По следам

Блестящие когти сверкнули в сумерках надвигающейся ночи, норовившие вот-вот полоснуть пятнистый дрожащий комочек, съежившийся у мускулистых медно-рыжих лап, и за один могучий удар оставить тельце крохотного котенка без возможности сделать вдох. — Не верю, что эта жалкая слепая выдра — мой сын. — Пророкотал басистый голос, тревожа зоркоглазых ворон, притаившихся в стене камыша, подталкивая их поскорее покинуть свое временное обиталище и заставляя свою жертву сильнее прижать пушистые ушки к голове. В этот роковой момент Рысёнок пожалел, что судьба наградила его слепотой вместо глухоты. — Жаль, что я успел дать тебе имя. В тот момент, когда грузный жестокий предводитель Речного племени собрался обрушить на свое отродье всю силу своего гнева, готового свернуть горы ради заветной, но корыстной цели, к нему стремглав бросилась гибкая чёрная фигура, сшибая с лап. Сапфировые глаза загорелись на фоне полностью смоляной шерсти, и сначала Рысёнок не понял, как у такой хрупкой и элегантной кошки получилось свергнуть его, казалось, непобедимого отца, но потом разглядел в плотном кольце своего зрения мощные перекатывающиеся под ее шкурой мышцы. Такие же были и у остальных котов, которые теперь выстроились в несгибаемую безбрешную разношёрстную стену, никто из них не дрогнул под бесновавшимся изумрудным взглядом своего предводителя, которым он осматривал каждого предателя, вставшего на защиту беспомощного котёнка. — Мы больше не собираемся мириться с твоим всевластием и импульсивными решениями, Кремнезвёзд. — Прошипела чёрная кошка, вскидывая голову и пополнив ряды восставших. — Не зли меня, Луна, или отправишься по следам своей глупой сестры! — Взревел Кремнезвёзд, будто призывая бывшую соратницу к благоразумию, но та лишь махнула хвостом, до неузнаваемости сузив глаза. — Мы совершили ошибку, доверившись столь вероломному идиоту и прогнав Соловьиную Звезду. Прямо перед носом Рысёнка за слово взялся плечистый, почти не уступающий Кремнезвёзду по своей массе, темно-рыжий кот. — Как ты смеешь теперь называться нашим предводителем, если попрал Воинский Закон и наставления Звёздных предков? — Прошипел он и встал в боевую стойку, выпустив когти и оскалив ровный ряд острых зубов. — Мы будем когтями и клыками защищать твоего котёнка. Толпа согласно взревела, тем самым подначивая широкоплечего воителя, чья шерсть была подобна листу клёна на ветру. Кремнезвёзд принял вызов крепкого оппонента, однако истолковал это, как неудавшуюся наглую шутку. — Ты говоришь что-то мне? Тому, кто спустя многие луны вражды с грозовыми шкурами за Нагретые камни привел Речное племя к победе? Да у тебя у самого молоко на губах не обсохло. — Усмехнулся он, считая, что вновь одержал триумф над владением доверием собственных соплеменников, до этого слепо следовавших за ним, как малые котята за отцовским хвостом. — А где его мать, Кремнезвёзд? — спросила темно-серая кошка, указывая лоснящимся хвостом на Рысёнка. Воздух выходил из ее пасти с прерывистым свистом, по которому можно было понять, что воительница сильно беспокоилась, то ли за свою шкуру, то ли за… «И правда, где же мама?» Возбужденный шепот прошел среди Речных воителей, словно молниеносная рябь на воде. Кто-то начал поворачиваться к испуганному котику, выражая свое сочувствие полными скорби глазами. Видимо, его мама и им была не чужая. — А ведь Туманная Чаща права. Удивленные возгласы вырвались из уст каждого, ненавистные взгляды устремились на того, кого еще вчера считали преданным и мудрым предводителем, заботящимся о своем племени, как о собственных котятах. Медно-рыжий верзила, на удивление, с испугом стал озираться по сторонам, будто ища в ком-то поддержки, но натыкался лишь на осуждение, сквозившее в каждых когтях, готовых растерзать его шкуру, напрягающихся мускулах и нотах скатившихся на рычания голосов. — Ты убил ее! — Выкрикнула еще совсем молодая серо-белая кошка, в порыве ярости набрасываясь на обезумевшего от своих амбиций Кремнезвёзда, выпущенными когтями целясь в изумрудные глаза. Однако зубы сомкнулись на ее загривке до того, как она смогла довести противника до летального исхода, и отбросили в прибрежные ивовые кусты. Стук тела о береговую линию заставил зажмурить глаза, но Рысёнок смог увидеть чей-то серо-рыжий бок, бегущий на подмогу бедняге. Кусты таволги зашевелились, потрясенные диким смехом, вырывающимся из пасти Кремнезвёзда. — Вы серьезно вообразили, что сможете меня убить? Вы не забыли про Дар девяти жизней? — Прокатился его раскатистый голос по ушам