Древние

     Невероятно странная история, как ты на неё не посмотри, и решись я её рассказать кому-либо — никто не поверит: друзья, конечно, возможно в шутку, да из уважения ко мне-лично и спросят с усмешкой адресок, по которому я достала вещества, породившие столь невероятные видения — но на то и нужны друзья, чтобы принимать тебя и таящихся в твоей голове тараканов с пониманием-и-терпением; а рискни я рассказать подобную историю кому-то не из круга своих близких, так те просто закатят глаза и уйдут, приняв меня за идиотку. И это в самом лучшем из сценариев...   И всё же это было на самом деле: я ничего не выдумала, солнечного удара не получала и сознание не теряла, галлюциногенных снов будучи под воздействием наркотиков не наблюдала, и порождённым моим богатым воображением фантазиям не предавалась... Ну, если только самую малость: но не фантазии породили то, чему у меня — да у кого-либо из нас! — не найдётся логического или хотя бы просто убедительного объяснения! Нет! Фантазии случились уже после того, как я встретилась с Ними... с Этим... Я и сама не знаю, чем оно является на самом деле.   Одно я знаю наверняка: то, с чем мне довелось соприкоснуться, и в какой-то мере даже наладить контакт, явно было живое — Оно обладало разумом, мы могли чувствовать друг друга и наслаждаться друг другом! Нет, чем бы Оно ни являлось, оно явно было живым и всё произошедшее со мной случилось на самом деле — я знаю это наверняка! Оно было таким же живым, какой живой являюсь я сама, и возможно, что между нами даже больше общего, чем кажется на первый взгляд, ведь хотели мы друг от друга одного и того же... пусть и поначалу я жутко Его испугалась.   Или Их... Сложно разобрать...      Как и абсолютное большинство гостей Агата-бич, я прибыла на остров желая самолично ощутить на себе его известное во всём мире влияние; и как и абсолютное большинство, я точно так же в этом никому не признавалась. Однако в отличии от многих прочих, кто прибывал на архипелаг с материка, мне не было нужды выдумывать нелепые отговорки, дабы скрыть истинную цель своего визита: мой жених работает барменом в местном отеле и в нём же и живёт — вот ”к нему-то я и направлялась”, что впрочем было ложью лишь на половину.   Я провела в отеле всего три дня и за это время даже ни разу не посещала ни местный пляж, ни близлежащие джунгли, по которым водили экскурсии: зачем, спрашивается, если поплавать можно было и в бассейне не покидая стен отеля — да и к тому же с первоклассным обслуживанием и приятной музыкой в придачу, — а в джунгли я через денёк-другой отправлюсь так и так?..   Поговорив с одним из местных гидов, я расспросила его о том, как и где будет пролегать маршрут, что именно мы должны будем брать с собой из снаряжения и еды, а так же воспользовалась женским обаянием и пообещав вернуться к нему с подругами, которые будут очень рады прогуляться по местным дорогам, оставшись в джунглях на ночь в палатках, выпросила у него ещё и карту для своего собственного путешествия-в-одиночку: может я и достаточно глупа и наивна, чтобы отправиться в глубь Агаты без сопровождения, но всё же идти совершенно неподготовленной могла лишь сумасшедшая, а я себя такой не считаю — ни тогда, ни после всего, что со мной произошло.      Полученные мною карты были достаточно точны и понятны, и даже уроков спортивного ориентирования в школьные годы вполне хватало для того, чтобы прочесть всё необходимое-и-не-запутаться-.. вот только точность карт была обусловлена тем фактом, что покрывали они настолько незначительную территорию острова, что едва ли представляли хоть какую-то ценность для любого, кто действительно загорелся узнать тайны самой Агаты. Иными словами: всё моё кокетство и улыбки, что дались мне с таким трудом, были совершенно в пустую... Обидно.      Заходить в джунгли я решила с южной стороны острова, где недавно планировали обустроить второй пляж: не желая привлекать лишнего внимания почём зря — хватит с меня того, что я уже пообещала принять экскурсию-с-ночевкой — я наняла приятного вида мальчишку по имени Алек, чтобы тот отвёз меня на ”своей” лодке. Плыли мы вдвоём, обсуждая музыку и её поджанры, в которых, казалось, даже сами музыканты не сильно то разбираются, относя свои группы к той категории, чьё название звучит круче всех прочих — по крайней мере так это воспринималось. Когда же я сошла на берег, Алек поинтересовался у меня, каким способом я собираюсь возвращаться домой и стоит ли ему за мной вернуться в таком-то часу — я пообещала, что к одиннадцати часам уж точно вернусь. Мальчик в этот момент впервые спрятал от меня один надломанный резец, перестав улыбаться, и грустно сообщив мне, что так поздно ему лодку брать никто не позволит; понимающе кивнув, я согласилась вернуться к воде не позднее девяти часов вечера. На том и сошлись. Половины дня для первого захода мне вполне хватит — да, именно так я и решила в тот момент: в конце концов, я же не знала, что меня ждёт впереди...      