Мезальянс

За неторопливым распитием вина — даже Олег наконец стал понемногу привыкать! — они разложили на столе карты королевств. Сережа, нависнув над ними, наморщил лоб. Все в нем пело. Вадим останется с ним! Олег будет с ними! Как их подружить, Сережа еще не придумал, но решил, что это будет не так уж сложно, раз Вадим так благосклонно к нему отнесся; с другими рыцарями у него был разговор коротким, а этому… этому даже простил близость с Сережей. Карты, пожелтевшие от времени, ветхие, удручали. Сережа вел пальцем по границам королевства волн и не узнавал их. Они безнадежно устарели. — Сколько веков им? — вопросил Сережа. — Вот тут точно неправильно. Границы изменились после падения сияющей звезды. Королевство туманов сместилось… — На его месте раньше было королевство золотых полей, — сказал Вадим. — Куда ни глянь — рожь колосится… — Может, ты совершишь все-таки облет? — с сомнением предложил Сережа. — А то пойдем к морю, заблудимся, умрем в лесу… — Крылья не раскрываются, — коротко сказал Вадим. — Будь все так просто, я бы через море запросто махнул. А так — не долечу. — Олег, а ты был где-то? — Моим первым путешествием стала дорога от королевства гор до нейтральных земель, мой господин. — Ой, хватит мне уже мойгосподинничать… — Да, — подхватил Вадим, — ты с ним попроще, а то он возгордится и нос задерет. Олег ему смущенно улыбнулся. Карты никуда не годились. Худо-бедно решили, что пойдут по широкой дороге к королевству туманов, через которое пролегал путь к королевству волн, а по пути разведают, куда двигать дальше. Языком Сережа умеет работать, настырностью и мертвого до горячки доведет, а потому — точно сможет у любого встречного выспросить, как же дойти до причала далеких кораблей обходными тропами. День клонился к вечеру. Сережу опьянило компанией, едой, вином. Олег творил чудеса на кухне — появились на столе сладкие яблочки, варенье — засахарившееся, но Сережа и не представлял, что оно таилось в недрах погреба! Иначе давно бы съел… А потом в порыве вдохновения Олег ухитрился превратить муку, воду, сахар и яйца в заварной крем! Не такой нежный, как подавали при дворце, но Сережа ел его ложкой, а потом вылизал тарелку. Вадим, засмотревшись на него, попросил Олега приготовить такого крема в дорогу — надо же будет чем-то развлекаться, так вот хоть поглядит на язык этот длинный… — Все приготовления — завтра, — ответил Сережа, — сегодня нам всем нужно отдохнуть. Не сговариваясь, они решили выдвигаться в путь как можно скорее. Отвели себе день на сборы, а затем — в путешествие! Сережа никак не мог нарадоваться. Заводил музыкальную шкатулку, медленно кружился сам с собой в вальсе. За окнами давно стемнело. Олег, на ночь проведав Персика, стал собирать тарелки. Вадим махнул рукой: — Оставь. Уезжаем же. Можно и грязные оставить… Но Олег все равно педантично сложил все и понес к реке. Оставшись наедине, Вадим тронул горячей рукой талию Сережи: — Что, теперь не пойдешь помогать? — Ты же меня больше не прогоняешь, зачем мне к нему в доверие втираться, — игриво ответил Сережа. Потерся о плечо Вадима виском, словно кошка. Тот, большой, жаркий, влек к себе страшно. Хотелось его силы, его властности, а еще — податливости Олега, его неискушенности. Два желания боролись в Сереже, и он еще не понял, как с ними уживаться. — Он тебе уже и так весь доверился, — хмыкнул Вадим. — Скажи ему ради тебя в огонь шагнуть — сам костер разведет… — Не обижай его, — строго сказал Сережа. — Ты правда не тронешь его?.. Кольнул все-таки страх: вдруг Вадим только притворяется, что совсем не разгневан, а сам при первой же удачной возможности сбросит Олега в канаву? Сережа и той ночью думал об этом. Думал, когда