Мезальянс

В карете стоял перегар. Сережа, свернувшись на полу в клубок, потел под одеялом, украденным из таверны, очевидно, в акте мести за неподобающее вино, а Вадим жался носом к холодному окну, забравшись на узкую короткую лавку с ногами. Ночь заглядывала в мутные, покрытые высохшими каплями недельных дождей окна. Ближе к рассвету он сменил Олега, чтобы тот поспал, но, повозившись, он, сонный и уставший, вернулся обратно — спать в крошечной карете было невозможно. Они немного прошлись, ведя Персика за поводья. Вадим все еще злился — ну принцесска, додумался… Олег вздыхал. Вытащив из кармана игрушку — ярко-красного кота, — он отдал ее Вадиму. — У меня еще несколько осталось, — сказал он. — Повезло, что выиграл, пригодились… — Любит же тебя вся живность, — отозвался Вадим. За спиной послышался сначала стук — Сережа барабанил в дверь кареты изнутри. Едва Олег остановил ее, он тут же распахнул дверь и свесил голову вниз. Рвало его долго, до сухих спазмов. Закончив, он со стоном свернулся обратно. Отойдя с Персиком подальше, Вадим сжалился, пошарил в сумке, которую Олег чудом догадался прихватить. Там нашлась вода. Протянув Сереже бурдюк, Вадим присел рядом с порогом кареты на корточки. Скрючившись на ее полу, Сережа жадно пил. Достав пол-головки сыра, Вадим елейным тоном предложил: — Проголодался? Может, позавтракаем? Мясо вот еще осталось… Или вина тебе купить? Сережа, оторвавшись от бурдюка, мученически посмотрел на него и резко потянулся вперед. Вадим едва успел отпрыгнуть. Вся вода вышла из Сережи в мгновение ока со всем, что еще оставалось в желудке. Успокоившись, он вытер ладонью рот и привалился спиной к сиденью кареты. Плаксиво сказал: — Мне в жизни так плохо не было. — А не надо было напиваться, — позлорадствовал Вадим. — Ты хоть помнишь, что натворил? — Для тебя старался, между прочим. Пострадал во имя великой любви, — пожаловался Сережа. — Ах, ради меня… Вадим, шумно выдохнув, пошел к Олегу, тактично переминавшегося с ноги на ногу рядом с Персиком. Они двинулись дальше черепашьим шагом. Небо посветлело было, но вскоре его затянули тучи, не пробивалось ни единого луча солнца. Дорога свернула к березовой роще. Вадим не представлял, куда они идут по тропе, усеянной прелыми листьями, похожими на потускневшие монетки. Лишь бы подальше от города. Он уже пожалел, что сорвался и дохнул на купчишку огнем — нашел, перед кем красоваться! Но не стыдился своего порыва. Потому что нечего проигрывать его каким-то наглым торгашам. Все из-за Сережи. Тот, завозившись, подал голос: — И ты не спросишь, ради чего я весь вечер развлекал этих недоносков? По-твоему, первый принц королевства волн делит ужин с чернью от скуки? — Чернь или нет, а обыграли они тебя знатно, — хмыкнул Вадим. — Я им поддался, чтобы ослабить бдительность, — отмахнулся Сережа. — Олег, да не гони ты так, мутит… — Мы едва тащимся, — возразил Олег. — Медленнее будет, только если совсем остановимся. Вадим наконец уловил его едва заметное недовольство. Ага, все-таки пожалел несчастного дракона, проигранного в карты? Он переглянулся с Олегом. Тот улыбнулся уголком губ. На каждом шагу открытая дверь кареты со скрипом покачивалась на петлях. Сережа тяжело вздыхал, что его тошнит, а еще болит голова, дрянное вино им подсунул хозяин проклятой таверны… — Вино нормальное, — заверил его Вадим. — Вопрос лишь в его количестве… — Какой же ты дурак, — заныл Сережа. — Дурак и балбес. Неужели тебе ни капельки не интересно, на что я с ними играл? — На мои сокровища, — подсказал Вадим. — И на мою жопу. — И на информацию, — зевнул Сережа. — Ничего тебе не скажу… Вадим, насторожившись, обернулся к нему. Олег остановил Персика. Выглянув из кареты — он все еще сидел на полу, — Сережа ехидно улыбнулся: — А-а, как сразу принялись мне угождать. Дай еще попить, Вадик… — Опять же