Едва покинув пляж и углубившись в леса, я умудрилась не заметить торчащую под очень неудобным углом ветку и напороться на неё правой ногой: рана была неглубокая, пять или шесть сантиметров длинной с внешней стороны бедра, и при том она почти не кровоточила; а вот за новенькие синие шортики было невероятно обидно! Они не были ни дорогими, ни уж тем более брендовыми, но портить одежду почём зря я очень не люблю: урок я мигом усвоила, мысленно сделав заметочку в голове о том, чтобы в следующую вылазку обзавестись не только подходящей обувь — я сменила свои любимые босоножки на кеды, ведь в них будет проще ступать по корням — но ещё и одежду подобрать под стать поставленным перед собой задачам. Однако поворачивать я не стала — да и куда бы я пошла, Алек-то уже уплыл, — и продолжила путь вперёд, раздвигая палкой мешающие и тянущиеся ко мне со всех сторон листья, траву и лианы.      Перед выходом, я специально составила себе плейлист в телефоне, чтобы было что послушать во время пути, но оказавшись среди вековых деревьев с уходящими в небо стволами, которые не удастся обнять ни одному человеку, разведи тот руки в стороны, я так ни разу и не притронулась к наушникам: ото всюду — с боков-спереди-сзади-сверху и даже казалось снизу, из под самой земли и корней! — разносилась чарующая какофония звуков дикой природы, вычленить из которой один конкретный было невероятно трудно, ведь каждый из них перетягивал внимание на себя и только на себя, словно желая похвастаться-и-раскрыться передо мной во всей красе! Я шла вперёд, осторожно шагая по корням и пробираясь сквозь траву, что доходила до пояса, и внимательно вслушивалась в скрежеты и в стрекот, стараясь представить вид существа, которое их породило: что-то летающее и юркое, не очень крупное, но тяжёлое и наверняка хищное по своей натуре; а слыша низкий, хриплый и вибрирующий звук, я старалась угадать эмоции рычащего вдалеке зверя — была ли это угроза, предупреждение, или же победоносный рык над истерзанной тушей травоядного, который не несёт собой ничего, кроме обыкновенного оповещения окружающих о том, кто здесь главный?.. Трудно сказать.      Когда я впервые взглянула на телефон, тот показывал мне десять часов двадцать семь минут, и за эти полтора часа единственное, чего я смогла достичь в своих поисках, было неглубокое кристально-чистое озерце размером не превышающее автомобильную стоянку перед универмагом. С ровным песчаным дном без единого камушка или коряги, почти лишённое водорослей или иной растительности; отсутствовала в нём и фауна — весьма грустное зрелище, если признаться: как-то неправильно это — видеть лишённый рыбок истинно-природный водоём посреди вековых джунглей...   На гладкой же поверхности озера, на противоположном от меня крае, была небольшая рябь, крошечные волны которой были не в силах добраться даже до середины; без особого труда виднелся и породивший эту самую рябь источник: небольшой ручеек, который взрослому человеку вполне под силу перепрыгнуть с разбега, при этом не намокнув. А прямо за ручьём, чуть поодаль и начисто лишённая каких-либо деревьев перед собой, виднелась пещера: по началу я её даже не заметила — настолько она была хорошо спрятана!!!   Ни каменную поверхность, ни сам грот практически невозможно было заметить, если не знать куда именно смотреть, ведь по бокам и сверху были всё те же самые деревья — множество оных! Единственное, что выдавало грот, размеры которого позволяли вместить в себя легковую машину, но не автобус, был тот самый ручей; и я уверена, что зайди я к этому озеру с любой другой стороны, заметить пещеру не смогла бы — так естественно она вписалась в ландшафт, надёжно укрытая с со всех сторон, кроме одной-единственной. И возможно, что именно эта чуть ли не интимная скрытность природной пещеры и привлекла моё внимание, заставив зайти в неё: было в ней что-то... особенное. Что-то такое знакомое и притягательное, что-то такое, что требуется прятать от взгляда окружающих...      Обойти озеро не составило никакого труда, ведь в непосредственной близости к воде деревьев не было, и все они расположились на некотором расстоянии. А вот забраться в грот при этом не намокнув было совершенно невозможно: вода вытекала прямиком из него, и если в само озеро втекал лишь неглубокий, пусть и широкий ручей, то вот в пещере глубина была куда ощутимее. Впрочем, не настолько глубокой, чтобы создавать непроходимую преграду.      