Мезальянс

Вадима с ума сводили эти туманы. Он брел по дороге, которую смутно помнил еще с детства, поглядывал, как Олег ведет под уздцы коня. Будь Сережа более умелым наездником, они бы смогли ускорить шаг, но приходилось тянуть время. Не сворачивать, твердил себе Вадим, идти прямо. Рано или поздно они пройдут гиблое место, тлетворные топи, оставят черную воронку позади, и станет легче. Но, видимо, они все-таки случайно ушли в сторону, и перед ними встали болота. Взгляд Олега забегал. С подозрением поглядывая на него, Вадим присел, вгляделся в землю, пытаясь сообразить, была ли здесь когда-то дорога, есть ли хоть чьи-то следы. Если это болото, зажгутся зеленые огни, и тогда они просто обойдут его стороной… Олег был в смятении, Вадим это ощущал. Быть может, ошибкой было доверить ему меч, но он ведь сам его выбрал. Уж что-то, а связь человека с оружием, со старым, любовно выкованным и заговоренным артефактом он ощущал остро. Сердце Сережи колотилось, будто заячье, хоть он и сохранял пока что видимое спокойствие — вот уж точно настоящий наследный принц! Что бы ни творилось вокруг, хладнокровно взирает на придворных и ждет, пока те решат все проблемы. Олег мелкими шажками отходил от них все дальше. Заподозрив неладное, Вадим повысил голос: — Рыцарь! Олег, не смей!.. Но тот, покачиваясь, брел все дальше. — Что происходит? — напряженно спросил Сережа. — Олег, вернись! Я приказываю! Он дернул коня за поводья, но тот лишь недовольно качнулся. — Стой здесь, — сказал Вадим. — Не вздумай меня бросить, — прозвенел Сережа. Он попытался было спешиться, но конь, вдруг всхрапнув, понес его прочь. Неторопливо, но уверенно удалялся в противоположную от Олега сторону, и Сережа, запричитав, крепче в него вцепился, то умоляя, то ругая его. Вадим раздумывал лишь одно мгновение. Он нагнал Персика, крепко взял его за уздцы и потянул обратно. Сережа сжал его плечо. — Где Олег? — почти панически воскликнул он. — Ничего в этом дурацком тумане не разглядеть… Ага, и тебя проняло?.. Вадим бросил на землю сумку, вытащил из нее факел и, дохнув, вручил Сереже. — Жди здесь. — Я пойду с тобой! — воскликнул он. — Сними меня с Персика, — взмолился он. — Если он пойдет галопом, я ничего не смогу сделать. Вадим сжал на миг гриву коня, посмотрел ему в глаза. В темных зрачках животного отразилась полыхающая огнем радужка, и Персик будто бы немного присел на колени, стал меньше ростом. — Не пойдет, — пообещал Вадим. Торопливо снимая куртку, шарф, рубашку, сбросил их на сумку. Грудь жгло. Добралась все-таки до всего, что мне дорого, старая ведьма, ожесточенно подумал он. Утащила мальчишку с фамильным мечом… Все равно к жизни не вернет он тебя. Ни он, ни сотни других людей, которых ты сгубила. Он позвал Олега, но тот, затерявшись в туманах, не ответил ему. Рисунок заполыхал так сильно, что туман расступался, искрился, сгорал, будто пары яда. Силы на миг стало так много, что почудилось — обратится в одно мгновение, взлетит!.. Но Вадим сдерживался. Так ему уже казалось раньше, но он сдувался за считанные секунды. Наконец он нашел рыцаря. Замершего с мечом в руке, чудом еще держащегося на ногах. Он рассекал порой воздух лезвием, словно сражаясь с невидимым войском, и отступал, съеживался. Зажал наконец уши, закричал. Вадим осторожно подошел к нему, позвал по имени, и Олег услышал. Обернувшись, он наставил на Вадима меч, истекающий белесым туманом. Лезвие подрагивало, рвалось к обнаженной груди. На меня? С ума сошла? На меня его направляешь, старая безумная колдунья? — Давай, — потребовал Вадим уже не своим голосом — так охватил его