В вечернем воздухе

— Останешься сегодня со мной? Возможно, в глубине души Тэхён очень желал услышать подобный вопрос, однако просьба Чонгука его огорошила. Но альфа понимал, что в данный момент его присутствие рядом с омегой просто необходимо. Ему не хотелось, чтобы Чонгук оставался наедине с собой и переживал все эти болезненные ощущения из-за течки. Тем более его волчица почувствовала волка Тэхёна, свою принадлежность к нему. Чонгуку нужно внимание и забота альфы. И чувствовать себя в безопасности он сейчас может только рядом с Тэхёном. Задавая этот вопрос, Чонгук уже знал, что старший ему не откажет. Нельзя противиться тому, что просят их сущности. Омега видит горящие глаза альфы, предвкушение сменило озадаченность, и он буквально читает в них согласие. — Хочешь освободить своего волка? — интересуется для вида Тэхёна, ведь сам понимает, что за прошедшую неделю, в течение которой они не могли обращаться, волк внутри уже начал рвать цепи, желая выйти из-под контроля человеческого разума. Чонгук сглатывает, у него сердце бешено бьется, в голове тысячи мыслей, представляющие разные исходы этой ночи. Тело всё зудит, хочется наконец-то выпустить животную ипостась. Но больше всего хочется убежать глубоко в лес, вдохнуть родного морозного воздуха. И чтобы Тэхён был рядом. — Хочу, — кивает он спустя несколько секунд. — Но мне нужно предупредить папу, иначе он будет переживать. Чонгук не знает, как остаётся в трезвом уме, не забывая о родителе, о том, что тот будет обязательно волноваться, если не увидит его сегодня – в день возращения, как и планировалось. Тэхён вдыхает глубоко концентрированный запах омеги, прикрывая глаза. Ему тяжело вот так просто стоять напротив Чонгука, смотреть ему в глаза и ободряюще улыбаться. Но они наполовину люди, разумные человеки, которым, даже если трудно, нужно контролировать не только себя, но и вырывающегося внутреннего волка. — Ты прав, — соглашается Тэхён, вновь глядя на Чонгука. — Но мне кажется, что твой папа может не выпустить тебя обратно, когда он увидит твоё состояние и услышит, что ты хочешь провести эту ночь со мной. Чонгук замирает после слов Тэхёна, он не подумал о таком варианте развития дальнейшего. Но у Хёнина просто нет другого выбора, кроме как отпустить Чонгука со своим альфой. Папа, как никто другой, знает, как болезненно проходили первые две течки у него, и последнее, чего бы он желал, так это лишить сына возможности облегчить эти страдания. Чонгук в этом уверен. — Не волнуйся, — улыбается омега. Его глаза по-прежнему покрасневшие и слезящиеся. — Жди меня через три минуты, я быстро вернусь, — говорит он напоследок, поднимаясь по ступенькам к деревянной двери и после скрываясь за ней. Тэхён немного задыхается. У него ещё никогда такого не было. Не было того, что он сейчас испытывает. Предвкушение, возбуждение из-за любимого, потребность оберечь и заласкать его. Хочется скорее обратиться, чтобы голову отпустили сотни мыслей, от которых начинал пухнуть мозг. Чонгук залетает в дом, выпрыгивает из тёплых ботинок и стремится на кухню, где обычно обитает папа. Однако его резкие и громкие движения, видимо, были услышаны, и Хёнин сам к нему выходит, чуть округлив такие же большие глаза, как у него самого, и в непонимании начав оглядывать взбудораженного сына. — Привет, пап, — натягивает улыбку Чонгук. Старший, очевидно, быстро замечает его течное состояние и запах, который усилился и кричал о слабости его обладателя. — Сынок, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Хёнин, следя за младшим, который проходит