Мезальянс

Привычно спустившись утром к погребу, чтобы взять яблок для Персика, Олег наткнулся на Вадима. Вздрогнув, он отступил на шаг, но тот, поднимавшийся по лестнице с мешком на одном плече, буркнул: — Возьми-ка. Олег с натугой схватил мешок и перевалил его на пол. Картошка. Вадим же, как ни в чем не бывало, снова полез вниз. Он молча передавал Олегу то покрывшееся корочкой льда мясо, то заиндивевшую морковку. Напоследок протянул несколько бутылок вина, проворчав, что принцесска без них в путь откажется выдвигаться. Олег молча помогал ему опустошить погреб и никак не мог понять, о чем же заговорить. Им ведь предстоит нелегкий и долгий путь, придется общаться, а у него — язык к небу липнет и щеки горят. Когда он проснулся, то думал только о драконе и принце. Чистил зубы, выбривал начисто лицо, одевался и угрюмо представлял, как крупная ладонь Вадима скользит по бедру спящего Сережи, и тот поддается, снова разводит ноги, совсем как ночью, и стонет его имя, и просит… Мысли эти бросали Олега в жар, терзали новым чувством — он сам желал, проснувшись, ласкать Сережу, хоть и не позволил себе дотронуться до него после их первой — и, кто знает, единственной — ночи. Он завидовал Вадиму по-черному, начинал злиться, а еще — завидовал Сереже. Не понимал, как тот может получать столь сильное удовольствие, но робко представлял себя на его месте — нет, не таким бесстрашным, не таким открытым, а просто обнимающим дракона, — и все в нем переворачивалось. Он забыл уже, как в самом юном возрасте хвостиком ходил за учителем рукопашного боя, забыл его лицо, зато вспомнил чувство, которое испытывал к нему; и сейчас ощущал почти такое же, но во сто крат сильнее. Деловитость Вадима немного его остужала. Выгрузив все из погреба, они вместе с чаем и остатками вчерашнего ужина сели размышлять, что же взять с собой. Олег подсказывал: мясо можно поставить в печь и потомить до сухости, тогда оно долго пролежит в сумках; картошку — отварить, съесть в первые дни, а дальше, если боги будут благосклонны, они добудут еще еды… Яблоки из рощи дракона прекрасно хранились, и Олег нацелился взять столько, сколько сможет унести. Вадим, одобрительно глянув на него, сказал: — От тебя уже пользы больше, чем от нас с принцесской. Молодец. Как спалось? — с легким ехидством поинтересовался он. Олег, не ожидавший вопроса, вспыхнул. Отругал себя: да сколько же можно робеть? В жизни столько не краснел от стеснения, как в эти несколько дней! Но и не сталкивался он с подобным раньше… — Спал, как убитый, — вежливо ответил Олег. — Великий дракон, нам понадобятся теплые вещи. А еще плед из вашей спальни. Седло Персика удобное и мягкое, но принцу будет жестко. Нужна попона. — Как ты о нем заботишься, — хмыкнул Вадим. — Но я ожидал, что ты его на руках понесешь, на меньшее он не согласится. — С радостью, — не задумываясь, ответил Олег, а Вадим, хохотнув, хлопнул его по плечу тяжелой рукой так, что Олег чуть носом в столешницу не влетел. — Думай все-таки головой, Олег, — назидательно произнес Вадим. — Дашь ему на шею сесть — и все, он никогда уже не слезет. — По себе судите? — набравшись смелости, дерзко ответил Олег. Вадим посмотрел на него, хмыкнув. Они занялись приготовлением еды в дорогу. Пока Олег колдовал над мясом, Вадим почистил картошку — превратил ее в прямоугольные брусочки, но зато без кожуры. Дохнув в печь, он тут же разжег ее, и Олега смутно кольнула идея. — А подышите на мясо, — попросил он и подтолкнул к Вадиму кусок поплоше и поменьше для пробы. Тот, подняв брови, кашлянул, и вырвался клубок огня. Олег даже издали ощутил, как тот горяч. Изо рта Вадима повалил горячий пар. Мясо снаружи обуглилось, а внутри, когда Олег потыкал его ножом, осталось сырым. Значит, не удалось, резюмировал Олег и прибег к более традиционным способам приготовления пищи. Пока еда томилась в печи, они стали собирать вещи. И плед, и теплую одежду, и любимое душистое мыло принца. Молча работая рядом с Вадимом, Олег понемногу успокаивался. Он все еще замирал порой, вспоминая его