Картины словами

  Приятная прохлада сменяется душной жарой палящего солнца, которому размашистые кроны вековых деревьев более никак не препятствуют достигнуть земли и ходящих по её поверхности тварей — включая и тебя, ведь в Их глазах ты ничем не отличаешься от бродящих по джунглям Агаты хищников или всё тех же насекомых... разве что ты, в отличии от последних, так и не научился летать, по прежнему оставаясь лишь бесполезным надоедливым существом ползающим в грязи без какой-либо цели, которому Они величаво позволили сосуществовать рядом с собой, то ли из жалости, то ли шутки ради.   Вот только Они не обладают чувством юмора, а потому...      ...      Посреди безграничной зелени не заметить неожиданно появившееся из-за толстого ствола древа озеро невозможно: оно так же не подходит этим джунглям, как и вышедшее к его берегу существо — чужеродное, бесконечно чистое и невинное... наивное! Кристально-прозрачная вода позволяет без особого труда разглядеть песчаное дно: ни камушка, ни коряги, ни флоры, ни фауны — лишь песок и ничего более; этот же песок рассыпался в паре-тройке метров вокруг озера-но-не-дальше, будучи не в силах прорваться сквозь заслон из вековых деревьев, чьи корни настолько громадны и сильны, что им буквально тесно находиться под землёй, и потому те вырвались на поверхности, став неизменной частью ландшафта всего острова.   Гладкую поверхность воды можно было бы запросто сравнить со стеклом, если бы не одна маленькая деталь: волны, или правильнее будет назвать их рябью... или даже — дрожью! Озеро будто дрожало одним краем: дрожало настолько слабо, что крошечные волны не достигали даже середины, беря начало на противоположном берегу и исчезая в никуда на пол пути-или-раньше; не трудно было разглядеть и породившую эту дрожь причину.      Небольшой ручей вытекал из грота на всё том же противоположном берегу: каменная пещера могла вместить в себя за раз целую толпу подобных тебе, и ведомых непонятно откуда возникшим любопытством, незваных гостей; скрытая пещера, что расположилась в тени растущих прямо над ней деревьев — те словно скорбели о чём-то, подобно векам-и-ресницам опустив свои ветви и лианы в самый низ, с целью защитить или спрятать столь важный орган, из которого лились слёзы по кому-то...   Но для «лица» — чтобы стать «лицом» — вокруг не хватало деталей, а потому это была всего-лишь пещера: слегка заполненная водой — если захочешь проникнуть внутрь, то придётся изрядно намокнуть, ведь иного пути нет; и явно недоступная первому встречному — не зря же она расположилась глубоко-глубоко в джунглях южной части острова, где даже местное племя аборигенов почти никогда не появляется, надёжно скрытая деревьями со всех со сторон, где те могли вообще расти.      И всё же грот был обнаружен... тобой. Поздравляю. Может... теперь всё же стоит развернуться и уйти, навсегда забыв дорогу в это священное место?.. Нет? Хочешь узнать, что скрывается на другом конце ручья?..      ...      Окунувшись в озеро — а как иначе? — и проведя в воде не более пяти-шести минут, ты наконец-то достигаешь входа в пещеру: вблизи она несколько больше, чем казалась с расстояния, но не то чтобы сильно. Одежда теперь вся мокрая, воды в ручье по колено, а в самой пещере тихо, темно и сыро: скалистые стены цвета корицы влажные от стекающей откуда-то сверху воды — она же изредка капает с потолка, но придавать этому особого значения явно не стоит. Тут очень пусто и бедно, а глазу не за что зацепиться совершенно: всё одинаковое, скучное и невыразительное. Где-то метрах в двадцати пещера делает резкий поворот направо — свет солнца туда уже не достанет-..   Как хорошо, что твой телефон был предусмотрительно убран из кармана и подвешен на шею, прямо таки под подбородком: сухой, рабочий и готовый освещать тебе путь...   Ты всё ещё можешь развернуться и уйти, навсегда позабыв об этом священном месте... Нет?..      ...      Как знаешь.      