в зал и устало падает в кресло. Чонгук прикрывает глаза, слыша, как начал возиться папа, ища наверняка ненавистные Чонгуком отвары, которые немного облегчали его мучения в момент течки. — Как же я мог тебя так отпустить, совсем забыв о приближении течки, — корит себя родитель, раздраженно откидывая ненужные лекарства. — Пап, — зовёт того Чонгук, приоткрыв тяжелые веки. — Прости, Гукки, я совершенно забыл, куда положил его… — виновато произносит старший омега, продолжая копошиться. — Сейчас, сейчас… — Не надо ничего искать, папа, — громче говорит Чонгук и медленно встаёт с мягкого места. — Как же так, сынок, твои течки проходят так болезненно, что мне самому больно становится, — не понимает Хёнин. — Меня на улице ждёт Тэхён. Эта фраза сразу должна всё объяснить. Но папа, вероятно, слова сына воспринимать не хотел. — Что? — глупо захлопал ресницами он. — Зачем Тэхён тебя ждёт? Чонгук видит и слышит испуг в голосе родителя, но, кроме как поставить перед фактом, он ничего не может. Прояснить всё, что произошло за эту неделю, времени нет. Он хотел к Тэхёну, к его теплу и поцелуям. Хотел почувствовать защиту и поддержку. И только альфа мог ему это дать. Как бы Чонгук не желал всё рассказать папе и не оставлять его волноваться, по-другому не получалось. Родителю придётся его отпустить и дождаться всех объяснений. — Я проведу эту течку с ним, — твёрдо сообщает Чонгук. Хёнин замирает, не находится с ответом. Разве он может пойти против сына, его чувств и желаний? Для него, как для папы, важно благополучие своего ребёнка. И что бы не происходило в жизни Чонгука, он всегда может прийти к самому родному человеку и найти утешение в руках папы. — Я буду ждать тебя после окончания течки, — в полголоса отвечает Хёнин, ласково улыбнувшись. Чонгук отражает улыбку. Конечно, у него были подозрения, что папа его никуда не пустит, но почему-то было больше уверенности в том, что тот всё поймёт. — Я доверяю ему, а ты доверься мне, — говорит Чонгук, ловя в ответ нерешительный кивок. Хёнин подходит к нему, когда он обутый стоял в прихожей. Старший ничего не произносит, лишь крепко обнимает, даря и оставляя родительское тепло. Чонгук трется щекой к родной шее, вдыхает успокаивающий с детства запах и расслабляется ещё больше. — Всё будет хорошо, — обещает он не только папе, но и себе. После таких нежностей, уже никуда не хотелось. Папа знает, как удержать рядом с собой. Однако сейчас ему помочь справиться с внутренней и физической болью может только один альфа. Который наверняка его уже заждался. — Иди, — шепчет Хёнин, сам выпуская из своих объятий Чонгука. — Я люблю тебя, пап, — в тон ему произносит омега и быстро исчезает за входной дверью, не давая возможности ответить. — А я тебя, сынок, — остаётся не услышанным. Чонгук выбегает из дома, торопливо спускается по немногочисленным ступенькам и тут же попадает в сильные руки Тэхёна. — Долго я? — игриво задаётся Чонгук, обнимая альфу за шею. — Неважно, сколько пройдёт времени, я всегда успею соскучиться, — выдаёт Тэхён, ведя кончиком носа по виску омеги и спускаясь им к линии челюсти. — У кого-то приподнялось настроение, м? Чонгук кивает, согласно мыча. Он отрывается от него и заглядывает горящими глазами в лицо Тэхёна. — Побежали! И срывается на бег, в сторону темных рядов деревьев, которые вскоре поглощают его, и он теряется в их густоте. Вдыхает свежий воздух, за которым сильно соскучился будучи в городе. Там ароматы смешались в непонятный букет. И если сами люди уже привыкли к этому и не различают, чем дышат, то Чонгуку, оборотню