Руководство Гермионы Грейнджер по избавлению от волшебника

      Это было ближе к концу обеда с родителями Грейнджер, когда Драко потерял самообладание. — Они действительно не знают, кто я такой? — спросил он, как раз когда родители Грейнджер вышли из комнаты, чтобы найти старый альбом с ее детскими фотографиями и показать ему. Ответ на его вопрос был дан в виде свежего синяка на его голени, нанесенного каблуком ботинка Грейнджер. — Тише, а то они тебя услышат, — прошипела она.       Он репетировал свои извинения бесчисленное количество раз накануне вечером — в частности, с трех до пяти утра, что обычно было для него лучшим временем, чтобы бесконечно переживать обо всем, что он когда-либо сделал не так в своей жизни.       У него еще не иссякли аргументы.       И, поскольку он искренне сожалел, Драко хотел, чтобы его извинения были достойны принятия, особенно учитывая, что это были не первые извинения, которые он приносил за свое поведение во время учебы в Хогвартсе.       Он извинился перед Уизли ровно один раз. Это было кратко, во время неловкой поездки на лифте в Министерстве. Уизли не дал понять, что принимает извинения, но Драко не терял по этому поводу сон.       Он извинялся перед Поттером три раза в разных ситуациях с разной степенью раскаяния, изливая большую часть своего сожаления о своих юношеских предрассудках. Поттер с неохотой принял первые извинения, а вторые и третьи — с большей готовностью, особенно после того, как они с неохотой стали напарниками.       Он извинялся перед Грейнджер восемь раз, прежде чем она пригрозила наложить на него проклятие, если он не перестанет. Она с самого первого раза легко приняла извинения. Она даже предложила оправдания — в конце концов, они были детьми, вынужденными унаследовать войну, принадлежавшую прошлым поколениям, — что только расстроило Драко и привело к тому, что он извинился в девятый раз. Он не хотел, чтобы она оправдывала его поведение; оно было непростительным. После этого он ушел с работы пораньше, чтобы переждать ее особенно неприятное проклятье.       Поэтому накануне вечером он репетировал свои извинения перед родителями Грейнджер, желая, чтобы они были лучше всех предыдущих. Извиняться — довольно уязвимое занятие, и, поскольку в ранние утренние часы все спали, он репетировал с кошкой Грейнджер. Драко репетировал раскаяние: — Миссис и мистер Грейнджер, пожалуйста, знайте, что я невероятно сожалею о том, как я обращался с вашей дочерью, когда мы были моложе. Я буду сожалеть о своем поведении до конца своей жизни и, скорее всего, даже после смерти.       Оранжевое чудовище моргнуло в ответ.       Он репетировал самоуничижение: — Миссис и мистер Грейнджер, я прошу прощения за свои поступки, когда учился в школе с вашей дочерью. Я был высокомерным, эгоистичным и, прежде всего, хулиганом. Я заслужил гораздо худшее, чем пощечина от вашей дочери на третьем курсе.       За это он получил два удара его пушистым хвостом.       Он даже практиковался в коротких, но милых фразах: — Миссис и мистер Грейнджер, простите меня. Я был чертовски тупым идиотом.       На это кот ответил чем-то похожим на улыбку, если бы кошки были способны улыбаться.       И все же сейчас Драко был здесь, собираясь закончить прекрасный обед с родителями Грейнджер, не искупив ни разу своего прошлого поведения.       Это было совершенно безумно.       Вместо этого он беседовал с мамой Грейнджер о литературе — уйдя с несколькими рекомендациями по романам и авторам — и она даже предложила ему упаковать остатки еды, после того как он в третий раз похвалил ее кулинарные таланты (она действительно была исключительным поваром). Ее отец предложил Драко поплавать на яхте — что пугало Драко меньше, чем вождение, но лишь немного — и даже вскользь весело назвал его «сыном», от чего Драко все еще не мог оправиться. Это оставляло только один возможный вывод — Грейнджер никогда не жаловалась на него своим родителям. — Ты ни разу не упомянула обо мне? — спросил он с недоверием. — Потише, — резко сказала она, глядя через его плечо в коридор. Понизив голос до шепота, она продолжила, — мои родители должны вернуться с минуты на минуту, и им понадобится место, чтобы сесть, так что постарайся не занимать все пространство своим эго.       