каждого Речного воина, который действительно заставил их стушеваться и немного пригладить встопорщенную шерстку. Рысёнок начал сомневаться вместе с другими котами. Что, если убежденные в неизмеримой власти своего вожака они перестанут его защищать, а монструозный отец закончит начатое дело? Тут его носик дёрнулся, учуяв заволакивающий его запах молока, показавшийся до боли знакомым. Аромат смешался с запахом амбарного сена и ощущением теплого языка на щеке. Еще бы чуть-чуть, и он бы смог вспомнить, что происходило с ним до появления в Речном лагере, как выглядит мама и… Но крупная золотистая кошка свернулась рядом с ним, укутывая своим почти удушающим мехом и аккуратно поглаживая хвостом по спине. Ее искрящиеся жёлтые глаза, которые почти сливались с шерстью, выдавали всю ее заботу и доброту, по которой котик понял, что ей можно довериться. — Ну, кто же хочет последовать за Гибколапой? — Нет никакого Дара и никогда не было. — Раздался спокойный, не требующий доказательств голос, похожий на шелест осоки на ветру. Рысёнок покрутил головкой и остановился, когда вскоре в его поле зрения появился строгий силуэт серо-рыжей статной кошки, которая вперила в своего предводителя весь свой немигающий взгляд. Рядом с ней, кряхтя и отплевываясь, Гибколапа поднималась на лапы. — Травница, да я из тебя… Но Травница непреклонно двигалась ему навстречу, желваки от страха не дрожали на ее лице, а янтарные глаза будто прожигали медно-рыжего кота насквозь, безоружно царапая внутренности. Она остановилась рядом с ним, молча всматриваясь в лобастое выражение лица, а затем, задев его плечом, обратилась к застывшему в изумлении племени. — Простите, соплеменники, что не рассказала вам об этом ранее. Я знаю, что мне придется еще долго обратно заслуживать ваше уважения, но я искренне верила, что поступаю правильно, во благо Речным котам. — Склонила она голову, но потом вновь подала голос уже более уверенно и беспрекословно. — Кремнезвёзд никогда не обладал Даром девяти жизней, я сама была этому свидетельница. Звёздное племя встретило его лишь тьмой, в которую он и превратился. — Предательница! — Зашипел Кремнезвёзд и налетел на исповедующуюся кошку, повалив ее наземь, но не успел нанести кульминационного укуса в шею, как уже знакомый темно-рыжий кот оттащил его. — Ты поднял лапу на целительницу. — Не мигая проговорил воитель, отплевываясь от пушистой шерсти. Остальные Речные коты начали обступать ссутулившегося предводителя, рыча, брызгая слюной и размахивая лапами. — Ты больше не жилец! Рысёнок смог увидеть только то, как раз за разом коты напрыгивают на его отца, а лохмотья медной шерсти летят в разные стороны вместе с предсмертными кошачьими визгами доселе непобедимого врага. Басистый всесильный голос навсегда затонул в червоточине его властолюбивых поступков. Пестрая целительница смогла выбежать из агрессивно настроенного клубка кошачьих тел, прихрамывая на одну лапу. — Солнцехвостая, отведи котёнка в детскую немедленно и возьми из моей палатки немного бурачника. Ему и луны нет, тебе понадобится еще больше молока. Рысёнок почувствовал, как золотистая королева, кивая, берет его за загривок, отчего его угол обзора мира увеличился, и он смог мельком увидеть, что творится в гуще неравного сражения. По медной шкурке его отца стекали многочисленные капли крови, он уже не дышал, глазницы были пустыми, по щекам лились черные ручейки, рисующие невообразимый узор аж до самой грудки, из которой показывалось розовое мясо и часть блестящей от влаги кости, кишки вываливались из распоротого живота, а какой-то старый кот брезгливо отпихнул их от себя, словно несколько секунд назад они вовсе не были частью живого организма. Солнцехвостая чуть отвернулась, и теперь Рысёнок мог видеть только пустоту, пока в уши проникал боевой гул. Звериная расправа продолжалась, пусть Кремнезвёзд уже навсегда затих под полчищем собственных соплеменников. Рысёнок оказался в палатке, пропитанной запахом молока, чей-то тихий голосок прорезал воздух в отдаленной части детской, но в темноте котёнок не мог ни рассмотреть невольных свидетелей его появления, ни учуять их запах. Свернувшись клубочком, он постарался отделаться от ужасающего зрелища, который на короткий миг увидел и который будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. С поляны до него донесся чей-то размеренный, слегка убаюкивающий голос. — Давайте похороним его тем, каким знали до этого злополучного обмана. Кремнепад когда-то был действительно отважным и преданным воителем Речного племени.