: с недовольным лицом она смотрела на него некоторое время пытаясь вспомнить ночные события, затем плюнула — буквально, прямо в костёр. Несколькими быстрыми движениями затоптала догорающие остатки, засыпала землёй все кусочки, которые имели красные оттенки, и потому потенциально могли разгореться. Накинула на плечи рюкзак, парой аккуратных пинков собрала фрагменты башенки, подтащив их к деревьям, рассудив, что кто-нибудь может использовать их и само кострище для своих нужд, если случайно окажется здесь. После чего двинулась прочь.   Однако, сделав пару шагов, заблудшая резко остановилась и оглянулась: лицо её было спокойным, но сосредоточенным — будто её посетила какая-то мысль. Она вернулась, сбросила рюкзак с плеч и присев на корточки принялась в нём рыться. Достала тетрадку — отложила её на колени, — достала нераспечатанную упаковку сигарет. Потянув за красную линию на упаковке девушка аккуратно сбросила верхнюю часть прозрачной упаковки. Затем бесцеремонно высыпала сигареты в один из кармашков рюкзака, оставив себе лишь три штуки. Раскрыла тетрадку и что-то чиркнула в верхней части листа, после чего вырвала его вместе с ещё несколькими, и начала складывать их пополам до тех пор, пока они не оказались достаточного размера чтобы поместиться в упаковки от сигарет. Запихала их внутрь вместе с тремя отложенными сигаретами и зажигалкой, и закрыта упаковку. Затем аккуратно сняла оставшуюся часть прозрачной плёнки, и тут же надела назад, только с противоположной стороны — с той, где открывалась упаковка: потребовалось несколько попыток, чтобы попасть, зато когда получилось, упаковка оказалась частично запечатанной и укрытой от воды.   Девушка кратко кивнула, словно соглашаясь с чем-то, после чего принялась раскладывать оставшиеся поленья: первое она с силой втопила в землю рядом с деревьями-близнецами. Запечатанную сигаретную упаковку она положила в образовавшееся углубление между деревом и бревнышком, после чего аккуратно прикрыла её другими поленьями, убедившись, что все они лежат достаточно плотно, крепко и не развалятся от случайного прикосновения. После чего убрала вынутые вещи обратно в рюкзак, накинула его на плечи и уже выпрямившись уставила взгляд на скрытую под поленьями упаковку: если бы её сейчас спросили, зачем она это сделала — ответить она бы не смогла. Всё произошедшее, все её действия — всё это было на каких-то неведомых ею инстинктах: словно кто-то управлял её волей, её действиями. Несколько секунд девушка смотрела в одну точку, после чего наконец отправилась на поиски выхода из леса.      Если в первый день она воспринимала всё случившееся как нелепую случайность и шутку вселенной (и теории вероятности), то проведя ночь возле возведённого своими руками костра, топливом к которому стало дерево так же срубленное её собственными руками, она трезво оценила всю серьёзность ситуации. И на этот раз это были не просто красивые мысли в её голове: дела у неё очень плохи, и каждая секунда промедления неизбежно подводит её к неприятным событиям и решениям, которые будет необходимо принять... И которые она не сможет принять — она это знала: в школе может она и вела себя как настоящая сука, которая ничего не боится, которая на всё способна и которой нечего терять, но в реальности она была не такой. Она была слабой, жалкой трусихой, а вся её сила была лишь блефом, не более. Если она окажется перед моральным или не дай бог — физическим выбором, от которого будет зависеть её жизнь — она сдохнёт, ибо слаба.   На этот раз, продвигаясь вперёд заблудшая не разглядывала окружение, наивно надеясь, что вот-вот из-за следующего дерева покажутся её одноклассники, и всё вернётся на свои места. Нет, сейчас она двигалась в своём привычном темпе: шла она быстро — почти бежала. Подобный темп не редкость среди высоких подростков с длинными ногами, которые желая сэкономить деньги совершенно не пользуются общественным транспортом, даже если их цель находится на другой точке города (тем более что пешком они нередко могут добраться туда даже быстрее, чем на транспорте); да и пятёрки по физкультуре у неё были за дело... К сожалению, это были единственные пятерки, которыми она могла похвастаться перед другими.   К выбору направления она так же отнеслась более внимательно: увидев, где встало солнце в это утро, и вспомнив, где оно садилось в прошлый день, она направилась прямо на север. Как и раньше — это не давала ей сколько-нибудь существенной пользы, но по крайней мере сейчас она чётко знала, куда направляется. Она, так же, не стеснялась оглядываться, дабы убедиться, что не отклонилась от курса (эх, если бы только она оглянулась вчера, пока ещё следовала рядом с трассой М7, сейчас бы она уже была дома). Частые корни и редкие камни — которые до этого момента не попадались — она преодолевала не глядя и не сбавляя темпа.   Когда перед ней появился очередной крупный холм, взбираться на который было возможно, но довольно рискованно из-за крутого наклона, она остановилась: вынув из рюкзака тетрадку с ручкой она быстро осмотрелась, после чего принялась рисовать примерную карту своего движения. Через по минуты она взглянула на листок и приподняла одну бровь: в голове это идея была куда эффективнее, чем вышло в реальности... О соблюдении масштаба не было и речи, деталей местности было неприлично мало, а редкие и скромные по своей длине заметки не делали карту более понятной.   Без капли стыда, вслух и матом, девушка высказала справедливую оценку своему творчеству. И не убирая тетрадку с ручкой в рюкзак двинулась обходить холм вокруг, сосредоточившись на окружении, чтобы не потерять направление. К прежнему маршруту она вернулась довольно скоро.   