Драко стиснул зубы. — Будь серьезной, пожалуйста.       Грейнджер расширила глаза. — Ты не думаешь, что я бы предупредила тебя перед приездом, если бы тебе предстояло пройти через инквизицию за издевательства в школе?       Драко помедлил и ответил: — Нет.       Она тяжело вздохнула. — Ты никогда не был достаточно важен, чтобы обсуждать тебя с ними. У меня были другие дела, кроме тех бессмысленных глупостей, которые ты мне наговаривал в Хогвартсе, — сказала она, отмахнувшись от его прошлого, — например, я не знаю, спасение волшебного мира, или мой статус старосты, или сколько сов я получила в том году, это только несколько примеров. — Вау, — сказал Драко, качая головой, — сведён к несущественности. Не знаю, стоит ли мне чувствовать облегчение или разочарование. — Попробуй смириться.       Драко фыркнул. — Я буду считать это своей расплатой. — Нашла! — крикнула мама Грейнджер из прихожей. — Пока они не вернулись, — Драко понизил голос, — не могла бы ты придумать повод, чтобы уйти с Хелен, чтобы я мог поговорить с Ричардом? Разве в магловском обществе не принято сначала поговорить с отцом, прежде чем, э-э, сделать предложение?       Драко почувствовал неприятное ощущение в желудке от интимной фамильярности, с которой они обращались друг к другу по именам, но во время обеда они несколько раз просили его — в последний раз скорее требовали — отказаться от формальностей. — Да, — согласилась Грейнджер, как раз когда ее родители вернулись в столовую.       Ее мама, с восторженным выражением лица, трясла над головой фотоальбом, а отец шел следом. — Драко, ты просто должен увидеть фотографии Гермионы в ее первом балетном костюме… — Мама, — прервала ее Грейнджер, вставая со стула, — я думаю, Драко также хочет посмотреть фотографии Джейн. Давайте возьмем тот альбом. Он просто обожает кошек, — сказала она, стараясь подчеркнуть слово обожает.       Драко нахмурился, вспомнив оранжевого зверя в ее квартире, который, без сомнения, будет разочарован, узнав, что все их тренировки были напрасны. Драко все равно натянул на лицо фальшивую улыбку и повторил: — Конечно, хочу.       Ее мама просияла. — О, конечно. Джейн была самой милой кошкой. Она и Гермиона были лучшими подружками. Мы все были опечалены, когда она умерла. Мы завели ее еще до рождения Гермионы, понимаешь. Думаю, этот альбом в шкафу в прихожей, под…       Хватая ее за руку, Грейнджер провела маму через дверной проем. — Я помогу тебе его найти. Пока мы будем искать, папа может показать Драко альбом со мной. — А, давай посмотрим, — сказал ее отец, выдвинув стул, чтобы сесть рядом с Драко. Он дважды погладил кожаный альбом, а затем открыл его на первой странице. Указав на маленькую фотографию младенца Гермионы, укутанной в желтое одеяло, он сказал: — Это было снято в день ее рождения.       Драко потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к неподвижности магловских фотографий. — Уверен, это был момент гордости для вас с Хелен.       Ее отец мягко улыбнулся. — За эти годы у нас было много поводов гордиться Гермионой.       Драко кивнул. — Она, безусловно, талантливая ведьма.       Ее отец незаметно вздрогнул при слове «ведьма», выдав свое неприятие магии. Они избегали говорить об этом за обедом. Не чуждый семейной политике, Драко последовал примеру Грейнджер, часто прибегая к расплывчатым описаниям своей жизни в ответах на вопросы, хотя, честно говоря, он не возражал, наслаждаясь тем, что хоть раз был просто Драко, а не Драко Малфоем.       