вырвет, — укорил Вадим. — Продукт переводишь. — Умру от жажды — и плакать будете, — пригрозил Сережа. Пришлось подчиниться. Но вторая порция воды благополучно усвоилась, Сережа даже немного взбодрился. Посмотрел сперва на Вадима, потом на Олега — оба стояли перед ним, выжидая. Наконец Сережа царственно произнес: — Целуйте мои руки. Корабль уже стоит на причале. Уплывет через неделю. Так что успеваем… Вадим едва не подпрыгнул на месте от радости. Он настроился сидеть на причале и ждать, бесконечно ждать, а корабль, оказывается, здесь! А они теряют время в пути… Он порывисто наклонился к Сереже, взял его лицо в ладони, но тот увернулся от благодарного поцелуя, поморщился: — Ну не прямо сейчас же… Все еще тошнит. — Мы будем аккуратнее, — пообещал Вадим. — Чтобы тебя поменьше трясло… — Кстати, а что же ты, такой умный, сам ничего из купцов не вытряс? — съязвил Сережа. — Разговорил бы, раз я тебе такой протекторат обеспечил, прямо в их логово заслал… Вадим закатил глаза. К обеду у Сережи проснулся аппетит, а им подвернулась деревня. Олег, неплохо знакомый с натуральным хозяйством, тут же направился к самому зажиточному дому знакомиться с местными и выторговывать у них блага в обмен на монеты, и вскоре ему улыбнулась удача. Оставив Персика и карету у крепкого забора, они натаскали от колодца воды, затопили баню. Вадим наконец избавился от навязшего в носу запаха навоза и перегара, Сережа, изнывая от жары, просил разбавлять каждый ковш холодной. Вадим с Олегом, уважая его желания, старались ему угодить. Авторитет лучшего переговорщика перешел к Сереже, такого ценного человека следовало беречь. Помывшись и переодевшись, они пошли к столу — хозяева, удовлетворенные платой, накрыли обед вкуснее, чем в таверне. Глава семьи, крепкий мужичок, настойчиво предлагал попробовать наливку. Сережа, жмурясь, отказывался даже на нее смотреть, а Вадим опрокинул пару стопок сливовой и одну — из облепихи. Наливки оказались славными. И как бы ни хотелось им остаться на ночлег, они решили снова двинуться в путь. Неделя, билось в голове у Вадима. А вдруг опоздают… Хозяева, проводив их до дороги, дали с собой хлеб. — Вы похожи на короля, — задумчиво сказал мужичок, глядя на Сережу. — Мне все так говорят, — снисходительно ответил он. — В красоте всегда подозревают королевскую кровь, но увы, короля я видел лишь на портрете в церкви, и то всего один раз. Страшненький же был портрет… Они поехали по дороге в сторону города. Сидя с Сережей в карете друг напротив друга, Вадим исподволь его разглядывал. Даже сейчас, полусонный, в простой, но теплой одежде, Сережа светился благородным происхождением: белая кожа, особый оттенок волос, тонкий нос. Интересно, тот купец сам стал его звать светлостью, или Сережа надоумил? Он бы мог в приступе бахвальства выдумать себе титул. Им нельзя себя выдавать. Как бы Сережа ни был уверен в успехе, король едва ли будет доволен, что его сын разгуливает среди простолюдинов. — Прячь волосы под капюшоном, — сказал Вадим. Сережа поднял на него взгляд. Глаза его, чистые, уже не больные похмельем, приковывали так, что Вадим смотрел в них, не моргая, наверное, целую вечность. — Злишься? — тихо спросил Сережа. — Я, правда, слабо уже помню добрую половину вечера… Вадим коснулся его щеки, и Сережа прильнул к его ладони. Произнес: — Случайно получилось. Я же знал, что ты все равно ко мне вернешься, никто тебя против воли удержать не сможет… Вадим верил. Может, и злился. Но что толку? Сережа ему точно не врал. Хотел, как лучше, а потом перебрал и стал повышать ставки. — Главное, что теперь я знаю: карты тебе в руки не давать, — ответил Вадим. Все гладил большим пальцем Сережу по щеке, глядя, как подрагивают ресницы его закрытых глаз, и оторвался лишь когда карета, качнувшись, замерла. Олег, спешившись, заглянул к ним. Они добрались до