Телефон я предусмотрительно убрала из кармана, перевесив себе на шею и трижды проверив шнурок на прочность. Некоторое время я раздумывала о том, чтобы ещё и снять обувь, убрав её в рюкзак — чтобы не мочить кеды и возвращаться назад в сухих — но взглянув сквозь воду на сероватый камень, решила оставить всё, как есть: тут дно, в отличии от озера, состояло исключительно из скалистой неровной породы, и как знать, может кеды уберегут меня от ран в случае, если нога случайно соскользнёт, напоровшись на острый выступ?..   Сам заплыв, кстати, не занял много времени: плыла я на спине очень неспешно и никуда не торопясь, позволяя себе наслаждаться звуками природы и видами безоблачного неба, что наконец-то проявило себя посреди зелёного полотна; рюкзак же я расположила у себя на животе, и к тому моменту, как я вновь встала на ноги, сам он едва ли намок, а всё его немногочисленное содержимое и вовсе было сухим и не познавшим влаги — в отличии от меня. Вся моя одежда — шортики-трусики-футболочка — была насквозь мокрой; такими же мокрыми были и собранные в хвост волосы, которым я таки дала свободу перед входом в грот, распустив их и разбросав по плечам.      Вода в пещере оказалась на удивление такой же тёплой, как и снаружи-в-озере — и это радовало: я жутко боялась, что внутри будет холодно, ведь солнечным лучам сюда путь был закрыт; тепло-то тепло, но при этом — темно! Благо на телефоне имелся фонарик: продвигаясь вглубь пустынных и невыразительных пещер, я то и дело поглядывала на экранчик, следя за состоянием заряда, твёрдо решив для себя, что поверну назад едва достигну шестидесяти пяти процентов... однако до этой отметки я так и не добралась, выключив фонарик намного-намного раньше.      Пещера была совершенно не такой, какой я её [пещеру в целом; любую, а не конкретно эту] представляла себе читая Тома Сойера: она отнюдь не походила на запутанный лабиринт с множеством естественных помещений и связывающих их друг с другом на манер муравейника тоннелей — нет, масса Том, отнюдь не походила. Вместо этого пещера представляла собой одну коричневато-розоватую длинную кишку с дюжиной поворотов и без единой развилки или комнаты: просто проход посреди скалы, который был лишь немногим больше — выше-и-шире — привычных людских коридоров; длинный проход, который не поднимался и не опускался, всё время оставаясь на одной высоте... По крайней мере такое у меня сложилось впечатление.   Чем глубже я продвигалась, тем меньше становилось воды под ногами: и если в самом начале мне приходилось буквально раздвигать воду руками, натурально проталкивая себя вперёд, то сейчас я уже двигалась лишь по щиколотку в воде — течение, тем не менее, никуда не исчезло. Стены всё так же не могли меня порадовать чем-то красивым и уникальным, однако слегка поблёскивали от стекающей откуда-то сверху воды: последней было совсем немного — ровно столько, сколько требуется для того, чтобы сделать камень влажным; влажным был и потолок — редкие капельки иногда пролетали у меня перед лицом, или же падали на мои волосы и плечи, что слегка забавляло и даже в какой-то мере возбуждало. Сама не знаю, от чего и почему...      Я продолжала идти и идти вперёд, и уже даже не надеясь встретить что-либо интересное, подумывая о том, чтобы развернуться и попытать удачу в другом месте, как вдруг заметила проблеск света впереди себя: небольшое выглядывающее из-за очередного поворота пятнышко, которое я не сразу-то и заметила из-за бьющего в ту же сторону луча света висящего на шее телефонного фонарика.   Выключив последний — ведь в нём более не было никакого смысла, — я на несколько долгих секунд замерла, всё ещё стоя с поднятой к шее рукой, не в силах оторвать глаз от устроенного театром теней представления впереди меня: кто бы мог подумать, что впадающий в кристально-чистое озерцо ручей, что вытекает из притаившегося под низкими размашистыми кронами вековых деревьев грота, может таить на другом своём конце, в глубинах невыразительных и совершенно пустых пещерах, нечто столь прекрасное и волшебное?..      Всё ещё мокрая и не обсохшая, ступая обутыми в кеды ногами по остаткам ручья, что прятали под собой скалистое-но-не-острое дно, я теперь двигалась по длинному извилистому тоннелю буквально-таки против своей воли, ведомая разноцветными огнями — словно мотылёк, летящий на свет висящей над крыльцом дачного участка лампы, и обречённый непременно быть сожжённым в конце своего пути: позабыв обо всём, я двигалась в сторону таинственного свечения...      То было желтовато-оранжевое, отдающее золотом и солнцем пятно: не имеющее границ, совершенно размытое и нечёткое, оно очень неспешно — почти лениво! — перемещалось по влажной каменной стене вверх-вниз, меняясь местами с таким же лёгким и эфемерным пятном уже малинового цвета и на несколько секунд сливаясь воедино. Как же это было красиво...   