Он Хотя, конечно, было странно слышать, как Грейнджер разговаривает с родителями, не упоминая магию — скрывая большую часть своих достижений, деятельности и работы, а вместо этого предлагая в своих ответах приемлемые магловские объяснения. В начале обеда она однажды проговорилась, говоря о магической реформе, которую она надеялась принять в качестве закона, и хотя ее мама казалась слегка неловкой, Драко заметил, как ее отец физически отшатнулся. После этого она больше не делала никаких намеков на что-либо, даже отдаленно связанное с магией. — Послушайте… Ричард, — начал Драко, сглотнув комок в горле, — я хотел поговорить с вами о Гр… Гермионе.       Ее отец поднял глаза от фотографий и посмотрел Драко в глаза. — Хорошо. — Я собираюсь на ней жениться, — Драко поморщился от своей прямолинейности. Он хотел сказать что-то более обаятельное. — Прошу прощения. Я хотел сказать… — удивленный смехом отца, Драко моргнул, — Сэр? — Если ты просишь моего благословения, то оно твое, — сказал он, откидываясь на спинку кресла, — я догадался об этом, как только ты вошел в дверь. Ты первый человек, которого Гермиона привела домой, чтобы познакомить с нами, знаешь ли. Она всегда была прагматичной, логичной до крайности. Если она сказала тебе «да», значит, она считает, что это лучший выбор для нее.       Он все еще улыбался, но Драко почувствовал оттенок боли в его голосе, когда он говорил о дочери. — Она всегда принимала решения самостоятельно. — Спасибо, — сказал Драко, чувствуя, как в нем нарастает незнакомое ему желание защитить ее, — и я согласен, что Гермиона прагматична и логична — в конце концов, она самая умная ведьма нашего времени.       Ее отец помолчал, пристально глядя на Драко. — Прагматизм и логика важны, — сказал он, тщательно подбирая слова, — но честность и доверие тоже имеют большое значение.       В груди Драко зародилось желание защитить Грейнджер от едва завуалированного оскорбления ее отца. — Честность часто сдается перед лицом бедствий, а ей пришлось столкнуться с ними больше, чем кому-либо. Она редко ошибается, поэтому, если она и бывает нечестной, ее цели всегда оправдывают средства. — Тебе легко говорить, — тихо сказал ее отец, несомненно намекая на свой опыт с заклинаниями памяти. — Я ни в коем случае не хочу проявить неуважение, сэр, но, напротив, это вам легко говорить, — кожа Драко стала горячей и покалывающей, — война принесла невыразимые ужасы. Именно благодаря ей я могу сейчас говорить с вами, просить вашего благословения. Без нее вас постигла бы гораздо худшая судьба — в этом вы можете довериться мне больше, чем кому-либо другому.

***

      Остальная часть обеда прошла без происшествий, если не считать того, что Драко был вынужден просматривать сотни фотографий семейной кошки Грейнджеров (а он, безусловно, это сделал). После этого ее родители проводили их до двери, а руки Драко были забиты контейнерами с остатками еды. Ее отец даже похлопал его по плечу, проходя мимо, явно забыв о том напряженном моменте, который они пережили ранее.       Драко увидел его, когда они уже вышли за дверь — довольно неприметный парень, идущий им навстречу с двумя бумажными пакетами в руках.       По мнению Драко, он выглядел как придурок. — Гермиона! — крикнул парень, приближаясь и пытаясь переложить пакеты в одну руку, чтобы помахать ей.       Драко нахмурился, пытаясь переложить остатки еды в одну руку, чтобы освободить другую и обнять Грейнджер. — О, привет, Бенджамин. Как поживаешь? — сказала Грейнджер, вежливо улыбаясь.       Бенджамин. Идеальное имя для придурка. — Вау, — сказал он с широкой улыбкой, — прошел почти год с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Ты отлично выглядишь. — Да, давно, — дружелюбно ответила Грейнджер. Драко, который совсем не любил, когда его игнорировали, осторожно толкнул ботинок Грейнджер своей обувью. — О, — сказала она, как будто вспомнив о его существовании, — Бенджамин, это Драко. — Драко, немного странное имя, не так ли?       Грейнджер сжала губы, сдерживая смех.       Драко решил не протягивать руку для приветствия, а вместо этого обнял Грейнджер за талию. — Гермиона предпочитает называть меня своим парнем, но Драко тоже подойдет.       