заполошно целовал Олега, когда, опьянев, лез рукой ему в штаны. Убеждал себя, что Вадиму он вовсе не нужен, раз Вадим отсылает его с рыцарем прочь — значит, все кончено, можно и поддаться желанию. И хоть его тронула невинность Олега, все равно не мог перестать размышлять, не совершил ли ошибку. Но теперь, когда сорвал его первый поцелуй, когда влюбил его в себя, то не мог уже оттолкнуть, разбить его сердце. Слишком нежен был к нему юный рыцарь, слишком открыт. Нельзя такого ранить. И к тому же… к тому же Сережа и сам стал к нему неравнодушен за эти короткие дни. — Не трону, — пообещал Вадим. Взяв лицо Сережи в ладони, добавил: — Как я могу обидеть твоего ручного щеночка? Сережа прикусил губу. Вот, значит, как. Вадим великодушно позволил ему завести игрушку. Ему бы радоваться дозволению, наслаждаться вниманием обоих, но… неправильно это. Несправедливо по отношению к Олегу. Не разрешу Вадиму больше так снисходительно отзываться о нем, решил Сережа. И Олегу не дам чувствовать себя лишним — он, хоть и стал с ними на равных, все равно сегодня держался осторожно, словно на вторых ролях. Рядом с драконом все поначалу робеют. Ничего, Олег еще научится ему дерзить… Сережа, поднявшись на цыпочки, коснулся губ Вадима. Томно произнес: — А ты уже полностью восстановился? — Скользнув ладонью вниз, коснулся его между ног. — Или проблемы не только с крыльями?.. Вадим, толкнувшись пахом ему в ладонь, рыкнул: — Тут порядок. Ты сам еще пощады попросишь. — Покажешь себя во всей красе — останусь в твоей постели на всю ночь, — подмигнул ему Сережа и отступил на шаг. — Иди. Уложу моего щеночка в кровать и приду к тебе. Глаза у Вадима на миг вспыхнули огнем — то ли от предвкушения, то ли приревновал; Сережу устраивали оба варианта. Улыбнувшись, он вышел во двор к Олегу. Нашел его у быстро бегущей узкой речки. Сполоснув все тарелки, Олег сидел на корточках, запустив в воду ладонь. — Ледяная же, — сказал Сережа и присел с ним рядом. — Да. Остужает голову, — чуть улыбнулся ему Олег. В темноте он был едва различим. Но облака словно специально разошлись для них, выглянула луна. Сережа запустил пальцы в короткие волосы Олега, помассировал его затылок, и Олег прикрыл глаза, шумно выдохнул. Озаренный идеей, Сережа медленно произнес: — А помнишь, ты спросил… как это — с драконом? Хочешь своими глазами увидеть? Олег, вздрогнув, открыл глаза. — Нет, что вы… ты, — поправился он, стоило лишь Сереже свести брови. — Боишься? — выдохнул Сережа и поднялся на ноги — колени стали затекать. — Нет, — чересчур поспешно произнес Олег и, подобрав тарелки, встал следом за ним. — Не бойся. Он не тронет тебя. Иначе я его никогда не прощу. Он это знает. — Не боюсь, — упрямо сказал Олег. Они пошли к замку, и тарелки позвякивали в его руках. Сережа молча ждал, и Олег раскололся: — Будь я драконом, я бы любого спалил, кто посмел бы прикоснуться к моему… — он запнулся. — Пленнику? Любовнику? — подсказал Сережа. Остановившись, Олег сказал: — Возлюбленному. Простите, я не должен был вчера поддаваться вам. — У тебя не было выбора, — отмахнулся Сережа. — Давай, Олег. Решайся. Здесь он нас не услышит. Я тебе лучший обзор обеспечу. У него в соседней комнате в стене окошко. Узкое такое, кирпичик один вытащил для подглядывания. Он говорил, что в первые годы пленниц в эту комнату приводил и присматривал, чтобы они руки на себя не наложили. А потом ему надоело рыдания слушать, и стал их на второй этаж отправлять. Там хлам один в этой комнате… Но тебе видно все будет. Чем больше Сережа говорил, представлял, тем больше распалялся. Интересно, Олег будет мечтать брать его так же, как дракон? Или поражаться, как тот грубовато обходится, и мысленно