Древние

  - Отлично, куда теперь? - спросил мужчина поднимая голову, чтобы проще было общаться с сидящим на его плечах ребёнком.   - ТУДА! - весело закричала девочка, держа одной ручкой куклу, а второй указывая куда-то в сторону.   - «Зал Кривых Зеркал». - торжественно прочитал глава семейства надпись на яркой красочной афише девочке, которая в силу своего возраста ещё не умела читать, переведя взгляд.   - Да, да! - радостно завопила она, начав хлопать отца по голове. - Хочу в Зал Зеркал!   - Ну, тогда идём!      Отдыхающая невдалеке в теньке и наблюдавшая за счастливым отцом с дочкой, девушка сидела с одним наушником в ухе и держа второй в руке, прислушиваясь к разговору; услышав, что отец согласился пойти с дочкой в расположившееся между розовым замком-кафе и детской каруселью здание, она вынула второй наушник, поставив в плеере паузу, и поднявшись со скамейки направилась им навстречу.      - Добрый день. - с тихой улыбкой, скромно произнесла девушка с длинным хвостом тёмных волос за спиной.   - Здравствуйте. - кивнул мужчина.   - Здравствуйте! - весело и крича повторила девочка за отцом, размахивая куклой и во все глаза разглядывая девушку перед ней-и-снизу.   - Как тебя зовут, красавица? - на секунду задержав взгляд на голубых глазах отца, произнесла девушка, взглянув вверх: глаза девочки тоже были голубые.   - Люси! - ещё громче закричал ребёнок, явно пребывая в отличном настроение.   - Какое у тебя чудесное платьице, Люси. - сдержано, но с улыбкой произнесла девушка.   - Мы можем Вам чем-то помочь? - спросил мужчина дружелюбно.      Девушка перевела на него взгляд: улыбка вдруг исчезла с её лица, сменившись грустью, а во взгляде читалась усталость.      «Не водите её туда», шёпотом произнесла она, опустив веки и уведя взгляд в сторону ещё до того, как открыла глаза, кратко моргнув; не дожидаясь ответа, она повернулась и пошла прочь, оставляя мужчину с растерянным лицом.      ...      // Ранее. //      Солнце всё ещё находилось ближе к земле, чем к небу, а духота уже стояла настолько сильная, что хотелось развернуться и уйти. Возможно, душно здесь было из-за неприлично высокой концентрации человеков — людей, само собой — на квадратный метр, а может из-за того, что я просто привыкла и сроднилась со свежим воздухом во время плаваний. Так или иначе, день обещает быть очень долгим...      - Сис, вон туда!      ...в том числе и из-за этого, но это уже был приятный момент.   «Сис» - это сокращение от сестры (англ. Sister), коим та гипер-активная девочка в алом летнем платьишке, что сейчас прыгает в десятке метров впереди того и грозясь заехать кому-нибудь в глаз своей сумочкой, называет меня вместо имени: я не психолог, а всего-лишь повар, но даже я понимаю, что подобным жестом ребёнок интуитивно пытается сблизиться с родным и любимым человеком, с которым не имеет возможности видеться большую часть года, ведь имя — это всего-лишь звук, набор пустых, ничего не значащих букв, который можно легко заменить, или даже приписать другому человеку, и ничего не измениться, а вот сестра... Старшая сестра у Виктории лишь одна. И тем ценнее для неё каждый момент, когда она произносит «Сис» вместо...      - Скорее, Сис, день скоро закончится, а нам столько нужно успеть!   - О чём ты, Ви? День только начался!      Завязывая тёмные волосы в хвост, я с улыбкой направилась к ней на встречу, как невольно стала свидетельницей той же картины, которую — я уверена — видел десятки, если не сотни раз абсолютно каждый родитель: игривое настроение на лице ребёнка сменяющееся его затылком, а после и спина спешащего-и-убегающего куда-то вдаль живущего-играми маленького человечка. В моём случае — ещё и теряющегося в толпе, благо лишь на секунду-другую: не хотелось тратить свой отпуск на поиски детей и влипание в неприятные истории; Виктория, конечно, была своеобразной девочкой с нетипичными увлечениями, но с дисциплиной у неё был полный порядок... пока я рядом — что дико раздражало родителей, которые вечно жалуются на её непоседливый характер и периодическое непослушание мне в дискорде или на мыло. И всё же никто не застрахован от случайностей, и потому мне пришлось — хоть и не хотелось привлекать лишнее внимание — гаркнуть в толпу её имя и одним лишь лицом попросить вернуться ко мне: Виктория незамедлительно-и-вприпрыжку вернулась, начав страдать свойственному её возрасту детскому безумию уже не отходя от меня дальше пяти метров.      В детстве я никогда не испытывала особой радости при мысли о посещении зоопарков и парков аттракционов — не моё это — но когда ты сама ведёшь ребёнка в одно из подобных мест, то хочешь-не хочешь, а впитываешь исходящую от мелкого невинного создания позитивную энергию и проникаешься общей атмосферой веселья, желая тоже немного развлечься: я не теряла головы при виде очередной яркой вывески, как это делала Виктория, зато мигом забывала про свой возраст в тот же момент, как натыкалась на очередную лавку с мороженым — и тут уже ЕЙ приходилось брать на себя роль старшей сестры и деликатно-но-смеясь оттаскивать меня приговаривая «ну всё, хватит, идём дальше». Нам было весело, и ничто не могло омрачить сей праздник — возвращение старшей сестры домой.      Когда четверть аттракционов уже была нами испробована и проверена — некоторые по нескольку раз — я была вынуждена сделать остановку.      - Ви, не хочешь зайти туда, - незаметно для окружающих, так, чтобы видеть могла лишь Виктория, я указала на крупное высоко здание, среди дверей которого были и те, что вели в туалетные комнаты, - прежде чем мы двинемся дальше?   - Мне не надо.   - Ты выпила... сколько?..   - Полторы бутылки! - гордо ответил ребёнок, который в силу возраста не смог понять, что подобные слова играют лишь на руку родителю (ну или старшей сестре), чем я тут же и воспользовалась.   - И я об этом же! - весело, но всё ещё тихо ответила я. - После такого количества стоит дать организму пе-ре-дыш-ку (я вновь указала пальцем на соответствующую дверь).   - Сис, но мне правда не надо...      Моё лицо инстинктивно приняло «фирменную улыбку», за которой нас обучили прятать те эмоции, которые не стоит показывать пассажирам: сейчас я скрывала от Виктории смесь скептицизма, недоверия и просто ухмылку... Но тут до меня вдруг дошло: она же ещё всего-лишь девочка!      - Не переживай, мы пойдём вместе: мне тоже нужно глянуть в зеркало и привести себя в порядок.   - Ну раз тебе тоже нужно, тогда идём. - весело произнесла она мигом сменив настроение, и опережая меня на шаг-полтора гордо возглавила шествие в туалет.      Разумеется, дело было в этом: мы же в людном месте, а она всего-лишь ребёнок.   Опившаяся соков девочка застряла в кабинке так надолго, что вертеться перед зеркалом практически не имея на лице макияжа становилось несколько неловко, и дабы не изобретать велосипед я зашла в соседнюю кабинку, в результате чего вышло, что именно МЕНЯ пришлось ждать, а не ту-что-выпила-почти-две-пачки. Глупо, но забавно.      - Отлично, куда теперь? - спросила я уже стоя на улице.   - ТУДА!      