За поворотом нет ничего нового, разве что света стало меньше, да уровень воды немного спал — впрочем, не сильно. Ступать кедами по мокрому склизкому каменистому дну очень неудобно — да и страшно, ведь вероятность подскользнуться и упасть отнюдь не иллюзорна и вполне реальна! Ты решаешь разуться и попробовать идти босиком: глупая идея, конечно; но а вдруг так сцепление станет лучше?..   Не стало: камень всё такой же скользкий. Но ступать босыми ногами немного удобнее, да и приятнее, чего уж таить: дно неровное и рельефное, однако напрочь лишённое явно-острых и опасных участков — напороться можно, но не порезаться. А если идти неспешно и внимательно ощупывая стопой дорогу, то и напороться не получится: главное быть внимательным и сосредоточенным; впрочем, поддерживать себя руками, держась за стены, явно не помешает...   Кстати о стенах. В полумраке легко можно было упустить, что за последние десять минут ходьбы стены пещеры несколько изменились, а на смену влажной скалистой породе пришло нечто совершенно новое: твёрдое и очень упругое, но явно имеющее способность частично деформироваться — материал слегка напоминает резину, из которой делают хоккейные шайбы, разве что чуть-чуть помягче, да всё того же коричневатого оттенка; тем не менее, стены по прежнему остаются влажными, а тоненькие струйки воды всё так же стекают из невидимых щелей прямо на стыке стены-и-потолка.   Воды на полу стало заметно ниже: уровень опустился до щиколоток, но течение присутствует — и при том стабильное; дно так же изменилось, как и стены, и теперь каждый шаг сопровождался всё более явными провалами ног — как это бывает, когда ступаешь на свежевыпавший снег будучи на лыжах-.. Даже наверно не так: представь себе баночку мёда, только не тот жидкий-и-тягучий, а твёрдый-и-держащий форму — такой, который останется в таре даже переверни ты последнюю, и потряси. Но стоит тебе надавить на подобный мёд с силой, как он тут же поддастся напору и изменит форму (да ещё и может поползти наружу); а положи ложечку такого мёда в рот, так он и вовсе вмиг растает, потеряв свою изначально-твёрдую и крепкую форму — вот примерно таким и был сейчас пол. Он, правда, не таял в буквальном смысле этого слова, но будучи твёрдым, всё же слегка проседал под каждым шагом...      Где-то вдалеке, за очередным из поворотов, вдруг показался свет: тусклый, но всё же выделяющийся на фоне кромешной темноты, нарушаемой лишь дрожащим лучом света фонарика с телефона.   Твои шаги ускорились — ты желаешь узнать, чем же вызван этот свет и что его породило!      Шаг, ещё шаг. И ещё два-быстрых.   Вода хлещет по ногам, а эхо усиливает и разносит всплески в обе стороны пещерной кишки.   Ещё пара шагов, и-..      И твоя рука непроизвольно — сама по себе! — поднимается к шее, к телефону, выключая фонарик: больше в нём нет никакой необходимости...      Преодолев очередной поворот, ты обнаруживаешь нечто прекрасное: шарообразная пещера, метров двадцать или тридцать в диаметре (но с умеренно плоским дном), буквально ослепляет тебя источаемым стенами, потолком и полом биолюминесцентным свечением! Все мыслимые и немыслимые оттенки аквамаринового, цианового, лазурного, фиолетового и жёлтых цветов покрывали абсолютно всё вокруг, мерно угасая и вновь возбуждаясь — пульсируя так, словно пещера была живой и могла дышать!   Воды тут было на порядок меньше — лужица, не более! — но лёгкое и постоянное течение оставалось прежним, уходя тебе за спину; пустые и невыразительные, чуть ли не холодные-и-мертвые стены неожиданно сменились самыми что ни на есть настоящими кораллами. Неправильной формы, странные и чужеродные, с множеством отростков, плавников, отверстий и трубок, они напоминали творение безумного художника-скульптора: то самое творение, за которое он и получит известность... и титул. Кораллы были такие же разноцветные, яркие и красочные, как и пятна на стенах — ну разумеется, ведь это они источали свет, светясь изнутри! Влажные и блестящие, постоянно омываемые стекающей сверху водой, они едва заметно колыхались — словно кораллам не сообщили о том, что они больше не под водой, и что течение не властно над ними отныне!!!   