Руководство Гермионы Грейнджер по избавлению от волшебника

      Появление Малфоя в дверях ее кабинета в половине девятого утра в пятницу было настолько неожиданным, что Гермиона пролила свой теплый кофе на половину документов на своем столе. — Грациозно, как всегда, Грейнджер, — сказал Малфой. — Ты сошел с ума? — прошипела Гермиона. Вскочив на ноги, она направилась к нему, втащила его в свой кабинет и быстро закрыла за ним дверь. — Сначала хотя бы угости меня ужином, — в шутку сопротивляясь, сказал Малфой, позволяя ей вести его за собой.       Гермиона вздохнула, возвращаясь к своему креслу, стараясь не задеть стопки книг на полу. — Зачем ты слоняешься возле моего кабинета? — Я ничего такого не делал, — сказал Малфой, поправляя манжету на рукаве. — Кто-нибудь мог тебя увидеть.       Подстегивание сплетен слухов в офисе было последним, что требовалось Гермионе в завершение чрезвычайно напряженной недели. — Я думаю, что скоро они будут видеть меня довольно часто, учитывая, что я стану твоим мужем. — Да, когда мы поженимся. А пока мы, не женаты, — сказала Гермиона, волшебной палочкой убирая пролитый кофе обратно в чашку, — чем я обязана твоему прекрасному обществу? — Разве можно так приветствовать своего жениха? — Ну да, конечно, — сделав глубокий вдох, она начала снова, — чем я обязана твоему утреннему визиту? — А, вот это уже больше похоже на правду, — положив руку на сердце, сказал Малфой. — Что тебе нужно, Малфой? Я между прочем занята.       Он посмотрел на ее стол, загроможденный пергаментами с исследованиями, полупустыми чашками кофе, конвертами, запасными перьями и одним увядшим растением, а затем оглядел кабинет в целом, оценивая стопки книг, бессистемно расставленных по комнате, бумаги, разбросанные повсюду, и идеи исследований, которые Гермиона прикрепила к стенам, упорядоченные по степени влияния на волшебное сообщество. Неудобно, но почти все ее идеи были отнесены к категории первоочередных. — Похоже, ты в центре всего, — сказал Малфой, закончив осмотр комнаты. — Хорошо подмечено, — хмыкнула Гермиона. Она щелкнула своей палочкой, отправив стопку бумаг, лежавшую на стуле перед ее столом, в соседний шкаф. — Учитывая положение вещей здесь, — сказал Малфой, садясь, — нам понадобятся некоторые границы, когда мы будем жить вместе. — Напомни мне покритиковать твой кабинет в следующий раз, когда я его посещу. — Почему-то я не ожидаю, что тебе понадобится это напоминание. — Я просто могу себе это представить. Холодный, непреклонный и лишенный всякой индивидуальности. Подожди, я только что описал тебя. — Идеальный контраст с грязным, неорганизованным и хаотичным. — Это должно описывать мой офис или мою личность? — Зачем выбирать что-то одно, если можно выбрать и то, и другое? — Я действительно занята, Малфой, — сказала Гермиона и указала на свой переполненный стол. — Я знаю. Твои волосы на три размера больше, чем обычно, и у меня есть теория, что это связано с твоим уровнем стресса.       Гермиона сопротивлялась внезапному желанию пригладить свои волосы. — Я обнаружила, что мой уровень стресса возрастает экспоненциально, когда ты рядом. — Не могу представить, почему, — закинув одну ногу на другу, сказал Малфой. — Я полагаю, что неведение действительно является блаженством.       Малфой насмехался, но не клюнул на наживку. Гермиона подняла указательный палец, сделав в воздухе знак подсчета. — Я не знал, что мы ведем счет, — подняв брови, сказал он. — Возможно, именно поэтому ты так сильно отстаешь. — Возможно, счетчик просто необъективен. — Жаловаться неспортивно, — сказала Гермиона, пересаживаясь обратно на свое место, — ну серьезно, неужели тебе нечем заняться, кроме как раздражать меня? — Может быть, мне просто скучно. — Тогда найди себе хобби, — пробормотала Гермиона под нос, — и вообще, разве у тебя нет работы? Или Департамент Авроров уже не такой, как раньше? — Шокирующе, Грейнджер, это не социальный вызов. — Я ни на секунду не задумывалась, что это так, — прочистив горло, она сказала, — хочешь, чтобы тебе помогли найти ее? — Найти что? — сузив глаза произнёс Малфой. — Причину, по которой ты пришел бесить меня. Похоже, ты ее потерял.       