Мезальянс

В город они въехали, когда солнце стояло в зените. Телегу бросили поодаль от ворот — Сережа утверждал, что не будет позориться с нею даже при том, что теперь он принц инкогнито; он восседал на Персике, Олег вел его за поводья, а Вадим тащил сумки. Первый за долгое время солнечный осенний день будто прибавил Олегу сил. Он уже не чувствовал ни усталости, ни голода; подставлял солнцу лицо и улыбался. Уши порой стыдливо загорались — Вадим с Сережей обсуждали его и вчерашние события ничуть не стесняясь, словно его тут не было. Вот и теперь Сережа задумался: — А что ты там говорил про мальчишек, которые помогают друг другу? — Дрочат, — любезно подсказал Вадим. — Это я понял. Но тебе-то откуда знать? У тебя ноль опыта в компании мальчишек, ты же старый сыч, всю жизнь в замке просидел. — Я читал, — гордо ответил Вадим. По крайней мере, читать он умеет, кисло подумал Олег. Его-то вот грамоте почти не обучили. Остановившись поодаль от центральной улицы, Вадим порылся в сумке, достал мешочек и протянул из него монету Сереже: — Такие еще в ходу? Глаза Сережи вспыхнули. — А еще есть? — деловито поинтересовался он. — Дай еще парочку. Вадим подал ему еще два золотых кружочка. — Вот это, — Сережа ткнул пальцем в кабак с висельником на вывеске, — точно лучшая таверна. Лучшие всегда у центра. Олег, туда, — нетерпеливо сказал он, качнувшись в седле, и Олег потянул Персика, куда Сережа потребовал. Он завел Персика в стойло на заднем дворе таверны, приказал тоном Сережи задать ему лучшего корма, но местный конюх только хохотнул. Олег, немного посрамленный, торопливо вернулся обратно. Он толком не успел рассмотреть ни город, ни дома: Сережа, развеселившись, безостановочно трещал, и Олег глядел то на него, то на Вадима, а еще слепило солнце, от которого он за последние хмурые недели отвык. Он поспешил спрятаться в таверну, в ее спасительный полумрак. Сережа стоял перед бородатым и грузным хозяином — довольный, задравший нос, а Вадим, скрестив руки на груди, хмурился поодаль, прикидываясь шкафом. — …лучший номер, — заливался Сережа, — полноценный обед на троих, нет, лучше на четверых, мы голодны с дороги, и не забудьте про вино, у вас есть нормальное вино? — Домашнее, — буркнул хозяин таверны, ничуть не впечатленный спесью Сереги. — А деньги-то у господина есть? Сережа небрежно бросил на стойку две монеты. Глаза хозяина полезли на лоб. — Все будет в лучшем виде, — заверил он и полез под стойку за ключом. — И коня намойте и накормите, — встрял Олег. Хозяин зыркнул на него, кивнул и отдал Сереже ключ. На второй этаж они взлетели за пару секунд. Первым в комнату ворвался Сережа, с восторгом простонал: — Крова-ать, боги милостивые, это же нормальная кровать! Вадик, будь добр, подсуетись… Сейчас принесут воду, — обернулся он к Олегу, сияя. — А потом — обед! Олег улыбнулся ему в ответ. Вместе с Вадимом он сдвинул три кровати в небольшой комнатке вместе. Пока он избавлялся от дорожной одежды — Сережа заявил, что им ее выстирают, — Вадим зажег свечи и камин, хоть в комнате и не было холодно. В ванную один за другим поднялись два худощавых парня с ведрами. Они приходили несколько раз, а напоследок один буркнул, что с такими запросами лучше бы господин сходил в баню. Сережа, услышав его тихий голос, немедленно переспросил: — Куда-куда? Повторите погромче, мой воин не услышал. — В баню, — громче повторил парень. — Городскую. Слева от площади. Вот там воды — сколько угодно… Сережа хлопнул глазами. Олег едва удержался от смешка. Вооружившись душистым мылом, Сережа закрылся в ванной на целый час. Олег смотрел в окно. Посреди площади, вымощенной брусчаткой, высился фонтан без воды; дома, сложенные из дерева, окружали его, на каждом балкончике цвела зелень в кадках. — Отличается от городов королевства гор? — поинтересовался Вадим, копаясь за спиной Олега в сумке. — Да, — ответил Олег. — У нас стараются строить из камня. Теплее и надежнее. Никакие ветра не страшны. — И огонь не превратит весь городок в пожарище за несколько