Стены пещеры, её пол и потолок были-..      ЖИВЫМИ!      И на каждый твой шаг, на каждое прикосновение твоего тела к поверхности пещеры, последняя тут же отвечала тебе: приглушая свет и погружая вас обоих в полумрак — всё такой же яркий-и-красочный, но всё же полумрак; и если раньше вокруг были оттенки цветов, то теперь им на смену пришли тени. Бледные, угасшие и выцветшие, растерявшие свои соки — лишь намёк на былое величие! Но всё равно яркие... И даже опусти ты веки, всё равно сможешь видеть эти цвета — невероятно!      Разведя руки в стороны и нежно касаясь стен ладонями, ты осторожно продолжаешь движение вглубь пещеры — а та сопровождает тебя, двигаясь рядом бок о бок рядом с тобой, светясь-и-переливаясь на каждый твой шаг, и оставляя за твоими руками радужный свет на своих стенах. И чем дальше ты идёшь, тем сильнее кораллы тянутся к тебе: двигаясь от стен в волнообразном паттерне, отростки стараются прикоснуться к тебе, но им не хватает длины, и потому они просто колышаться в воздухе, словно воздушный змей запущенный на лугу в ветреный летний день; вырастая из пола, они мягко обвивают твои ступни — идти не мешают, боли не причиняют. Слегка щекочат, вызывая приятное раздражение от липких прикосновений, но и только.   Ты на секунду останавливаешься, опускаясь на колено и принимаясь разглядывать дно сквозь прозрачную лужицу: то напоминает не столько кораллы, сколько... улиток. Да, да, тех самых улиток, которых можно в обилии встретить на тротуаре после недавно прошедшего дождя! И как улитки достают-а-после-прячут свои усики из неоткуда-и-в-никуда, так и отростки и тоненькие щупальца на полу вырастают из него словно по волшебству! А затем точно так же, как и улитка сворачивается-и-залезает в ракушку, буквально растворяя рисунок на пустом месте, уже поверхность дна пещеры становится гладкой и ровной, будто заворачивая выпирающие фрагменты кораллов (а кораллы ли это вообще?..) себе во внутрь — и точно так же, делает это совершенно незаметно, как бы пристально за процессом не наблюдал человек!!!   Ты поднимаешься и продолжаешь идти.      Шаг, ещё шаг. И ещё два-неспешных.      Пещера подхватывает твоё дыхание, затухая-и-светясь в едином ритме с тобой — на каждый твой вдох она набирает силу, ослепляя тебя; на каждый выдох гаснет и затухает.      Вдох... выдох... Вдох... выдох...      Вы словно становитесь ближе друг к другу в процессе... И тебе уже нет более необходимости раздвигать руки в стороны, чтобы касаться стен: теперь можно прижать руки к телу, разведя лишь ладони — стены находятся так близко, что ты всё равно до них достанешь! Ведь то, что ещё несколько десятков метров назад было пещерой, теперь стало лишь расщелиной в ней! Очень узкой и тесной расщелиной: она буквально зажимает тебя со всех сторон; прижимает к себе и сдавливает, но боли не причиняет, а лишь обвивает своими щупальцами, засасывая в себя... Идти вперёд становится не просто «трудно», а практически невозможно: но ты продолжаешь двигаться вперёд-..      И потому я отдёрну тебя за руку и вытащу из этой картины до того, как ты сбросишь с себя остатки одежды: да-да, всё верно — ты сейчас идёшь по пещере в одном лишь нижнем белье... и при том идёшь так уже довольно давно, сняв с себя всё лишнее по пути...      ...      Не стесняйся и не стыдись: просто Агата умеет убеждать тех, кто слаб волей.                     Ты можешь остаться в пещере — и с тобой не случится ничего плохого, я обещаю! Возможно, что тебе даже понравится то, что произойдёт с твоим телом: даже не сомневаюсь в том, насколько это приятно — чувствовать каждым участком своего тело подобное... но-.. Но давай оставив этот сюжет для другой картины, мм?..      Пора покинуть это место.      Ещё будет время, а дорогу к пещере на юге ты и так помнишь: если Агата позволила тебе войти в неё, значит она тебе доверяет; идём, придёшь сюда в другой раз...      Эй, смотри: свет в пещере стал ярче и более не моргает!   Это Она с тобой так попрощалась: Она тоже не хочет, отпускать тебя... Но сейчас тебе надо уйти. Просто поверь.