Когда я заглянула за угол, добравшись до того, передо мной раскрылась пещера метров двадцать или тридцать длинной — и вся она буквально ослепляла источаемым стенами, потолком и полом биолюминесцентным свечением! Все мыслимые и немыслимые оттенки аквамаринового, цианового, лазурного, фиолетового и жёлтых цветов покрывали абсолютно всё пространство вокруг, мерно угасая и вновь возбуждаясь и набирая силу — пещера будто пульсировала в такт собственному дыханию!!!   Скалистые стены, что на протяжении всего пути сюда были холодны-и-мертвы, в этом коридоре неожиданно сменились самыми что ни на есть настоящими кораллами: внешне они напоминали собой не то поролоновую губку, не то грецкий орех — разве что форма была неправильная и не поддающаяся описанию; постоянно омываемые стекающими откуда-то сверху тонюсенькими ручейками, а потому вечно влажные и блестящие, кораллы едва заметно колыхались из стороны в сторону — словно они не знали о том, что больше не находятся под водой, и что течение не властно над ними отныне... ибо такового тут быть просто напросто не могло!!! И всё же они двигались: неспешно, но ритмично; в них присутствовала некая мелодия, которую человеческое ухо, увы, не могло уловить... А может мне лишь хотелось верить в подобное.   Как бы то не было, в этом неоновом саде (пещере) было тихо и спокойно: ни течение под ногами, ни участившиеся капли с потолка, ни крошечные ручейки на коралловых стенах, ни сами таинственные растения — ничто не издавало ни звука (или тот был настолько тих, что я не смогла его услышать за биением собственного сердца?..).      Я помню, как медленно я шагала, продвигаясь вперёд: боялась своими шагами-и-всплесками нарушить тишину и вспугнуть окружение! Я во все глаза разглядывала разноцветные стены, боясь даже опустить веки и моргнуть — а вдруг вся эта красота вмиг исчезнет, и я вновь окажусь в окружении скучного-и-холодного — пусть и теплого — камня?!   Однако кораллы (а кораллы ли это были на самом деле?..) продолжали изящно, и почти незаметно, двигаться в волнообразном паттерне — словно луговая трава при несильном ветерке; и каждым своим движением, будто в медленном танце, они разжигали в себе страсть, делясь её волшебным светом с окружающими — со мной. Вся пещера — весь тридцатиметровый коридор — был в неоновых огнях с непонятными-и-загадочными рисунками, порождаемыми водой под ногами: каждый мой шаг провоцировал под собой беззвучную пульсацию с последующей сменой света в точке соприкосновения... С каждым моим шагом пещера освещалась новыми цветами, начиная использовать новую палитру...      Именно в этот момент я и почувствовала — по настоящему, осознано! — что нахожусь сейчас не внутри обыкновенной пещеры, а где-то совершенно в ином месте... и что делая очередной шаг по умеренно твёрдой поверхности, я могла-.. Причинять боль кому-то! Вот только... кому?   А ещё я лишь сейчас обратила внимание на то, что мои ноги словно проваливаются-.. нет-нет, не проваливаются, а утопают в полу! Не сильно, почти незаметно, но явно деформируя скалистую (а действительно ли это были скалы и камень?..) под скромным водным потоком...      Я не чувствовала исходящей в мою сторону какой-либо угрозы — ни от поросших непонятными, и явно водными, а не наземными растениями стен и потолка, ни от самой пещеры; скорее даже наоборот — я испытывала некий покой, находясь в объятиях биолюминесцентного света. А потому и причинять вред кому-либо (или чему-либо?..) я не хотела! Однако как знать наверняка, есть ли в подобных мыслях хотя бы намёк на смысл, или же я совсем ослепла, и потому вижу то, чего быть не может?.. Ответа я не знала — да и никто не знает.      Я осторожно присела и опустила руку в воду, мягко прикоснувшись дна ладонью, на что незамедлительно последовала очередная пульсация, а пещера сменила голубое свечение на серебристо-салатовое, подсветив-и-окрасив тем самым несколько метров вокруг моей руки, сделав дно чуть более ярким-..   ... для меня. Пещера сделала это для меня.      Тогда я выпрямилась и дотянувшись до стены, коснулась кораллов уже там: вновь возникла очередная вспышка и смена цвета, а множественные гребни и трубочки толщиной не больше человеческого пальца, которыми изобиловали стены, вмиг синхронно дёрнулись в сторону.   Улыбнувшись подобной реакции, я в нежном поглаживающем жесте провела ладонью по стене так далеко, насколько могла дотянуться не сходя с места: неизвестные мне растения в ту же секунду засветились в ярком танце, оставляя на себе радужный след в том месте, где долю секунды назад находилась моя рука...      Это... было... неописуемо красиво... А пещера... реагировала на мои действия!      И потому я просто не могла сдержать себя и не попробовать!   