минут. Как думаешь, после принцесски вода горячая останется?.. — Если повезет, — вздохнул Олег. Он отвернулся от окна. Следил, как Вадим, раздевшись почти догола, складывает одежду в стопку, добавляет к ней небрежно брошенные Сережей вещи. Глянув на него, Вадим велел: — Снимай все. Олег нехотя отдал ему рубашку и брюки. Сев на стул в углу, он поджал к груди колени, замерев, как птичка на жердочке. Странно, что ему после всего стеснительно быть рядом с Вадимом голым. Олег прикусил губу. Он ведь вовсе не надеялся… соврет, если скажет, что не хотел, скорее — вовсе не рассчитывал, не думал, что такое возможно. Но и сопротивляться не мог. Вспоминал руки Вадима на своих бедрах, и все внутри начинало дрожать. Он и до этого понимал, почему Сережа с такой жаждой отдается ему, а теперь — ощутил на своей шкуре. В голове не укладывалось, как они оба легко приняли его, заигрались им, но он отчаянно надеялся, что это кончится не скоро. Такого у него в жизни никогда не было, а если они заскучают — то и не будет. Сережа наконец вышел из ванной — нагой, с мокрыми волосами. Вадим подал ему чистую одежду, кивнул Олегу — мол, иди, ты следующий. Подхватив из сумки белье, Олег послушно отправился в ванную. Там, натираясь душистым мылом и мочалкой из жестких лубяных волокон, прихваченной из запасов Вадима, никак не мог перестать представлять, как Вадим целует чистого, благоухающего цветами Сережу, как скользит по его телу губами… распаляется, полыхает, грозя оставить ожоги. Он торопливо смыл с себя пену, наскоро оделся, вышел… Но Сережа валялся на кровати, а Вадим сосредоточенно пересчитывал монеты, вываленные на пол, и перекладывал их в мешочек. Подняв голову на Олега, он удивился: — Быстро же ты. Все намыл? — и скабрезно ухмыльнулся. — Все, — ответил Олег. — И весьма тщательно. Он остался с Сережей в комнате. Тот похлопал ладонью по постели, и Олег лег к нему, все еще голому, под одеяло. Положив голову на плечо Олегу, Сережа сказал: — Уже не хочется вставать. Но обед заказан, придется идти вниз… Олег сжал его ладонь под одеялом. Его и самого разморила горячая вода, тепло комнаты, мягкая кровать, вот только не получалось прижаться к Сереже ближе — скатывался на деревянные бортики, составленные вплотную друг к другу. Как жаль, что нет огромной постели, как у Вадима в замке… — Заметил, что Вадим поостыл? — зевнул Сережа. — Ни разу глазами не сверкнул за последний день. Видимо, замерз. Ничего, отогреется… Олег ничего не заметил — Вадим оставался, как ему казалось, таким же, как и всегда, а ладони его точно были гораздо горячее, чем у простого человека; но вслух он этого не произнес. — Тебя могут узнать на улицах, — сказал Олег. — Не-а. Мало ли в королевстве волн рыжих… Даже хозяин таверны рыжий. Меня давно никто не видел. Не узнают. Но вот Вадим выделяется. Скажем, что я нанял его в королевстве быстрых рек, там вроде все такие… Мокрые волосы Сережи лежали на плече и шее Олега, от их кончиков одеяло стало влажным. Олег понял, что тоже уже не так уж сильно хочет есть, глаза вот слипаются — это да, это проблема… Борясь с сонливостью, он таращился в огонь камина. С улицы доносились через тонкие стены таверны голоса, нараспев предлагали свои товары купцы, а Олегу хотелось остаться в этой комнате на неделю, провести несколько дней втроем, без других людей, попробовать сделать с Сережей и Вадимом все, что они делали с ним. У него сердце заходилось в бешеном ритме, когда он вспоминал прикосновения и взгляды. Он не знал, что так бывает. Вадим, выйдя из ванной, посмотрел на них и нахмурился: — Чего разлеглись? Обед. Я медведя бы целиком сожрал сейчас… Сережа заныл, упрашивая Вадима принести ему еду в комнату, но тот оставался непреклонным, и на первый этаж они спустились втроем. На стол им уже накрыли, и все они жадно набросились на еду. Сережа поспешил выпить целый кубок вина залпом, сморщился, высунув кончик языка, но налил себе еще. Закидывая в себя горячие куски баранины, Олег распалился настолько, что тоже потянулся за вином. В