Бенджамин поднял брови. — Парнем? — Да, — ответила Грейнджер, — мы просто зашли навестить моих родителей. — Хм, — сказал Бенджамин, переваривая новость так, как будто Грейнджер сказала, что у Драко вырос хвост. — Простите, а кто вы? — спросил Драко, полностью забыв о хороших манерах. — О, простите, я думал, вы знаете, — сказал Бенджамин, перекладывая сумки в руках, — Гермиона и я выросли вместе, — он указал за себя, — я живу в нескольких кварталах отсюда. Наши мамы дружат. Я привез Хелен выпечку от моей мамы — вот почему я здесь. — Очаровательно, — безразлично сказал Драко, — жаль, что нам нужно уходить, а то мы бы остались и поболтали бы еще. — Да, жаль, — Бенджамин слегка прищурился, — в любом случае, Гермиона, было приятно тебя увидеть. Заходи, когда будешь в следующий раз. Пообедаем вместе. — Конечно, — сказала Грейнджер, все еще используя вежливый тон, который она обычно использовала на работе, — пока.       Драко, удивив даже самого себя, быстро проводил их к машине, желая поскорее оставить Бенджамина стоять на тротуаре. Грейнджер, лишив его возможности открыть ей дверь, запрыгнула в машину, оставив Драко свободно положить остатки еды на заднее сиденье. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Бенджамина, который, несомненно, оценивал их взаимодействие.       Забравшись на пассажирское сиденье, Драко закрыл дверь и просто сказал: — Он — подозреваемый номер один. — Прости, — сказала Грейнджер, с трудом сдерживая смех, — Бен — твой главный подозреваемый? — Бенджамин, — поправил Драко, совершенно не обращая внимания на ее неформальное обращение к нему, — и да. — На каком основании?       На основании того, что он придурок, — это прозвучало бы излишне раздраженно, поэтому Драко выбрал более зрелый подход и сказал: — Он подозрительный. — Подозрительный? — спросила Грейнджер, удивленно фыркнув, — за то, что выполняет просьбы своей мамы или приносит выпечку соседям? — За то, что флиртует с моей девушкой, — сказал Драко, скорчив гримасу. — Малфой, — сказала она, полураздраженно, — Бенджамин — маггл. — И что? — И то, — сказала она, вытягивая слово, — что я сомневаюсь, что он имеет какое-то отношение к Министерству магии, что исключает его из числа подозреваемых. К тому же, он мой знакомый с детства. Я встречаю его только изредка, и он неустанно приглашает меня на свидания, но я вежливо уклоняюсь. Честно говоря, я думаю, что его мама хочет, чтобы мы были вместе, больше, чем он сам. И в любом случае, я определенно не заинтересована. К тому же я скоро выхожу замуж, если ты не забыл.       Услышав это, Драко слегка расслабил плечи. — Даже если и так, он попадает в список.       Грейнджер задумчиво посмотрела на него, а затем спросила: — Ты ревнуешь? — Нет, — то, что его сердце билось быстрее обычного, кожа покрылась мурашками, а при мысли о том, что другой парень смотрит на его девушку, он испытывал чистую злость, не означало, что он ревнует. Он сделал паузу, а затем добавил, — определенно нет.

***

      Драко отказался позволить Грейнджер отвезти их домой, твердо утверждая, что она пытается его убить. Как и ожидалось, завязалась ссора, и они прибегли к компромиссу в виде подбрасывания галеона, в котором Драко самодовольно победил. Они аппарировали обратно в ее квартиру, оставив машину припаркованной перед домом ее родителей, и, насколько Драко был заинтересован, она могла бы остаться там навсегда.       Он был на полпути к тому, чтобы съесть остатки ужина, когда услышал звуки.       Драко бросил еду и пошел на звук — легкое, но настойчивое постукивание по кухонному окну Грейнджер. Он сразу узнал сову.       Открыв окно, Драко взял письмо из клюва Стрикса, не забыв погладить его по голове. Он разорвал письмо и тихо выругался. — Грейнджер, — позвал Драко, надеясь, что она услышит его из своей спальни, где она заперлась несколько часов назад, готовясь к завтрашней работе, — у тебя случайно нет совиных лакомств?       