с острым нюхом, было тяжело находится в этом всём. Чонгук, стоило попасть в компанию высоких и могущественных елей и клёнов, обращается в волка, не жалея одежды, и продолжает бежать, лапами утопая в девственно чистом снеге. Тэхён быстро нагоняет его, подрезает и валит в небольшой сугроб. Волчица тяжело дышит, открыв пасть, и глядит блестящими жёлтыми глазами. Альфа облизывает шею, проходится языком по щекам и носу. Чонгук ластится, позволяя старшему окунуться в его шерсть и вдохнуть любимый запах полевых цветов. Выпустить своих волков и дать им порезвиться было самым лучшим решением. В городе оба затосковали по этой свободе. Ничто не может у них вызвать это чувство, кроме родного леса. Волчица вскакивает на все лапы, бьет легонько хвостом по морде альфу, заигрывая, и вновь пускается в бег. Тэхён, околдованный раскрепощённостью Чонгука, не сразу среагировал, пусто глядя на его действия. Однако уже спустя минуту он опять преследовал омегу, который завывал, привлекая его внимание к себе и тем самым говоря о своём расположении к продолжению этой ночи. Тэхён вновь оказывается рядом, припадает телом к чужому боку, останавливая и заваливаясь всем весом на Чонгука, который скулит задорно, разрешая в свою сторону любые действа. Старший не больно кусает омегу за ухо, после чего зализывает его. У Чонгука дыхание сбито, он носом касается чужого, высовывает язык и лижет их. Скулит, не зная, чего хочет. У него течка только начинается. Это третья течка в его жизни, и первая, которую он проведёт с любимым альфой. Он понятия не имеет, как ему нужно себя вести, позволяет Тэхёну всё, уверенный в том, что тот не причинит ему вреда. Чонгуку уже хорошо. Рядом с Тэхёном. Но волчице ему хочется большего. Омега отстраняется, заглядывая в глаза чёрного волка, который покорно смотрит в ответ. В его взгляде словно читается, что он исполнит всё, о чем бы ни попросил Чонгук. А Чонгук не хочет просить, не хочет говорить. Он показывает своё желание действиями. Подставляет шею, в которую Тэхён в это же мгновение утыкается. Проходит не больше трёх минут, пока они наслаждались своими концентрированными запахами, разбавленными чистым лесным воздухом. Чонгук встаёт на лапы, поворачиваясь к Тэхёну задом, и взмахивает туда-сюда хвостом. Альфа следует за ним, подходит ближе и ведёт мордой от самых рёбер до взлохмаченного хвоста. Тэхён прикрывает веки, глубоко вдыхает сладкий аромат исходящий от желанного тела и пытается понять, как ему остаться в трезвости ума. — Чего ты хочешь? — спрашивает он по внутренней связи, ещё ближе прижимаясь к распалившемуся омеге. — Тебя, — отвечает Чонгук, выпуская воздух из лёгких. Он поворачивает голову к альфе, уперевшись ему куда-то под челюсть. — Иди за мной, — через несколько минут их волчьих объятий говорит Тэхён и первый разрывает их. Альфа торопливой трусцой направляется в лишь ему известную сторону. Чонгук не отстаёт, полностью доверившись. Спустя недолгий путь они выходят в самый конце их деревушки, там, где стоят редкие домики и куда мало кто ходит. На небольшой возвышенности находилась небольшая избушка. Недавно отстроенная. Чонгук знал, что здесь что-то возводят новое, но сильно не интересовался, а после и вовсе забыл об этом. А сейчас, получается, этот домик принадлежит Тэхёну? Альфа, в свою очередь, не акцентирует внимание на озадаченности Чонгука, подталкивает его к крыльцу. Тэхён обращается в человека, вытаскивая из какой-то расселены большой ключ. Чонгук пытается не глазеть на обнажённого альфу, отводит взгляд в пол, дожидаясь, пока отворят