Мезальянс

Когда Сережа вернулся ночью в свои покои, мальчишка крепко спал. Но стоило завозиться в ванной, зашуршать ночной сорочкой, как проснулся, пробормотал сонно “простите” и лег на пол. Сережа остановился у кровати, едва видя в темноте, как рыцарь пытается устроиться удобнее на жестких досках. Присев рядом с ним на корточки, Сережа коснулся его плеча и сказал: — Олег, не глупи. Места нам обоим хватит. Рыцарь, повернувшись на спину, сел и ответил: — Я не могу себе позволить лечь с вами в одну постель. — Зато я могу, — устало сказал Сережа. — Забирайся немедленно. Считай это приказом. Иначе всю ночь буду тут сидеть, не высплюсь и буду злым. Злым я тебе не понравлюсь, поверь мне. Помедлив, рыцарь встал и подал руку Сереже. Вложив пальцы в его ладонь, Сережа легко вскочил на ноги. Показалось, что рыцарь даже дыхание задержал, пока сжимал его пальцы. — Ложись, — тихо сказал Сережа. Рыцарь присел на край постели, и Сережа играючи протянул ему ладонь: интересно, поцелует? И рыцарь спокойно наклонился, дотронулся сухими губами над костяшками. Сердце у Сережи на миг дрогнуло. До Вадима он любил, когда подданные склонялись, касались воздуха возле его руки, но все это воспринималось как игра, а порой — как мелкая месть вельможе, не питавшего к нему пиетета, или сопернику, победившему в схватке на шпагах. Они униженно склонялись, делали то, чего не желали, и он издевательски улыбался — мелочь, но приятно поставить на место зарвавшихся придворных. А рыцарь дотрагивался до его руки, словно так и должно было быть. Просто отвык от подобного обращения, попытался уговорить себя Сережа. Вадиму в голову не приходило, что рядом с ним первый принц королевства волн, он, даже если знал когда-то этикет, теперь его начисто забыл. Но все же замирало дыхание от того, что именно этот юный рыцарь целует ему руку. Сережа, отняв ладонь, улыбнулся, хоть и не видно было в темноте ни зги. — Спокойной ночи, — произнес он и лег на другую сторону кровати — ту, что ближе к камину. Укрывшись одеялом, слушал чужое дыхание и быстро заснул. В первый раз он проснулся, когда рыцарь почти беззвучно соскользнул с кровати и скрылся в уборной. Перекатившись на середину постели, Сережа укутался — огонь в камине едва тлел, и в комнате стало холодно. Почти позвал сонно Вадима, но прикусил язык. Привык, что Вадим слышит его из любого уголка замка и приходит по первому зову, чтобы разжечь огонь, чтобы укрыть еще одним одеялом. Но в последние дни что-то надломилось между ними, и он не считал себя вправе капризничать. Рыцарь тем временем вышел из ванной с осколком зеркала в руках и своей маленькой сумкой. Встав у балкона, где посветлее, он вытащил бритву и, пристроив зеркало, стал сосредоточенно водить ее лезвием по щекам, по подбородку… Сережа, щурясь, наблюдал за ним, а потом снова погрузился в сон. Померещилось, будто не подушку он обнимает, а рыцаря королевства гор. Проснувшись во второй раз, уже окончательно, Сережа неторопливо привел себя в порядок. Спустившись вниз, увидел, как Вадим мрачно смотрит в окно, устроившись в самом углу гостиной, а рыцарь несет с кухни яичницу. Какой хозяйственный! Да, такого им с Вадимом как раз не хватало все это время… Сережа, подойдя ближе, протянул рыцарю руку из чистого интереса, игриво улыбнулся — неужели снова поцелуешь? И у него дыхание перехватило от того, как легко рыцарь опустился на одно колено и приник губами к его ладони. Сердце заколотилось быстрее. А краем глаза он заметил, как тяжело выдыхает Вадим, как грузно встает, пинает стул… Сережа торопливо отдернул руку, но поздно: Вадим, не глядя на них, шел, покачиваясь, словно пьяный, к дверям во двор, и его корежило, ему было плохо, он горел. Похолодев, Сережа скороговоркой произнес: — Олег, в мои покои, быстро. Закройся и не высовывайся. — Но, мой господин… — начал было Олег, однако замолк, тоже уставившись на Вадима. Позвонки его заострились, стали наростами, кожа заалела, побежала по оголенной