обещать, что каждый укус потом залижет, в каждый синячок поцелует? Сможет ли он всего лишь смотреть — или станет касаться себя? Этот невинный, неопытный рыцарь. — Нет, я… я так не могу, — совсем тихо ответил Олег. Сережа шагнул к нему, опалил губы дыханием. Толкнул его руку: — Да брось ты эти тарелки. И Олег послушно опустил ладонь. Звякнула, разбиваясь, керамика. Сережа обвил его талию руками, провел губами по шее. — А если я тебя очень сильно попрошу? — мурлыкнул он. Кожа Олега под его губами покрылась мурашками. — А если я разрешу тебе потом сделать со мной все то, что делал дракон?.. Олег выдохнул. Ладони его легли на плечи Сережи. Он будто бы хотел отстранить, но обнял крепче, поцеловал через волосы в висок, жалобно прошептал: — Мой принц, как вы можете позволять мне такое? — Я не позволяю. Я приказываю, — произнес Сережа, уже понимая, что Олег сдался. И они пошли к замку. Пока он принимал ванну, пенил душистое мыло, Олег сидел на табуретке в углу как на иголках. Нервничал, отстукивая порой неровный ритм ногой. Когда он поливал водой на волосы Сережи, помогая смыть пену, руки его подрагивали. Повернувшись к нему, Сережа коснулся упругой твердости под его одеждой. Олег вздрогнул. — Простите, — вновь извинился он. — Я смотрел на вас… тебя… и оно само. Он так смущался своего возбуждения, что Сережа еще больше жаждал, чтобы Олег увидел, как ненасытен Вадим, как выставляет всего себя, наслаждается ласками… Ему бы поучиться принимать себя. Встав коленями на дно ванны, Сережа потерся щекой о брюки Олега. Поднял на него взгляд и сказал: — Пообещай, что поднимешься следом за мной. Зайдешь в соседнюю комнату… — Он подцепил пояс Олега пальцами, потянул брюки вниз. Тот, едва дыша, во все глаза смотрел на него. — И будешь смотреть. Сережа провел губами по члену Олега снизу вверх. Тот, ахнув, положил ладонь ему на макушку. Лизнув, Сережа взял в рот, но стоило Олегу, дернувшись, подтолкнуть его к себе ближе, выпустил. — Обещаешь? — лукаво спросил он. — Обещаю, — задыхаясь, ответил Олег. — Ты рыцарь и будешь держать свое слово, — похвалил Сережа и опять насадился на член Олега ртом — в награду. А еще потому, что не хотел, чтобы мальчик сразу же кончил, лишь увидев их с Вадимом. Он ласкал Олега ртом, помогал себе рукой, и тот взорвался почти мгновенно — совсем еще не умел сдерживаться. Глотая сперму, Сережа медленно водил кулаком по его стволу. Как же долго он полировал порой член Вадима… и как молниеносно срывался Олег. Зато и заводился опять быстро. Как славно было бы его повертеть вдвоем, поласкать, помучить — но сладко, чтобы он стонал и дрожал… Внизу все напряглось. Нет, рано еще… Сережа отпустил Олега. Тот смотрел на него сверху вниз влюбленно, и не подозревая, как остро Сереже захотелось, чтобы они попробовали втроем. Может, его и дракон не заведет… Не поймет он, как сильно тянет Сережу к Вадиму. Улыбнувшись, он попросил, подставляя ладони: — Полей еще водой. И, умывшись, выбрался из ванны. Он уже не сомневался, что Олег выполнит его просьбу. Придет, затаится в комнате рядом, будет честно смотреть — он ведь обещал! Подсушив волосы, Сережа накинул халат и поднялся к Вадиму. Умом понимал, что Вадим услышит, как Олег зайдет в соседнюю дверь, но надеялся, что успеет его так распалить, что он перестанет замечать, что происходит вокруг. Зашел в его покои, попросил принести вина. И пока Вадим, ворча, нехотя поплелся к погребу, подошел к стене, граничащей с другой комнатой, и отодвинул в сторону узкую деревянную шторку почти на уровне глаз. Олегу, быть может, придется немного приподняться на цыпочки. Впрочем, он чуть выше Сережи, может, встанет с комфортом… За шторкой царила темнота и пахло пылью. Сбросив