дом. Тэхён заходит первый, широко раскрывает дверь и впускает омегу, за которым быстро её запирает. — Сейчас я принесу тебе вещи, — немного лихорадочно произносит альфа и исчезает в одной из комнат первого этажа. Чонгук понимает состояние старшего, сам не в лучшем находится. Он проходит в зал, останавливаясь у небольшого диванчика, что стоял напротив камина. В обличии волка холод совсем не ощущался, но когда он обратится в человека, то тепло будет необходимо. И не только тепло огня. — Можешь переодеться здесь, я пока наведу нам чай и потом зажгу камин, — слышит он голос Тэхёна и оборачивается к нему. Альфа, надевший на себя одни штаны, положил одежду на край дивана и уже собирался выйти, как его останавливают: — Не уходи, — тихо просит Чонгук. Он быстро перевоплотился, стоял посреди комнаты совсем голый, на удивление, ничего не стесняясь. Не до стеснения сейчас было. Его тело горело, сзади всё зудело, ему нужен был Тэхён, а не чай и принесённые вещи. Какой в них смысл, если они от них бы и так избавились. — Я очень сильно нуждаюсь в тебе, — признаётся он, делая шаг к Тэхёну, стоявшему статуей. — Прошу, сделай что-нибудь. Я совсем не знаю, как себя вести. Мне страшно что-то предпринимать… Альфа обрывает его сбитую речь, в два шага преодолев расстояние между ними и погрузив разгоряченного омегу в объятия. — Тише, Гукки, — шепчет он. — Я понимаю твой страх. Мне самому боязно, — откровенничает Тэхён. — Если ты думаешь, что я когда-то с кем-то проводил гон, то ты ошибаешься. Чонгук задыхается от этой правды. Ему приятно, что Тэхёна таким ещё никто не видел. И он надеется, что и не увидит. И ему нравится, что они вместе будут изучать всю суть взрослых отношений с низов. — Я обещаю, что позабочусь о тебе, — говорит Тэхён, сильнее прижимая к себе омегу и чувствуя, как его возбуждение упирается ему в бедро. Альфа, не видя больше причин тормозить неизбежное, целует Чонгука. Не спеша перебирает губами, толкается в них языком, прося пустить в горячую полость. Младший не сдерживает, отвечает в том же темпе, уложив руки на крепкие плечи. Тэхён нежит омежье тело, спускается медленно ладонями к мягким ягодицам, поддевая сначала одну, а потом и вторую. Сжимает их, мыча в поцелуй от их упругости. Чонгук великолепен. Альфа чуть наклоняется корпусом, чтобы через мгновение удобно схватиться за бёдра Чонгука и закинуть его ноги себе на талию. Теперь омега правильно ощущался в его руках. Младший, не ожидавший потерять твёрдость из-под ног, немного опешил, прерывая поцелуй. Он сильнее не только уцепился руками за шею Тэхёна, но и сжал его талию ногами, лишь бы не упасть. Альфа с Чонгуком на руках направился в смежную с залом комнату. В ней горел приглушённый свет, включённый, когда он брал сменные вещи. Омега отрывается от очередного поцелуя, припадает щекой к вспотевшей шее и осматривается вокруг. — Этот дом твой? — интересуется он. — Наш, — отвечает Тэхён, укладывая Чонгука на застеленную двухместную кровать. — Теперь это и твой дом тоже, — продолжает он, вгоняя младшего в краску. — Когда ты будешь готов, мы сможем жить вместе. Здесь. Альфа нависает сверху, осмотрев внимательным взглядом лежащего под ним Чонгука, который улыбался ему мягко. — Этот дом я строил с намерением жить в нём с любимым человеком, а в будущем со своей собственной семьёй. Второй этаж ещё не готов, но думаю из него получится хорошая детская. Но до детей нам ещё далеко, поэтому с ремонтом можно будет повременить. Нам ведь будет достаточно места и здесь, правда? — делится Тэхён, вопросительно выгнув бровь. Он