Не обращая на нее внимания, Малфой потянулся в карман пиджака и достал конверт. Он был адресован темными чернилами и мелким почерком Драко Люциусу Малфою и, кроме имени, конверт был непритязательным, лишенным украшений и пышности. — Это было на моем столе сегодня утром. Полагаю, это не твоя шутка, — положив конверт на ее стол, сказал Малфой. — Я не понимаю, что здесь смешного. — Я спросил, было ли это шуткой. Я не намекал, что это комично, — сказал Малфой, скрестив руки.       Гермиона открыла нижний ящик своего стола и достала собственное такое же письмо, адресованное Гермионе Джин Малфой. Почерк на их письмах был идентичным — четкий узор с петляющими буквами. — Гермиона Малфой, — медленно произнес он, в его голосе звучала такая же растерянность, как будто произносить эти слова в таком порядке ему никогда не приходило в голову, — я так понимаю, ты не просто примеряла фамилию? — Я не уверена, какую жену ты думаешь получить, но я точно не та, которая сидит на работе и упражняется в чистописании твоей фамилии. — Я не уверен, какого мужа ты себе представляешь, но я точно не тот, кто будет идеализировать тебя, — сказал Малфой, наклоняясь ближе к ней, — покажи мне свой, а я покажу тебе свой.       Они одновременно вытащили пергаменты цвета слоновой кости из своих конвертов. В центре были написаны два слова: ТЫ УМРЕШЬ. — Наши первые хейтеры, — пробурчал Малфой, — жаль, что они не указали обратный адрес, чтобы отправить открытку с благодарностью. — Я никому не говорила о нас, — сказала Гермиона, слегка проведя пальцем по его фамилии на письме, — и я предполагаю, что ты тоже. — Нет, не могу сказать, что мне не терпелось рассказать своим приятелям, что я женюсь на Золотой девочке.       Гермиона закатила глаза на это прозвище. — Странный способ для Министерства передать свои поздравления, — сказала она, все еще глядя на свое имя на конверте. — Хотя избранные чиновники Министерства теоретически единственные люди, которые знают о нас, я не собираюсь слепо верить в разваливающееся учреждение. Они могли допустить, чтобы это стало известно кому угодно. — Какое облегчение, что нам удалось сузить круг подозреваемых, — монотонно произнесла Гермиона. — Просмотри остальную почту, но не трогай ее. Есть ли еще какие-нибудь странности? — спросил Малфой, левитируя письма, чтобы осмотреть их.       С помощью своей палочки она пролистала остальную почту. — Нет, только это. — Ты не знаешь, когда ты его получила? — Нет, я, к сожалению, не имею привычки просматривать свою почту регулярно, как следовало бы. Оно было в середине стопки, которую я просматривала сегодня утром. — Как полезно, — сказал он отрывисто. — Приношу свои искренние извинения за недостаток усердия в открытии почты, угрожающей моей жизни.       Малфой пристально посмотрел на нее. — Ты испытывала что-нибудь ненормальное в последнее время? — Гермиона ущипнула себя за переносицу, чувствуя, как за глазами зарождается мигрень. — Если не считать того, что мне сказали, что я должна выйти за тебя замуж, то нет.       Малфой хмыкнул, барабаня пальцами по подлокотникам кресла. — Не хотите поделиться, почему только меня здесь допрашивают, аврор Малфой? Ты также получил угрозу.       Малфой бросил на нее мрачный взгляд. — Если бы я мог поделиться чем-то полезным, я бы это сделал.       Гермиона вышла из-за стола, чтобы пройтись по кабинету. — Ты когда-нибудь слышал фразу две головы лучше, чем одна? — Ты когда-нибудь слышали фразу слишком много поваров испортят бульон?       Резко остановившись, Гермиона скрестила руки на груди. — В прошлом году я получила несколько писем с угрозами по поводу моего участия в принятии закона о Волчьем зелье. Шесть месяцев назад я получила письмо от женщины, в котором она выражала свое недовольство потому что я поддержала реформирование Департамента по регулированию и контролю над магическими существами. Всего два месяца назад я получила письмо от молодой девушки, которая заявила, что фиолетовая блузка, в которой меня видели в Ежедневном пророке — самая уродливая вещь, которую она когда-либо… — Грейнджер, пожалуйста, будь серьезнее. — Для той девушки мода была смертельно серьёзна, — сказала Гермиона, сделав глубокий вдох, — я публичная фигура, Малфой. Я часто получаю негативные отзывы. Можешь ли ты честно сказать, что не получал ни одного? — Это другое, — сказал Малфой, вставая, чтобы посмотреть ей в лицо. — Когда о нашем браке станет известно, я подозреваю, что писем будет больше, возможно, они будут приходить массово. — Грейнджер, с этими письмами что-то не так, — сказал Малфой, сжимая челюсти. — Это может быть кто-то, кто решил немного подшутить над нами, — рассудила она, — или кто-то, кто ненавидит нас, но не желает нам зла.       