халат, Сережа лег на постель, развел полусогнутые ноги. Так Вадим сразу утратит бдительность… Его план оправдался. Бутылка вина осталась стоять у двери, а Вадим, навалившись сверху, целовал жадно, словно разлука длилась вечность, и под его напором Сережа тоже забыл обо всем, так и не услышал, скрипнула ли рядом дверь. Вадим давил ему на живот тяжелым членом, обжигал дыханием, а от рисунка его — еще не горящего, но уже потеплевшего, жгло грудь. Застонав, Сережа шире развел ноги. Приподнявшись, Вадим проник в него пальцами, брал глубоко и резко, давил костяшками на нежные мышцы. — Вад… Вадим, возьми уже, — взмолился Сережа. — Еще не влезет, — хрипло ответил Вадим. Он всадил почти всю ладонь, другой рукой крепко взял за бедро, и Сережа изогнулся. Вадим запросто подхватил его под колено, закинул его ногу себе на плечо. Ахнув, Сережа оказался почти в воздухе — только лопатками и затылком упирался в постель. Вадим, сев на колени, свел его бедра, прижимая к своей шее. — Давай, не бойся сильнее… Сережа сжал его шею изо всех сил, словно хотел задушить. Все мышцы замерли в напряжении. Особенно — там, между ягодиц… Вадим втиснулся в него пальцами, распирая, чуть согнул, ища правильный угол, и Сережа застонал. Потерял счет времени, пока Вадим его растягивал. Ощутил лишь вдруг его пальцы снова на бедрах, и Вадим мягко опустил его ноги с плеч. Сережа рухнул спиной на постель. В дырочку ткнулся головкой член. — Помнишь, обещал, что накажу тебя? — тихо спросил Вадим. — Ах… да?.. — совершенно размазанный, Сережа едва понял, о чем речь. Придерживая себя за основание, Вадим провел головкой между его ягодиц. Надавил, но не вошел. Дрожа от нетерпения, Сережа подался ему навстречу, но Вадим легко оттолкнул его, отбросил к изголовью кровати. Сережа остался перед ним разгоряченный, растянутый, с раздвинутыми ногами. Видел, как тяжело Вадиму сдерживаться, как жадно он смотрит, как тянется вверх его член. — Да, — так же негромко ответил Вадим. — Поясок от своего халата не подашь?.. Сережа скользнул взглядом по полу. Халат валялся у стены. Меньше всего ему хотелось подниматься с постели, но просить Вадима он не стал. Там ведь Олег. Тогда точно услышит его, почует… Сережа свел ноги вместе. Спустил их с кровати. Нетвердой походкой подошел к халату, исподлобья глядя на стену, и ему показалось, что там, в узком отверстии, сверкнули глаза. Но до конца он не был уверен. Он вытащил из шлевок халата шелковый пояс, обернулся к Вадиму. Тот подманил жестом. И встав перед ним, Сережа протянул пояс. Свяжет руки. Протянул ладони, но Вадим их оттолкнул. — Не все так просто, — елейным тоном сказал он. Проворно поместил середину пояска под яйца, обернул их, обернул напряженный член у основания… и завязал. Сережа изумленно взглянул на него, а Вадим, усмехнувшись, похлопал по кровати. …Что, думал, я не замечу? Не услышу? Еще с шагов осторожных по лестнице все понял… Сердце у щеночка колотилось так, что не расслышать его было невозможно. Вадим, встав на постель коленями, подтянул Сережу за волосы к себе, и тот покорно ткнулся в бедра, языком скользнул по члену. Намотав длинные пряди на кулак, чтобы не закрывали обзор, Вадим толкнулся ему в рот. И зачем ты позвал мальчишку смотреть, а? Нервы у Вадима натянулись так, что грозили лопнуть. Там, за стеной, стоял почти невинный рыцарь, смотрел на них во все глаза. Возбуждение его пахло сладостью. Вадим неторопливо брал Сережу в рот, натягивал головкой его щеку изнутри, и сдерживаться становилось все сложнее. Горела огнем грудь, жар распирал грудную клетку. Олег смотрит. Олег, наверное, трогает уже себя… Сложно было сосредоточиться, в ушах стояло шумное дыхание носом Сережи, язык