С улыбкой на лице, я поспешно нагнулась и принялась как можно быстрее развязывать шнурки на кедах, и совершенно не заботясь об обувке, вылезла из неё, оставив ту прямо в ручье; и уже ступая босыми ступнями, вновь продолжила двигаться в глубь люминесцентной пещеры: ноги приятно утопали-и-проваливались в твёрдой-но-нежной субстанции, которая слегка проседала под моими шагами, но по прежнему держала форму, без какого-либо труда удерживая меня на себе и возвращаясь в изначальное состояние, едва я только отрывала ногу — подобно резине, из которой делают коврики для душа. И подобно всё тем же коврикам, поверхность дна под ногами так же приятно раздражала... или вернее будет сказать возбуждала кожу при контакте с ним. Теперь же я исследовала пещеру куда более медленным шагом: не просто шагая, но и наслаждаясь каждым из них...      Тут меня посетила забавная идея: прикрыв глаза, я развела руки в стороны, положив ладони на кораллы, и вслушиваясь в ощущения своего тела начала двигаться вперёд уже вслепую, ориентируясь в пространстве исключительно через прикосновения... Забавно, что даже с опущенными веками перед моими глазами не было тьмы: свечение было настолько ярким, словно я загорала лежа посреди пляжа, подставив лицо палящему солнцу! Разве что засвет глаз был не монотонным, а радужным, и постоянно меняющим порядок-и-расположение цветов.      За своими размышлениями о калейдоскопе перед глазами, и приятно проскальзывающими между пальцев рук влажными отростками, я как-то и не обратила внимание на то, что каждый шаг даётся мне всё с большим трудом и усилием. А остановившись, открыв глаза и взглянув вниз, я с удивлением обнаружила, что неровное дно пещеры теперь ничем не отличалось от стен и потолка, имея на себе так же много ростков-и-веточек — разве что они были чуть тоньше и длиннее; и казалось, что они только-только выросли из дна... что было невозможно!!! Кораллам требуются сотни лет, чтобы вырасти на такую длину!!   Видимо, всё же, это были отнюдь не кораллы, ибо длинной почти в два десятка сантиметров, они обвивались вокруг моих стоп, поднимаясь по обеим ногам вверх: они не сдерживали меня, но свободно передвигаться мешали, а если я мягко вырывала ногу из их объятий, но продолжала удерживать невдалеке от воды, то отростки буквально тянулись к ней — ха!   Переведя взгляд на стены, я вдруг с удивлением обнаружила, что и они тоже тянутся ко мне! Каждая трубочка, каждый пласт, каждый элемент кораллового строения продолжается колыхаться из стороны в сторону, но в то же самое время — и это было заметно невооружённым взглядом! — упорно сопротивляется, пытаясь в то же самое время соприкоснуться с моими ладонями; поводив рукой возле стены влево-вправо, я в этом убедилась окончательно.      — Что... происходит?...      Ответа не последовало — да и откуда? Я в пещере была совершенно одна...   Я осторожно продолжила движение, не без интереса наблюдая за тем, как стены и дно пытаются меня ”поймать”: это выглядело так невинно и забавно, что без улыбки смотреть за их стараниями было просто невозможно... Но в то же самое время мне было их очень жалко: растения были неспособны-..      Совершенно неожиданно я почувствовала в спину толчок! Не сильный — чуть ли не извиняющийся-и-нежный, — но неожиданный: удар пришёлся под левую лопатку, и был совершён не «тычком», а как бы «ладонью», то есть имея некоторую площадь соприкосновения; толчок был не сильным, но неожиданным, а потому я всё равно потеряла равновесие, завалившись сильно-вперёд — благо успела выставить руки. Произошедшее заняло считанные мгновения, а потому через секунду я уже вновь стояла выпрямившись, после чего резко развернулась: однако, никого позади меня не было — лишь стена из цветных кораллов, и ничего более.      — Ты... ты меня толкнула!      Я произнесла это вслух, хотя и понимала, насколько это глупо будет выглядеть, увидь меня в этот момент кто-нибудь со стороны: я была одновременно и удивлена — ведь я находилась тут совершенно одна! И возмущена — какого чёрта эта стенка меня толкнула, а?! А так же озадачена и весела, ведь вся эта ситуация выглядела до нелепости абсурдно, от чего я невольно улыбнулась и прикрылась ладонью-..      Вдруг свечение вокруг меня потускнело, а лазурные краски стали блёклыми и приглушёнными, и совершенно невыразительными на фоне прочих цветов: вся стена пещеры — а точнее лишь та её часть, на которую я сейчас и смотрела — потеряла в яркости и насыщенности, да ещё и так внезапно-и-резко, что я от неожиданности аж вскрикнула! Вскрикнула, ойкнула, отступила назад и прижалась спиной к другой стене, не понимая, что вдруг произошло... а затем ещё и стена за спиной померкла, погрузив пещеру в полумрак: яркий, красочный и разноцветный... но всё же полумрак, ведь пол с потолком начали угасать следом.      ...      