Картины словами

  Ты стоишь в коридоре какого-то комплекса, это очевидно: совершенно белые и чистые стены с одной единственной горизонтально идущей линией синего цвета, расположенной на уровне пояса или чуть ниже — стены находятся по краям. Коридор хорошо освящён, хотя источника света ты не видишь: он скрывается где-то на потолке, за пределами картины. Прямо по центру расположена тяжёлая железная дверь с механическим замком, но сейчас она сдвинута в сторону, а проход открыт — ты видишь внутреннее помещение: если это какой-то научный комплекс, то текущая лаборатория, а точнее будет сказать — зал, явно не предназначен для рядовых сотрудников, и вход в это помещение разрешен лишь небольшой группе доверенных лиц; дверь всё еще открыта.   Глядя во внутрь из коридора нельзя увидеть границ помещения: ни боковых стен, ни дальних, нельзя разглядеть и потолка — так высоко он находится. Полом в этой лаборатории служит не бетон или хотя бы кафель, а самая натуральная земля: иссиня-чёрная, рыхлая и влажная, но без следов человека или зверя, она берет своё начало прямо от входной двери и покрывает всё пространство, насколько хватает взора; где-то там, вдалеке, где должна находится противоположная стена, темнеют... скалы? Настоящие скалы? Как они там оказались?! Скорей всего, это всего-лишь что-то ПОХОЖЕЕ на горный ландшафт, но на самом деле им не являющееся: просто в глазах слишком ярко, чтобы можно было как следует сфокусироваться и всмотреться в даль, ведь всего на расстоянии метра от входа из земли начинается натуральный сад: одно деревце стоит прямо на пути входящего, и еще множество и множество похожих расположены позади него; стволы каждого из них отдают невероятно мощным синим сиянием, но по силе исходящего свечения всё равно уступают собственной листве фиолетового оттенка; смотреть — и уж тем более вглядываться — сквозь этот сад вдаль тёмного помещения становится физически больно. Всё верно: деревья испускают яркий свет, буквально горят, но осветить сам зал они не в состоянии: такое чувство, будто помещение поглощает эту энергию, желая оставаться в своей уютной тьме.   Находясь в полу-метре друг от друга, эти крохи-деревья лишь слегка превышают человеческий рост. Молодые и хрупкие, эти создания словно выдуты из стекла: корней на поверхности не видно совершенно, а тонкие и извивающиеся, но всё равно стремящиеся вверх стволы можно без особого труда обхватить ладонью и сомкнуть пальцы позади; они напоминают алхимические трубки в подвале безумного учёного из мрачной сказки. Немногочисленные веточки — не больше дюжины на каждом деревце — своей формой больше походят на люминесцентные лампы: совершенно прямые, они берут своё начало в середине ствола — но не раньше — и устремляются в стороны, стараясь забрать себе как можно больше пространства. Но вот что любопытно: ни одна из веточек многочисленных деревьев не соприкасается друг с другом, словно они чувствуют предстоящий контакт, и желая его избежать начинают расти чуть вверх, или наоборот, чуть вниз; и не смотря на хаотичное расположение самих деревьев, в положении каждой отдельной тоненькой ветви — и во всех разом — наблюдается математическая точность и выверенность.   Слегка вытянутые, по пять-шесть сантиметров в длину, толщиной с бутылочное стекло листочки усыпают каждую веточку с такой частотой, что невольно вызывают ассоциации с зубьями ленты бензопилы, но края их не остры, и словно омыты водой; подобно ветвям тонких деревьев, листва одного дерева стараются не соприкасаться с листвой другого.   Вне всякого сомнения, стеклянный сад живой: и ствол, и ветки, и листья — все они светились неоновыми оттенками, да так ярко, словно сами являлись источником. Фиолетовые, бирюзовые и лазурные цвета преобладали, тогда как различные оттенки зеленого, салатового и изумрудного служили им фоном, но кроме них — и бесконечного чёрного цвета влажной земли — в цветовой палитре странной лаборатории больше не было ничего. Свечение было ярким и насыщенным, но не постоянным: если задержаться на минуту-другую, то можно было заметить пятнадцати или двадцати секундные циклы, в течении которых краски стеклянного сада затухали, погружая в кромешную тьму всё помещение за исключением небольшой полутора-двух метровой зоны прямо рядом с дверным проёмом; после, несколько секунд помещение покоилось в темноте, а затем начинался второй цикл, во время которого все деревья вновь начинали излучать странное свечение, постепенно добираясь до первоначального и слепящего состояния; очередная пауза в несколько секунд, и деревья вновь угасали.   Во время этих циклов можно заметить небольшую деталь, которая ускользнула от твоего внимания при первом взгляде на эту картину: стволы и ветви каждого деревца внутри были полыми, а неоновый свет исходил не от них самих, а от нечто живого, что находилось внутри них! Миниатюрные создания, возможно жучки, перемещались по этим якобы стеклянным трубкам и освещали окружение, а полу-прозрачный, слегка матовый материал, из которого состояли деревья, подобно странной призме изменял это свечение, многократно усиливая и распространяя его по округе лаборатории... но всё равно не в состоянии её осветить. Когда яркость сада достигала своего пика, или хотя бы приближалась к нему, заметить движение внутри трубочек было невозможно, но стоило свету ослабеть (глаза в этот момент благодарили хозяина — если бы они могли отблагодарить его, само собой — за столь необходимый им отдых), тогда и только тогда можно было заметить непонятное движение внутри ствола и ветвей. Листья же, казалось, испускали свет сами по себе.   Позади стеклянного сада явно находилось что-то еще, но чтобы разглядеть это как следует, придётся покинуть коридор научного комплекса, зайти внутрь зала и пробраться через светящийся стеклянный лес, ведь это «что-то» осталось за пределами этой картины...