Картины словами

     Тебе невольно хочется прикрыть глаза: защитить и спрятать их от всепоглощающего и затягивающего в себя не то сада, не то леса, внешний вид которого — не деталями, а одной лишь цветовой палитрой! — пробуждает в глубине тебя дискомфорт, тревогу, отвращение и отторжение, и, наконец, страх. От пунцово-бордового цвета в светлых, освещённых невидимыми источниками света местах, до пурпурно-чёрного в самых затенённых участках, это место невольно заставляет тебя думать о крови. О огромном количестве пролитой крови — и отнюдь не по доброй воле.   Но первое впечатление часто бывает обманчивым. Перед тобой небольшая роща с многочисленными некогда живыми деревьями и гигантскими корнями, последним из которых больше нет места в этой искалеченной земле, однако следов крови тут нет и в помине: лишь цвета, да капающие звуки где-то наверху-и-сбоку напоминают о ней. Но крови тут нет, как нет и никакой иной жидкости, если уж на то пошло.   Зато тут есть гранатового цвета дымка, что нечастыми, но плотными сгустками окутывает буквально всё вокруг то тут, то там: да, всё верно, она не похожа на обычный туман, который случается после дождя, что равномерно заполняет собою всю доступное площадь; эта дымка имеет границы, которые трудно описать, но легко увидеть. И подобно насекомым эти бесформенные-и-расплывчатые метровые сферы неспешно передвигаются по израненной земле, по пульсирующим и толстым корням, по стволам напрочь лишённых хоть какой-то листы или плодов деревьям... Эти «сферы», эта дымка — она живая. Она движется подобному хищнику в стае. И она что-то ищет.   Или кого-то...      Тут довольно влажно. Трудно дышать — каждый вдох даётся с огромным усилием, — а сама роща отдаёт упадком-и-смертью. Почва не выглядит пригодной для поддержания жизни в деревьях, но тем, кажется, и не требуется этого: тёмные, облезлые и словно обгоревшие — но огонь их не касался, в этом нет сомнений! — они по прежнему остаются живыми! Они тянутся и вверх, и в стороны, и даже вниз — разрывая некогда насыщенную-и-богатую Жизненными соками землю; они разрастаются во все стороны желая подчинить себе всё вокруг!   Эта роща не умирает — она паразитирует, высасывая жизнь из всего окружения, извращая сущность и подчиняя то своей воле, и распространяясь вокруг, буквально разрастаясь, словно опухоль: одна огромная ужасная опухоль посреди некогда живого сада, которую уже невозможно не заметить, с которой уже бесполезно бороться — слишком поздно.   Растительность не способна сопротивляться Порче. Стебли не могут больше удерживать на себе вес собственных цветов; алые нити паутин плетутся без ткачих, появляясь из неоткуда и сковывая движения наиболее вёртких и сильных Из-Природного-Царства, порабощая и их. Даже камни не способны устоять под Её натиском, в конце концов искажаясь и изменяясь — теперь они кажутся мёртвыми. Тебе доводилось когда-нибудь видеть мёртвый камень?..   Тут их полно.      ****      Ты слышишь тихий голос, или даже — голоса: едва уловимые, нечленораздельные шепотки зовут тебя, обращаются к тебе, рассказывают о чём-то, спрашивают тебя о чём то, просят тебя о чём-то.   Умоляют тебя...   Предлагают тебе...   Настаивают..   Принуждают.   ...   Заставляют.      Так умирает природа в этой роще. Ведь даже она слышит эти сводящие с ума голоса.   Бесконечное множество неразборчивых голосов идущих со всех сторон. Минута за минутой. День за днём. Всегда. До тех пор, пока ты, наконец, не сломаешься и не станешь частью этой мёртвой, но живой рощи.      Живой, но мёртвой.   И то что раньше было Сном, теперь стало Кошмаром.