спине чешуя. Кости распирали его тело изнутри, деформировались. Нетвердой походкой он спустился по ступеням, и вовремя — еще минута промедления, и задел бы головой косяк. — Бегом, — выпалил Сережа и, чуть толкнув Олега в плечо — ну же, иди, прячься! — вышел следом за Вадимом. Он уже не проверял, выполнил ли Олег его приказ. Застыв на крыльце, смотрел, как Вадим со стоном скручивается в приступе боли, как лопатки его становятся крыльями, капает черная кровь на мокрую брусчатку, растаскивает по сторонам ветер лохмотья штанов. Ноги его стали лапами, тело… Тело уже не было человеческим. Сережа дрожал — не от холода, а от ужаса и восторга. Вадим впервые за долгое время стал драконом во плоти, стал огромным, пугающим… Он, выпрямившись, выдохнул пламя, и Сережа возликовал. Но тут же сердце ухнуло вниз: с утробным воем Вадим склонился, вся его масса стала пропадать, чешуя вновь стала кожей, иголками светлых волос, и он рухнул на землю, скрючился, как эмбрион, обнял колени. Лежал, обнаженный, и едва дышал. Сережа устремился к нему. Присел рядом, коснулся плеча, заговорил: — Вадим, обопрись на меня. Я помогу. Он закинул руку Вадима себе на плечо и помог встать. Тот глянул на него, словно не видя, не понимая, что с ним происходит. Закашлялся, и Сережа едва успел убрать ноги — иначе бы комки пламени опалили ему стопы. Рука Вадима лежала неприподъемной тяжестью. Но взгляд постепенно стал осмысленным. Зрачок, до того узкий, превратился в точку. Он хрипло выдохнул: — Сам… сам дойду. И, оттолкнув, побрел обратно замок. Сережа шел за ним, держась на расстоянии пары шагов. Цепляясь за перила, Вадим упрямо забрался на третий этаж. Раны на его коже, оставшиеся после превращения, стремительно затягивались, ни следа не осталось, лишь пара капель крови. Толкнув дверь в свои покои, он ввалился внутрь, к кровати — почти полз. Забравшись на нее, он с облегчением выдохнул. Скрючился и уставился в стену. Помедлив, Сережа приблизился к нему, опустился рядом с изголовьем на колени. Коснулся лба — и тут же отдернул ладонь, словно тронув голое пламя. Вадим глянул на него. В глазах полопались все сосуды, и они казались красными, лишь прозрачная, будто море, покрытое льдом, радужка осталась светлой. — Это все из-за тебя, — выдохнул Вадим. Дыхание его обжигало, но Сережа вздрогнул, словно его водой окатили. — Почему?.. — беспомощно спросил он. Но Вадим, измотанный превращением, закрыл глаза и не ответил. У Сережи задрожали губы. Он, кусая их в кровь, лишь бы не разрыдаться от обиды, встал, распахнул окно. Кое-как вытащив из-под Вадима одеяло, прикрыл его от сквозняка. Пусть в комнате будет холодно. Ему надо остудиться. Слишком он горит. Наверняка захочет есть… Быстро сбегав вниз, Сережа схватил сковороду с остывшей яичницей и принес ее Вадиму, оставил на тумбочке. Очнется — голыми руками сожрет, чтобы восполнить силы. Он опять коснулся лба Вадима. Жар. Какой же сильный жар… Намочив полотенце холодной водой, Сережа протер его лицо, убирая пленку пота. Давно уже понял, что у Вадима проблемы, но не знал, в чем причина. И тем больнее слышать, что он тому виной. Но он ведь ничего плохого не сделал! Лишь немного помотал нервы, так ведь Вадиму вечно надо огонька… От прикосновения влажной ткани ко лбу Вадим вновь приоткрыл глаза. Пробормотал: — Мы с тобой оба знали, что отмерено три года. Что мы с тобой не навсегда. — Мне плевать, — выпалил Сережа. — Я не хочу домой. Вадим через силу усмехнулся. — Посмотри, во что я превратился. Тебя ждет престол. Это хороший рыцарь. Он подходит. — Подходит для чего? — замер Сережа. — Чтобы забрать тебя. Уходи вместе с ним. Возьми свои цацки… и уходи. Я тебя отпускаю. У Сережи сорвались все же злые слезы. Скомкав мокрое полотенце, он швырнул его в лицо Вадиму и молча ушел, грохнул только дверью напоследок. Сев на верхнюю ступеньку, едва не разревелся. Он и забыл, когда в последний раз мечтал, чтобы за ним пришел прекрасный, храбрый рыцарь. Ему было