Научи любить

      Эрос              За день до приезда Ники       Сегодня был по-настоящему тяжёлый день. Разговор с матерью, ссора с отцом, предательство друга. Даже тёлка, на которую я рассчитывал, кинула меня. Они будто бы все сговорились!       Стоя под ледяным душем, я старался собрать эмоции в кучу. Обычно это помогало, но не сейчас. Мне нужно было снова избить кого-нибудь разочек. А может два.       Я замахнулся и изо всей силы врезал кулаком по мраморной плитке. Затем ещё раз… ещё… и ещё… Ярость выплёскивалась с каждым ударом. Перед глазами клубилась грязно-серая пелена. Стук сердца набатом бил в виски. Голова гудела. А перед глазами всё стояла та картинка.       Они так увлеклись, что забыли закрыть дверь. Заглядывая в комнату, я был уверен, что моя девушка и лучший друг, как всегда ворчат друг на друга, перекидываясь язвительными репликами и обидными словечками. Но увидел совершенно иную картину.       Софи сидела на коленях Мэна в одном лифчике и юбке. Он целовал её, пока его руки блуждали по её телу, то и дело забираясь под одежду. Когда Софи, наконец, оторвалась от него, с её зацелованных губ сорвался стон. Мэн усмехнулся и снова присосался к ней. Тварь!       В памяти не осталось, как я ворвался туда. Запомнились только бившаяся в голове ярость, долбаные оскорбления, летевшие от обоих, кровь на кулаках, на полу и на лице Мэна. Смешаные со стонами хрипы, когда бывший друг захлебывался кровью. И плач Софи.       Я пришёл в себя, когда от кровавых отпечатков, отчётливо выделяющихся на белоснежной плитке, побежали красные дорожки, создавая причудливый рисунок. Жжение и боль в сбитых костяшках не утолили боль в груди. Сука, как же тяжело!

***

      Я стоял перед зеркалом в одних джоггерах. Стряхнув с мокрых волос воду, потёр ладонью подбородок, на котором уже проглядывала щетина. Подумал, что надо побриться. Не хотелось видеть в отражении его. Лежащий на раковине смартфон издал противный звук. На разбитом экране всплыла надпись «Мама». Я шумно выдохнул и ответил на звонок.       — Привет, мам…       — Здравствуй, сынок. Как ты? — раздался ласковый голос мамы, с которой мы не виделись почти пять месяцев.       — Нормально. А как ты?       — Дорогой, пожалуйста, поговори со своим отцом!       Нежные интонации её голоса никогда не говорили о том, что она волнуется обо мне. Её волновала лишь репутация семьи. Как, собственно, и его. Шесть лет назад я ещё мог поверить в это, но не сейчас. Я продолжал молчать.       — Эрос, сынок, — мама тяжело вздохнула. — Я понимаю, ты не хочешь его слушать. Но, пожалуйста, услышь меня. Ты знаешь как…              — Для вас это важно, — перебил я её, горько усмехнувшись. — Хорошо, я позвоню отцу. Но и ты услышь меня.       — Дорогой… — в её голосе послышались слёзы.       — Прости. Я не хотел, — извинился я.       — Знаю, — немного помолчав, ответила мама, и я спокойно выдохнул. Хотя так хотелось выкрикнуть: «Ты ни черта ты не знаешь!».       В трубке запикало, и я нажал на иконку отмены вызова. Мама никогда не умела прощаться. Как и поздравлять с днём рождения.       Я поднял глаза и посмотрел на своё отражение в зеркале. По щеке скатилась слеза. Как бы я не старался казаться взрослым и сильным, одиночество давило всё сильнее.       Я знал, что должен позвонить отцу и взять ответственность за содеянное. Ведь если я не позвоню ему, он позвонит мне сам. Ну, или всё станет ещё хуже.       Выдохнув, я набрал его номер. Послышались гудки. Пожалуйста, пусть он будет занят! Пожалуйста, пусть он будет занят! Пожалуйста, пусть он…       — Да, — прозвучал грозный голос отца. Он явно был в ярости.       — Я хотел извиниться…       — Извиниться??? — крик, раздавшийся из трубки, оглушал. — Ублюдок! Ты хоть знаешь, что сделал?! Ты лишил нас с матерью подписания договора на пять миллионов долларов!       — Я хотел…       — Заткнись! Я плачу за твоё образование в дурацком, никому ненужном университете! Каждый долбаный месяц перечисляю деньги, которые ты разбазариваешь за неделю! И что в итоге?       — Я…       — Ты избиваешь ублюдка, с отцом которого я заключаю договор! — его голос срывается на хрип. Он на грани.       — Я виноват.       — Слушай сюда! Ползай на коленях, подтирай ему жопу, лижи ноги. Делай, что хочешь, но чтобы через три дня он подписал этот чёртов договор! — он бросает трубку.       Твою мать! Сука! Твою мать!       Не сдерживаюсь и швыряю смартфон. Он с громким стуком ударяется о стену и разлетается на три части.       Так разбиваются детские мечты о том, что в нашей семье всё ещё может наладиться…