закинул ноги Чонгука себе на талию, оставив между ними по минимуму пространства. — Или ты уже задумывался о наших волчатах? — спрашивает он, чтобы Чонгук хоть что-нибудь ему ответил. — С ума сошёл? — ошарашенная реакция омеги не заставляет себя долго ждать. — Мне только восемнадцать исполнится через месяц… — неуверенно произносит он, отводя взгляд. — Этого уже будет достаточно, — усмехается Тэхён, бодая лбом обнаженную грудь младшего. — Не смешно, Тэ, — серьёзно отвечает ему тот. — Я шучу, — целует альфа место под сердцем. — Заведём детишек только когда ты будешь к этому готов. Тебе нужно будет только мне об этом сказать. Результат не заставит долго ждать, — самоуверенная ухмылка украшала губы Тэхёна, пока Чонгук закатывал глаза. С годами ничего не меняется. — Ты как был заносчивым тюльпаном, так и остался, — шепчет омега в момент, когда альфа оставлял мокрые поцелуи вокруг соска. — М-м, обожаю, когда ты меня называешь тюльпаном, — бурчит он, осторожно прикусив тонкую кожу. — Пожалуйста, не становись невыносимым, — стонет Чонгук, когда укусы усиливаются. — Тебе ведь нравится, — довольно усмехается Тэхён, руками проводя по изгибам омеги. Ведёт от талии к коленям кончиками пальцев, вызывая по чужому телу бурю мурашек. Альфа спускается ниже, нависает над паховой областью младшего, изучающе оглядывая его возбуждение. Чонгук прикрывает глаза, его смущает то, как испытующе смотрит на него Тэхён. Тот, к слову, полностью игнорируя неловкость на чужом лице, наклоняется и вбирает в рот омежий член, взамен на сие действие получая звонкий стон. — Тэ… — почти скулит Чонгук, погружая пальцы в кудри альфы. Тэхён медленно посасывал головку, периодически языком толкаясь в уздечку, из которой вытекала естественная тягучая смазка. Альфа подобрался к сжавшимся яичкам, облизал их, выбивая из Чонгука новый стон, и спустился ещё ниже. Он широко расставил стройные ноги, схватился за бедренную часть, чтобы приподнять выше таз. — Солнце, подай подушку, — просит он, дожидаясь, пока омега сориентируется и протянет ему небольшую подушку, которую он тут же располагает под поясницей Чонгука. — Самый сладкий мальчик. Мой мальчик. — Прошу, Тэхён… Альфа мычит, останавливаясь буквально в нескольких сантиметрах от покрасневшей дырочки, из которой вытекала прозрачная горячая смазка. — О чём ты меня просишь, Гукки? — для приличия справляется Тэхён и припадает к манящей розочке. Чонгук стонет, пытается уйти от мокрых поползновений, но Тэхён не позволяет сделать лишних движений, крепко вцепившись в пышные формы. — Т-ты… точно ни… с кем до меня не… — с сомнением проговаривает омега, не переставая чувствовать в себе чужой язык. Тэхён тут же отстраняется, заслышав недоверчивый тон своей пары. — С тобой я всегда честен. Есть и буду. Я всего лишь хочу сделать тебе приятно, — твёрдо произносит он, поймав блестящий взгляд расплывшегося от новых ощущений Чонгука. Тэхён вновь целует нежное местечко, проникая внутрь и лаская мягкие стеночки неспешными движениями. Постепенно в ход идут пальцы, один за другим. Чонгук не чувствует дискомфорта, пока альфа его растягивает. Тот делает это так бережливо — на инстинктах защитить и подарить удовольствие, — что Чонгук испытывает только комфорт. Тэхён вытаскивает пальцы из уже разработанной дырочки, опирается на одну руку, придвигаясь к омеге, чтобы лицом оказаться напротив него. — Готов? — уточняет он, проведя несколько раз по своему члену, который освободил от штанов минутами ранее. — Я хочу тебя, — отвечает уверенно Чонгук. — И мне это физически