Я проследила за невидимой линией берущей начало в детском указательном пальчике левой руки и на противоположном конце отрезка увидела крупную табличку, с сочным-и-поблёскивающим на солнце текстом, которая сильно выделялась своей мрачностью и холодными тонами на фоне общей празднично-весёлой атмосферы парка: «Зал Ужасов: Вы станете нашими рабами!», гласила приветствующая надпись изобилующая спиралями, знаками бесконечности и щупальцами (именно они блестели на солнце), и если первые были плоскими рисунками, то последние были объёмными, выпирающими и выползающими из таблички вперёд, что было довольно удачным решением... намного удачнее решения поместить аттракцион Зал Ужасов между каруселью с лебедями-бабочками-цветками и розовым замком-кафе; под заглавной надписью так же имелся ещё какой-то текст, однако с такого расстояния прочитать его не представлялось возможности — выглядел он так, словно был добавлен позже: возрастное ограничение в связи со случайным инцидентом? У кого-то случился инфаркт, и начальство решило в спешке добавить пару строк? Непонятно.      - Ви, нам с тобой там нечего делать — нас таким не испугаешь... - с ноткой разочарования ответила я ничуть не кривя душой: ни одну из нас подобными фокусами испугать было нельзя.   - Но мы должны побывать на каждом аттракционе хотя бы раз!      Я инстинктивно подняла глаза и обвела взглядом развернувшуюся передо мной часть парка, который своими размерами превосходил некоторые села и деревни; вновь взглянула на Викторию.      - Если ты хотела успеть побывать везде за один день, то тебе не стоило кататься на той вертушке пять раз подряд. - я едва заметно усмехнулась, а вот Виктория засмеялась совершенно не стесняясь.   - Я бы прокатилась ещё несколько раз, но у ”кое-кого” закружилась голова... - она изобразила головой характерное движение, подсмотренное в мультфильмах.      Она дразнила меня, но по доброму. У меня действительно слегка начала кружиться голова на том аттракционе, но сошли мы не из-за этого: если даже у меня она закружилась, то ребёнку точно не стоит продолжать кататься дальше, чтобы он там не говорил — вот что стало причиной.      - Как бы то не было, за один день мы не успеем, и что-то придётся пропустить: лучше пропустить Зал Ужасов и пойти на что-то более увлекательное...   - Сис, ты что, испугалась? - улыбка исчезла с её лица. Виктория выглядела взволнованной и слегка-слегка тревожной.   - Да, испугалась... - её глаза начали расширяться от удивления - …что ты останешься разочарована по окончанию этого зала: там невероятно скучно и совсем не страшно.      Я тепло улыбнулась и расстегнула ей одну пуговку на воротничке, которую ребёнок не догадался расстегнуть сам, а сделать это за него я совершенно забыла — хоть и расстегнулась сама едва только почувствовала пекущее солнце. Мысленно я вычеркнула себе пару балов в несуществующем тесте «Лучшая мама в мире», который я собиралась сдать на отлично даже не смотря на то, что приходилась Виктории всего-лишь сестрой: запас балов, по моему скромному мнению, у меня был огромный, и потому я не сильно расстроилась, однако мысленную заметку самой себе я всё же оставила — так, на будущее.      - В таком случае мы должны пойти туда, чтобы тем, кто работает на этом аттракционе не было обидно, что мы их игнорируем.      Ох, как же мне хотелось в этот момент прочитать ей лекцию о том, чем подобное мышление может аукнуться в будущем... но пусть этим занимаются её родители: у меня не так много времени на суше, чтобы тратить его на подобное. Минус ещё один жирный бал... Как же быстро это произошло.      - Убедила, но при одном условии...      Девочка мигом вытянулась став чуть выше и взрослее, а лицо её стало невероятно серьёзным.   Виктория обожала спорить: и я сейчас не про глупые-и-бессмысленные споры, свойственные в равной степени как детям, там и взрослым, а про настоящие споры, в которых оппоненты не ставят целью показать своё превосходство (а чаще всего — иллюзию наличия оного) над второй стороной, а стремятся либо совместно решить какую-то задачу — в дружеском противостоянии — либо просто хорошо провести время занимаясь чем-то, что в обычной обстановке не захотели бы делать; Виктория любила спорить по джентльменски. Она так же любила разного рода сделки, договоры, обязательства, обмены и всё что так или иначе можно отнести к этой категории, но лишь до тех пор, пока все все участники играли по правилам. Ей очень нравились Диснеевские мульт-и просто фильмы, но не из-за музыки — как мне, например, — и не из-за принцесс и радуги, а из-за большого количество сделок, которые проводят между собой персонажи: различные короли, ведьмы и волшебницы, Джеки Воробьи и прочие капитаны, и многие-многие другие герои — множество сделок-и-договоров, часть из которых доводятся до конца, тогда как другая нет. Всё это невероятно увлекало маленькую девочку, которая могла часы напролёт обсуждать одну сцену, строя теории того, как может закончится соглашение между двумя героями, а после высказывать свои мысли о том, почему ей нравится или не нравится, как всё вышло на самом деле: и поверьте, слушать её мысли было очень увлекательно!   И сейчас я предлагала ей сделку, детали которой она буквально жаждала услышать.      - … но при одном условии: я уже сказала, что этот аттракцион не сможет нас с тобой напугать, и потому чтобы не произошло внутри, ты постараешься найти в этом приятный момент, обещаешь?      Виктория вдруг на секунду задумалась: эх, всем бы взрослым так же поступать перед тем, как давать обещания и подписывать бумажки; я продолжила.      - Я лучше вообще не поведу тебя во внутрь, если это грозит оставить тебя — и как следствие меня — разочарованной и хмурой на весь остаток дня. - произнесла я серьёзным тоном. - Решай.   - Я согласна. - произнесла она после очередной паузы. - Ты меня предупредила: если внутри будет скучно, то я постараюсь найти что-то весёлое и приятное, и обещаю, что не останусь хмурой!   - Вот и договорились! - я взяла её за руку. - Идём же.      Очередь в Зал Ужасов была небольшой, однако пускали вовнутрь лишь по одному или по двое, и следующие посетители проходили лишь спустя несколько минут после предыдущих (а выходили из здания, в котором разместился аттракцион, и вовсе с противоположной стороны — о чём я узнала совершенно случайно). Очереди — это не самое приятное времяпрепровождение в парке аттракционов, но благодаря этой заминке в несколько минут я смогла разглядеть те две надписи, которые нельзя было прочитать ранее: «Зал Ужасов: Вы станете нашими рабами!», кричала заглавная доска; обычной краской, небрежно и неумело ниже было дописано следующее: «Лучше уничтожьте»; а ещё ниже, выполненная уже другим цветом и другой рукой — и даже с ошибками — имелась ещё одна едва заметная приписка, разглядеть которую можно лишь стоя прямо перед входом: «Зачем нас уничтажать? Подождите, и мы сами, вымрим».   Знаете, возможно я поспешила судить сей аттракцион...   Очередь потихоньку двигалась вперёд.      …   …      - Я ещё раз повторяю: ребёнка туда не пустим. - спокойно и немного лениво повторил невысокий — ниже меня — паренёк с «треугольником» и накаченными руками, торчащими из коротких рукавов футболки без рисунка и надписей.   - Меня зовут Виктория! - второй раз произнесла девочка, которую взрослые упорно игнорировали.   - Это детский аттракцион...   - Аттракцион ужасов. - быстро перебил-и-поправил меня низкорослый атлет. - Возрастная табличка повешена не просто так.      Никакой возрастной таблички в пределах видимости не было — я её уже искала.      - Тут нет никакой таблички. - с металлом произнесла я. В голове начали появляться первые мысли о том, чтобы уйти, и лишь детская ладошка в моей руке заставила меня отбросить эту мысль в сторону... Впрочем не далеко отбросить: я могла легко дотянуться до неё вновь.   - Надо же — украли. - съязвил он и тут же приятно улыбнулся. - Прошу прощения, но ТЕПЕРЬ вы знаете, что детям вовнутрь нельзя.   - Слушай! - рявкнула Виктория привлекая к себе взгляды всех стоящих вокруг неё, включая мой и паренька-в-футболке. - Папа позволяет мне смотреть, как он играет в DOOM и Dead Space! И я бы даже играла, если бы могла точно целиться!   - Да ну? - впервые за весь наш затяжной — и бессмысленный — диалог атлет проявил хоть какую-то заинтересованность к происходящему: то ли от удивления, что ребёнок играет (по крайней мере смотрит) в кровавую игру с расчленёнкой-на-камеру, то ли просто от упоминания знакомых ему слов из мира компьютерных игр.   - Не веришь?!      Виктория спросила это с вызовом в голосе, но всё равно умудрилась произнести это вежливо, что вызвало у меня некую гордость; девочка тем временем достала телефон и быстро перебирая пальцами по экрану включила музыкальную композицию: из динамиков послышались несколько синтетических ноток — девочка испуганно провела пальцем, совершенно очевидно стараясь поскорее уменьшить громкость — как вдруг раздалась какофония звуков, в которых звучание гитар, барабанов и прочих инструментов приходилось буквально вычленять. Звучала композиция мощно, быстро и динамично, и если кто-то скажет, что под эту музыку хочется взять ружьё, выйти на главную улицу и начать убивать прохожих... то поверьте: это будет настоящим комплиментом в адрес того, кто написал эту композицию, ведь это был саундтрек для игры, которая на 99% состоит из нескончаемого убийства и отстрела космических монстров с особо сочной картинкой и, пусть не с реками крови, но с невероятным её количеством, и которая вполне способна поднять пульс и дать некоторую долю адреналина — хотя последний момент бесспорно зависит от игрока за монитором — и именно такой музыка и должна быть!      - Вот, пожалуйста. - уже совершенно спокойно и улыбаясь произнесла Виктория. - У меня весь альбом на несколько часов!      Меня детский жест не убедил, но стоящий возле дверей парень явно оказался впечатлён (что и послужило последующими расспросами Виктории о том, что это была за музыка и о чём были упомянутые её игры).      - А твоя … - он встретился со мной взглядом и замолк на мгновение.   - Сестра. - подсказала я.   - … твоя сестра понимает, что этот аттракцион не для детей?.. - непонятно было к кому именно он обращался, и я решила, что отвечать нужно мне. Виктория видимо тоже не смогла понять, кому был адресован вопрос, и тоже решила что спрашивали именно у неё.   - Понимаю.   - Понимает. - ответили мы в унисон и переглянулись: я усмехнулась, а она улыбнулась.   - Ладно, идёт. Но если вы попытаетесь обвинить...   - Не переживайте, проблем не будет. - ответила я изрядно уставшая от всего этого цирка.      Несколько человек успели покинуть очередь за время нашего разговора явно потеряв интерес — не могу их винить. Наконец тяжёлая абсолютно чёрная дверь-под-дерево открылась, и мы наконец-то зашли... в обычную комнатушку с жёлтыми стенами, несколькими шкафами и занавесками. Паренёк зашел вместе с нами, закрыл за нами дверь на замок, подошёл к шкафу и всё ещё стоя к нам спиной начал говорить.      - Раздевайтесь и наденьте это; девоч... Виктория, так уж и быть, может остаться в платье.      Он повернулся и протянул мне звенящие настоящим металлом, запутанные и слегка проржавевшие цепи с несколькими крупными кольцами.      - Простите? - реплика была шаблонной: я прекрасно его услышала и поняла.   - Раздевайтесь, - повторил он, - и наденьте это: во-от эти два кольца на руки, вот эти два — на ноги, пятое на...   - Вы сейчас серьезно? - я хотела разозлиться или хотя бы возмутиться, но абсурдность происходящего была настолько высока, а время было выбрано настолько неожиданно, что вопрос мой был наполнен смехом — ничего не могла с собой поделать.   - Абсолютно. - лицо его в отличии от моего было серьёзным. - Переоденьтесь за занавеской, одежду найдёте в конце зала: не переживайте за телефон и...   - Вы серьезно? - я вновь попыталась возмутиться, и вновь выдала лишь смех.   - Послушайте, - он всё ещё говорил с серьёзным лицом, но интонация стала на порядок теплее и дружелюбнее, - Зал Ужасов предназначен для взрослых людей. Для людей, которые понимают, что всё это (он обвёл комнату руками, подразумевая весь Зал Ужасов в целом) — лишь развлечение. Никого не напугаешь картонками с рисунками и эмбиентом из скрытых колонок — не смешите. Поэтому мы предпринимаем маленькие хитрости, чтобы усилить общую атмосферу...   - Раздевая посетителей и заковывая их в цепи?! - наконец-то! Наконец-то я возмутилась! Ура. Ай да я! Ай молодчинка!   - Вот видите: это уже работает! Вы уже получили эмоции..      Я понимала к чему он клонит, и если бы...      - Здорово! - неожиданно подала голос Виктория. - Мы будем прямо как рабы из фильма...   - Её тоже заковывать в цепи? - перебила я девочку, которая в силу своего возраста и наивности воспринимала происходящее совсем не так, как я. Совсем не так, как следовало!   - Стоя там, в очереди, вы рассуждали о том, что ни одну из вас не напугать подобными аттракционами... - парень усмехнулся, а лицо его стало таким, каким бывает у игрока в карты, которого от победы отделяет лишь необходимость раскрыть другим участникам свою руку. - Раз она здесь, значит и её тоже придётся заковать в цепи.      Я сверлила его взглядом, но сбоку от меня раздалась возня и мне пришлось разорвать контакт.      - Ви, стоп! Не снимай!   - Но почему, Сис? Ты же будешь раздеваться, верно? Значит и я должна... - в её взгляде читалось искреннее непонимание и удивление. Она уже успела поднять платье и оба взрослых без труда могли видеть детские трусики.   - Я... н.. н-д-да, буду...   - И я, в таком случае, тоже: правила едины для всех, верно?      **Неописуемая смесь дикого и неудержимого потока мыслей вперемешку с английский матом — включая тот, который редко когда услышишь по телевизору — находящаяся в голове девушки**      Минус бал. Много балов. Очень много балов...   Терять их куда легче и проще, чем накапливать.      - Верно. - я тяжело вздохнула вспоминая, как редко мне удаётся встречаться со своей сестрёнкой, после чего стрельнула глазами в парня, желая подобно медузе Горгоне превратить его в камень, чтобы расколоть тот киркой, а затем склеить фрагменты воедино и бросить их в бассейн с кислотой, а потом...   - За занавеской. Если понадобится помощь с цепями — скажите и я помогу. - произнёс он указывая направление. - Не переживайте, это часть аттракциона: гарантирую, что никто не смотрит и не записывает, а ощущения по окончанию будут просто непередаваемые. Поверьте.      Пришлось потратить минуту на то, чтобы распутать металлическую массу, но едва это было закончено надеть цепи оказалось не трудно: представьте себе обыкновенные наручники, что мелькают в каждом третьем фильме про полицейских, только цепь длиннее — сантиметров двадцать, на вскидку — и кольца, само собой, не современные, с зубчатым механизмом, а скорее напоминающие стяжки для труб в кухне или ванной с очень похожим штырём; размер колец не подходил ребёнку, но механизм закрывания позволял заковать и Викторию (просто выглядело это смешно). Один набор цепей предназначался для ног, ещё один для рук, и оба набора были связаны друг с другом одной длинной цепью, которая продолжалась ещё выше, тоже оканчиваясь кольцом — оно шло на шею; была ещё одна цепь, которая соединяла все предыдущие — за неё можно было взяться и вести закованного, одновременно дёргая его в пяти местах, однако по понятным причинам этот металлический хвост свисал без дела.   Цепи были не такими тяжелыми, какими казались при первом взгляде: скорей всего они были выполнены из более лёгких сплавов — в конце концов, предназначались они не настоящим рабам, а посетителя аттракциона — и всё таки это был настоящий металл, который и обладал весом, и который со временем будет натирать.      - Как много человек соглашается на подобное? - спросила я из-за занавеске стоя в цепях и помогая Виктории: для неё они всё равно тяжеловаты — почти наверняка останутся синяки на теле.   - Больше, чем вы можете себе представить. - произнёс парень с некоторым энтузиазмом стоя всего в пару метров от меня и по другую сторону тканевого барьера.   - И почему никто из посетивших этот ”аттракцион” ничего не рассказывает? Подобные... детали не могут замалчиваться, однако я ничего не слышала.   - Потому что никто не выбирался отсюда живым, чтобы рассказать остальным.      Он произнёс это спокойно, но тихо. Виктория отвлеклась от разглядывания висящей на её шее цепи, которая была ей на удивление подходящего размера — интересно, он специально подобрал более удобный набор кандалов из имеющихся в шкафу или это так совпало? — и взглянула мне в глаза расширенными от удивления глазами: «Сейчас скажет ”Шучу”, вот увидишь», ответила я ей и подмигнула.      - Шучу. - словно следующий сценарию актёр произнёс парень — прямо как я и предсказала.      Мы с Викторией беззвучно хихикнули. Я уже собиралась было отдёрнуть занавеску и выйти, но остановилась почувствовав детскую ладонь на бедре, а следом услышав и шепоток: «мы не будем снимать всё?», невинно спросил ребёнок, чей мозг ещё не был извращён миром взрослых, указывая на свои белые трусики и одновременно на мои-чёрные. Тяжело вздохнув, я убрала руки себе за спину... и не смогла дотянуться до бретелек бюстгальтера громко зашумев цепями, на что мысленно выругалась.      - Помочь? - раздался голос из-за занавески.   - Нет, не стоит... Просто забыла, что уже в цепях.   - Понимаю.      Я вопросительно взглянула на Викторию, как бы говоря: «уже поздно снимать бельё — цепи мешают», на что получила ответный детский взгляд «и в чём проблема?». Мысленно закатив глаза я принялась снимать с себя цепи...      - Мы можем их просто порвать. - тихонько и заговорщически произнесла Виктория указывая на бельё. - Чтобы сэкономить время.   - За белье платили деньги. - серьёзно произнесла я, однако замерла в ожидании.   - Да ладно тебе, мама купит новые! - весело произнесла она.   - А мне? - я еле сдержалась чтобы не засмеяться.   - Ну и тебе тоже. - веселясь на полную и уже не беспокоясь о громкости голоса ответила она.      Кажется она не поняла... Ох уж эти дети.   Задним числом я отняла у себя ещё ряд балов, одновременно понимая, что несуществующий листок «Лучшая мама в мире» пора разорвать и выбросить к чертям, ведь из подобной ямы, в которую я залезла, уже не выбраться; я давно уже провалила этот тест.      В этот момент она резко потянула с меня трусы вниз, на что я отреагировала не задумавшись, и так как силы у меня побольше, чем у маленькой девочки, то и нижняя часть комплекта едва ли обнажила вертикальную полоску волосиков не говоря уже про остальное; Виктория удивлённо посмотрела на меня. Я вздохнула уже в который раз напоминая себе о том, что вижусь с сестрой я редко, и отпустила ткань, которая мигом сползла вниз и тут же впилась мне в ногу, позволяя почувствовать тягу в бок: бельё упорно не хотело рваться и мне пришлось помочь девочке; Виктория на несколько секунд задержала взгляд на моей интимной стрижки не задуманного для человеческого тела природой цвета.   «Теперь и мои», попросила она: уже в который раз я вопросительно взглянула на свою мелкую сестрёнку — та кивнула — после чего с лёгкостью порвала и её трусики, оставляя девочку в одних цепях, которые не смотря на вес явно ей нравились. Может это прозвучит странно, но выглядел ребёнок в цепях довольно... любопытно: я легко могла представить её на рисунке какой-нибудь картины, к примеру, или даже в виде статуи — пусть и не осмелилась бы признаться в этом на людях.      - Мы готовы! - весело произнесла она едва только избавилась от последнего элемента одежды и убедившись, что кольца на концах цепей закрыты, после чего широко раскрыла занавеску в сторону.      Парень стоял облокотившись спиной на стену возле шкафа-с-цепями: взгляд его на секунду задержался на Виктории, затем не поднимаясь-и-не-опускаясь сдвинулся вправо, задержавшись на уровне моего пояса, скользнул чуть выше, а после короткой паузы поднялся ещё выше — встретившись с моим взглядом.      - Вы позволите мне проверить защёлки?      Я не видела в этом необходимости, ведь механизм открывался и закрывался без ключа (ведь кандалы предназначались для развлечения), но всё равно позволила: всё действие заняло меньше двадцати секунд, и ничего ”лишнего” — с учётом того, что проверяемые цепи находились на голом женском теле — парень себе не позволял, что не буду врать придало мне некоторой смелости и решимости, ведь я всё ещё — даже уже стоя голой — думала о том, что это какого-то рода шутка. Закончив с цепями он уточнил, ЧТО имеется ценного в наших карманах, предложив нам сейф — я отказалась, но отметила телефоны, ключи и бумажник; он кратко кивнул, отложил все указанные мною вещи поверх одежды, которую уже держал стопкой (ему предстояло отнести одежду к выходу).      - Через пол минуты можете заходить следом: постарайтесь найти выход самостоятельно; если не получится в течении пяти часов, то я за вами вернусь. - он направился во вторую дверь, куда предстояло зайти и нам, но остановился едва услышав мой голос.   - Пять часов?   - Помещение... не очень большое, но некоторые могут задержаться в нём надолго. - ответил он медленно и задумчиво, не встречаясь со мной взглядом и разглядывая пустые жёлтые стены.   - Там... очень страшно? - спросила вдруг Виктория, зашумев цепями и взяв меня за руку.   - Будь я одной из вас и знай, что меня ждёт — я бы не рискнул туда заходить. - ответил он с довольно жёсткой ухмылкой глядя ребёнку в глаза. После чего перевёл взгляд на меня. - Если конечно...      Он не закончил предложение и направился к двери, но на половине оборота подмигнул мне, и в этом жесте было что-то... неприятное и противное: я вдруг ощутила себя одной из тех девок, что торговали своим телом, и пусть я уже простояла некоторое время голой в цепях, это ощущение пришло лишь после его жеста.      «Надеюсь я... Мы. Надеюсь мы не попадём в сексуальное рабство...», мелькнуло у меня едва только мы с Викторией остались вдвоём. Возможно я зря доверилась?..      Удивительно, что такая простая — и вполне логичная с точки зрения здравого смысла и инстинкта сохранения (в каком-то смысле) — мысль посетила меня так поздно, когда я и моя младшая сестра уже были без одежды и в цепях. С другой стороны, я прекрасно знала и причину столь притуплённых чувств и имя ей было — работа. Работа, а так же те восемь, а то и все одиннадцать месяцев в году, в течении которых я не видела ни друзей, ни даже семьи, но главное — не видела свою младшую сестрёнку.   Нет: в том, что такая простая мысль посетила меня так поздно не было ничего удивительного. Я готова ради Неё на многое — даже если это кажется чистым безумием; Виктория всего-лишь ребёнок, не взрослый: она воспринимает мир совершенно иначе, и то, что для взрослых кажется безумием, для неё лишь игра.   И каждый по своему прав.      Мы открыли дверь вместе ровно через тридцать секунд, которые Виктория отсчитывала вслух: коридор ожидаемо был невероятно тёмным и почти сразу поворачивал в сторону; стены напоминали стоящие за кулисами театра декорации — красивые, мрачные, притягательные, но нереалистичные и искусственные. Света в коридоре было невероятно мало, а источник я не могла определить даже не смотря на тени: освещение было где-то вверху, куда необходимо было тянуться — чтобы свериться с положением и яркостью теней, чтобы определить положение ламп — но заниматься разоблачением в присутствии ребёнка мне не хотелось, и потому я просто повела девочку вперёд.   Едва мы закрыли дверь коридор стал темнее: не только из-за отсутствия света из комнатки-где-мы-переодевались, но и из-за того, что имеющиеся (где-то) лампы стали светить ещё слабее; разглядеть окружение стало куда труднее и ориентироваться по силуэтам было проще, чем пытаться вглядываться в детали — ожидаемо. Минус бал Залу Ужасов за банальные приёмы.   Каждый наш шаг отдавал металлическим звоном и будучи воспитанным человеком, я инстинктивно старалась приглушить его, чтобы не мешать окружающим — привычка, ничего не поделаешь — от того двигаться приходилось ещё медленнее; свисающую нить звеньев я предусмотрительно закинула себе на плечо, чтобы она не болталась по полу почём зря — хватит и той, что связывала мои ноги — и потому она периодически цепляла мои волосы. О том, что на мне — и на держащей мою ладонь в своей девочке — не было одежды я старалась пока не думать, а вот Виктория...      - А тут холодно.      Да, девочка права: я не обратила на это внимание — после стольких то лет плавания на круизах с теми ветрами на верхних палубах, что стали мне ближе семьи и друзей? Не удивительно, что я не почувствовала это сразу, даже будучи голой — но тут действительно было прохладно. Холодок ощущался как в самой температуре обставленных театральными декорациями коридора, так и в песке, по которому мы шли босыми ногами — о, ещё одна деталь, на которую я не обратила внимание: на полу появился песок! Может я ещё что-то упустила? Звуки? Нет, вокруг была тишина, которую нарушал лишь неприятный лязг бесконечных цепей — моих и … всё.      - Ви?      Ответа не было.      - Ви... Здесь не достаточно темно, чтобы я могла потерять тебя из виду.   - Зануда! - тихо ответила она стоя позади меня и глядя мне прямо в глаза, когда я обернулась. - Если мы не будем пугать сами себя, то кто...   - Замри! Не шевелись! - в панике произнесла я приглушённым голосом и испуганно глядя ей за спину.      Девочка оборвала себя на половине фразы и замерла подобно статуе, одновременно пытаясь глазами заглянуть себе за спину — и так как это у неё не выходило, то стала медленно поворачивать голову...      - Не шевелись... - громким шёпотом произнесла я начав медленно двигаться к ней, стараясь не шуметь цепями.      Шаги давались с огромным трудом, а отделяющие нас несколько метров казались невероятно долгими, и всё это время я не сводила взгляда с того, что девочка не могла видеть. Дойдя до Виктории я резко её обняла и прижала к себе.      - Я пошутила, прости. - засмеялась я начав говорить в полный голос. - Вернула должок.   - Сестрёнка, не делай так больше!      Она подошла и больно дёрнула меня за косу, но сразу же засмеялась отпустив, однако я смогла уловить лёгкую дрожь в её голосе: девочка поверила мне и действительно испугалась, пусть и не сильно; цепи на её теле в этот момент на какую-то секунду коснулись моего живота и ниже, а в голове невольно возникла безымянная глава из учебника истории, где на прилагающейся к параграфу рисунке была изображена мать с ребёнком, которые попали в рабство: грязные, худые и изголодавшиеся... голая мать, которая отдала последние рваные тряпки, чтобы хоть как-то прикрыть ребёнка и...      - Идём, посмотрим что нам приготовили. - задорно произнесла Виктория прервав мой поток мыслей.      И мы пошли.   Коридор очень скоро разделился и вот перед нам уже два пути. Правый проход продолжался на прежнем уровне, не поднимаясь и не опускаясь, и сопровождался всё теми же декорациями: такие же театральные и невыразительные, пусть и выполненные с мастерством — всего-лишь де-ко-ра-ци-и, фон и не более; из глубины коридора звучат едва уловимые звуки, которые по задумке должны были создавать пугающую-и-даваемую атмосферу, и звучали они не в качестве полноценной мелодии, а в виде набора случайных шумов, скрипов, карканья ворон и всего того, что ожидаешь от подобного аттракциона — минус бал за шаблонность. Левый же проход уходил вниз, словно опускался на этаж ниже — что было уже само по себе любопытно (можно добавить пол бала назад), так как Зал Ужаса находился на условной нулевой высоте всего парка, на всей территории которого не было ни единого места, где можно было бы опуститься ниже уровня земли! Даже стоянка для автомобилей невдалеке — и та поднималась вверх, а не опускалась под землю. Левый путь так же содержал лёгкий туман над поверхностью пола, и именно он и привлёк внимание Виктории.      - Ой, смотри. - она ткнула пальцем в тёмно-зелёную дымку, а сбоку от меня раздался тяжёлый металлический звук цепей. - Наверняка они спрятали в нём что-нибудь! Ловушки с шипами, ямы со змеями...      Она продолжала список виденных в мультфильмах ловушек, а я же представляла себе ломающих шею посетителей, которые падают в подобные ямы: «Нет, милая, ничего подобного администрация не позволит добавить в Зал Ужасов — ни за что», мысленно ответила я ей. Всё таки детское и взрослое мышление невероятно сильно различается; я улыбнулась и звеня цепями и крепче сжимая детскую ладонь повернула налево.   