его ласкал ствол. Взять целиком он не мог, но и не нужно. Иначе яйца завязывать себе пришлось бы, чтобы тут же не кончить… Губы и щеки Сережи раскраснелись. Он, держась за бедра Вадима для устойчивости, безропотно позволял вбиваться. Рот у него был широкий, растягивался вокруг члена идеально. Интересно, а два он сразу сможет взять?.. Чтобы Олег совсем рассудок потерял… Вадим запрокинул голову, вырвался из глотки огонь, опалил потолок. Ничего, не впервой… А вот рука стала покрываться чешуей. Можно поранить Сережу… И член разбухал у него во рту, растянул уголки губ. Вадим, крепче вцепившись ему в волосы, оттянул его к самой головке, замер, переводя дыхание. Сережа поднял на него взгляд, моргнул — и на щеку ему соскользнула слезинка. Вадим отстранил его. Член выскользнул у него изо рта. Закашлявшись, Сережа взмолился: — Вад… пожалуйста… — Он обхватил член кулаком, пальцы его еще сжимались на стволе, хватало их длины. — Хочу его страшно, — прошептал он и прижался к члену щекой. Он пока походил на человеческий, хоть и проступили сильнее вены, и по их длине уже можно было разглядеть выпукло выступающие округлые наросты. А у Сережи стоял так, что узелок шелкового пояса грозил порваться. Он, дрожа, исцеловал живот Вадима, коснулся губами чешуи — побежала от лобка вверх. — Пожалуйста, — повторил он еще раз. Ох не таким ты хотел показать себя Олегу, не таким… Желал, наверное, красиво выгнуться, объездить дракона, а сам — молишь, чтобы тебе позволили отдаться. Вадима завораживало, как Сережа хотел его. Даже таким, в самом начале обращения, с черными когтями на жестких пальцах, с мелкой чешуей на животе и бедрах. С узким вертикальным зрачком и горящей грудью. Язык разбух во рту, еле ворочался. — На живот, — приказал Вадим, не пытаясь даже произнести что-то длинное, хотя просилось до вульгарности пошлое — давай на животик, малыш, я вытрахаю твою дырочку так, что ты от стонов охрипнешь, и рыцарь твой сбежит в ужасе… а может, попросит отдать тебя, стонущего, с разъезжающимися ногами, ему напоследок, как крошки со стола… или даже сам подставится… Вадим чуть повернул голову — не посмотрел в сторону прямоугольного отверстия в стене, словно для передачи записок, не стал пугать Олега тем, что знает; но прислушался на миг. Как же у него бьется сердце. Как рука сжимает между ног через одежду — шорох ее ясно различим. Как заведен… А рыцарь-то не так прост, как кажется. Кроется за этой милой мордашкой и наивными глазами желание такое же страстное, как у Сережи, как у Вадима. Желание такое же темное и ненасытное. И с быстрым стуком его сердца, отдающимся в ушах метрономом, Вадим опустил взгляд на Сережу. Тот, встав на колени, выгнулся, подставился, раскрылся весь для него, даже одной рукой отвел ягодицу в сторону. Выпрашивал и соблазнял, как мог. Вадим оттянул и вторую половинку ягодиц. Уставился на поблескивающую дырочку. Маловато смазки… надо еще… и, наклонившись, ввинтился языком, погрузил его внутрь — длинный, не человеческий уже, едва помещающийся во рту. Сережа, взвизгнув, задрожал всем телом. Вадим убрал его ладонь, сам развел ягодицы. Сережа, вцепившись пальцами в простыню, стонал во весь голос, стонал навзрыд. …Язык ввинчивался в него, терзал, был таким длинным, что и оборачиваться посмотреть не нужно — и так ясно, что начал превращаться. Влажно проникал, стекала слюна между ягодиц, стало мокро, скользко. Член горел, стоял до боли, но Сережа не смел развязать узел пояска. Погибал от языка Вадима, от его впившихся в мягкие ягодицы пальцев, но хотел, чтобы сладкая мука длилась вечно. Наконец Вадим выскользнул, выпрямился. Ткнулся опять в дырочку членом, и Сережа подался к нему, дрожа всем телом, колени