углу играла на лютне девушка, хозяин таверны подходил и предлагал добавки, зал заполнялся людьми. В углу сели мужики с огромными тюками. Сережа, стрельнув в них взглядом, вполголоса сказал: — Торговцы. Хотя по сути — контрабандисты… Перекупают товары из-за моря и взвинчивают на них цены. И ухитряются продать ведь подчистую… — А что за товары? — заинтересовался Вадим, тоже оглянувшись на торговцев. Те, явно уставшие за день, не видели никого вокруг. — Тряпки. Украшения. Специи. Свистульки в последнее время повадились возить, ты в них дуешь — и они птичьей трелью играют. Ерунда, в общем, — фыркнул Сережа. — Все мало-мальски приличное выкупают королевские торговые гильдии. Ткани, масла… — Выходит, они знают, когда приходят из-за моря корабли, — выпалил Олег. — Мы можем спросить у них… — Нет, — возразил Сережа. — Они просто сидят и ждут. Даже мой отец не знал, когда прибудет очередное судно. Олег переглянулся с Вадимом. Тот, подперев кулаком голову, задумался. — Значит, устроимся у причала и тоже будем ждать, — сказал он. — Другого выхода у нас нет. Подлей-ка вина, принцесска… — В доках затеряться не выйдет. Это нейтральная земля, — ответил Сережа, наклоняя графин с вином. — Все королевства выставляют охрану от черни, чтобы товары не уходили в обход торговых путей. — Но эти же как-то ухитряются нажиться. Сережа прикусил губу. — Подумаем об этом позже, — категорично заявил он. — Мы заслужили вечер отдыха. И день. Может, даже несколько. Вадим, хватит светиться. Вадим запоздало поправил шелковый шейный платок, начавший сползать вниз, обнажая рисунок. Наевшись до отвала, они вернулись в комнату. Сережа, зевая, первым нырнул в кровать. Вадим обошел комнату и погасил все свечи, оставив лишь огонь в камине. Олег сонно подумал, что, наверное, он не удержится, дотронется до Сережи, встретится на его бедре ладонью с Вадимом, но стоило коснуться щекой подушки, и бодрость его окончательно покинула. Вадим, улегшись между ними, повозился, бурча, что это не кровать, а орудие пыток для крупного человека и уж тем более для дракона, но постепенно и он затих. От тела его исходило ровное тепло, словно от очага. Олег невольно потянулся к нему, ткнулся губами в плечо. Завернувшись в одеяло, чтобы не чувствовать жесткости на стыке кроватей, он подкатился ближе, и Вадим приобнял его за плечи — точно так же, как и Сережу. — А сколько гонору было, — пробормотал он, гладя Сережу по волосам. — Завтра, — с зевком ответил тот. — Ну или делай, что пожелаешь, только не буди… Олег улыбнулся себе под нос. На улице все стихло, лишь с первого этажа таверны доносились голоса и перебор лютни, но звуки Олега уже не тревожили. После полубессонной ночи в телеге он отрубился почти мгновенно. Проснулся от шума голосов за окном. Уже светило солнце, а тепло, гревшее его всю ночь, пропало. Потянувшись, Олег скользнул взглядом из-под полуприкрытых век по кровати. Сережа, отвернувшись к стене, обнимал подушку, а Вадим… Олег посмотрел на опустевшую без него кровать. Опять первым встал. Словно не давало ему что-то спокойно спать, заставляло подниматься. В ванной зашумела вода. Приподнявшись на локте, Олег посмотрел на закрытую дверь. Вскоре она приотворилась, и Вадим вышел — все еще голый. Заметив внимание Олега, он легонько улыбнулся и кивнул ему. Соскользнув с постели, Олег тоже ушел помочиться и освежиться. Зеркала в ванной не было. Он провел ладонью по колючему подбородку и щекам. Потом побреюсь, вяло подумал он. Тем более что его опасная бритва лежит в комнате. Он вернулся в постель. Вадим сидел на своей части, скрестив ноги, и молча следил за Олегом взглядом. Они старались не производить лишнего шума — Сережа все еще спал, хотя Олег подозревал, что зря осторожничают: его и падение сияющей звезды не разбудило бы. Подтянув одеяло к животу, Олег удобнее лег на спину, заложил руки за голову. В глаза Вадим ему не смотрел: вел взглядом по груди. Он вдруг взял одеяло за край и потянул его вниз, обнажая бедра Олега. Плоть дрогнула. — Шрамов