гнев. Олег, встрепенувшись, все же боролся. Нет, чарам сопротивляться он не умел; просто колдовство все уже почти выдохлось. Он протянул меч, но Вадим даже дотронуться не успел — так загорелись руки. Сжав от боли зубы, он процедил, чтобы Олег сам его спрятал. Раз ничем делиться со мной не хочешь, то для чего ты меня создала? Он ощутил давно позабытую ненависть и обиду. Но стоило мечу спрятаться в ножнах, как Олег ослабел, и Вадим выдохнул. Голову больше не дурманило. Дурочка, почти нежно подумал он, обнимая мальчишку. Все равно ты уже мертвая. Упокойся с миром… Он приподнял Олега и, уложив его голову себе на плечо, понес к Сереже — его сердцебиение было путеводной нитью. Напоследок он оглянулся на черную воронку, оставленную сияющей звездой, и попрощался: — Больше мы уже не встретимся, величайшая. Прощай, мама. Перекинув потерявшего сознание Олега через седло Персика под неиссякающие вопросы Сережи, Вадим выдохнул. Грудь уже не горела. Он опять оделся. Придется искать ночлег. А он так хотел поскорее покинуть королевство туманов! Мальчишку ему все-таки стало жалко, и он взял его на руки — негоже тащить на крупе коня, как пленника или мешок картошки. Не обращая внимания на испуг Сережи, сказал: — Заночуем в ближайшей деревне. Где дома еще остались. Проведем ночь, и как посветлеет — сразу же покинем. Он потерял счет времени, блуждая в туманах, но ноги все же вывели его к тому, что осталось от некогда оживленной деревеньки. Сережа, спешившись, шел рядом, спотыкаясь, и вел за собой Персика. Целый день, осознал Вадим. Они потратили целый день, но толком никуда и не ушли, последний выдох величайшей колдуньи, эхо ее грозных сил, почти завел их в трясину. Даже погибнув, она пытается вытянуть чужую жизнь, хоть это и не возродит ее… Он ведь до сих пор не знал всей ее жизни. Как раньше она скрывала от него свой возраст, свои дела — так и теперь. А она, может, такая древняя, что и Пророка с Предателем застала… — Вот дом, — сонно сказал Сережа. — Там подальше есть другая изба. Покрепче, — ответил Вадим. Олег, пригревшись у него на груди, уже почти осознанно обнял его за шею, уткнулся в шарф лицом. Вадим подсадил его повыше. Мог бы и не спасать мальчишку. Бросить его на растерзание призракам прошлого, вернуться к Сереже и развести руками — все, сгинул твой щеночек, дальше вдвоем… Но как же его оставить. Наивный и честный рыцарь, так испугавшийся вчера, стоило лишь Вадиму застать его за подглядыванием. И не подозревает, сколь многое дракон чует. Ни глаза, ни уши не нужны, чтобы ощутить его метания и страх, его желания и восхищение. Обнимая Олега, так доверчиво прижавшегося к нему, Вадим остановился перед бревенчатым домом на самом краю деревни. — Заведи пока Персика под навес, — сказал Вадим Сереже и кивком указал в сторону стойла поодаль. — И прихвати плед с седла. — А ты? — насторожился Сережа. — А я пока дом согрею… Он поднялся по рассохшемуся крыльцу, толчком плеча открыл дверь. Тут уже меньше клубился туман, и за Сережу он не волновался. Если бы они сразу поняли, что нужно идти левее! Тогда бы и не пришлось ловить Олега. Впрочем, с матерью он бы тоже не попрощался. Дом, покинутый хозяевами, стоял нетронутым. Мародеры не рисковали посещать королевство туманов, случайные путники тоже избегали стылого гостеприимства оставленных изб. Все так же лежали в сенях дрова, так же стояла кровать, застеленная ветхой простыней сотни лет назад. Падение сияющей звезды словно законсервировало вещи, лишив их присутствия людей, осталась лишь пыль. Вадим опустил Олега на постель. Скрипнули половицы под легкими шагами