нагим, разгоряченным, но быстро приходил в себя. Не так уж много он удивлялся по жизни; смерть отца принял с горем и смирением, в казармах освоился в первые же дни, привык к новому ритму жизни. Там, где другие мальчики злились, плакали, получали выговоры и розги, Олег молча делал, что ему говорили. Вот и теперь он, справившись с шоком, с восторгом, с возбуждением и ужасом, совершал последовательность машинальных действий, будто ничего и не произошло. Запрятал комок спутанных чувств поглубже и сохранял спокойствие. Закончив сборы, они уставились на сумки. — Мда, — изрек Вадим. — Персик все это не унесет, — кивнул Олег. — Я возьму это, — Вадим пнул одну сумку, — вот это… — пнул другую. — Но это без еды. — И без вина. — Сережке не говори, — сказал Вадим, — пусть думает, что тут одни бутылки. Надо избавляться от хлама, Олег. И они вновь принялись ворошить сумки и мешки. Олег видел, как нелегко прощаться Вадиму с вещами. Большинство из них предназначались для принца: сапожки и сорочки, плащи и что-то легкое, кружевное, а еще — мыло, ножницы, музыкальная шкатулка… Откладывая все это в сторону, Вадим вздыхал. Наконец избавившись почти от всего, оставшись с одной-единственной сумкой, Вадим решил: — Достаточно. Все остальное купим. Олег умолчал, что у него в мешочке позвякивали лишь медяки, которых едва хватит на пару обедов. Вернувшись на кухню, он оставил на столе остывать картошку, мясу дал еще немного потомиться. Приготовив нехитрый обед, накрыл на стол в гостиной, а Вадим поднялся наверх. К Сереже, с тоской подумал Олег. Разбудит его поцелуем. Но, видимо, поцелуи не затянулись надолго, потому что Вадим вскоре вернулся, а потом спустился и Сережа — свежий, с мокрыми волосами, сияющий улыбкой. Шею его покрывали следы от укусов, глаза сверкали. Он хитро глянул на Олега, подмигнул украдкой и протянул руку, и на этот раз, пока Олег целовал ее, Вадим не ушел прочь, превращаясь в дракона. Он лишь хмыкнул: — Эти твои придворные нежности… странно, что ты не забыл их. — Я по ним скучал, — весело отозвался Сережа и набросился на обед, а для него — завтрак. — Что вы взяли? — указал он на сумку. — Вино и душистое мыло, — не дрогнув, ответил Вадим. — А масло? — игриво спросил Сережа. — В первую очередь, — заверил его Вадим. — Все, что тебе необходимо. И по паре запасных портков для нас… Олег постарался проглотить смешок. — Ладно, малыши, — сказал Вадим, как только они закончили обедать. — Пора озаботиться действительно полезными вещами. Пойдем, покажу вам кое-что… Он первым поднялся из-за стола и пошел к единственной запертой двери замка. Олег, переглянувшись с Сережей, потянулся за ним. Сжав на мгновение руку Олега, Сережа лишь одним взглядом пообещал ему нежность, и Олег забыл, как дышать. Он не представлял, как Сережа может к нему что-то испытывать после того, как был с самим драконом. Олег ведь никогда с ним так не сможет… Изо всех сил постарается его любить, но брать так ненасытно, стать таким огромным, как Вадим, — никогда. Он постарался улыбнуться, но вышло грустно. И какое мне путешествие, тоскливо подумал он. Буду при них лишним. Вцеплюсь в них, как в возможность пройти через королевства, перебраться через море, а потом останусь один, ненужный, и до скончания века буду вспоминать. Хранить образ первого принца королевства волн в сердце… Вадим, вытащив из кармана длинный ключ, вставил его в замок и с натугой провернул. Олег поразился. Если уж сам дракон с трудом отпирает эту дверь, то простому смертному и пытаться нечего! Отворившись, дверь явила узкий коридор, дохнула пылью. Вниз спускалась лестница. Взяв с крепления на стене факел, Вадим дунул на него, и разгорелся огонь. — Твоя сокровищница, — прозвенел Сережа. — А говорил, что все это мифы… — Да толку от этой сокровищницы, — буркнул Вадим, спускаясь по лестнице вниз. Они шли долго. Олег, касаясь шершавых стен, обернулся. Светлый проем двери едва виднелся. Наконец лестница кончилась, и Вадим плечом толкнул еще одну дверь — железную, с выкованным на ней гербом, но какого королевства — Олег так и не понял. Она с натугой и скрипом распахнулась. Свет факела выхватил сваленные в груду золотые украшения, горсти монет, клинки… Портрет женщины в самом углу в тяжелой раме — со светлыми волосами и властным взглядом. Сережа ахнул. Вадим прошел кругом, поджигая другие факелы. Не дожидаясь разрешения, Сережа кинулся к сокровищам. Он то и дело восклицал: — Боги! Какая красота! Вадим, это же рубин славной королевы рассвета! Венок отвернувшегося Предателя! Ах, как же красиво… Он, стоя на коленях перед грудой драгоценностей, перебирал их, примеривал венки, сплетенные из тонких нитей золота, короны, зияющие пустотами там, где раньше были инкрустированы камни. Олег еще раз глянул на портрет, задвинутый подальше, но не стал задавать вопросов. По размеру он был точно такой, как светлеющий квадрат на стене гостиной над камином. Он посмотрел на Вадима, молча спрашивая разрешения, и тот кивнул. Сам он, подойдя к груде злата на полу, достал мешочек и стал складывать в него сверкающие монеты. Олег приблизился к лежащим поодаль клинкам. Почти все — без ножен, с неровно отломанными лезвиями. Несколько ножей, лук с все еще туго натянутой тетивой… В самом углу он заприметил спрятанный в кожаные ножны меч. Рука сама потянулась к нему. Не видя уже ничего вокруг, не слыша звона монет и драгоценностей, Олег устремился к нему, поднял — гораздо тяжелее, чем был у него, не может меч быть столь тяжелым… Он извлек его из ножен — простого кожаного чехла без украшений. Вытянул перед собой, внимательно оглядывая. Меч оттягивал руку. Металл столько не весит, забилось в голове. — Олег. Брось, — вдруг произнес Сережа. Олег обернулся к нему. Тот приближался — в тяжелой тусклой короне, тянул к нему ладонь с увенчанными перстнями пальцами. Олег сильнее сжал рукоять меча. И хотел подчиниться, но меч не отпускал. Он словно бы завибрировал в руке, а может, мышцы задрожали от его веса. — Почему? — выдохнул Олег. Он рассек мечом воздух, проверяя его баланс. Уже и не казался таким тяжелым. Управлять им было легко. — Мне нужно оружие. — Брось, — повторил Сережа. — Это древнее колдовство. Он ткнул пальцем в полотно меча, и на пальце его сверкнул изумруд. Тогда Олег и сам заметил, что стальную поверхность покрывают едва заметные письмена. По всему клинку были продавлены знаки, которых Олег никогда не видел. Он поднес меч ближе к свету, и знаки, словно впитывая огонь свечей, начали тлеть рыжим. — Колдовство, — произнес Вадим, подходя к ним. — Забытое. Это хороший меч. Принял тебя. Забирай. — Не надо! — вскрикнул Сережа. — Мы даже не знаем, кто его сделал. Он же… он до разделения королевств создан, — прошептал он. Олег нехотя убрал меч в ножны и повернулся к нему. Взгляд Сережи был прикован к мечу, словно он мог видеть его через кожаный чехол. — Дай-ка, — протянул ладонь Вадим. Меч пел, просил его не отдавать. Переборов себя, Олег протянул его Вадиму. — Вот видишь, принцесска, — довольно сказал Вадим. — Он с ним справился. Любовно проведя ладонью по ножнам, он извлек меч и, отойдя от Олега с Сережей, дохнул на него огнем. Знаки вспыхнули ярче. Вадим взмахнул мечом, и следом за ним полетело пламя. Ахнув, Сережа отступил, налетев спиной на Олега. Тот, сжав его плечи, завороженно смотрел, как сияет сталь. Вадим еще пару раз рассек воздух, но огня больше не было. Усмехнувшись, он убрал меч в ножны и вернул его Олегу. — Недолго держит, — сказал он. — Старый совсем. Выдыхается уже все колдовство. Но если спрятать в ножны, то можно сохранить… — Сохранить что? — прозвенел Сережа. — Силу. Олег, облизав губы, прижал ножны с мечом к себе. — Мне он нужен, — твердо произнес он. — Как я иначе буду охранять вас? Сережа, покосившись на меч, поморщился. — Посмотри на Вадима, — сказал он, словно обвиняя. — К чему его привело колдовство? Стал драконом… Это из-за колдовства они появились. А потом сгинули в никуда, он один и остался. — Мне повезло просто, что не добили, — отозвался Вадим. — Хватит, Сереж. Это славный меч, и он достоин своей последней битвы. Все взял? Награбил