хорошо здесь. А теперь Вадим его прогонял. Отпускал. Он, наверное, очень долго сидел, обхватив себя руками, потому что снизу тихонько открылась дверь, послышались осторожные шаги по лестнице. Рыцарь, остановившись на полпути к нему, негромко произнес: — Позвольте вам помочь, мой господин. Сережа взглянул на него. Его рыцарь, его хороший рыцарь, Олег, ждал разрешения на почтительном расстоянии, и во взгляде его была тревога. Щеки его розовели. А я ведь ему нравлюсь, осознал Сережа. Я ему очень нравлюсь. Он не желает никакой принцессы, он не стремится скорее убить дракона и утащить меня силой, чтобы получить положенные почести. Он действительно хочет помочь. Сглотнув горький комок, Сережа прошелестел: — Да. Помоги мне, Олег. И протянул к нему обе руки. …Олег и сам увидел, что Вадим превращается в дракона, но не успел рассмотреть. Принц так всплошился, так быстро приказал ему уходить, что Олег попятился. Поколебался. Больше всего хотел выйти за принцем следом, но не посмел. Он вернулся в покои и вышел на балкон. И оттуда увидел, как дракон величиной с замок вновь становится человеком. Вцепившись в мокрые перила, Олег во все глаза смотрел, как Вадим, обнаженный, опускается на колени и ложится на холодные камни. Что-то екнуло в груди. Он вдруг показался Олегу похожим на учителя рукопашного боя, который гонял их, мальчишек. Он всегда был голым по пояс, и Олег был почти рад подставляться под его удары — от терпкого запаха его пота поднималась внутри горячая, непонятная еще волна. Потом он осознал свою полудетскую влюбленность и спрятал ее поглубже, забыл… А теперь, глядя на поджарое сильное тело, вспомнил. Принц устремился к замершему на земле дракону, и Олег дернулся было помочь, но даже своего пленника Вадим оттолкнул. Сам побрел в замок, а принц — за ним. Они скрылись из виду, и Олег вернулся в покои, присел на край постели. Он положил ладони себе на колени. Пальцы едва заметно дрожали. Он все пытался примириться с тем, что видел: человек становится огнедышащим ящером, посылает столп огня в небо. От дракона исходила пугающая мощь. Пугающая… и такая притягательная. Даже с балкона Олег ощутил пылающий в нем жар. И вся эта сила таилась в человеческом теле. Сглотнув, Олег помотал головой. Нет, он не может восхищаться драконом, он не может… не может желать его. Так нельзя. Тем более после того, как принц позволил лечь с ним в одну постель. Олег закрыл лицо руками. Потерял счет времени. Понял лишь, что принца давно нет, и вдруг с ним что-то случилось — дракон, хоть и утомленный, мог разозлиться. Олег торопливо встал, вышел на лестницу и, сделав пару шагов, увидел съежившуюся на ступеньках фигурку принца. Его словно в спину подтолкнуло, он поднялся выше. — Позвольте помочь вам, мой господин, — вымолвил Олег. Принц поднял на него полный тоски взгляд. Глаза его блестели, лицо раскраснелось, и на миг Олегу показалось, что он расплачется. Но принц, настоящий первый принц королевства волн, справился с эмоциями и, протянув к нему руки, едва слышно сказал: — Да. Помоги мне, Олег. Олег взял его ладони в свои и потянул, словно обычного человека, на себя, помогая подняться. Принц сжал его пальцы, вздохнул и плавно выпустил. Спускаясь вниз, произнес: — Дракон отпустил меня. С тобой. Но я не уйду, пока он не оправится. Ему… ему сложно дается превращение. — Я заметил, — пробормотал Олег, глядя в спину принцу. Тот, ведя ладонью по перилам лестницы, отозвался: — Испугался? Облизав губы, Олег ответил: — Немного. Щеки загорелись огнем. Принц, словно лопатками почуяв его смущение, обернулся и пристально посмотрел в глаза. Олег изо всех сил постарался сохранить лицо, а принц, по-лисьи улыбнувшись, сказал: — Когда я впервые увидел, как он превращается, я был в ужасе. И одновременно меня охватил такой восторг, Олег. Ты и представить не можешь. — Могу, — невольно пробормотал Олег. Улыбка принца стала шире. Хотя бы заставил его улыбнуться, обреченно подумал Олег. Принц продолжил