много, — тихо сказал Вадим. И до Олега дошло, что Вадим все это время не его тело рассматривал, а отметины на нем, следы неудачных тренировок и боев, отметки глупых падений и мелких драк. Он так привык к белым коротким линиям, рассыпанных по телу, словно родинки или веснушки, что и забыл о них. А Вадим — смотрел. Внимательно разглядывал. Под его пристальным взором у Олега от пальцев ног до лица прокатилась жаркая волна. И словно добивая, Вадим коснулся его колена, где белел шрамик от того, что в детстве он грохнулся с ограды дома на мелкие камушки. Мигом вспомнилось, как уверенно может Вадим трогать, распаляя даже через одежду, и к щекам прилила кровь. Вадим вскинул на него взгляд. — А на мне все раны сразу заживают, — сказал он негромко. — Ни одного следа. Он убрал ладонь от колен Олега. Помедлив, тот медленно сел, тоже скрестил ноги, как Вадим. Сейчас, в свете дня, глупое тело совсем ничего не скрывало. Вадим коротко посмотрел вниз — где утреннее возбуждение крепло от невинных прикосновений, от тихого голоса, от одного присутствия Вадима, бессовестно сдавало Олега с потрохами: не было вчерашнее просто физиологической реакцией, встало именно на Вадима. — Я видел, — прошептал Олег. — Когда вы… когда ты меч разломал голыми руками. Вадим усмехнулся. — Это так, фокус… Хочешь, еще один покажу? Во рту Олега вдруг пересохло. Он мельком глянул на Сережу — тот спал, полностью их игнорируя. В голове у Олега стало пусто, а еще дрожало что-то в груди, словно он шел по туго натянутому канату над пропастью. Он кивнул. Довольно улыбнувшись, Вадим подался к нему, взял лицо в ладони и поцеловал. Он целовал совсем не как Сережа. Никакой осторожной нежности, попыток понять, как же будет приятнее. Безо всякого стеснения Вадим надавил большими пальцами ему на челюсть, словно кошке, заставляя приоткрыть рот, и скользнул в него языком. Ведя по кромке зубов, прижался так близко, что даже дышать было сложно. Олег невольно обхватил его запястья, но не отстранял, наоборот — держал, лишь бы Вадим не вздумал просто пошутить над ним — и оттолкнуть. У него биение сердца отдавалось даже в ушах. Все тело превратилось в один трепещущий комок от влажного и небрежного поцелуя. Щетина Вадима царапала лицо, огрубевшие пальцы не то гладили, не то царапали, но все это казалось лаской. Олег уже не слышал ничего вокруг, лишь свое шумное дыхание, короткие выдохи Вадима. Они все еще касались друг друга одними губами, лицами, сцепленными руками, и Олегу отчаянно не хватало. Он скользнул ладонями по предплечьям Вадима, потянул его к себе, и тот в одно движение подмял его под собой, Олег едва успел распрямить ноги. Вадим запросто вклинился между них, придавил сверху гранитной плитой, даже дышать едва получалось, тело его жгло. Но еще горячее было внизу, полыхал от желания член. Прижавшись им к животу Вадима, Олег обнял его за шею, вдохнул так глубоко, как только мог. И ни душистое мыло, ни горчинка пота не перебили запах его кожи, запах самого Вадима. Тяжело и твердо уткнулось между бедер Олега, под ягодицы. Он вздрогнул. Никогда такого не чувствовал… Колени сами потянулись в стороны, тесно сжали талию Вадима. Тот оторвался наконец от губ, обжег щетиной шею и плечо. Олег запоздало глянул в сторону Сережи — возня его все-таки разбудила, и он, завернувшись в одеяло, сонно следил за ними. Заметив взгляд Олега, он хриплым со сна голосом буркнул: — Всегда теперь тайком от меня будете? Смех вибрацией прошел по грудной клетке Вадима. — Хочу с ним поиграть, а ты дрыхнешь вечно до обеда… Олег, раздавленный им, почти обездвиженный, опять услышал — поиграть… но не разозлился, не расстроился. Играй сколько хочешь, заполошно подумал он, никогда не прекращай играть… Вадим качнул бедрами, и член его надавил под яйцами, ткнулся между ягодиц. Олега прошила дрожь. Краем сознания он уловил, как Сережа, сбросив одеяло, идет в ванную, но все это потеряло значение: Вадим, плавно покачивая бедрами, словно брал его, целовал шею, прикусывал легонько плечи, будто лишь