Я понятия не имею, как долго я стояла боясь пошевелиться — может четверть минуты, а может и все пять. Но в моей голове вертелась одна мысль — та самая мысль, ради которой я и пришла в эту пещеру, и потому переборов свой страх, я решила... попытать удачу:      — Ты-.. - мой голос дрогнул, ведь я всё ещё боялась. - Ты... понимаешь меня?..      И клянусь, что едва слова сорвались с моих губ, я молилась о том, чтобы мне никто не ответил! Вот только к этому моменту я уже забралась слишком глубоко, а потому-..      Нет, в пещере, где я находилась, по прежнему стояла тишина, и ничей голос, кроме своего собственного, я не слышала; а ответ был совершенно неожиданным.   Неспешно колыхаясь в воздухе, многочисленные щупальца на стенках начали скользить по моей спине и бёдрам, словно пытаясь обнять меня или... ища способ забраться мне под одежду: я стояла, боясь пошевелиться, и потому чувствовала, как они двигались в пространстве, случайно натыкаясь на моё тело, и уже после этого — соприкоснувшись — начинали осторожно двигаться по мне, скользя и извиваясь, задевая свежую ранку на бедре, лаская внутреннюю часть бёдер, пытаясь забраться под футболку или за пояс... Коротенькие и слабые, а такие наглые...      ...      Ай, к чему обманывать саму себя: ради этого я и прибыла на Агату — чтобы испытать нечто подобное! Вот только до последнего момента я и сама не верила во все эти легенды...      — Ты правда меня понимаешь?..      Спросив это, я вдруг представила, как выгляжу со стороны: уверена, что моё лицо сейчас было точно такое же, каким оно будет у маленькой девочки, в конце дня рождения которой она услышит от родителей неожиданные слова «А теперь, милая, настало время для главного подарка!». И если не голосом-и-интонаций, то уж лицом-то я точно себя выдала: я хотела продолжения!   И Они меня услышали: стены, дно под ручейком, потолок — все кораллы, вся пещера вдруг пришла в движение! Очень медленно — словно боясь испугать меня! — всё вокруг начало оживать, двигаться, расти, перемещаться, извиваться и тянуться — тянуться ко мне; по босым ногам заскользили десятки щупалец, а я в считанные секунды словно приросла ко дну — и на этот раз я уже не могла поднять ногу!!!      — Ты же-.. вы же не причините мне боли?..      Возможно, что мой голос вновь дрогнул от страха — не знаю, я не могу сказать наверняка, не слыша своего голоса со стороны. Но если страх во мне и имелся, то лишь поверхностный-и-лёгкий! Я не боялась, нет-нет; я спросила это лишь для того, чтобы убедиться, что всё это... действительно происходит... Происходит на самом деле. И едва я только задала этот вопрос, как водные растения в тот же миг отлипли от моих ног, мигом ужавшись-и-исчезнув, вернувшись обратно в дно.      Это был Их ответ мне.      — Х-хорошо... Ты-.. Вы. Вы хотите сделать «это», да?.. Хотите... заняться со мной любовью?..      Тихое журчание ручья под ногами, нечастые капельки с потолка, невероятно громкий стук моего собственного сердца... но и только — тишина. Но я и не вслушивалась, ожидая ответа! Я распахнула глаза так широко, как только могла, стараясь охватить своим взором всю пещеру разом — и та послушно отозвалась, ответив мне очередным светопредставлением. А через несколько секунд, всё вновь погрузилось в яркий и красочный... но всё же полумрак.      А я по прежнему продолжала стоять спиной к стене и чувствуя контакт с ней буквально каждой частью своего тела. Попытавшись расслабиться и посмотреть, удержит ли та меня или нет, я чуть было не упала: как бы много отросков не было, какую-бы большую площадь они не покрывали, удерживать меня они явно не собираются... или не могут. Щупальца и ростки тянулись ко мне, обнимали меня с боков, за плечи-руки-бёдра; они обвивали меня и старались не то обнять, не то поглотить, но совершенно не держали — и даже не придерживали-..   И тут до меня дошло!      — Какая же я дурочка! Вы же ждёте, пока я разденусь, верно?..      Глупо, конечно, но ведь у людей именно так и принято: когда оба жаждут поскорее заняться любовью, но упорно «буксуют» на месте, надо чтобы хотя бы один из них начал раздеваться.      Пещера словно уловила мою интонацию-и-настроение, и потому на этот раз не стала отвечать, а сразу попыталась стянуть с меня шортики: действия извивающихся щупалец были неспешны и несколько нелепы, но по своему красивы... Правда им не хватало ни длины, ни силы, чтобы раздеть меня самостоятельно. Или же... они просто не хотели делать это сами: в конце концов, ноги мои были обвиты уже до самых колен — я стояла будто обутая в коралловые сапожки (а потому намертво приросшая к текущему месту...), что наводило на некоторые мысли о потенциальных возможностях этих растений в плане предстоящего секса...      