спускаться, проскользнул в покои, а Олег все думал над его словами: дракон отпустил меня с тобой. Значит, они вольны уйти, едва Вадиму станет лучше. И он получит принца — не принцессу, как всегда думал, но значения это не имело. Он вернется с победой. Вот только как уйти, раз принц так печален? Олег с детства представлял, как приведет к королю сверкающую улыбкой принцессу, благодарную своему спасителю, а потом скромно скажет, что сразил грозного дракона. Жил этой сказкой, мечтал о ней, порой лишь она и заставляла его раз за разом подниматься, сжимать кулаки, доказывать, что он лучший. Выходит, сам себя обманывал, некого винить в том, что он застал угасающего дракона в крошечном замке и не желающего его покидать принца. Олег зашел следом за ним в покои, предложил сделать завтрак. — Лучше вина, — отозвался принц. Он устроился на кровати, зябко поежился и набросил себе на плечи одеяло. Подойдя к камину, Олег пошевелил кочергой тлеющие угли, почти не дававшие тепла. Нужно разжечь огонь. Принц же продолжил: — Теперь, когда дракон захандрил, тебе придется меня развлекать. Так уж вышло, что из развлечений у нас лишь вино. И еще пара приятных мелочей, — хихикнул вдруг он. — Но ни танцев, ни музыки… Ты умеешь играть на лютне, Олег? Повернувшись к принцу, Олег виновато улыбнулся: — Никак нет, мой господин. Но я могу познакомить вас с благородным конем Персивалем. Он даже прокатит вас на спине. Принц растянул губы в улыбке, до боли похожей на усмешку дракона. На миг Олегу показалось, что он откажется и опять презрительно скажет про запах конюшни, но принц вдруг согласился: — Хорошо. Знакомь. Одевшись потеплее, Олег слазил в погреб. В стойле было достаточно сена, но он хотел порадовать Персика яблоками. А если лакомство поднесет принц, то Персик в благодарность склонит голову, даст погладить гриву… Принц, нетерпеливо переминаясь, ждал его в гостиной. Олег повел его к стойлу. Заметил, как дернулись крылья носа принца от запаха, но тот не сказал ни слова. Персик, увидев их, всхрапнул, потянулся к Олегу. Отказать ему Олег не мог. Обнял за шею, прошептал в ухо, покрытое шелковистой короткой шерсткой, что он самый лучший, самый верный. Персик ткнулся мордой ему в карман, набитый яблоками. Олег вытащил одно и протянул принцу: — Предложите ему попробовать. Он влюбится в вас в то же мгновение. — А если тебе предложу, ты тоже влюбишься? — повеселел принц. У Олега загорелись уши. Едва не ляпнул, что ему и яблок не надо, чтобы полюбить первого принца, наследного принца, такого красивого принца… Он прикусил губу, чтобы не проронить лишних слов. Приняв яблоко из его рук, принц шагнул к Персику, и только тогда Олег по-настоящему осознал, что почти произнес. Он никогда не понимал, как рыцари влюбляются в принцесс, королев, прекрасных дам, с которыми и словом не перебросились, влюбляются, лишь увидев на расстоянии, а теперь до него вдруг дошло. Принц протянул яблоко Персику, и тот, забыв об Олеге, потянулся к нему, прихватил губами спелый розовый бок, хрустнул — и принц ойкнул, с ладони его упали неровные кусочки белой мякоти. Персик опять ткнулся ему в руку губами — будто тоже хотел проявить почтение к коронованной особе. В глазах принца мелькнул испуг. — Не пугайтесь, мой господин, он не укусит, — поспешил успокоить его Олег. Достав из кармана еще одно яблоко, он отдал его принцу. Завороженно смотрел, как тот, осмелев, дразнит Персика, то поднося яблоко к его раздувающимся ноздрям, то отскакивая; Персик, шагнув вперед, схватил яблоко так резво, что принц от неожиданности отпрыгнул и тут же заливисто засмеялся. Все, понял Олег, влюбился. И не только Персик. Он исполнил свое обещание: надел на Персика седло, подсадил принца и, держа за поводья, провел его кругом по двору. Принц нервно сжимал бока Персика бедрами, в переднюю луку вцепился до побелевших пальцев, хотя Персик ступал степенно, медленно, чувствуя, что на него забрался боязливый наездник. Обойдя кругом двор, Олег