города к темноте, как и надеялись, а небо, пасмурное весь день, так и не пролилось дождем. Гадалка оказалась права, подумалось Вадиму. Нет, простое совпадение… Они устроились на ночь в маленькой комнате кабака на отшибе. Хватит с них приключений. Сережа подкатился к нему, но Вадим, вредничая, повернулся к нему спиной. Обнял Олега, который совсем не ожидал, прижал к себе крепче нагое сильное тело. Мышцы пресса под его ладонями мигом напряглись. Сережа же ластился сзади, расталкивал ноги мягким бедром, скользил ласковыми губами по плечам, и волосы его щекотали шею. — Ты наказан, — пробормотал Вадим. — За то, что избавиться от меня хотел. А Олег прибежал спасать. — Я бы тоже прибежал, если б на ногах мог держаться, — хихикнул Сережа, ничуть не обидевшись. А Олег, замирая, даже дышать забывал, пока Вадим скользил ладонью по его груди, животу, бедрам… Мальчишка, зажатый в угол к стене, весь трепетал от его прикосновений. Вадим толкнулся к его ягодицам членом. Сережино бедро давило на яйца, пальцы игриво скользили, зубки сомкнулись на шее, но Вадим не поддавался — играл с ним, играл с Олегом. Принимал ласку и ласкал в ответ. Он прикусил мочку уха Олега под его порывистый выдох, дотронулся между бедер до чувствительной кожи. Размять бы снова, как тогда, на обочине дороги… И он настойчивее сжал пальцами крепкие мышцы. Олег уткнул колено в стену, чтобы дать ему больше простора. Уже совсем ни о чем не думая, Вадим водил ладонью по его ногам, подбирался к паху, задевал член — но не трогал, лишь дразнил. Чувствовал, как он потяжелел, как Олег взвинчен. Он изворачивался, пытаясь поцеловать, а Вадим лениво возвращал его обратно, не позволяя перехватить инициативу. Хотел сам. Пока что — сам… И Олег поддавался. Застонав, зажал бедрами ладонь, оказавшуюся слишком близко к паху. Меж его ног было горячо. Сережа, не стесняясь, полез за маслом — не сказал, для кого, но спустя минуту снова прилип к спине Вадима. — Возьмите… возьми меня как Сережу, — прошептал вдруг Олег. Он сильнее свел бедра, не позволяя Вадиму убрать руку. Сережины пальцы, до того бежавшие по талии Вадима, замерли. Он приподнялся на локте, прислушиваясь. Подсунув ладонь Олегу под шею, Вадим обнял его за грудь, прижимая к себе ближе. — Неприятно может быть, — предупредил он тихо. — У меня большеват. — А мне не предложил, — наигранно надулся Сережа, да только Вадим слышал, ощущал, как бешено заколотилось его сердце, как все в нем скакнуло, словно от удара молнии, стоило Олегу лишь попросить взять его. О, он бы хотел этого не меньше Вадима, и не важно, кто первым тронет рыцаря там, где никто еще не пробовал… — Я все равно хочу, — едва слышно сказал Олег. Бедра его расслабились. Он повел ногой вперед, подтягивая колено к животу. Пах все той же дурманящей сладостью, что и раньше, и отказать ему было невозможно. Вадим завел руку назад, и Сережа тут же опрокинул бутыль масла ему на ладонь. Растерев вязкую жидкость между пальцами, Вадим коснулся меж ягодиц Олега — тот открылся ему, лежал тихо и послушно, сердечко его билось под ладонью. Он ахнул от первого осторожного прикосновения — настолько на взводе, что от легчайших касаний вздрагивал всем телом. С Сережей было не так. Сережа провоцировал, глаза его горели, он перетягивал на себя одеяло. Он соблазнял, хоть и почти страшился того, что творит. И он сам нетерпеливо насаживался, пока не понял, что торопиться незачем. Что можно плавно… мягко… Сейчас он терся щекой о плечо Вадима и касался такой же скользкой от масла рукой. Не проникал — не хотел отвлекать. Но к пояснице приник его твердый член, и это заводило. Вадим сосредоточился на Олеге — мальчишка доверился ему, ждет. Нужно сделать все правильно… Он тронул губами его шею и толкнулся внутрь. Тесные мышцы неохотно пропустили палец, Олег полузадушенно выдохнул. Вадим невольно