Спустя несколько метров я почувствовала, как моя нога слегка утонула в песке опустившись на несколько сантиметров ниже уже после того, как я перенесла на неё вес и крепко встала: странное ощущение, которое я явственно заметила, но не могла связать ни с чём конкретным, но ожидая различных фокусов-и-трюков я на всякий случай оглянулась и тут же улыбнулась — дверь за нами уже была закрыта, хотя её никто не трогал. Мысленно я добавила бал Залу Ужасов за то, как тихо и незаметно они это провернули — в дополнение к цепям и необходимости идти по залам совершенно голой: как бы дико не звучали слова «раздевайтесь» и следующие за ними «надевайте цепи», я вынуждена признать, что передвигаться голой и с бьющим по телу железками не очень комфортно, что в свою очередь выбивает из общего приподнятого состояния из разряда «Это же всего-лишь аттракцион, ха!»; я действительно ощущала нечто особенное...   Сбоку от меня уже в который раз послышался шум цепей: всё-таки для Виктории они слишком тяжелые... Надо будет снять их с неё. Чуть позже, пусть пока побудет в них — ради бОльших ощущений и атмосферы, коль уж это действительно работает.   Мы продолжали спускаться по извилистому коридору идя медленным шагом. Декорация стен и потолка изменились, и к моему большому стыду я не обратила внимание, когда же это произошло: от картонных поделок не осталось и следа, а на их месте был самый настоящий — совершенно натуральный, я потрогала — камень: тёмный, с множеством углов-и-граней, и мокрый. Не просто мокрый — словно на него постоянно подавался слабенький поток воды — а по настоящему влажный и скользкий, словно он только-только был поднят со дна; при этом если приставить к камню палец, то двух крошечных водопадиков берущими начало в точке прикосновения не возникало, как это можно было ожидать, ведь течения жидкости не было! Камень просто был мокрым и всё, ничего по нему не лилось.      - Мне холодно...      «Дура! Вот почему она гремит цепями!», - мелькнуло у меня в голове едва только я перевела взгляд от камней в право и увидела обнимающую саму себя Викторию: это я привыкла к ветрам и низкой температуре (ровно как и к высокой если уж на то пошло: нашу кухню временами можно сравнить с парилкой, и далеко не каждый способен там работать — я-лично приводила в чувство нескольких человек), но для девочки ТАКАЯ температура действительно была низкой. А я-то там про какую-то атмосферу думаю... Идиотка..      - Да, подлые методы они используют пытаясь нас напугать. - произнесла я, мысленно ставя ещё один плюсик: само по себе это не способно испугать, но именно взаимодействие таких вот микро элементов и позволит добиться требуемого эффекта в будущем, да и нестандартный это был приём, если уж быть честной — однозначно плюс. - Не переживай, тут не так холодно, как тебе кажется.      Продолжая убеждать её в том, что тут тепло, я тихонько растирала ей конечности и тело: если подобный трюк с самовнушением работает даже на взрослых, то с ребёнком получится на раз-два. Через пару минут она вновь улыбалась, а её голое тело уже не походило на куриную шкурку — сработало идеально. На секунду я задумалась о том, чтобы добавить самой себе бал, но вспомнила о том, что список «Лучшая мама в мире» уже разорван: я, как ни как, до гола раздела ребёнка, заковала её в цепи и повела чёрт знает куда... о каких балах может идти речь после подобного?..    Мы двинулись дальше.      - Знаешь что забавно, Сис?   - Мм?   - Мы уже сколько времени идём, а нас так и не пытаются пугать.      Я понимала о чём она говорит: мы действительно шли и шли (правда всё ещё медленным шагом) по каменным пещерам, которые — как мне казалось — лишь углублялись ниже, однако вокруг нас не было ничего, что могло бы как-то напугать или хотя бы сделать попытку вызвать в нас страх.      - Ну, тут стало куда темнее: наши глаза немного привыкли, но ты заметила, что сейчас ты уже не способна разглядеть текстуру камня вокруг нас?   - Ой, а я и не обратила внимания! - она засмеялась и зашумела цепями отойдя от меня чуть в бок. - Действительно, трудно разглядеть.   - Во-о-т. Значит скоро что-то появится — иначе зачем им было приглушать свет.   - Верно, верно! Что-то должно выскочить из-за угла или с потолка!   - Потом есть ещё один момент — туман: он поднялся немного выше и...   - … и разглядеть то, что ползает по ногам невозможно, что и заставляет наш мозг рисовать страшные картины представляя, что же там скрывается на самом деле.      Она продолжала говорить задорным тоном, а я следовала за ней словно на авто-пилоте: «по её ногам что-то ползает?». Я тихонько пнула ступнёй поверхность по которой шла: по ощущениями это самый обычный песок. Сухой, мелкий, определённо оставляющий меловой — или аналогичный — след на коже, который я чувствую просеивая песок пальцами или зарывая их в него. Ничего не ползает по моим ногам... О чём она говорит?   Или Виктория неверно объяснила мне свои мысли, или же она вновь шутит. Хм, надо бы уточнить...      - И как думаешь, ЧТО ползает по твоим ногам? - спросила я тоном, которым взрослые втягивают детей в игру, о которой никто не говорил, и правил для которой не существует. Виктория, как и любой ребёнок, интуитивно настроилась на нужную волну, мгновенно приступив к игре-которой-не-существует.   - Хм.. Что-то небольшое, влажное и тонкое...   - Так... - спокойно произнесла я, а в голове моей начинался шторм: «О чём она, чёрт возьми?!».   - Мокрое и немного липкое... прохладное, но приятно-прохладное...   - Хорошо, что ещё? - «Виктория, если это шутка, то ставлю тебе пять с плюсом», сердце начало биться сильнее, а грудью я стала чувствовать каждое звено в металлической цепи, которую до этого момента едва ли замечала на своём теле, свыкшийся с ней.   - Оно живое, похоже на улитку — только-без-домика! - последние слова она произнесла почти скороговоркой.   - Улитка? - переспросила я удивлённо и с сомнений, пытаясь распознать шутит она или нет, однако не видя лица Виктории — лишь по интонациям — понять было трудно.   - Да, улитка. Или дождевой червяк. - вдруг она вновь начала говорить быстро. - Но червяки круглые, как бутылки, им будет неудобно ползать по ноге — они будут скатываться и падать! А улитка она как будто раздавленная...   - Сплющенная и плоская... - вставила я сама не понимая зачем и почему. Стук моего сердца в этот момент вполне бы подошёл в качестве барабанной партии для очередного саундтрека DOOM в дополнение к многочасовому альбому в телефоне Виктории.   - Да-да! - весело подхватила она и повернулась ко мне лицом, которого я не могла видеть совершенно из-за темноты. - Поэтому ползя по ноге вверх она и не падает.   - По твоей ноге ползёт улитка? - «”Шучу”, ну же, Виктория, пора уже говорить это слово!».   - Ага, медленная и очень большая улитка, вот такая...      