пошутил: — Вам нужно еще потренироваться. Путь ведь в королевство предстоит долгий. Принц опустил на него взгляд, и Олег тут же осекся. Пробормотал пристыженно: — Если вы окажете мне милость и отправитесь со мной в путь. Принц, отпустив луку, потрепал Олега по волосам. Хихикнул: — Посмотрим, как ты будешь себя вести. Вновь взявшись обеими руками за луку, он улыбнулся, но поднял взгляд наверх, к третьему этажу замка, и погрустнел. — Дракон прав, — сказал он. — Мне пришло время возвращаться домой. К скучной дворцовой жизни. Не могу же я вечно хлестать вино из его погреба, рано или поздно оно закончится… Давай вернемся в тепло, Олег. Впрочем, — огорчился он, — без Вадима там холодно, все огни потухли… — Я разожгу, — пообещал Олег и, отведя Персика к стойлу, помог принцу спешиться. Вернувшись в замок, принц улизнул на третий этаж, а Олег, верный своему слову, стал искать огниво — должно же оно быть! Удача ему улыбнулась, пока он бродил по гостиной и заглядывал во все уголки. Он краем глаза заметил белеющий квадрат над камином, словно когда-то там висел портрет, а потом его сняли. Писал ли кто-то портреты дракона?.. Он невольно задумался. Он даже не знал, сколько уже живет на этом свете дракон. Вечность? Тысячелетия? Видел ли он, как появились первые люди? В церкви говорили лишь о том, как Пророк защитил простых людей от колдовства, а Предатель, убив Защитницу, все равно наделил опасным знанием самых безрассудных злодеев, и чтобы искоренить колдовство, понадобились сотни лет… А теперь он был совсем рядом с последним порождением кровавой ворожбы — драконом — и совсем не боялся. Сперва он разжег камин в покоях принца. Плотно закрыл балкон, задернул шторы — не только кружевные, полупрозрачные, но и тяжелый пыльный бархат. Поправил простынь, взбил подушки… Поймал себя на том, что делает все это не потому, что так надо, а потому что хочет, чтобы принцу было уютно и тепло в его комнате. Затем Олег развел огонь в гостиной, на кухне… Вскипячу воду на печи и натаскаю в ванную принца, решил он. Но сначала нужно приготовить еду, принц ведь ни росинки с утра не взял в рот. Пока он возился с мясом и картофелем, принц неслышно прошел на кухню и сказал: — У него жар. Но он заснул. Так что весь замок в нашем распоряжении. Сев на стол, он взял оставшуюся с вечера недопитую бутылку вина и глотнул из горла. Протянув Олегу, предложил: — Будешь? Олег, поставив горшочек запекаться в печь, отказался: — Благодарю, но пока что нет. И тут ведь есть бокалы, — припомнил он. Нашел один и, сдув с него пыль, окунул в ведро с колодезной водой, протянул принцу. Тот плеснул в него на самое донышко и опрокинул сразу же в себя. — Из горла вкуснее, — заключил он. — Но, так и быть, сегодня побуду воспитанным мальчиком. Если только ты выпьешь со мной, — лукаво улыбнулся он. Пришлось сполоснуть и второй бокал. Пока Олег то и дело заглядывал в печь, проверяя готовность немудренного угощения, принц болтал ногами в воздухе, прикладывался к вину, требовал, чтобы Олег достал из погреба еще несколько бутылок. Олег, приноровившись, доставал одну бутылку, ставил ее у лестницы, спускался вместе с ней и выныривал обратно. Принц, кажется, не замечал, что несмотря на регулярные спуски Олега вниз, вина больше не становится. Наконец мясо и картошка запеклись, и Олег разложил их по трем тарелкам. — Я могу отнести, — робко сказал он и дернул головой, указывая подбородком наверх. — Не стоит его злить, — мягко ответил принц и, взяв у него тарелку, отправился к дракону. Олег же, накрыв стол — две тарелки, вилки, бокалы — остался его ждать. Спустился принц почти сразу же — видимо, оставил ужин в комнате без разговоров с драконом. Оценил сервировку и, сдвинув тарелки поближе, сел во главе стола. Олегу оставалось лишь устроиться по его левую руку. Мгновенно наполнив бокалы вином, принц поднял свой и провозгласил тост: — За храброго и умелого рыцаря королевства гор! — Вдохнув поглубже, он протянул: — Ах, какой