Rot mit einem Hauch von Silber

Огромная поляна встречает его ярким светом медленно растущей к своей полноте луны и шорохом травы, цепляющейся тонкими стебельками за окружающие поляну деревья, шевелящие покрытыми зелеными листочками ветками при каждом порыве прохладного ветра. Если зайти чуть дальше в лес, туда где обычно заходит солнце, то можно найти источник с прохладной водой, струящийся между камней разрушенной статуи в балахоне, а ещё дальше находится небольшая деревушка с пугливым скотом, непривыкшим к наличию зверя так близко к себе, а потому трясущая длинными ногами и дёргающая ушами в попытках найти хищника и убежать от него раньше, чем он поймает их. Большой серебристый волк нагло облизывает окровавленную морду. Деревенская скотина располнела от лени и отсутствия бега по зелёным лугам — лёгкая добыча. Хорошее место, чтобы остаться тут до тех пор, пока люди не прознают про него до такой степени, чтобы устроить облаву с факелами, дубинами и сетями. Он не настолько глуп, чтобы стать подобным своей добыче. Он охотник. Умный, сильный, быстрый, и лапу в капкан он не сунет, даже если там будет дурно-хорошо пахнущая приманка, которую казалось бы так легко стянуть. Позади раздаётся настороженный рык, заставляющий подняться дыбом бледные волоски на спине и обернуться на звук, оскалив клыки и выпрямив хвост. Из высокой травы близ поваленного бревна выскакивает на мертвое дерево массивный волк, раздирающий засохшую кору когтями. По запаху самец, а по виду классический серый с рыжими подпалинами на боках, всем своим видом показывающий, что это хорошее место уже занято и за него придётся повоевать. Ответный рык не заставляет себя долго ждать — если придётся порвать чужую шкуру, то он не против. Серый волк в удивлении наклоняет голову, прядя ушами, и прячет зубы, то ли в удивлении, то ли от шока от подобной наглости. Беляк перед ним выглядит недостаточно крупным, более молодым, но уходить не собирается и сдаваться тоже, хотя мог поджать хвост между задних лап и убежать, поскуливая. Никто бы не посмел перекусывать ему горло, уж точно не за место на поляне близ человечьих угодий. Только вот беляк рычит, вздымая шерсть на спине и боках, и выглядит готовым драться. Серый спускается с дерева, подходит медленно, шкрябая лапами по влажноватой скользкой земле, и втягивает носом воздух, стараясь видом показать то, что пока что он опасность не представляет. На попытку понюхать себя серебристый волк щёлкает зубами возле чужой пасти, заставляя отступить, но ненадолго — приходится познакомиться чуть ближе и всё же успокоиться. На это серый дёргает облинивающим седым хвостом и, обойдя гостя по кругу, садится перед чужой мордой на небольшом расстоянии. Общение не задаётся, но хвост не перестаёт вилять, показывая мирные намерения. Беляк на это громко фыркает, закатив глаза, встаёт и уходит, недовольно махнув хвостом серому в морду, попав длинными шерстинками прямо в нос, заставляя чихнуть. Исчезающий после прыжка в траву хвост становится последним, что видит серый. Знакомство с наглым, молодым и вполне себе ухоженным серебристым волком проходит так себе, но не так плохо, как могло бы быть. Иным исходом могло стать тело серебристого в луже крови с перегрызанной глоткой, но серый не видит в этом никакого смысла. Молодых и наглых надо учить, таская за шкирку, а не убивать просто за то, что они пытаются показать миру свою силу. Утро встречает его недальновидным зайцем, попавшимся в пасть по щелчку мощных челюстей и сильным следом вчерашнего гостя, по чьим ровным следам он следует, находя заметную волчью фигуру у какой-то лужицы в смешной игре с брызгами отражений. На присутствие другого волка беляк не обращает никакого внимания, переводя взгляд и задрав верхнюю губу только тогда, когда серый подходит ближе, опуская трупик на землю и подпихивая его носом в сторону серебристого. Тот смотрит на тушку, на серого волка, дёргающего хвостом