Немного стесняясь, я опустила руки к бёдрам, и подхватив футболку за край крест-на-крест, стянула её с себя одним движением, отбросив в сторону... а вот опустить руки обратно не успела: живая стена позади меня словно ждала подобного момента, а потому сразу же обвила их, подтянув к себе — я так и осталась стоять с задраными к верху, раскинутыми в стороны конечностями, и с оголённой и будто выставленной на показ грудью. И это порядком меня возбудило, о чём сосочки-предатели незамедлительно поспешили уведомить всех вокруг...   Вот только имелась одна ма-а-аленькая проблемка.      — Без рук я не смогу снять остальную одежду... - я усмехнулась, всё ещё не веря, что действительно разговариваю с растениями. - Отпустити меня пожалуйста: обещаю, что раздевшись, вернусь в эту же позу...      Ну а что я могла ещё предложить... растениям?..   К моему большому удивлению, данная просьба была услышана: коралловые биолюминесцентные путы на руках и ногах ослабли, давая мне необходимую свободу. Чем я тут же и воспользовалась, быстренько и поочередно подняв сначала левую ножку, а затем и правую, поспешно вылезая из шортиков — и клянусь, что в момент, когда я нагибалась, я почувствовала таки прикосновение к своей промежности! Хотя обернувшись, я не заметила ниединго щупальца, что тянулось бы ко мне...      — Можно я пока останусь в трусиках?..      Ответа не последовало — ни светом, ни действиями кораллов; а если ответ и был, то я его так и не смогла понять...   Постояв в одних лишь трусиках, нелепо переступая с ноги на ногу, несколько секунд, я всё же решила снять их: не хотела рисковать, зайдя так далеко.      — Ну вот и всё...      Я осторожно подошла вплотную к стене, вернувшись на прежнее место, как тут же почувствовала уже знакомое и вполне привычное елозящее ощущение на лодыжках — что вынудило меня как можно скорее развести ножки пошире, заняв более удобную позу, ведь потом такой возможности может и не быть!   И действительно: ноги были обвиты так стремительно, что повернуться к стене спиной я не успела, оставшись стоять к ней лицом. Зато теперь я могла самолично наблюдать процесс «возбуждения» моего будущего партнёра: кораллы вырастали из стены буквально из неоткуда — прямо как дождевые улитки! — увеличиваясь в размерах, меняя форму и добавляя текстурку на свою кожицу (я же могу называть их поверхность так?..). Преимущественно холодных цветов; неправильной формы, очень длинные и влажные, и совершенно точно желающие... спариваться! И всё это происходило меньше, чем в полу метре от моего лица — и с каждой секундой расстояние становилось всё меньше! Десятки и десятки щупалец тянулись ко мне от стены, и ещё столько же ползли по моим ногам, поднимаясь вверх.      Я подняла руки вверх — и их тут же схватили-и-обвили: я чувствовала, как по рукам стекает что-то липкое и гелеподобное, затекая мне в подмышки — и это возбуждало. В это же время от стены уже другие отростки тянулись к моему животику и грудкам: за считанные секунды моё тело было обвито по меньшей мере сотней разноцветных, вечно меняющих тон, тоненьких влажных щупалец, которые расползались по мне во все стороны — и ощущения от этих прикосновений словами не описать... Стоять-и-удерживать себя стало намного труднее, а ноги потихоньку, но подкашивались. Однако теперь я чувствовала, что кораллы меня держат: крепко и надёжно, но не причиняя боли — даже не царапая!      Когда же я увидела перед своим лицом медленно вырастающий, находящийся в гордом одиночестве лазурный стебель, я ничуть не сомневалась в том, чего от меня хотят:      — Только... будьте нежны, хорошо?..      И опустив веки, я во второй раз в жизни покорно раскрыла рот своему партнёру...      ...      Я не помню, каковы кораллы были на вкус — не помню даже, насколько твёрдыми они были: напоминали ли они мужской член, или всё же игрушки из сексшопа?.. Не помню. И на то была одна весьма серьёзная причина. Точнее... сразу две весьма серьёзных причины: две очень наглых и настырных, крепких и горячих, вечно извивающихся и пульсирующих причины, которые появились совершенно внезапно.   Но моя просьба была услышана, а потому вошли они в меня поочередно, и очень-очень медленно, давая мне возможность привыкнуть к ним, за что я была очень благодарная, ведь ничего подобного я раньше не пробовала, ограничиваясь лишь «классикой»: никакой боли и дискомфорта не было; кораллы входили в меня будучи небольшими, и делали это очень осторожно и постепенно — и как уже сказала, поочередно; лишь когда я привыкла к каждому из них отдельности — и после того, как они увеличились в размерах в несколько раз, — они оказались во мне одновременно. И должна признать, это было достаточно-.. любопытно. Любопытный опыт — чувствовать, как внутри тебя, там, внизу, движется сразу два объекта. Правда двигаться вместе с ними, и при этом ещё и работать ртом у меня не получалось — не хватало концентрации... или опыта. Не знаю...   