Сережи. Увидев кровать, он потянулся к ней, на ходу снимая испачканные грязью сапоги, и лег. Тут же коснулся щеки Олега. Тот дышал ровно и будто бы спал. — Голодный? — тихо спросил Вадим. — Нет. Спать только хочу, — так же негромко отозвался Сережа. — Вадим, что если… если он не очнется? — Очнется, — заверил Вадим. — Просто силы из него все выпили. — Кто? — Потом расскажу, — отмахнулся Вадим. Взяв бревна, он подсушил их дыханием, накидал мелких веточек и развел в печи огонь. Тепло медленно прогревало дом, а он все никак не мог успокоиться: раскладывал на печи их одежду, чтобы просохла, проверил Персика и притащил ему из конюшен других домов сена, подкинул яблок… Начерпал кастрюлями дождевой воды из бочки и поставил поближе к печке — отхожее место на улице, после ее холодного озноба захочется теплым вымыть руки. За всеми приготовлениями он забылся. Очнулся, лишь когда из спальни выглянул Сережа и тихо сказал: — Олег в себя пришел. Давай поедим все-таки… И они собрались за столом. Вадим закинул в нагревшуюся печь картошку и мясо, Сережа забрался на печку сверху, согреваясь, а Олег, кутаясь в плед, все пытался извиниться: — Простите. Сам не знаю, что на меня нашло. Будто помутнение какое-то. Бросили бы лучше меня, — загрустил он. — Не извиняйся, — сказал Вадим и выставил на стол еду. — Это я за тобой недоглядел. Подозревал, что она доберется до тебя через меч… И все равно прошляпил. — Кто — она? — тут же уловил самую суть Сережа. Он нехотя слез с плечи и, теплый, как котенок, сел поближе к Вадиму. Все они непроизвольно сгрудились поближе, чтобы прогнать засевший будто в самых костях туман. — Звезда твоя сияющая, — зевнул Вадим. — Думаешь, чем она была? — Я… я не знаю, — растерялся Сережа. — Видимо, небесным телом. Вадим отправил крупный кусок картошки в рот и, обжигаясь, проглотил. — Не, — мотнул он головой. — Она была последней величайшей колдуньей. Когда всех чародеев перебили, взялись за нее. Выкурили из замка, набросились войском… Ну она и прихватила с собой побольше людей на последнем издыхании. Ударила так, что до сих пор эхо ее колдовства над полями ходит. Вот тебе и туманы. — Не может быть, — изумился Сережа. Вадим лишь пожал плечами. Решив быть честным до конца, спросил: — А почему, по-твоему, драконы исчезли? Пропало колдовство — ушли и они. Потому что родились людьми, а в монстров себя превратили самыми отвратительными ритуалами. Все, закончился и колдовской, и драконий век, когда всех истребили. — Но вы живы, — вполголоса сказал Олег. — Его просто не добили, — авторитетно сказал Сережа. — Живучий. Вадим хмыкнул. — Я родился драконом, — произнес он. — Вот и живу до сих пор. Плод больной любви величайшей колдуньи и жреца. Уж как они это провернули — не знаю, но дракон я по крови, а не благодаря колдовству. Он почти слышал, как защелкали шестеренки в мозгу Сережи. Но тот не успел ничего сказать, как Олег выпалил: — Раз сияющая звезда — это последняя величайшая колдунья… то она — ваша мать? Тот портрет в сокровищнице — это она? — Ага, — легко согласился Вадим и доел мясо из своей тарелки. Воспользовавшись шоком Сережи, утащил у него один кусок и забросил в рот. Наслаждаясь изумлением мальчишек, развалился на стуле поудобнее, улыбаясь. — Мне так жаль, — медленно сказал Сережа. — Неужели ты видел, как она погибла?.. Вадим пожал плечами. Видел он лишь огни и взрыв, слышал ее проклятия и звон оружия. В памяти стерлось ее лицо, события той ночи, он едва помнил детство — знал лишь, что счастливым оно не было. Но воспоминания давно уже ушли, чтобы сберечь его от безумия. Ему не нужно было