застонал низко и утробно, почти зарычал — так сводило с ума горячее тугое тело. Не все тебе, принцесска, первые цветочки рыцаря срывать… Он двигал пальцем внутри Олега едва-едва, чтобы он привык, а еще искал, как ему будет приятнее. Олег, подрагивая, расслаблялся. Отвлекали руки Сережи — все внизу, то у бедер, то на члене, и головкой он направлял его Олегу в спину, к копчику, где едва намечалась впадинка между ягодицами. Олег, ахая, подавался навстречу, и Вадим замирал — так сладко было прижиматься к нему, что хотелось вставить пальцы до самых костяшек, а потом и… Он сдерживался. Не поддавался Сереже, пытался не замечать, как трется он сзади и норовит скользнуть членом меж бедер. Думал только об Олеге — как он принимает, как хочет угодить. Вадим ближе прижался к нему, словно закрывая своим телом от всего мира. Он проникал в него, узкого, жаркого, сплавлялся с ним, едва контролируя себя — не оставить бы мальчишке ожогов на спине. Наконец вставил несколько пальцев, развел их внутри — не так уж долго сопротивлялся Олег проникновению. Он, чуть дыша, насаженный почти на всю ладонь, мелко подрагивал. — Точно хочешь? — прошептал Вадим. — Очень… Вадим не стал менять позу. Ему понравилось так — чересчур близко, дыхание смешивается, сердце Олега стучит так, что Вадим, прижимаясь к лопаткам, чувствует удары грудью. Поясницу Олега покрыла испарина. Вадим приставил к нему головку. Сережа за его спиной медленно сел, невесомо провел ладонью по плечу. И Вадим толкнулся. Вошел немного, позволяя Олегу отказаться. Тот, ахнув, сжался весь, задрожал. Крепче обняв, Вадим целовал его шею, щеку, ухо… Готов был услышать жалобное: не надо. Но не дождавшись, сказал сам: — Я перестану. — Нет, — чересчур быстро ответил Олег. — Я… мне хорошо. Просто… — он задохнулся, не договорив. Вадим понимал. По щеке Олега скатилась слеза. О чем бы он ни мечтал, как бы ни хотел — сложно принять, что лежишь под драконом, да каким драконом — просто под мужиком, отдаешься ему, словно дева. Уж наверняка в казармах рыцаря о таком говорили лишь с презрением и ненавистью. А теперь он — здесь, на продавленной кровати в захудалом кабаке, совсем не на шелковых простынях, а на грубых, с расползающимися нитками, в темноте, втроем. Вадим погладил его по волосам, сцапал медвежьей хваткой, успокаивая. Все хорошо, рыцарь, все правильно, когда по любви… И подумав это, Вадим сам почти испугался. — Это ведь неважно — с кем и как, — заговорил вдруг Сережа. — Если тебе хорошо… со мной ведь было хорошо? И мне очень понравилось… У любви множество лиц. Олег, выдохнув, потерся виском о руку Вадима, стирая слезу. Плавно толкнувшись глубже, но далеко не на всю длину, Вадим прошептал: — Доверься мне. Я плохо не сделаю. — Знаю, — прошелестел Олег, и будто в одно мгновение расслабился, расплавился, стал мягче в руках Вадима, и он неторопливо двинул бедрами, вновь лишая его невинности — не так, как Сережа, но ничуть не хуже. …Олег выдыхал каждый раз, когда Вадим входил в него, словно его движение выталкивало весь воздух из легких. Он жался к его обжигающей груди спиной, но это пламя не оставляло ожогов. Сильные руки его крепко спеленали, не позволяя совершить ни единого движения, и Олега это странным образом успокаивало. В тесных объятиях вспомнилось, как он впервые обнял Вадима за шею, даже не приходя в сознание, тело само потянулось к нему, большому и теплому — точно так же, как он тянулся теперь. Он и не планировал ничего такого, им ведь нужно отдохнуть после дороги… Но едва Вадим обнял со спины, как поднялось желание. И отдаваясь ему, Олег почти перестал думать, как же это, наверное, неправильно в глазах других людей. Плевать. Ему нет дела до других. Пока Вадим заботится о нем, берет плавно и осторожно, пока Сережа притих и лишь изредка касается то руки Вадима, то живота Олега, мира