Девочка попыталась развести руки в стороны чтобы показать размеры, но тихонько ойкнула сразу после металлического лязга, с которым цепи удерживали оба её запястья на конкретном-и-узком расстоянии друг от друга.      - В общем она большая: она уже достигла моей коленки и поднимается всё выше — забавное и приятное ощущен...   - И ТЫ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ МОЛЧАЛА?!      Я закричала в полный голос и дёрнулась к ней, вот только совершенно забыла про цепи на своих собственный руках и ногах, и не успев толком сделать и шага, как в тот же миг упала с головой скрывшись под толщей болотного цвета тумана, что стремительно начал наполнять мои лёгкие — против моей воли и буквально заползая внутрь меня, мешая мне дышать... думать... и даже чувствовать собственное тело... Словно... вытесняя меня-саму из моего собственного тела...      Я чувствовала, как что-то заползало в меня...      ...      ***      Не успев толком сделать и шага, девушка упала вперёд и мигом скрылась под толщей болотного цвета тумана: раздался шум металла и следующий за ним глухой-и-краткий стук упавшего на землю тела, а после женский стон боли. Девочка же успела лишь произнести имя старшей сестры, прежде чем её рот заткнуло нечто, что она не могла видеть; она пыталась закричать почувствовав, как пять колец на её конечностях и шее отрывают её от слизкого, извивающегося пола, что находился в вечном движение всё то время, пока она шла по этому коридору, поднимая её в верх пещеры, потолок которой находился невероятно высоко — она попыталась закричать, но вместо этого у неё вышел лишь хрип-и-мычание, ведь и её рот, и её горло были заняты; глаза Виктории широко распахнулись и не закрывались в течении добрых двадцати секунд — в этот момент девочка испытывала нечто совершенно новое для неё.      Забывшая о цепях, и потому запутавшаяся и упавшая, девушка лежала, корчась от неприятной боли в голове: утрамбованный песок не сильно смягчил падение, а связанная по рукам и ногам, она не имела шанса сгруппироваться даже инстинктивно — хотя попыталась — и потому даже такое простое падение оказалось невероятно болезненным; она лежала на левом боку, цепи больно впивались под рёбра, а в голове стоял невыносимый звон, и если бы она могла видеть сквозь дымку, то не смогла бы разглядеть и собственные руки — так сильно плыла-и-закручивалась картинка перед её глазами.   Лежа в тумане, она чувствовала едкий химический запах, который лишь отдалённо напоминал ей спирт, но даже этой крошечной кляксы разлитых ярких красок, которыми мог наслаждаться её нос, но не глаза, хватило для того, чтобы понять — ей срочно нужно поднять голову над ядовитым дымом, что расстилался по полу! Задержав дыхания, пользуясь лишь имеющимися в лёгких остатками воздуха и не вдыхая так долго, как только сможет, она начала подниматься: подтянула верхнюю часть тела к нижней, начала садиться на колени и одновременно затягивать саму себя на них, попутно перекладывая вес тела на руки, которыми пыталась отжаться.... Готово: она сидит, а голова над туманом. Глубокий вдох, а теперь...   …девушка так и застыла не сделав выдоха, наблюдая за тем, как силуэт её младшей сестрёнки висел впереди неё и в паре метров над поверхностью, подвешенный на цепях, что уходили куда-то вверх. А снизу к девочке тянулось сразу несколько теней — те самые ”улитки”, которые были намного длиннее того отрезка, что показала девочка...      - Не надо! - в ужасе закричала старшая сестра поднимаясь на ноги, и чуть было не упав вновь (снова позабыв о чёртовых цепях!). - Умоляю, не надо!      Она быстро — насколько быстро вообще позволяла рабская цепь, что связывала её ноги вместе — пробежала вперёд, встав прямо под Викторией, и протянула к ней руки в попытках дотянуться: расстояние до девочки было слишком велико, чтобы сестра могла коснуться тела — лишь свисающего конца цепи, но это было и не важно.   Едва только задрав руки над головой, девушка почувствовала резкий рывок тянущий её-саму вверх, а кисти и шея в тот же миг отозвались дикой болью, ведь её стали поднимать таща именно за цепи; через несколько секунд она уж висела в воздухе напротив своей сестрёнки. Наверху света была чуть больше, и пусть разглядеть детали по прежнему было трудно, зато теперь можно было чётко увидеть, что стало причиной молчащей — а не кричащей от ужаса, как той следовало — девочки: извивающееся липкое щупальце толщиной с женскую руку неспешно двигалось возле лица Виктории, вползая и выползая в её рот и даже в горло. Девочка смотрела вперёд широко раскрытыми, ничего не видящими глазами, лишь двигая головой в унисон — хотя вряд ли отдавая себе отчёт.      - Оставьте её!      Девушка вновь закричала, обращаясь ко стенам пещеры, и вновь осталась неуслышанной.   Её задранные в воздух руки почувствовали контакт с новый объектом, а ладони повара без труда опознали знакомую фактору: те же самые ощущения, которые сейчас испытывали соприкасающиеся с инородным телом пальцы, она испытывала каждый раз при разделке рыбы, кальмаров и прочих морепродуктов; два щупальца сползали по её рукам всё ниже и ниже, обвиваясь и щекоча ледяными и склизкими прикосновениями. Несколько длинных липких ручьёв затекли в ямочки её подмышек, на что девушка непроизвольно выдала стон, на несколько секунд позабыв о своей сестре и поддавшись совершенно неуместным в текущей ситуации мыслям, от которых её вскоре отвлекли два новых прикосновения.   Пара щупалец прилипла к её ногам, начав подниматься вверх. Когда каждое из них достигло бёдер, девушке в голову вдруг пришла страшная мысль.      - Она же ещё девочка! Не делайте с ней этого!      Ничего вокруг не менялась: четыре щупальца тянулись к её телу, спускаясь по конечностям, четыре других делали то же самое с Викторией, которая вроде пришла в себя, начав вертеть головой и вроде-бы даже сопротивляясь медленно насилующей её рот склизкой плоти.      - Не надо! Делайте со мной всё, что хотите, но не с ней! Она ещё лишь ребёнок!      Два тянувшихся к Виктории снизу щупальца дёрнулись, после чего резко ускорились, взлетев вверх, обвиваясь-и-поднимаясь по ногам так стремительно, что её старшая сестра успела выкрикнуть лишь краткое «только не внутрь!», инстинктивно разведя свои собственные ноги в стороны, словно предлагая альтернативу; послышался жестокий и бескомпромиссный металлический звук стягивающих друг с другом женские ноги цепей, которые не позволили девушке раздвинуть конечности так широко, как она того хотела, словно отказывая ей...      Кому бы девушка не кричала, он-она-оно таки услышал просьбу рабыни: на протяжении следующих нескольких часов маленькая девочка оставалась висеть под потолком — и следы на её руках и ногах в тех местах, где были кольца цепей, имеются и по сей день — но она по прежнему осталась всего-лишь девочкой; щупальца не покидали её тело ни на секунду на протяжении всего процесса, но во внутрь не проникали — и даже то, что успело залезть в рот, послушно... спустя некоторое время... выбралось наружу. В конце всего действия Виктория опустилась на пол вся в слизи, с синяками и красными пятнами в тех местах, где щупальца сжимали её особенно сильно, но внутрь неё ничего не залезло...   … в отличии от тела сестры, которой пришлось отрабатывать за двоих.      Ни одна из них не кричала и не плакала: перед входом в Зал Ужасов Виктория дала своей сестре обещание — и она его выполнила, выходя (когда всё закончилось) с противоположной стороны здания в своём алом платьице и без трусиков, со следами от оков, но с улыбкой на лице и в душе... ведь она обещала. Старшая же сестра терпела ради них двоих, понимая, что если она закричит и испугается, тогда закричит и Виктория, ведь ”нам с тобой там нечего делать — нас таким не испугаешь”.      «Нас»      Обеих. Если сдастся Она, тогда сдастся и Ви.   И она не сдалась, позволяя насиловать себя на глазах у младшей сестры, вися под потолком в цепях, а после уже и без них: она стойко выдержала все Ужасы аттракциона-для-взрослых, все самые грязные и жестокие приёмы, которые таились внутри, ожидая глупых созданий, что осмелились заглянуть в забытую обитель; она ни разу не вскрикнула ни от диких-и-безумных картин, участницей которых сама же и стала, ни от осознания того, что её ждёт в будущем; она ни словом не обмолвилась и даже не сопротивлялась, когда её повели на второй круг, а потом на третий и четвёртый — она уже знала, чего ожидать, и тем проще ей будет выдержать всё это... уже подготовленной. Не сопротивлялась она и тогда, когда с неё сами по себе спали цепи; покорно позволила заменить металлические путы на извивающиеся-и-липкие, что были из плоти, вновь поднявшись под самый потолок пещеры, где ей предстояло — опять — предстать перед скрывающимся в пещере Ужасом, что в который раз будет испытывать её на прочность... Испытание предназначалось двоим, но её сестрёнка была слишком маленькой для подобного, и потому всё делала Она одна, и это было неописуемо тяжело.   Но трудней всего было смотреть в глаза висящей напротив неё Ви, чьи руки были задраны так же высоко, как и руки её старшей сестры, и чьи ноги были раздвинуты так сильно, насколько позволяли цепи — но едва ли так широко, как широко были разведены ноги её сестры: ползущие и извивающиеся липкие морские твари перемещались по всему юному телу, того и грозясь забраться во внутрь, но наивный детский разум даже не подозревал об этом, воспринимая всё через призму наивного-и-счастливого-детства; девочка не боялась, а пролила слёзы и испугалась лишь один раз — в самом-самом начале: испугалась от неожиданности и боли, но и только. Девочка не знала, что происходит...   Ви не знала, ЧТО происходит в этот момент с её старшей сестрой, которая висит прямо напротив неё... и ради НЕЁ.      «Я... я надеюсь, что она не понимает, что происходит...»      ...думала девушка, находясь в полуметре перед лицом маленькой Виктории, которая во все глаза смотрела-и-запоминала, как два десятка похожих на ”улитку-без-домика” созданий удерживали в полу-сидячем положении и с задранными к самым плечам ногами её совершенно голую старшую сестру, а другая дюжина заливала всё вокруг прозрачной липкой-и-тянущейся слизью каждый раз, когда переплетающиеся вокруг друг друга слизни-щупальца выскальзывали из любого из трёх отверстий, и куда-обратно устремлялись ещё до того, как целиком вылезут наружу.   И огонёк в детский глазах явно указывал на то, что девочка действительно ничего из происходящего не понимала... что в свою очередь означало, что она обязательно захочет всё выяснить в будущем. И возможно даже попробовать — и её сестра это видела, но едва ли могла что-то с этим поделать.      «По крайней мере я смогла её уберечь... Я смогла сделать это ради неё».      Когда всё закончилось старшая сестра вышла из здания точно такая же, как и младшая: в одежде, но без нижнего белья, с отметинами, но улыбающаяся, и ничто не могло омрачить сей праздник — возвращение старшей сестры домой. Правда на аттракционах в тот день она больше не каталась, предпочитая стоять в тени дерева или возле прилавков просто наблюдая за счастливой девочкой со стороны.      ***      // Одиннадцать лет спустя, наши дни. //      - Отлично, куда теперь? - спросил мужчина, поднимая голову чтобы проще было общаться с сидящим на его плечах ребёнком.   - ТУДА! - весело закричала девочка, держа одной ручкой куклу, а второй указывая куда-то в сторону.   - «Зал Кривых Зеркал». - торжественно прочитал глава семейства надпись на яркой красочной афише девочке, которая в силу своего возраста ещё не умела читать, переведя взгляд.   - Да, да! - радостно завопила она, начав хлопать отца по голове. - Хочу в Зал Зеркал!   - Ну, тогда идём!      Отдыхающая невдалеке в теньке и наблюдавшая за счастливым отцом с дочкой, девушка сидела с одним наушником в ухе и держа второй в руке, прислушиваясь к разговору; услышав, что отец согласился пойти с дочкой в расположившееся между розовым замком-кафе и детской каруселью здание, она вынула второй наушник, поставив в плеере паузу, и поднявшись со скамейки направилась им навстречу.      - Добрый день. - с тихой улыбкой, скромно произнесла девушка с длинным хвостом тёмных волос за спиной.   - Здравствуйте. - кивнул мужчина.   - Здравствуйте! - весело и крича повторила девочка за отцом, размахивая куклой и во все глаза разглядывая девушку перед ней-и-снизу.   - Как тебя зовут, красавица? - на секунду задержав взгляд на голубых глазах отца, произнесла девушка, взглянув вверх: глаза девочки тоже были голубые.   - Люси! - ещё громче закричал ребёнок, явно пребывая в отличном настроение.   - Какое у тебя чудесное платьице, Люси. - сдержано, но с улыбкой произнесла девушка.   - Мы можем Вам чем-то помочь? - спросил мужчина дружелюбно.      Девушка перевела на него взгляд: улыбка вдруг исчезла с её лица, сменившись грустью, а во взгляде читалась усталость.      «Не водите её туда», шёпотом произнесла она, опустив веки и уведя взгляд в сторону ещё до того, как открыла глаза, кратко моргнув; не дожидаясь ответа, она повернулась и пошла прочь, оставляя мужчину с растерянным лицом.      - Что?.. Дев... Почему?.. - в недоумении запнувшись пару раз, он вдруг повысил голос и громко-и-поспешно произнёс девушке в спину. - Погодите. Девушка! Вы забыли цветы!!!      Мужчина рассеянно указал на лежащие на скамейке чёрные тюльпаны.      - Пусть лежат... - произнесла та не поворачиваясь и вновь улыбнувшись, после чего добавила одними губами, - в следующем году куплю ещё.      Девушка вставила в уши проводки-затычки, а через секунду в её голове зазвучала California Dreamin', придавая веселой атмосфере парка развлечений более подходящей её текущему настроению оттенок; выходя из парка она думала о том, что размещение аттракциона Кривых Зеркал в бывшем помещении Зала Ужасов было отличным решением с учётом творившегося внутри безумия, в который раз напоминая себе о том, что не затумань Эти-Твари взор несчастной и не заключи её разум в цепи, та бы обязательно защитила свою младшую сестрёнку, готовая ради неё даже подставить щупальцам своё собственное тело... будь у неё шанс и не упади она с головой в разливающуюся по полу ядовитую дымку.      «Прости меня, милая, что потащила нас туда в тот день».