говорить, что и замок, и меч, и драгоценности принадлежали его матери, были подарками господ для величайшей колдуньи. Мальчишки и так догадаются. Сережа, быстро уловив его настроение, сделал веселое лицо. Стал расспрашивать Олега, понравилось ли ему передвигаться верхом на драконе, и тот, застенчиво улыбаясь, рассказал, как звали его голоса и как рассек туман огонь, самый жаркий огонь на свете… Щеки его чуть порозовели. — Обниматься он быстро полез, — усмехнулся Вадим. Олег, глянув на него, сказал: — Снилось… что-то приятное. Они, убрав со стола, вернулись в спальню. И до нее уже добралось тепло печи, но все равно было зябко. Худое одеяло не спасло бы их ночью, а потому Вадим лег посередине, раздевшись почти догола; Сережа тут же юркнул к нему, прижался к пышущему жаром телу, хоть и капризничал обычно, что не может так спать, мерещится, что его на костер загнали. — Чего ждешь? — обратился Вадим к Олегу и похлопал рядом с собой ладонью. — Забирайся, иначе околеешь. Олег, неуверенно переступив с ноги на ногу, кивнул с такой решительностью, словно собрался со скалы сигануть. Сняв брюки и рубашку, он бросил их на печь и, оставшись в одном исподнем, залез к Вадиму. Он почти и не касался его — прижимался плечом к плечу, смирно улегшись на спину и сложив ладони на груди. Ну, не хочешь — как хочешь… Ночью сам прижмешься. Вадим обнял одной рукой Сережу, повернулся к нему лицом. Поцеловал, ничуть не стесняясь замершего рядом рыцаря, и тихо пожелал спокойной ночи. Все они устали. Сережа, уткнувшись головой куда-то в подмышку, заснул почти мгновенно. Вадим плавал в полудреме. Олег все старался держаться подальше, но и его потянуло к теплу, к вечно горячему телу. Он, повернувшись лицом, положил голову на грудь Вадиму, прижал холодные ладони к боку, и Вадим приобнял его за плечо. Тот едва заметно вздрогнул, но не отстранился. И согревая их, Вадим и сам наконец заснул. …Олег порой просыпался ночью — казалось, что рядом полыхает печь; но почти сразу же осознавал, что прижимается к жаркому телу дракона. Он боялся пошевелиться, лишь бы не разбудить Вадима, и не понимал, в какой момент оказался к нему близко. Но ему было хорошо. Милостивые боги, как же хорошо… Касаясь сухой горячей кожи, Олег глубоко вдыхал его горький, мускусный запах, а еще мерещился аромат свежего хлеба. Он, закрывая глаза, еще пару минут наслаждался теплом и твердостью тела, биением сердца под его ухом, и засыпал опять. А когда проснулся окончательно, то Вадима уже рядом не было. Остались лишь они с Сережей, свернувшиеся под одеялом, вцепившиеся друг в друга, чтобы не замерзнуть. Печь, которой вчера занимался Вадим, уже, наверное, остыла, потому что в комнате сквозил холод. Из окна пробивался сероватый свет. Приподнявшись на локте, Олег обернулся, сонно посмотрел — туман, всюду туман… Сережа тоже завозился, больно ткнул в ногу острой коленкой. Приоткрыв глаза, потянулся к Олегу, и тот обнял его, провел кончиком носа по его виску. — Давай еще поваляемся, — пробормотал Сережа. Рука его скользнула по талии Олега, по бедру… Сопротивляться было почти невозможно. И все же Олег тихо сказал: — Вадим ведь увидит. — А мы быстро, — хихикнул Сережа и прихватил губами шею Олега. Они касались друг друга под одеялом, распаляя все сильнее. Кончиками пальцев Сережа вел по бедрам, по животу, обходил мигом среагировавшую на его близость плоть, и Олег трогал в ответ… Стало даже жарко. Отбросив одеяло, он навис над Сережей, прижался членом к его животу, впился в его губы. И скрипнула вдруг дверь, в комнату пробрался холодный воздух. Олег, замерев, оглянулся, уже