вокруг не существует. Член Вадима был куда больше пальцев. Пока он касался ими, мял самое стыдное и сокровенное, Олег завелся до предела, думал — прямо сейчас и кончу только от этих уверенных, спокойных прикосновений. А когда внутрь проникла головка, за ней — крупный ствол, все в Олеге разделилось. Он ощущал, как растягиваются мышцы, как ходит внутри, с трудом втискиваясь, член, и понимал — огромный! А это ведь даже не целиком… Возбуждение завихрялось ураганом в голове, а внизу спадало. Тяжело, вдруг отчетливо прозвучало в голове. Как же тяжело его принять… и почему у Сережи получалось все с такой легкостью? Неужели не каждый сможет так наслаждаться? Олег почти накрыло паникой. Он, вздрогнув, сжал руку Вадима, лежавшую на груди, и прошептал: — Обними крепче. Ему так нужны были эти объятия. Вадим, шумно выдохнув ему в ухо, стиснул так, что ребра хрустнули, не получалось ни одного вдоха сделать. — Сереж, — хрипло позвал Вадим. — Поласкай его. Сережа тут же переступил коленями через их ноги. Ладонь его, скользкая от масла, обернула начавший падать член. Вадим толкнулся — и Сережа провел кулаком вниз, стал выходить — и вверх… Другой ладонью он гладил бедро, помогая расслабиться. Едва дыша, Олег уткнулся лицом в руку Вадима. Замер между ними. Вадим прикусил кончик его уха, скользнул языком за мочкой, Сережа приласкал обеими руками, и вдруг стало легче. Вадим, двигаясь совсем по чуть-чуть, задел особую струну внутри, и Олег полузадушенно ахнул. Мышцы растянулись на ребристом стволе, он словно бы стал даже больше, но ходил коротко и так хорошо, что от каждого толчка под закрытыми веками вспыхивало. Олег ближе подтянул колено к груди, словно пытаясь еще больше раскрыться для Вадима, и тот подхватил под коленом, удерживая ногу задранной. Сережа, извернувшись, скользил по его члену кулаком, мял яйца, и каждую секунду казалось — вот сейчас, сейчас… Олег из последних сил выдохнул: — Войди… войди полностью. Хочу ощутить… Вадим стиснул его так крепко, что не получалось втянуть воздух. Он толкнулся бедрами, и член входил долго, бесконечно долго, прошивал будто насквозь. Наконец он прижался к его ягодицам лобком, покрытым жесткими волосами, прижался животом, и в паре мест Олега ошпарило ледяным холодом, словно на него положили замерзшую железную монетку. Чешуя, осознал он почти погасшим от нехватки воздуха созданием. И член не просто так казался огромным… Он ощутил его будто бы в животе, прочувствовал себя бабочкой, насаженной на иголку, его надели, будто игрушку на кулак, и все же — это был член дракона, который он принял целиком, на котором задрожал, задыхаясь. И так, в самых крепких объятиях, плотно заткнутый снизу, он прикусил руку Вадима, мечтая, чтобы тот взял его со всех сторон, едва замечая, как быстро ходит по члену кулак Сережи, Олег вспыхнул — и кончился весь, сдулся, изливаясь. Вадим плавно ослабил хватку, воздух хлынул в легкие. Олег, со всхлипом кончив, вздрогнул всем телом от кончиков пальцев ног до макушки, пока Вадим медленно выходил из него. Без его члена разом стало пусто и холодно, горели лишь мышцы дырочки и спина — Вадим уже не прижимался к ней, а кожа все равно хранила жар рисунка на его груди. Сережа осторожно переместился на свою половину кровати, а Олег, перевернувшись на живот, растекся по простыне, обняв подушку. Вадим провел ладонью по его спине. — Сереж, — почти не своим голосом приказал он. Приказал, не попросил, не позвал — это было ясно. — Дай минуту, — выдохнул Сережа. Олег повернул к ним голову. Вадима корежило. Чешуя неровно поблескивала то на плечах, то на бедре, член прижимался к животу истекающей смазкой головкой, пальцы подрагивали, и на них появлялись и тут же втягивались обратно черные когти. Сережа выгнулся перед ним, подставив ягодицы, и торопливо проникал в себя пальцами. Едва найдя в себе