Однако перед всем этим были невероятно долгие-и-затяжные ласки — и я сейчас ничуть жалуюсь, о боже, ни в коем случае!!! Признаться... мне даже стало в какой-то момент... стыдно: по сути, лишь я одна получала на этом этапе удовольствие — много... и повсюду... — а взамен могла только тихонько посасывать-.. Чтобы там не сунули мне в рот. И это было не честно.   Но затем мы перешли к моим дырочкам, и всё сразу же встало на свои места, а от стыда и стеснения не осталось и следа!      Я так и не знаю, с кем занималась сексом: с растениями ли, с имитирующими их повадки и неизвестные нам-людям животными, или же с Самой Пещерой — я не знаю; мы занимались любовью, очень страстной, тесной и продолжительной, но контакта между нами не было — мы не общались друг с другом, понимаете? Они были во мне — по одиночке ли, или сразу пачкой; лишь самым кончиком, или же проникая вглубь; если я просила передышку — Пещера давала её мне, освобождая мои дырочки и позволяя вздохнуть полной грудью, попутно лаская мои бёдра-шею-и-запястья в то время, пока я отдыхала; если я спрашивала её, как мне лучше встать, то Пещера не отвечала мне, но самостоятельно разворачивала меня, разводила мои ножки и поднимала меня вверх, или же наоборот укладывала на пол — так, как Ей того хотелось; а множество щупалец мигом обвивали моё тело... и проникали в него вновь и вновь. Если я просила «жёстче» — они двигались жёстче; если я шептала «нежнее» — они двигались нежнее; если я кричала «больше» — их становилось больше. И лишь бесцветная гелеобразная жидкость выливалась на меня, или в меня, без оглядки на то, чего я хотела — впрочем, я не жаловалась, с радостью принимая желания моего сексуального партнёра, как свои собственные. Или... партнёров — я так и не определилась.   В моменты передышки я пыталась расспросить Пещеру о том, кем она является, что она любит, как относится к людям — и почему вообще может понимать их речь и их потребности-.. и-Пещера-мне-отвечала!!! Но... каждый раз одинаково: это был весьма мудрёный, но понятный, невероятно возбуждающий и приятный ответ, и о-о-очень глубокий ответ — я была счастлива его получить! Честно слово!!!   ... вот только на заданный вопрос он нисколько не отвечал — сколько бы раз я его не получала.      И вот именно поэтому я и говорю, что как ты на неё не посмотри, а вышла история невероятно странной: вроде всё в ней привычно и знакомо, но столько вопросов она порождает собой, что не сосчитать — и все без ответов. А попытайся я найти эти самые ответы, рассказав историю людям, и расспросив тех — так никто же не поверит: друзья, конечно, могут посмеяться над шуткой-которая-не-является-шуткой, но остальные...      ...      Нет, никто мне не поверит, решись я рассказать эту историю, не подкрепив её фактами — и даже фотографии с телефона никого не убедят: долго ли выкрутить ползунки цветокоррекции в фотошопе, добавив обычной скучной и непримечательной пещере-каких-миллионы ярких и сочных красок, создав неоновое цветопредставление внутри неё?.. Вот и я о том же: никого подобным не удивить — как бы красиво то не было!   К счастью, в пещере имелось нечто большее, чем просто натуральный источник красивого свечения...      ... и через несколько месяцев частичка этого Нечто будет освещать уже не случайную пещеру на юге острова, а мою собственную спальню, радуя меня яркими красками абсолютно... каждый... день. И возможно, даже, что однажды я смогу рассказать миру историю, в которую они будут обязаны поверить: у них просто не будет выбора.                     Если, конечно, у меня всё получится, ведь половина из девяти месяцев уже пролетела, мой жених бросил меня — и я ничуть его в этом не виню... — а сама я до сих пор ни малейшего понятия не имею о том, что меня ждёт в будущем...      А ещё, я однажды проснулась посреди ночи, увидев странный сон: в нём был грот — та самая пещера на юге Агаты, из которой я принесла с собой... в себе... частичку неизведанного, чужеродного и совершенно иного мира, — я смотрела на него сверху, словно с вертолёта; сам грот казался мне прикрытым глазом с опущенным веком; кроны стоящих над ним деревьев походили с высоты птичьего полёта на укрывающие глаз от пыли ресницы; вытекающий из грота ручей был кристально чист и извилист — словно след пролитых слёз...   И в этот момент я проснулась от осознания того, чем озеро является на самом деле: почему я сразу ничего подобного не заметила?!..      И лишь один момент меня смущает в этом сне: если всё так, как я увидела — грот, это глаз; деревья над ним, это ресницы; а ручей и озеро, это слёзы — то где в таком случае... второй глаз?..      ...      Что-то тут не сходится. Пожалуй, что мне не стоит рассказывать и эту историю — не поймут.