понимая, что увидит. Сердце его ухнуло вниз. Вадим стоял в проеме. Усмехнувшись, он сказал: — Не отвлекайся, он этого не любит. И сел на стул в углу, широко расставив колени. Он был уже одет в рубашку с закатанными по-рабочему рукавами и брюки, смотрел взглядом острым и свежим. Олег хотел было отстраниться, но Сережа стиснул его талию бедрами, промурлыкал: — И куда же ты собрался? Он через плечо Олега посмотрел на Вадима. Улыбнулся хитро. Тот ухмыльнулся в ответ и погладил себя через ширинку. У Олега отлила от лица кровь. Дракон сидел в комнате, глядя на них с лучшего зрительского места, и Олег не знал, что ему делать. Все в нем упало. Он перевел взгляд на Сережу. Тот, белый, с разметавшимися по простыни волосами, смотрел спокойно, у него даже член стоял, как ни в чем не бывало. Олег словно во сне коснулся его, сжал ствол кулаком. Сухо. Неприятно ему так будет… И все же решиться он не мог. Возбуждение, еще недавно так ярко горевшее, стало спадать. А вот у дракона ничего бы не упало, пронеслось в голове. Дракон знал, что на него смотрят, и ему это ничуть не мешало… И вторя его мыслям, Вадим сказал: — Ты же подглядывал. Я тоже подгляжу. Олег, выдохнув, закрыл глаза, приник к губам Сережи, но все равно ползли по позвоночнику мурашки, не давали забыться. Взгляд Вадима он ощущал почти как прикосновение. И неужели он так спокойно будет смотреть, как Олег ласкает его принца? Его затопило отчаяние. Неправильно так, словно чужое крадет… Сережа, почувствовав его напряжение, взял его лицо в ладони, немного отстранил и, глядя в глаза, тихо сказал: — А меня заводит. И, толкнув Олега в плечо, перекатил его на спину. Олег невольно посмотрел в сторону, на Вадима, но тот ласкал взглядом Сережу. Мял свой член через штаны. Хрипло сказал: — Ну и фаворита ты себе нашел, принцесска… — Дай ему немного времени привыкнуть, — игриво отозвался Сережа и плавным движением спустился ниже, выгнулся красиво, встав на колени, и провел языком по члену Олега. Его словно разрядом молнии прошибло. Вздрогнув всем телом, он схватил воздух пересохшими губами, а Сережа взял в рот его мягкий член, смочил слюной. Разминая языком, настойчиво втянул. Приподнявшись на локте, Олег смотрел на него, на его голову между своих ног, прикрытые глаза. Пискнула паническая мысль — не при Вадиме же!.. — и тут же пропала. Олег со стоном откинулся затылком на постель. Во рту Сережи было тепло, влажно, так хорошо… Он опять твердел. Склонив в сторону голову, из-под полуприкрытых век взглянул на Вадима, на вены, выступившие на его предплечье. На ладонь с твердыми грубыми пальцами, двигающуюся по члену через ткань брюк. И прошило возбуждением еще сильнее. Он, часто и жарко дыша, положил руку на затылок Сережи, гладя его по мягким волосам, и смотрел, смотрел, как Вадим не отрывает от них глаз. От того, как Сережа ласкает другого. Он тоже дышал через рот, иногда сглатывал, а еще — не моргал. Так пристально глядел, что забывал моргать. Еще шире расставив колени, он провел рукой по всей длине члена, вставшего под одеждой, по крупному толстому стволу. У Олега внизу все сжалось. Сережа уже не брал у него целиком, ласкал наполовину, помогал себе рукой, и бедра у Олега дергались, стремясь вбиться глубже. Он едва сдерживал эти порывы. И все никак не мог отвести взгляд от спокойных, уверенных движений руки Вадима. Его заворожило, как без лишней спешки он касается себя, без нервов позволяет Сереже стараться над другим человеком. Вдруг Олег почувствовал на себе взгляд Вадима. Подняв на него глаза, почти испуганно глянул в его омуты — уже не льдистые, почти