Стрикс выглядела довольно расстроенной из-за того, что, возможно, не получит ничего. Драко мог бы попробовать вызвать их, но считал невежливым вызывать предметы в чужом доме, как будто рыться в чужих ящиках без разрешения. — Грейнджер, — снова начал он, кладя письмо в карман брюк. — Они в нижнем шкафу, — прозвучал ее приглушенный голос, когда она начала шагать по коридору, — но зачем тебе… о, — она остановилась, глядя на Стрикс, — это не твоя сова.       Драко опустился на колени, чтобы порыться в шкафу, открыл дверцу и остановился. — Пожалуйста, скажи мне, что не все твои шкафы забиты книгами.       Грейнджер фыркнула. — Не все, — Драко открыл другой шкаф, забитый доверху справочниками, — только большинство из них, — поправила она.       Он вздохнул. — Нам понадобится дом побольше. — У нас еще нет дома. — Даже наш гипотетический дом слишком мал. — Мои книги… — Ай! Черт, — Драко приложил палец ко рту, посасывая кровь, которую только что пролила очень нетерпеливая Стрикс, укусив его. Забыв о всякой вежливости, Драко сказал: — Ладно. Акцио, совиные лакомства, — он сорвал крышку и дал Стриксу горсть лакомств.       Грейнджер с любопытством посмотрела на Стрикса, на мгновение забыв об их ссоре. — Плохие новости, — сказал Драко, давая Стриксу последнее лакомство, прежде чем смотреть, как тот прыгает с подоконника и улетает в небо, — нас вызвали.       Грейнджер ахнула. — Министерством? — Хуже, — сказал Драко, вытаскивая письмо из кармана.       Ее глаза необычайно расширились. — Визенгамотом? — Еще хуже, — он передал ей письмо, — Пэнси Паркинсон. Нас ждут в течение часа.       Грейнджер вырвала письмо из его рук, прочитала его и выглядела возмущенной. — Но сегодня будний вечер. — Не для Пэнси, — сказал Драко, пожимая плечами, — по-видимому, новость о наших отношениях потребовала экстренного игрового вечера, который, как я полагаю, будет скорее допросом.       Она запнулась, все еще с открытым ртом, как будто не в силах осознать ситуацию. Драко, проявив зрелость, сдержал желание рассмеяться. — Как… как ты можешь быть таким спокойным? Мы идем в логово дракона!       Драко задумался. — Пэнси скорее похожа на Опалай, чем на Хорнтейл, если это поможет успокоить твои опасения, — Грейнджер выглядела так, будто вот-вот начнет ругаться. Драко пошел на попятную, — мы готовы к этому. Это не более стрессово, чем наше общение с Поттером или твоими родителями. — Тебе легко говорить. У них всех с тобой не было особых проблем, — она сделала паузу, — что многое говорит об их плохом суждении.       Драко закатил глаза. — Они не будут возражать против тебя лично.       Она вскинула руки. — Отлично. Я постараюсь не принимать это на свой счет. — Может, перенести встречу на другой день? — Да, попробуй в следующем тысячелетии. Попробуй… — Грейнджер, — прервал ее Драко, уверенный, что ее монолог будет очень резким, — ты не хочешь этого? — Что меня выдало? — фыркнула она, — мой категорический отказ? — Нет, — Драко покачал головой, — я имею в виду это, — он указал на них обоих, — я думал, мы договорились о нашей ситуации. Мы оба согласились разыграть эту комедию, зная, что для этого потребуется участие наших друзей и семьи. Я поговорил с твоими родителями и Поттером. Ты сама предложила мне сегодня рассказать об этом моим друзьям, — он широко развел руки, — добро пожаловать в мир последствий. От этого не уйти. Так что я снова спрашиваю: ты не хочешь этого? Потому что если да, нам нужно записаться на прием к Кингсли, пока это не стало еще сложнее отменить.       Грейнджер резко сомкнула челюсти. Драко провел рукой по волосам, слегка потянув за концы. Сегодня он испытал больше эмоций, чем за последние несколько лет вместе взятых, и это испытывало его терпение. — Грейнджер, прости. Я расстроен и… — Нет, — сказала она, отмахнувшись от его объяснений, — я знаю, что мне нужно с ними встретиться. Просто я… — она сделала паузу, прежде чем добавить, — …не уверена. — Великая Гермиона Грейнджер не уверена? — он поднял бровь, — в том, что у тебя все как всегда получится? — Нет. В том, что надеть, — сказала она, направляясь в свою комнату и оставляя Драко в кухне, чтобы он мог осмыслить странный поворот, который принял их разговор.