аромат. И мечтательно улыбнулся. Олег лишь коснулся губами своего бокала, но пить не стал. Принц, не заметив, накинулся на еду. Олег и сам проголодался. Он перехватил пару жареных яиц утром — тех, у которых желток расползся желтым кругом, а края белка обуглились; хозяину замка и его пленнику он желал подать идеальное блюдо. А потом сточил пару яблок, которые сперва отбирал для Персика. Поэтому ел он неторопливо, наслаждаясь каждым кусочком и стараясь не думать о том, что про соль он забыл начисто. Принц же поглощал картошку так, что было ясно: его все более чем устраивает. Обжигаясь, забрасывал куски мяса в рот, запивал вином, и взгляд его осоловел. Откинувшись на спинку стула, он прикрыл глаза. — Восторг. Давно так вкусно не ел… Ты совсем не пьешь, — вдруг строго заявил он, уставившись на бокал Олега. — Я не большой любитель, — смутился Олег. Не признаваться же, что в жизни вина не пробовал. — Так не пойдет, — закапризничал принц. — Как же ты меня спасешь, если не пьешь? Логической связи Олег не уловил, но покладисто поднял бокал и, мелодично звякнув по боку принцева, почти опустевшего, сделал крошечный глоток и, не удержавшись, поморщился. Сладко и терпко. Невкусно. Принц же, разулыбавшись, сказал: — Это только поначалу так. А затем каждый глоток дается легче предыдущего! И, в подтверждение своих слов, долил себе остатки вина и выпил их залпом. Мечтательно сказал: — Ах, если бы еще танцы… Как я ненавидел королевские балы! Все надушены, накрашены, а эти прически… — Он взмахнул ладонью, изображая кудри во все стороны. — Но теперь почти скучаю по ним. — Я что-нибудь придумаю, — пообещал Олег. — Придумай еще вина, — скомандовал принц таким тоном, что ослушаться Олег не посмел. Взяв их опустевшие тарелки, он вернулся с ними на кухню. Принц ведь еще, наверное, к десертам привык, а их Олег точно не умел делать… Печеное яблоко, озарило его. Точно, он принесет еще одну бутылку вина и предложит ему печеное яблоко… Но когда он вернулся в гостиную, принц уже сонно хлопал глазами. — А, — чуть оживился он. — Вино… И зевнул во весь рот. — Я провожу вас в ваши покои, — решил Олег. — И подам вино в постель, — торопливо добавил он, стоило лишь принцу нахмуриться. Тот тут же улыбнулся. Подав принцу обе руки, совсем как днем, Олег помог ему подняться. Придерживая ладонь у его поясницы, но не касаясь, он проводил принца до его комнаты. — Как тепло! — восхитился тот, зайдя внутрь. Камин согрел комнатку. На ходу стянув с себя воротничок-стойку, а следом — и рубашку, принц плюхнулся на постель. Завозившись, стал снимать и брюки. Олег изо всех сил отводил глаза, но взгляд нет-нет — да соскальзывал к белым бедрам. Забравшись под одеяло, принц опять зевнул. — Почищу зубы завтра, — пробормотал он и позвал: — Олег. Он протянул ладонь, хитро сверкнул глазами, и Олег приблизился к нему. Заметил на шее принца темное пятно. Тот, хоть и был пьян, не упустил его взгляда. Мурлыкнул: — Ударился где-то. Скоро пройдет. И Олег опустился перед его постелью на одно колено, коснулся губами его руки — награда за его старания хоть немного скрасить день принца. Он прикрыл глаза, наслаждаясь мгновением, вдохнул аромат его кожи — какое же чудесное мыло, до сих пор им пахнет от ладони… Вдруг принц отнял руку, положил ее на щеку Олегу и резко наклонился к нему. Губы его дотронулись до губ Олега — изумленного, распахнувшего глаза так широко, что того гляди выпрыгнут из орбит. А глаза принца были закрыты. Он, прижавшись ко рту Олега своим, улыбнулся, ткнулся кончиком носа ему в щеку и, отстранившись, улегся на подушку, блаженно потянувшись. Олег медленно встал, отступил на шаг. Лицо горело, губы полыхали, словно не принц его коснулся, а дракон обжег пламенем. Мой первый поцелуй, отстраненно подумал Олег, словно это произошло не с ним. Он коснулся губ — они вдруг показались ему удивительно сладкими, слаще вина. Растерявшись, он отступил в темноту коридора, плотно затворив дверь спальни принца.