в приветствии, и забирает зайца, схватив его бренное тело за уши и махнув хвостом, обозначая что-то среднее между «спасибо» и «я тебе не доверяю, уходи». Серый послушно уходит ловить себе завтрак, умудряясь застрять на этом до полудня, жгущего выцветшую на загривке шкуру летним зноем и вынуждающим прятаться в тени раскидистых деревьев. В одной из таких теней он замечает беляка, спящего на спине и подставившего брюхо с проглядывающей розовой кожицей лёгкому бризу. Серый его игнорирует, пусть и засматривается на такую картину, вспоминая, когда в последний раз видел другого лесного охотника в своих угодьях. Несколько раз это были самоуверенные самцы, убежавшие с позором после появления массивной фигуры перед своим носом, и один раз это была семья с волчатами, которых он не тронул и позволил спокойно пройти дальше в поисках хорошего местечка для стаи и роста будущих хищников. Близость людей на таком расстоянии давала плюсы в виде нескончаемой еды, но и имела один большой минус — если бы люди нашли логово, то логово бы сожгли, а волчат и нянек убили бы. И на такие риски ни одна сука бы не согласилась, будь в плюсах хоть стадо оленей, падающее замертво возле входа в дом. Люди это опасность, которую нужно старательно избегать и внимательно использовать. Беляк по всей видимости этого не знал, потому что притаскивает к ночи на поляну убитого ягнёнка, укладывая его возле поваленного бревна, пока сам удачливый охотник тщательно вылизывал покрытую красным пасть. На приближение к себе он отреагировал парой взмахов хвоста и немым предлогом отужинать пойманной добычей. Противиться подобному после неудачной охоты в обед серый не стал. С этого ягнёнка и начинается их крайне осторожное общение, которое становится куда ближе зимой, которую они переживают в логове серого. Снаружи выкопанной пещерки студёный холод, шелест опускающегося с небес снега и мёртвые пейзажи застывшего леса, которые принимают беляка за своего с его серебристой шкурой, не выделяющейся на фоне такого же серебряного окружения. Зимой они вынужденно спят кучей, утыкаясь носами друг другу в бока в удачных попытках согреться, совместно охотятся на начавших подозревать об угрозе овец и кур, выползающих из своих домов для прогулок, и играются в снегу, пихая друг друга и пытаясь игриво укусить за вьющийся перед носом хвост, чтобы затем опрокинуть в выцветшую траву, громко гавкая, едва ли не повизгивая от радости победы. Весной их отношения не ухудшаются к обоюдной почти щенячьей радости. Беляк раскрывает свою наглость на полную, умудряясь приподниматься и полулюбовно прикусывать серого за шкирку, чтобы после убежать, тявкая на всю поляну и притаскивая в качестве извинений трупики мышей, подходящих как простенькая закуска. Настоящую добычу они ловят вместе, пугая людей в деревне и вынуждая их запирать окна и двери каждую ночь, когда они приходят. Это отчасти приятно, исключая лишь те моменты, когда они пихают палки в расставленные на опушке капканы, утаскивая кусочки коровьего мяса, но ощущения опасности не появляется. Люди шепчутся друг с другом, рассказывая истории и пугая собственных детей сказками о том, что в одном лесу, полном дичи и целебных трав, обитают два огромных волка: один белый, как луна, и смертельный, как вьюга, а второй чёрный, как ночь, и пугающий, как темнота. И невдомёк людям, что чёрным они видят серого волка из-за лунного света, а белый на самом деле любит загорать на солнышке, подставляя уязвимое пузо тёплым лучам, и играть в воде, ловя зубами скользкую и дрожащую рыбу. И людям точно не узнать, насколько приятно тереться мордой о тёплую шерсть и вылизывать чужую морду, поскуливая от радости и широко виляя хвостом, чтобы потом высказать всё это в одном совместном вое. Глупые люди услышат вой и будут бояться. А серый... Серый притащит наглому беляку очередного зайца, пока сам серебристый будет лежать на бревне, охраняя их логово. Да будет так.