***

      Через сорок минут терпение Драко снова иссякло. Он осторожно постучал в дверь ее спальни. — Можно войти?       За дверью раздался приглушенный вздох, а затем: — Думаю, да.       Драко медленно открыл дверь и увидел бедствие, которое раньше было комнатой Грейнджер. — Что, во имя Мерлина, здесь произошло? — Я одеваюсь. — Это обычно требует такого разрушения?       Выглядело так, будто ее гардероб прокляли и он выплевывание все ее вещи по всей комнате. Брюки валялись на кровати, блузки были разбросаны по полу, туфли покрывали все плоские поверхности, а один из бюстгальтеров Грейнджер висел на абажуре — кружевная черная ткань выглядела очень привлекательно. Его взгляд застыл на ней, он не мог отвести его. — Малфой, — фыркнула она, несколько раз щелкнув пальцами перед его лицом, — я сказала, что мне нужна твоя помощь.       Покачав головой, чтобы избавиться от мысли о бюстгальтере Грейнджер, он несколько раз моргнул и сосредоточился. — В чем? — затем он как следует посмотрел на нее — и увидел картину, гораздо худшую, чем бюстгальтер.       Грейнджер стояла перед ним в изумрудно-зеленом шелковом халате, который заканчивался на верхней части бедер, обнажая ее длинные ноги. Левое плечо халата соскользнуло с ее плеча, показывая, что под ним нет бюстгальтера. Ее волосы были высоко уложены на голове, хотя несколько прядей выбились из прически и обрамляли ее лицо.       Она снова начала щелкать пальцами. — Малфой! — Да, — сказал он, с большим усилием переведя взгляд на нее, — ты что-то говорила? — Мне нужна помощь, чтобы найти что надеть, — резко сказала она. — Думаю, если ты посмотришь вокруг, тебе будет трудно не найти что-нибудь, — сказал он, указывая на разбросанную одежду, — просто надень то, что на тебе. — На мне халат, — сказала она так, как будто хотела сказать: «Ты идиот?» — Да, точно не это, — поправился он, — с каких это пор тебя волнует мнение других о твоем гардеробе?       Грейнджер широко раскрыла глаза, и Драко сразу понял, что сказал не то, что нужно. — Может, я просто не хочу выслушивать бесконечные замечания твоих подруг! — Они не будут… — Может, я не хочу слышать критические замечания Паркинсон по поводу моей блузки или прически. — Она не будет… — Может, я не хочу выглядеть неуместно, когда все остальные вписываются! — Грейнджер, ты не будешь… — Может, я не… — Грейнджер, — сказал Драко, прервав ее тираду. Он осторожно взял ее за плечи, пытаясь успокоить, — мне кажется, дело не в одежде.       Она с стоном подняла голову к потолку. — Хорошо заметил. — Что происходит? — мягко спросил он, — почему ты нервничаешь? — Я обеспокоена, — поправила она, вытянув слово, — потому что бросаться в омут с головой без должной подготовки и практики никогда не было моей сильной стороной. Я не могу предсказать результат. Слишком много неизвестных переменных. — Хм, — промычал Драко, — мы несколько раз репетировали нашу историю — и сами, и с твоими родителями и Поттером. — Дело не столько в истории, сколько во всем остальном. — Конечно, не во всем остальном.       На мгновение воцарилась тишина, а затем она взорвалась: — Да, во всем остальном! Что, если они зададут мне вопросы о тебе, на которые я не знаю ответов? Например, какое твое любимое место для путешествий? Или как ты отдыхаешь после долгого дня? Такие вопросы, на которые люди, собирающиеся пожениться, должны знать ответы. Это будет неловко, и они будут идиотами, если не заметят наше беспокойство, которое, я уверен, будет витать над нами. — Мое любимое место для путешествий — Египет. После долгого дня я люблю выпить и почитать хорошую книгу. — Это не так просто. — Может быть, — он пожал плечами, — давай попрактикуемся.       Грейнджер рассмеялась. — Ты хочешь, чтобы мы попрактиковались в поцелуях?       Драко поднял брови. — Я имел в виду попрактиковаться в ответах на вопросы, на которые должны знать ответы помолвленные люди. Но давай попробуем твою идею — поцелуи звучат гораздо веселее.       Она закатила глаза. — Будь серьезным. — Я серьезен, — искренне сказал он, — мы не идем на экзамен — нам не нужно знать все ответы о вкусах и предпочтениях друг друга. Насколько они знают, мы все еще узнаем друг друга и наслаждаемся конфетно-букетным периодом. А что случилось с той бравадой, которая была у тебя в тот вечер, когда мы пошли в паб?       Грейнджер покраснела. — Эта бравада была вызвана алкоголем. — Мы не обязаны целоваться, если ты не хочешь, — сказал Драко. — Я думаю, мы должны покончить с этим.       Драко поморщился. — Отлично, теперь это еще и привлекательно. — Тогда мы сможем оценить нашу базовую химию и то, как ее искусственно усилить, чтобы все получилось. — Только ты можешь сделать поцелуй таким клиническим.       Она фыркнула. — По сравнению с чем? С твоим страстным поцелуем?       Драко моргнул, обидевшись. — Я могу быть страстным. — А я могу быть охотницей в команде Гарпий! Теперь мы оба сказали вещи, которые не имеют смысла. — Грейнджер, — прорычал он, — я вот-вот потеряю самообладание. — Тогда теряй. — К черту, — сказал он.       Затем он страстно поцеловал ее.