едва держали. Чувствовал, что головка больше, чем была поначалу. Толкнувшись, Вадим с усилием протиснулся внутрь, и мышцы сомкнулись под ней. Тяжело дыша, Сережа пытался расслабиться, чтобы принять было легче, но мешало возбуждение, мешал перевязанный член, натянутые яйца. Вадим медленно толкнулся глубже. Провел костяшками по спине — а пальцами, наверное, уже боялся, поранил бы когтями. Он вошел еще немного, и дырочка растянулась на округлых наростах. Такой большой, пронеслось в голове. Может, и вправду не смогу… Колени ослабели, стали разъезжаться, и Вадим крепче взял его за талию. Держал почти на весу. Сережа вдруг осознал, что пальцы его смыкаются на животе. Значит, уже такой огромный, что может обхватить, как обручем… Обернувшись, он через плечо глянул на Вадима. Глаза его сияли. Зрачок превратился в вертикальную полоску. И лицо, хоть оставалось человеческим, заострилось, разрез рта стал длинным, наметилась драконья пасть, а чешуя, взбегая по животу вверх, добралась до груди, начав перекрывать рисунок. И тогда Сережа осознал, как же далеко зашел Вадим. Должно быть, в глазах его отразился страх, потому что Вадим глухо, не своим голосом спросил: — Пустить? — Н-нет, — непослушными губами выдавил Сережа. — Продолжай… И лег щекой на подушку, со стоном расслабляясь, как только мог. Теперь, когда Вадим держал его за талию, он разогнул колени, раскинул в стороны руки. Остался игрушкой в его руках. Возбуждение накрывало все сильнее, а член проникал в него медленно, но глубже и глубже, и каждую его неровность, каждую вену Сережа остро ощущал, мышцы растягивались, позволяли… Он ощутил его так глубоко, как никогда. Наконец Вадим остановился, натянув его до самого лобка. Нежной кожей ягодиц Сережа ощутил чешую, похожую на прикосновение стали клинка. И почему она такая холодная, если внутри он — полыхает?.. Нет, хорошо, что холодная, иначе бы оставил ожоги… Вадим немного вышел, снова толкнулся — и Сережа застонал. Его заполнило так плотно, так глубоко… Если бы не пояс халата — он бы тут же кончил, сжался бы на этом члене, бился бы в экстазе. Но пока узелок держался, удовольствие растягивалось. Вадим не торопился. Держал за талию уверенно, крепко, и Сережа казался себе крохотным в его руках. Боги, как он только догадался Олегу предложить посмотреть?.. Мальчишка там в ужасе, наверное… Но кто знал, что на этот раз ему удастся распалить Вадима настолько сильно? Ах, Олег… Сережа, повернув голову на другую сторону, глянул на стену, глянул в темнеющую щелку, но не увидел ничего. Понадеялся лишь, что Олег поймал его взгляд и понял, насколько Сереже нравится. Вадим проникал в него короткими толчками, прошивал раз за разом словно бы все тело до самого горла, ребристый член его массировал края дырочки. Над головой Сережи то и дело проносился горячий пар его выдохов, температура накалилась, словно они были в бане. Пот скатился от поясницы вниз по ложбинке позвоночника. — Сними… — прорычал Вадим так, что задрожали стены. — Можно… Сережа со стоном потянулся к шелковому поясу, одеревеневшими пальцами кое-как ослабил узел, развязал… Опять распластался грудью на простыне, словно на эти простые движения ушли все силы. Вадим быстрее толкался в него, член его вошел — и Сережа, всхлипнув, ощутил вибрацию, мышцами дырочки прочувствовал, как на мгновение он становится шире в основании, распирают округлые наросты — и изнутри обожгло, внутри стало так много, так жарко, что он даже не дотронулся до себя — потянуло внизу судорогой, собралось все в кулак, выстрелило, а он сжался на члене Вадима до боли, запульсировал, и вместе со спермой брызнули слезы, он, всхлипывая, кончал так долго, что онемели поджавшиеся пальцы