сокровищ? Пойдем. Запечатаю дверь обратно… Сережа бросил прощальный взгляд на гору золота. Так и ушел в чужой короне, весь в украшениях, с венком в руках. Вадим взял лишь деньги, а Олег — самое дорогое. Меч. Меч тянулся к нему, просил и дальше держать его в руке, и Олег с трудом отложил его на дубовый стол. В этот день они так и не двинулись в путь. Быстро стемнело, пошел дождь. Глядя на улицу, Вадим сказал, что может подсветить дорогу, но Олег пожалел Персика и попросил дать ему еще одну ночь поспать под навесом. На том и порешили: сегодня отдыхают, а завтра с утра отправляются в путешествие. Олег почти чувствовал зуд Вадима, как ему не терпится покинуть свой замок инкогнито, впервые за долгое время пройти дорогами людей; он и сам желал скорее уйти. Сережа разочарования не высказал. Уединившись в комнате, он накидал еще стопку вещей, которые ему непременно понадобятся, но Вадим твердо отверг их все. Корону тоже снял с его головы, сказав, что и без нее все в нем узнают принца. Перстни же и бриллиантовое колье позволил оставить. Олег не ждал, что его сегодня опять пригласят посмотреть. Но, к его удивлению, Сережа после ужина забрался в свою постель и, подкатившись к Олегу, подставил спину под объятия. — Сегодня просто пообнимаемся, — пробормотал он. — Отдохнуть бы после вчерашнего… Олег дотронулся губами до его шеи. Обнимал его за талию и больше всего хотел опустить ладонь ниже, дотронуться до его плоти, а еще — попробовать ртом, но предложить не смел. Пытался удержать язык за зубами, но все же спросил: — А дракон… Вадим не против, что ты спишь со мной? — Мне в его спальне жарко, — ответил Сережа. — Так что он привык. Олег, обняв его крепче, зарылся носом в душистые волосы. Ему даже самые простые прикосновения сносили голову, а такая близость мгновенно сводила с ума. Он пытался унять пожар в груди, угомонить ненасытное тело, а все равно поднималась волна возбуждения. Он отстранился было, но Сережа взял его за руку, не разрешив уйти в ванную и там наскоро расслабиться. — Ну что ты такой стесняшка, — томно сказал он. — На ночь немного можно… И он спустил ладонь Олега ниже. Тот, обрадованный, через шелк сорочки сжал его член, словно свой, приласкал. Вставал у Сережи быстро, хоть Олег и в подметки не годился дракону. Значит, ему и так нравится… Касаясь его, Олег невольно толкался к нему бедрами, и Сережа, заведя руку за спину, сам направил его — головкой между нежных бедер. Длинная сорочка не мешалась. Олег будто брал его, но через скользкий шелк. Тот быстро намок от смазки, от испарины на внутренней стороне бедер Сережи. Толкаясь меж его ног, Олег ласкал его все быстрее. Прикусил его плечо, давя стон, и с тихим выдохом кончил, заляпал его сорочку спермой, а потом — и сам Сережа излился в нее же. — Ты все схватываешь на лету, — промурлыкал Сережа. Олег благодарно исцеловал его плечи, лицо, губы. А наутро они отправились в путь. Нагрузив Персика поклажей, Олег усадил на него сверху Сережу. Вадим перекинул через плечо сумку, а от предложенной помощи Олега отмахнулся — мол, и так справлюсь, путь долгий, береги силы. Хоть он и бодрился, но на мосту, нависшему над глубоким рвом, остановился и оглянулся на замок. Смотрел на него долго, поправляя шарф на шее, и безмолвно прощался. Персик переступал с ноги на ногу, цокая подковами по брусчатке. Стоило пересечь мост, как на них опустился туман. Олег ничего не видел дальше пяти шагов, но ровная дорога вела их вперед. Встречались порой отпечатки ног и следы колес караванов, уходили в стороны — королевства торговали между собой, и им приходилось пересекать заброшенные туманные земли; Олег помнил, как всю жизнь его учили, что королевство туманов — гиблое место, заплутаешь — и никогда не вернешься домой. А когда-то, вспомнил он слова Вадима, здесь колосилась рожь… Теперь же можно было различить лишь черные остовы деревьев, угадывались вдалеке болота. Дорога сузилась. Персик остановился, и Олегу пришлось его уговаривать идти дальше. Фыркнув, конь все-таки подчинился. Сережа, гладя его между