пробуя на вкус, ладонь его зарылась в волосы, пальцы сжали короткие пряди. Кожа его под руками Олега стала еще горячее, жаром дышал рисунок на его груди. И где же он поостыл, пронеслись в голове вчерашние слова Сережи. Он обжигает… Член, зажатый между их животами, грозил взорваться. Олег со стонами подставлялся под поцелуи, выгибался, прижимаясь к Вадиму сильнее, беспорядочно касался его спины, шеи, волос… Огромное и горячее тело его, словно солнце, сжигало Олега дотла, стирало последние рассудочные мысли. Он хотел, так сильно хотел, и не знал, чего именно и как, жаждал лишь, чтобы это не прекращалось. Вадим вдруг отстранился. Плавно выпрямившись, сел на бедра Олегу, вжимая его ноги в кровать. Из-за его спины показался Сережа — уже бодрее, чем пару минут — или часов?.. — назад. Хитро улыбнувшись, он шагнул к Олегу, легко и грациозно перенес колено через его грудь и навис над ним, расставив ноги. Над лицом был его член — ровный, с нежно-розовой головкой, уже крепкий. Взяв его за основание, Сережа игриво спросил: — Хочешь попробовать? И наклонился, позволяя Олегу рассмотреть полупрозрачную каплю смазки на головке. — Да, — выдохнул Олег. — Все твои мечты исполняю, — пропел Сережа. — Цени это… Он сел на грудь Олегу, положил ладонь на затылок и, заставляя поднять голову, потянул к себе. Олег со всем рвением коснулся головки губами, пустил ее в рот, дурея от восторга — неужели он это делает? Так же, как Сережа делал Вадиму, делал ему… Сережа отпустил его голову, ловко взял за руки — ладони Олега уже были на его бедрах. Олег не сопротивлялся. Держа его член во рту, прикрыл глаза, обвел гладкую головку языком, втянул воздух носом… А Сережа завел руки ему за голову, перехватил их ловко одной, удерживая будто связанными, и второй подтолкнул голову Олега на член. — Зафиксировал, — весело прозвенел он, оборачиваясь к Вадиму. — Теперь делай с ним все, что пожелаешь. — Он бы и без фиксации мне все позволил, — ответил Вадим, и лишь по одному голосу его Олег почувствовал ухмылку. И Вадим был прав: Олег весь бы ему покорился, отдался в его руки. Но теперь его разрывало между двумя полюсами. Сережа все еще крепко сжимал его запястья, хоть и не составило бы труда вырваться, но Олег подыгрывал ему. Сережа подталкивал его к члену, и головой Олег совершал мерные движения, сжимал губами и пытался языком повторить то, что проделывал с ним Сережа будто вечность назад. А внизу слюна Вадима упала на член, его ладонь обхватила, провела грубовато и напористо… Олег застонал, не выпуская головку Сережи изо рта. Сжал кулаки, невольно напрягая руки, лишь бы не вырваться из несильной хватки. — Малыш, ты подготовился? — хрипло спросил Вадим. — По-твоему, я просто так тысячу лет возился? — отозвался Сережа. — Давай-ка к нему сначала… чтобы разработать дырочку… Ладонь Вадима исчезла с члена, остался лишь вес его тела, прижавший колени к кровати. Он потянул Сережу за талию к себе, и член его выскользнул изо рта Олега, пропали пальчики, с такой наивной уверенностью сжимавшие запястья. Олег открыл глаза. Вадим, положив ладонь на живот Сережи, второй взял Олега за основание члена. Направляя их обоих, Вадим медленно потянул Сережу вниз. Олег, все еще держа руки над головой, будто связанные, забыл, как дышать. Он уткнулся в нежную промежность Сережи, пока ствол сжимал Вадим, пока Вадим насаживал Сережу на него… Олег выдохнул, вздрогнув всем телом. Сережа плавно опустился на него, уперся ладонями ему в грудь. Встряхнул головой, смахивая упавшую на лицо рыжую прядь. Он неторопливо двигался, привыкая, и смотрел Олегу в глаза. Руки сами потянулись к его бедрам, к груди в блеклых веснушках. Они ведь с Вадимом даже не сговаривались, пронеслось в голове. Угадывают мысли и желания друг друга, так у них все слаженно… и позволяют Олегу стать деталью в их идеально работающем механизме. Положив ладони на талию Сережи, Олег столкнулся с руками Вадима, и уже вдвоем они касались гладкой кожи, играли со стройным телом. Вадим, сжав соски Сережи, предоставил