ног, а потом Вадим отпустил его талию, и он бессильно упал на постель, соскальзывая с члена. …Олег забыл, как дышать. Сережа не касался себя — а семя выстрелило ему на живот, на грудь, и он упал на кровать, всхлипывая. Член дракона — не Вадима уже, а дракона, пусть и не того огромного, как он видел во дворе, — вышел из него, брызнул белесой струей на раскрасневшиеся ягодицы. Он ведь уже должен был кончить, забилось в голове Олега, он так замер, он же кончал внутрь… Сережа приподнялся на локтях, обернулся к Вадиму. Сверкнули его заплаканные глаза, а еще — улыбка. Он что-то беззвучно сказал, тяжело дыша, и чешуя стала пропадать с груди Вадима. Он, сев на пятки, гладил Сережу по спине рукой — исчезли черные когти. Разрез рта стал обычным, губы — человеческими, не тонкими, почти пропавшими с лица… Он наклонился, обнял Сережу за грудь и приподнял, ставя на колени. Целовал его плечи и шею, целовал так нежно, словно не толкался в него яростно, грубо еще пару мгновений назад. И по бедрам Сережи стекала сперма. Олег сжал себя через штаны — и опустился на ослабевших коленях на пол, словно это его только что брал дракон. Кончил второй раз, позорно запачкав белье. Первый — когда Вадим натягивал Сережу ртом на свой член. Прислонившись к стене, Олег потер нос. Не чихнуть бы, не выдать бы себя… Сердце у него гулко бухало в груди. Ему было мучительно стыдно. Стыдно за то, что понравилось. Сережа, нежный принц, был особенно красивым, когда стонал, когда кончал лишь от проникновения. И дракон… Дракон был красив. В человеческой его форме — идеально слепленное тело, крупный, уверенно раскладывающий белокожего, хрупкого по сравнению с ним Сережу. В момент трансформации — огромный, с ребристым членом, крупинками серебристой чешуи на мощных бедрах. Олег едва не застонал. Как он смеет возбуждаться от такого? Но принц же возбуждается, пронеслось в голове. Принцу же так нравится… И что тогда в этом постыдного?.. Олег не знал, сколько просидел в комнате. В носу чесалось от пыли и слезились глаза. Но он не находил в себе сил подняться и уйти. Вдруг с тихим скрипом открылась нараспашку дверь. Олег обмер. Уставился в проем. В тлеющем пламени свечей виднелся крупный силуэт. Облокотившись плечом на дверной косяк, Вадим зубами сжал пробку на бутылке вина и коротким движением вытащил ее. Олег открыл рот — и не смог выдавить ни слова. Чихнул. Вот теперь дракон его точно убьет… Вадим же, глотнув вина, сипло произнес: — Иди сюда. Олег на ватных коленях поднялся, приблизился к нему. Сердце у него упало в пятки. Вот и кончилось путешествие, не успев начаться… — Глотни, — велел Вадим и дал ему бутылку. Олег молча подчинился. Пил сладкое вино, пока не замутило, а когда отдал бутылку — понял, что сделал всего-то три глотка. — Иди вниз, выспись. К себе не зову. Жарковато там, голова заболит… — Он внимательно посмотрел на Олега. От его тела шел пар. — Он-то проспит до обеда, а нам с тобой вещи собирать. Ну, чего столбом стоишь? Понравилось? Олег кивнул. Выдавил: — Простите. — Не извиняйся. Думаешь, я не понимаю, кто это придумал? — фыркнул Вадим, и из ноздрей его вырвался горячий пар. — Все еще хочешь с нами? — Безумно, — не задумываясь, выпалил Олег, и не понял, вопрос о путешествии — или о чем-то более интимном. Вадим, хмыкнув, улыбнулся. — Ну, иди. Передерни еще разок — и спать. Ладно? — Ладно, — эхом повторил Олег. Зрачки Вадима, до того немного вытянутые, стали наконец круглыми. — Хороший мальчик, — кивнул он и повернулся к своим покоям, допивая вино. Олег стал медленно спускаться по лестнице, уверенный, что не сможет спать. Но, последовав совету Вадима и умывшись холодной водой, заснул, едва коснувшись щекой подушки.