ушами, мягко уговаривал: не бойся, Персик, не так уж тут страшно… Но страшно было. Не тратя сил на разговоры, они шли через туман, ослепленные им, и на лице оседала влажная пыль. Олегу казалось, что он слышит голоса, слышит жалобные стоны, но убеждал себя: то деревья гнутся под порывами ветра. Ветра только совсем не было. Оставаться в королевстве туманов они не желали, а потому перекусили на ходу, запили водой сухое мясо. Вскрылось отсутствие вина, и Сережа, надувшись, бубнил, что они ничего не смыслят в путешествиях. Дорога вдруг кончилась: остановившись, Олег осознал, что ноги его увязают в жидкой грязи, а воздух пахнет прелой листвой. — Мы заблудились, — сказал он. — Дорога вела прямо, — возразил Сережа. — Это просто дожди ее размыли. — Нет, — сказал Вадим. Шагнув вперед, он прошел мимо Олега, присел, зачем-то вглядываясь поверх грязи вперед. — Дороги больше нет. Что там ты говорил про падение сияющей звезды, малыш?.. — Три века назад с неба рухнула звезда, сожгла все поля, вздыбила землю, и королевство ржи затопили туманы, — отчеканил Сережа, словно заученную на радость учителю фразу. — Нужно было сразу после моста брать левее, — загрустил он. — Придется возвращаться… — Я разведаю путь, — вызвался Олег. — Иначе до ночи не успеем выйти к людям. Персик уже утомился. Умолчал, что и сам уже еле переставляет ноги. Меч стал тяжелым и тянул его к земле, туманы забрались под одежду, заставляя его подрагивать от холода. И самое мучительное — эти голоса, слов которых не разобрать; чем гуще туман, тем больше они с ним говорили, тем сильнее заглушали его собственные мысли. Он положил ладонь на рукоять меча, словно ища у него поддержки, и меч потеплел в руке, сказал ему — все правильно. Голоса стали сливаться в один. Зажмурившись, Олег тряхнул головой. — Не разделяемся, — коротко сказал Вадим. Но Олега потянуло в сторону. Его звали, и он шел. Ступал через мокрую грязь, брел через плотный туман, ничего не видя, шел на звук. Он вытащил меч, и тот слабо вспыхнул в разлившимся вокруг молоке, вот только не осветил ничего. Олег шагал с ним, словно с погасшим факелом, краем сознания уловил крик и рык, но все вдруг потеряло значение. Его звали, он должен был помочь. Показалась изрытая земля. Тут, наверное, упала сияющая звезда, с волнением подумал Олег. Такая большая черная воронка. Он опустился на одно колено перед ней, и его позвал мягкий голос: приляг, отдохни, так бесконечен твой путь, а земля всегда примет, укроет периной, и под туманом никто тебя не найдет. Олег склонил голову. Да, так он и поступит. Ляжет ненадолго. Всего на час. Переведет дух. А голос споет ему колыбельную. Не спи, словно крикнул ему кто-то. Он нехотя открыл глаза и замер. Перед ним полукругом стояли черные фигуры в истлевших лохмотьях. Его разом отрезвило. Как же он останется здесь, в земле? Когда бросил принца? Когда оставил дракона? Вскрикнув, Олег резко поднялся на ноги, взмахнул мечом. Покачнувшись, он отступил, и фигуры двинулись за ним. Меч рассекал воздух, уже не горел, истратил все силу, а черное кольцо смыкалось вокруг него все сильнее, но сталь проходила сквозь людей, через их измазанные сажей, искаженные мукой лица. Голоса звучали все громче, и он, обессилев, зажал уши ладонью и локтем, пытаясь не выронить меч. Почувствовал, как к нему подходят сзади, и в последнем рывке обернулся, защищаясь, но остолбенел. Рассекая тьму, перед ним горел огонь, сиял причудливый рисунок, и отсветы пламени высекали лицо дракона. — Давай, — глухо произнес он и протянул руку. — Забирайте, — эхом отозвался Олег и отдал было ему меч, но, лишь тронув его, дракон с шипением отдернул пальцы. — Прикипел к тебе, — будто бы с уважением сказал дракон. — Все, Олег. Убирай в ножны. — Но там… — Олег обернулся — неужели Вадим не видит гниющую плоть людей, не чует ее запах? Но никого уже рядом не было. Непослушной рукой Олег отправил меч в ножны. Силы покинули его окончательно. Он стал сползать вниз, закрывая глаза, и едва осознал, как дракон подхватил его на руки и крепко прижал к себе.