прозрачные, а горящие огнем. Вадим усмехнулся уголком губ, и Олег застонал, зажмурился, выгнулся дугой, подставляясь Сереже, показывая себя Вадиму в самый уязвимый миг. Он, ахнув, кончил и без сил рухнул на постель. — Вот видишь, — промурлыкал Сережа. — Ничего страшного… Он подобрался на локтях и коленях к Олегу, провел языком по его губам. Вадим, тяжело поднявшись, выдохнул: — Недоработал, маленький рыцарь. Ох как ты недоработал… Олег, едва дыша, приподнялся на локтях, наблюдая за ним. Встав позади Сережи, он расстегнул ремень, гулко брякнула пряжка по краю постели. Штаны его слетели до колен, тонкий матрас прогнулся под его весом. С замирающим сердцем Олег уставился на ладони Вадима, сжавшие бедра Сережи. В одно движение он свел его ноги ближе, наклонился и по-звериному провел носом по его позвоночнику, втягивая воздух. Сережа ахнул. Он глянул на Олега с растерянностью — будто и сам не ожидал такого поворота. Опираясь на локти рядом с его головой, почти касался его лица, но Олег, склонив голову, все равно увидел, как протискивается между бедер Сережи налитый кровью член, как мелькает головка, пока ствол ходит туда-сюда… Вадим брал его с короткими выдохами, почти рычал, безжалостно стискивал пальцы на бедрах, и Сережа зажмурился, легкие стоны сорвались с его губ. Олег не мог ни о чем думать. Вадим занимался любовью с Сережей, распластавшимся на груди Олега, со стонущим Сережей, словно член проникал внутрь него, а не между бедер — и это сразу же после того, как Олег кончил сам ему в рот… Они почти были втроем. Почти втроем. Олег обнял Сережу за спину, теснее прижимая к себе, дышал с ним в унисон, тонул в чужом дыхании и стонал. Он запросто представлял, что Вадим занимается с Сережей любовью по-настоящему, заканчивает после того, как Олег н е д о р а б о т а л, и внутри взыграло: доработаю. Так еще доработаю, что тебе, великий дракон, останется только одобрительно хмыкнуть… Спустив одну руку с бедра Сережи, Вадим обхватил его член, и стоны Сережи стали похожи на всхлипы. Ахая, выдыхая: да, да, Вадим, ах! — он стиснул плечи Олега до боли, застонал, дрожа, и на бедра, живот Олегу упали горячие капли, и почти следом — еще горячее, уже не Сережиного семени, а Вадима… Олег, глубоко дыша, словно это он только что кончил, уставился Вадиму в глаза. Тот плавно выпрямился. Придерживая штаны и ремень, сначала одной ногой соступил на пол, потом второй… Подтянул белье. — Вот так с ним надо, — выдохнул он, и жар его дыхания заставил Олега вспотеть. Заправив рубашку в штаны, он затянул ремень. — Полчаса вам, чтобы привести себя в порядок, — сказал он. — Завтракаем — и выдвигаемся. — Не приказывай, — простонал Сережа. Колени его наконец разъехались, и он лег на Олега всем весом, слипаясь с ним телами. Вадим легко шлепнул его по ягодицам и ответил: — Ну извините, ваше высочество. Все равно — полчаса. Он вышел из комнаты — довольный, как показалось Олегу; они с Сережей, отдышавшись, стали медленно подниматься. Прошмыгнули, как провинившиеся, мимо печи, выбежали на улицу к отхожему месту. Поливая на руки друг другу холодной водой, умылись душистым Сережиным мылом, и только потом Вадим громогласно крикнул, что есть и горячая вода. Наскоро завершив все банные процедуры, они пришли к нему, уложившись в отведенное время. Олег думал, что не сможет на него смотреть — тут же зальется краской стыда. Но неожиданно для себя поднял взгляд, и сердце лишь на чуть-чуть зашлось в горячке. Вадим осмотрел его, словно не видел недавно совсем голым, и нагло улыбнулся. Хлопнув глазами, Олег не поверил. Кажется, он нравился дракону.