Малфой покачал головой. — Называй это опытом, интуицией или чем угодно. Но я чувствую, что это только начало. И хотя я хотел бы избежать этого брака, твоя смерть гарантирует лишь то, что я окажусь в Азкабане. Им будет все равно, что я невиновен. — Твоя способность сделать так, чтобы моя гипотетическая смерть была связана только с тобой, просто поразительна. Нам нужно поработать над твоей эмпатией. — Я добавлю это в список своих недостатков. — Сколько должно пройти времени, прежде чем список потребует оглавления? — Смешно, — сказал Малфой без юмора. — Если я умру, никто тебя ни в чем не заподозрит, даже если ты будешь виноват. — Не соблазняй меня. — К счастью для меня, пункт 22 нашего брачного договора регулирует последствия за убийство. — Его актуальность растет с каждым днем. К тому же, если бы меня убили, я бы непременно мстил с того света. Я мог бы легко провести вечность, преследуя виновного. — Потому что вечная месть — это вполне рационально, — пробормотала Гермиона, подняв брови. — Добавь иррациональность к списку моих недостатков. — О, как быстро растет этот список.       Малфой провел рукой по волосам, и Гермиона раздраженно сощурилась, досадуя на то, что чем больше он их взъерошивает, тем более нарочито уложенными они выглядят. — Итак, у аврора Малфоя есть план? — покачав головой, спросила она. — По протоколу мы должны были бы предупредить Министерство об угрозах. Учитывая твою известность и уникальность нашей ситуации, они, вероятно, назначат тебе охрану из департамента авроров, пока не смогут найти источник угрозы. Хотя неизвестно, исходили ли угрозы от сотрудника Министерства, по меньшей мере, это кто-то с близкими связями в Министерстве, если они знают о нашем браке, — сказал Малфой, его тон был слишком официальным. — Я думаю, что это неразумно, если Министерство имеет отношение к моей охране. Они будут иметь доступ к моему расписанию, моим передвижениям, моему местонахождению…       Тишина воцарилась вокруг них на целую вечность, пока они обдумывали свои варианты. Наконец, Малфой тяжело вздохнул. — Черт возьми. Я сделаю это сам. — Ни в коем случае. — Может, составим список недостатков и для тебя? Упрямство, несомненно, должно быть под номером один. — Мы и так вынуждены проводить вместе больше времени, чем нам удобно. Это только усугубит ситуацию. — Ты не хочешь идти по надлежащим каналам, но мы хотим свести к минимуму участие Министерства. Хотя это и прискорбно, но это эффективно. Мы женимся и будем жить вместе. Логично, что мы будем рядом друг с другом. — Я могу о себе позаботиться, Малфой.       Глаза Драко расширились, и он провел другой рукой по своим волосам, слегка дернув их за корни. — Если ты беспокоишься о своей безопасности, то найми охрану. Но я уверена в своих дуэльных способностях. — Ты чертовски упрямая, — прорычал Малфой, подходя к ней ближе. — А ты чертовски раздражаешь. Это просто наш статус-кво, — сказала Гермиона, сокращая расстояние между ними.       Руки Грейнджер были сжаты в кулаки вдоль туловища, и она чувствовала, как ногти впиваются в кожу ладоней. Малфой наклонился к ней так, что они оказались почти на одном уровне. — Грейнджер, просто послушай меня хоть раз в жизни.       Лицо Драко было в нескольких сантиметрах от ее лица, и она чувствовала приторный запах его лосьона после бритья и нотки его одеколона. — Тебе будет неприятно это делать, — пробормотала она. — Да, я не в восторге, — Малфой сглотнул смотря ей в глаза, — но так я буду уверен в твоей безопасности.       Гермиона, убежденная, что слышит биение своего сердца в голове, опустилась на пятки, оставив между ними некоторое пространство. — Хорошо, — тихо сказала она.       Выражение лица Малфоя было нечитаемым, но он кивнул. Повернувшись, чтобы уйти, Драко оглянулся на нее только тогда, когда его рука уже лежала на дверной ручке. — Зайду за тобой ровно в шесть, Грейнджер.       И с этими словами он ушел.