силы, Олег сел на колени. До него вдруг дошло, что дракон рядом с ним лишь распалился, желание сжигало его изнутри, и он очень, очень хотел продолжить… — Можно меня, — выпалил Олег, хоть и окатило паникой от одной мысли, что в его и так ноющее, натертое нутро войдет этот огромный член — неужели он и впрямь был внутри и подарил такое удовольствие, а не разорвал?.. — Не жадничай, — простонал Сережа. — Моя очередь… Он вытащил пальцы, и Вадим почти сразу же встал за ним на коленях, развел ягодицы и, склонившись, лизнул между ними под тихий всхлип. Сережа в его ручищах казался фарфоровой куклой. Тяжелый покрасневший член ткнулся в его нежную кожу. Олег, облизывая пересохшие губы, завороженно глядел, как Вадим входит, проникает все глубже и глубже, колени Сережи ползут в стороны, и только Вадим удерживает его от падения на продавленный матрас. Склонившись, Вадим уткнулся носом меж его лопаток, зарычал. Одним толчком он вошел полностью, и не сам уже двигал бедрами, а снимал с себя Сережу и натягивал обратно, возил его, стонущего, по простыни. Брал ненасытно, грубо, а Сереже — все равно нравилось, у него стоял так же крепко, как и до этого. Вадим, кусая его, целуя спину, рычал. — Олег, — вдруг пророкотал он. — Меня. Пальцами. — А лучше чле… членом сразу, — простонал Сережа и тут же взвизгнул — Вадим впился зубами ему в загривок. Олег, нащупав бутылку масла, едва не улетевшую на пол, подобрался к Вадиму сзади. В висках билась кровь. Кровать скрипела так, что он боялся — развалится, сломается под ними. Он, встав за Вадимом, крепко взял его за бедро, почти обжигая руку о его кожу, холодила лишь пара серебристых чешуек. Он коснулся его опасливо, потирая дырочку. Вадим утробно застонал. Я ведь так уже делал, подумал Олег. С Сережей. И ему понравилось… Но все равно робея, он осторожно проник внутрь Вадима, ожидая, что тот рассерженно рявкнет. Но Вадим лишь выдохнул. Осмелев, Олег двинул в нем пальцами, пытаясь поймать бешеный ритм, в котором Вадим брал Сережу, но куда за ним угнаться!.. Он касался его изнутри, а как почувствовал, что стало легче, добавил еще, влез почти всей ладонью, трепеща — как ему дракон такое позволяет?.. Сережа всхлипывал от каждого толчка. Членом. Разрешит ли он членом?.. Возбуждение снова окатило Олега. Он подтянул к себе подушку, встал на нее коленом, чтобы было повыше. Приобнял одной рукой Вадима за талию и, держа его на пальцах, вкрадчиво спросил, не сомневаясь, что тот услышит: — Можно? И прижался к его бедру членом. Движения Вадима замедлились. Сережа будто бы выдохнул с облегчением. — Да, — ответил Вадим. И Олег, плавно убрав пальцы, пристроился к нему, замершему, и вошел. Время замедлилось. Теперь он задавал ритм. Он толкнулся к Вадиму, от него… И тот повторил. От него шло ровное тепло. Пропала чешуя. Обжигал лишь внутри. Олег, обняв его за талию, прижавшись щекой к его спине, медленно брал его, а Вадим, подстроившись, уже спокойнее, осознаннее толкался в Сережу, и тот длинно, чувственно стонал. Они, превратившись в единое целое, синхронно двигались, и Олег вдруг ощутил, как сжимается на нем Вадим, как пульсирует его нутро, и лишь после этого услышал рык. Вадим, замерев, кончал в Сережу, и от того, как он содрогался в удовольствии, как вибрировала его грудная клетка, Олег тоже сорвался. Как просто. И совсем не стыдно, не страшно… — Прости, — говорил Вадим, целуя все синяки от укусов на теле Сережи. — Крышу сорвало… — Ничего, я знал, на что иду, — мурлыкал Сережа. — Быстро же тебя Олег угомонил… Олег целовал его дрожащие бедра. Он тронул между ягодиц — стекала и почти сразу засыхала сперма Вадима. — Нравится с нами путешествовать? — лениво спросил Сережа, запустив пальцы в волосы Олега. Тот, подняв голову, вместо ответа потянулся к его губам, а сзади к нему прижался, обжигая дыханием спину, Вадим.