необходимо, — добавляет, обнимая альфу за шею. Он совсем не ощущал боли от течки, лишь неприятный зуд в заднице. Рядом с Тэхёном стало не просто легче, все его страдания улетучились, и он позабыл, как мучился в прошлые разы. Чонгук только начал чувствовать потребность в соитии. Тэхён целует его в губы, пристраиваясь головкой к раскрасневшемуся анусу, и медленно ей толкается, не спеша, давая привыкнуть. Чонгук закрыл веки, немного жмурясь от незнакомых ощущений. Боли не было, просто… нужно и правда привыкнуть. Омега стонет, когда член полностью погружается в него, замирая. Тэхён ложится на локти, внимательно следя за меняющимися эмоциями на лице Чонгука. — Можешь… двигаться, — говорит тот ему спустя время. Альфа, удобно перехватив чужое бедро на своей талии, стал совершать поступательные движения, с каждой минутой повышая скорость толчков. Чонгук стонал громче, лаская уши Тэхёна, который тоже не сдерживал себя в издаваемых звуках блаженства. Хотелось, чтобы омега тоже слышал, что ему хорошо. Вместе с ним. Альфа берёт в ладонь возбужденный член омеги, видя, что оргазм скоро его настигнет. Движения рукой резкие, хотя он пытался делать их как можно осторожнее. Чонгук хватается за его предплечье, когда сперма стреляет на его живот, а чужая головка продолжает бить по чувственному месту внутри. Тэхёну сложно. Сложно видеть такого Чонгука, как он изливается, сжимая его член. Сложно думать рационально, когда перед ним такое. Он выходит из постепенно расслабляющегося тела. Одного движения рукой хватило, чтобы кончить на бёдра Чонгука. Тэхён валится обессиленный набок рядом с омегой. Тела обоих стали быстро остывать, и альфа укрывает их пледом, прижимая младшего ближе к себе. — Если бы не уточнение про детей, не уверен, что смог бы вовремя вытащить, — выдыхает с усмешкой на губах Тэхён, получая тычок под рёбра. — Говорю, как есть, — оправдывается он. — Ты был шикарен, — и целует в висок разморенного омегу. — Ты тоже, — шепчут ему. — Для первого раза невероятно шикарен, — с подозрением добавляет Чонгук. — Гукки, — зовёт он, потеряв в голосе всю задорность. — Мы ведь доверяем друг другу. Я говорю тебе чистейшую правду. Разве ты не почувствовал мою девственность? — изумляется, вновь переходя на насмешливый тон. — Я доверяю тебе. Просто видя твою отдачу и всё, что ты вытворял, мне становится неловко и стыдно, что я, по сути, лишь лежал и принимал твою ласку… — Стоп, — прерывает его Тэхён. — Отставить подобные рассуждения. Гукки, это был наш первый раз. И то, что мы по-разному себя вели, это ещё ничего не значит. Тем более, учитывая всю твою трусливость перед всем… — задумывается, — перед всем и то, что у тебя сейчас течка, ты справился на пять с плюсом. А я просто хотел доставить тебе удовольствие. И в последнюю очередь немного удовлетворить и себя. Чонгук улыбается, разворачиваясь лицом к старшему, который ни на секунду не выпустил его из своих объятий. — Вот сейчас ты самый лучший альфа на свете, а не заносчивый тюльпан, — хихикает он. Тэхён закатывает глаза и тычется в чужие губы своими. — А ты всегда самый лучший, — произносит он, заставляя Чонгука стыдливо отвести взгляд. — Я шучу, — бурчит он. — Ты не заносчивый. — Но остаюсь тюльпаном, правильно? — ухмыляется. Чонгук ничего не отвечает, больно щипая альфу за сосок, отчего тот на мгновение взвыл, но быстро взял себя в руки и подмял под себя улыбающегося омегу. — Думаю, можно идти на второй заход, я прав? — пытается грозно звучать Тэхён, совсем не злобно скалясь. Чонгук на его слова лишь хихикает, коротко отвечая: — Ты прав.