Олегу его живот и талию, а потом — поменялись, и Сережа, выгибаясь, чуть ли не мурлыкал, принимая ласки. Он бы, наверное, до ночи покачивался на члене Олега, но Вадим, подхватив его за мягкие ягодицы, нетерпеливо дернул вверх-вниз, заставляя ускориться, и сердце Олега застучало, зашлось, поджались пальцы ног, натянулось все струной — и когда Сережа резко опустился на него, впуская как никогда глубоко, Олег почти вскрикнул — так ярко вспыхнуло, так яростно вырвалось. Он, кончая в Сережу, шумно дышал, сжимал его бедра. Запоздало расслабил пальцы — оставит ведь синяки… Сережа нырнул к нему, прижался к груди, лег щекой на плечо. Превратился в плавную линию, изгибаясь в пояснице, вздергивая белые ягодицы. Тяжесть тела Вадима пропала. Встав на колени, он в одно движение вошел в Сережу, и тот ахнул, стиснул плечи Олега. Вадим не торопился больше. По чуть-чуть намечал толчки. Олег, все еще разбитый, разнеженный, провел ладонью по спине Сережи, покрывшейся испариной, погладил по волосам. Всем телом ощущал, как он расслабляется. Вадим, постепенно разгоняясь, проникал в него все размашистее, и от каждого его толчка Сережа проезжался по груди Олега, макушкой задевая его подбородок. Олега завораживало, как Вадим распоряжался ими обоими, как направлял, подстраивал под свои желания — и приоткрывал их собственные для них же. Олег ни дня в жизни не мыслил о подобном, но сейчас, успокаивающе гладя Сережу, пока его брал Вадим, загорался снова, и ничего более возбуждающего и представить не мог. Вадим ведь взял его по сперме Олега!.. Вошел следом за ним в нежное, отзывчивое тело, брал так, что Сережа всхлипывал от каждого толчка, и по его телу проходила дрожь — почти так же, как еще недавно вздрагивал Олег. Мы одинаковы перед драконом, подумал было он, но тут же сам себя осек: нет, разные, поэтому дракону с нами обоими и интересно… Толчки стали резче, стоны Сережи — громче, а Вадим рычал уже от страсти, горели его глаза, от горячего дыхания пот тек по лицу. Наконец он яростно вбился — и замер. Сжав бедра Сережи так, что его кожа рядом с пальцами Вадима побелела, он изливался в него, заполнял следом за Олегом, а Сережа скулил, и ноги его разъезжались, если бы не хватка Вадима — упал бы. Выйдя из него, Вадим подхватил его за талию, перевернул на спину, бережно укладывая поперек сдвинутых кроватей. Шумно выдохнув, утер со лба пот и хрипло бросил Олегу: — Поласкай его ртом. Олег тут же оказался у ног Сережи, провел языком по его члену, торопливо облизал губы. Вадим прилег рядом, облокотившись на одеяло. Ведя пальцами по волосам Сережи, точно гребнем, сказал: — У него головка очень чувствительная. Сожми губами покрепче. Да, так… И языком побольше тереби. Олег, выполняя его указания, старался изо всех сил. Член Сережи, тяжелый, разбухший, толкнулся ему в рот, и Олег едва сдержал рвотный рефлекс от неожиданности. Вадим положил ладонь ему на бедро, так же неторопливо произнес: — И дергаться ему не давай. Контролируй сам. Он визжит от этого… — Вадим, — простонал Сережа. — Да ладно тебе, Олег бы и сам догадался, что ты от связывания тащишься… Рукой оттяни вниз, — велел Вадим Олегу. — Даже насухую нормально. Олег, удерживая головку во рту, скользя языком по уздечке, сделал, как он сказал — провел кулаком вниз, натягивая тонкую кожу, и Сережа застонал, суча ногами, вел стопами по кровати, сдирая простынь. Олег и сам стал понимать, от чего он изнывает, выламывается в удовольствии. И ласкал его, как сказал Вадим, как сам ощущал правильным. Сережа, дернувшись, взвыл, и в рот пряно ударило его семя. Нервно дыша через нос, Олег пытался проглотить все, не отпускал, пока Сережа не расслабился, не растекся по постели. — Молодец, — тихо похвалил Вадим. — Быстро учишься… Олег, ведя языком от паха Сережи к шее, подтянулся к ним, лег вместе с ними поперек кровати. Он столкнулся губами с Вадимом у рта Сережи, и потерялся, с кем из них целуется — губы и языки скользили, смешиваясь, и Олег мог бы вечно целоваться с ними обоими одновременно.