Картины словами

Сумерки. Холод. Пустота... и тела. Много тел.      Ещё пол часа назад по каменному полу монастыря ступали множество женских ног, а отовсюду слышались разговоры и смех. Но сейчас тут стоит абсолютная тишина, нарушаемая лишь крайне редкими, почти неслышными, медленными и тяжёлыми шагами Той, кому запрещено было приближаться к этим стенам.      ...      Ей нельзя было возвращаться сюда, но сейчас она шла прямо по главному залу: облачённая в тёмный доспех, высокая и гордая; с прямой спиной и длинной косой серебристых волос на ней; с широко расправленными плечами, но с низко опущенной головой — она была в храме-вход-в-который для неё навсегда запечатан... а вокруг не было никого, кто бы мог её остановить; неровная красная линия, рисуемая стекающими с серповидного клинка каплями, оставалась на каменных плитах по левое бедро от неё.      ...      Холод. Пустота. Тишина... и тела. Множество одетых в оранжевые одеяния девушек лежат сейчас в собственной крови.   Убивать сестёр было проще, чем теперь перешагивать через их тела идя к выходу...      ...      Стоя уже в арке, она бросила последний взгляд себе за спину взглянув в бледные лица, а затем ступила под ночное небо с невероятно яркой луной.      «Cruel moon, bring the end. The dawn will never rise again», одними губами закончила вышедший из монастыря воин, глядя светящимися белоснежным светом глазами вверх, и в тот же миг на её лбу серебром вспыхнули круг и полумесяц под ним: если рассвет и наступит, то точно за пределами этой картины...