Окружающие её лесные пейзажи стали меняться: на смену редким, но сильным, или частым, но слабым перепадам высоты пришли невероятно ровные сосновые пространства, напрочь усыпанные хвоёй. Они были настолько ровными, что убери с них все деревья, и у тебя будет готовое место для... торгового центра с обширной стоянкой: именно это и сделали власти пол года назад, вырубив часть прилегающего к городу лесного массива.   Подобные изменения в пейзаже напомнили девушке о военном стрельбище, которое находилось в другой части леса, за десятки километров от «родного леса»: она была там всего один раз в раннем детстве, когда отец брал её с собой на тренировку местного городского военного училища. Очевидно, что это совершенно разные места: расстояние уж слишком большое между этими точками, но изобилие сосен и ровная площадь напоминали о том моменте её жизни, и о том месте, где она была лишь раз. И всё же, с этого момента девушка не могла удержаться, и потому старалась увидеть в чаще пустые пространства, где могли бы оказаться тренировочные площадки для военных.   Двигалась заблудшая сквозь сосны достаточно долго, чтобы проголодаться настолько сильно, чтобы доесть все оставшиеся бутерброды за один присест: она понимала, что ей не стоит наседать на них всем своим животом и голодом; c учётом обстоятельств ей стоит растянуть еду... Но она не сдержалась: мысли о том, что заблудиться таким образом невозможно, вместе с надеждой о том, что она случайно вышла на территорию военных полигонов или по крайней мере на их окраину, взяли таки своё.      «Я уже близка. Поем, наберусь сил и выйду из этого чёртова леса!», думала она про себя доедая последний кусок хлеба и запивая остатками воды.      Однако, если она и правда каким-то чудом оказалась на окраине территории военных полигонов, то длились они уж больно долго: кругом были сплошные деревья, без единой полянки между ними. Девушка, так же, обратила внимание на то, что солнце находилось несколько не там, где ей хотелось бы: либо она сбилась с курса и сама того не заметила, либо потеряла чувство времени. Ни один из этих вариантов ей не нравился, однако, как следует поразмыслить над этой проблемой она не успела, так как лес впереди неё образовывал пустое пространство!   И без того высокий темп девушки внезапно ускорился: и пусть она по-прежнему переставляла ноги так, словно шагала, скорость её движения уже без тени преувеличения можно было назвать бегом. И чем сильнее она приближалась к поляне, тем выше была не только её собственная скорость, но и количество ударов её сердца: перед ней была не просто поляна, а небольшая расщелина, а над ней...   Глаза девушки мгновенно и без всякого предупреждения стали мокрыми от слёз: впереди неё, перпендикулярно её движению через лес проходила небольшая, аккуратная — словно искусственно созданная, но порядком заросшая — расщелина, а прямо над ней тянулась линия высоковольтных проводов, последние из которых прогибались между вышками, что были расставленными на одинаковом расстоянии друг от друга и в каждую сторону расщелины.      «Я выбралась!», промелькнуло в голове девушки, когда она подошла к краю...      ***      Спустя четыре дня после исчезновения ученицы старшего класс школы №27, в отделение правоохранительных органов пришёл мужчина средних лет и сообщил о том, что на окраине леса нашёл тело молодой девушки. Будучи хорошо знакомым с лесной местностью возле своего дома, грибник согласился лично показать властям дорогу к месту произошедшего.   Девушка была обнаружена мёртвой и насаженной на один из кусков арматуры, которая проткнула её насквозь, повредив правое лёгкое. Как позже выяснится, часть строительных материалов, в числе которых находилась и упомянутая арматура, была оставлена возле одной из высоковольтных вышек после последних ремонтных работ. Из-за затруднительной доставки материалов на место, излишки решили оставить для следующих работ, которые планировалось проводить через полтора месяца.   Было точно установлено следующее: девушка пришла с противоположной от военного стрельбища части леса — на это указывают последствия недавнего обвала и примятые в округе растения, а так же следы оставленные скатившимся с вершины телом, которые вели к самой арматуре.   После болезненного спуска, получив пару переломов со множеством синяков, и напоровшись на кусок металла девушка, однако, всё ещё была в сознании, и даже предприняла попытки самостоятельно снять себя с арматуры: на ближайших плитах видны нечёткие следы её обуви — она пыталась найти точку опоры, но не дотягивалась; а валяющийся рядом кроссовок, по заверениям экспертов никак не мог оказаться в этом месте слетев с ноги во время спуска, но с большой вероятностью оказался тут во время попыток найти ногами опору. Но самым явным доказательством того, что она всё ещё находилась в сознании являются следы крови и тип повреждений грудной клетки: было совершенно очевидно, что в попытках снять себя с арматуры девушке удалось преодолеть почти 3/4 необходимого расстояния, причём ещё и не один раз. Эксперты так же просчитали, что с учётом полученных повреждений, веса девушки, длинны арматуры, угла наклона и прочих факторов, она подняла себя на максимально возможно для неё, и в текущей ситуации в целом, расстояние; однако шансов освободиться без посторонней помощи у неё, к сожалению, не было чисто физически.   Так же, на земле, прямо под телом, была найдена тетрадка с ручкой, которые по всей видимости были достаны, но затем выронены девушкой уже после неудачных попыток освободится: в тетради были обнаружены заметки и схематично нарисованная карта части её маршрута. Специалисты подтвердили, что все рисунки и надписи были совершенны уверенной рукой, и следовательно до того, как девушка оказалась прикована к месту куском металла. Условность карты и малое количество деталей не позволяют восстановить весь её маршрут. Помимо карты и заметок к ней же, других записей внутри обнаружено не было: если погибшая и пыталась что-то написать в последние минуты, то сил на это у неё уже не хватило.