Мезальянс

Утром в городе компанию Олегу опять составил лишь Вадим, а Сережа отлеживался в комнате — карета, по его словам, ничуть не удобнее телеги, а его нежное тело привыкло к самым мягким матрасам, так что, мальчики, делайте что хотите, но я отсюда не уйду… Поэтому они вдвоем неторопливо двинулись в сторону рынка. Вадим исподволь рассматривал и людей, и дома, словно все ему было в новинку. Олег вполголоса спросил: — А ты совсем из замка не выбирался? — Не-а. Мелким в соседнюю деревню шастал, потом недолго с горцами дружил, был один у них… — Он неопределенно пошевелил пальцами в воздухе. — В общем, играл на лютне и пел, с ним еще дружок-философ вечно таскался… — Он нахмурился, словно силясь вспомнить, а потом махнул рукой и закончил: — А потом только летал то к одному, то к другому дворцу, особо и не рассматривал ничего внизу. А мир вроде как изменился. Взять хотя бы купцов этих. Чтобы здесь — и брусника из лесов королевства быстрых рек? Раньше такого не было. — Не нравится? — мимолетом поинтересовался Олег. — Не нравится, — подтвердил Вадим. Однако толченую с сахаром бруснику в маленькой баночке взял. Опять начался мелкий дождь, и из всех ароматов на рынке остался лишь запах мокрой псины и прелой листвы. Они уже возвращались к кабаку, как Олег зацепился взглядом за пришпиленный к столбу желтоватый листок с портретом. Он приблизился, тронутый неясной еще тревогой, а как разглядел — тут же сорвал и скомкал, не жалея потекших от дождя чернил. — Ты чего?.. — удивился Вадим. Олег, взяв его за плечо, сказал: — Пойдем быстрее. Вадим только коротко глянул на него, но ни о чем спрашивать и спорить не стал. Он, удобнее перехватив холщовую сумку с провиантом, последовал за Олегом. Странно было командовать им, вести за собой, ощущать его плечом — шел ровно в шаг, не торопясь и не отставая. А ночью хотелось, чтобы он закрыл собой от всего мира, в объятиях его было удивительно спокойно, такого безотчетного доверия Олег ни к кому не испытывал — разве что, может, к отцу, когда был совсем мальчиком. Сильнее сжав скомканную листовку в кулаке, Олег в очередной раз отчетливо осознал: голову сложу, а не дам ни его, ни Сережу в обиду. Он не задумывался о последствиях, когда шел вызволять Вадима от выигравших его купцов; не испытывал ни малейших сомнений, сбегая с ним по темным улицам. С детства он знал, что будет защищать принца, корону, когда от него этого потребуют; но в один миг стал сторожем дракону, хоть и должен был его убить. В кабаке Олег не дал Вадиму задержаться у стойки — потом, обед закажем потом; он подтолкнул его в спину, заставив быстрее подниматься по лестнице. В темной тесной комнате Сережа уже собрал сумку с их нехитрыми пожитками, заплел волосы в небрежную косу и встретил их с улыбкой — посмотрите, мол, какой я хозяйственный! Олег едва заметил его чуть виноватый взгляд на Вадима. Видимо, Сережа счел, что хоть как-то должен отработать свою неудачу с картами, вот и предпочел сложить вещи вместо ленивого отдыха. Закрыв дверь на ключ, Олег прижал листок к стене, разглаживая. — Так какая муха тебя укусила? — спросил Вадим. Олег молча протянул ему листок. Вадим, вглядевшись, нахмурился. Отняв листок у Олега, он поднес его к лицу и произнес: — Первый вопрос. У меня что, действительно такой здоровенный лоб? Сережа, приблизившись, озадаченно переводил взгляд с Вадима — на его портрет, немного размазанный от дождя, и обратно. — Награда за голову… а ты что, действительно сжег имущество купцов?.. Колдун. Ой, не могу, — хихикнул он. — Крепко же они на тебя обиделись, раз и с художником подсуетились, и гонцов с этой ерундой разослали по городам. Нет, лоб у тебя все-таки поменьше… — Тогда остальное меня не волнует, — хмыкнул Вадим. — Вы не понимаете? — напрягся Олег. — Это серьезно. Они знают, что мы пойдем к морю. А значит, эти портреты будут на каждом столбе, в каждом городе. Мало ли авантюристов захотят награду. Найдут нас быстрее стражников. Олег отнял листок у Вадима и еще раз внимательно посмотрел на него. Портрет не самый изящный, но художник уловил и пропорции лица Вадима, и его усмешку, разве что на рисунке она была куда кровожаднее, чем на самом деле; медленно читая, Олег кивал сам себе. Огнепоклонник, колдун — да одного этого достаточно, чтобы устроить самосуд! А уж что он сжег у купцов, возивших товары на все королевства с моря, все имущество, — дело десятое, людей обезглавливали и за меньшее… Олег поднял глаза на Вадима. — Нам больше нельзя останавливаться в городах. И у причала нас будет ждать стража. — Думаешь, я каких-то там стражников не раскидаю? — фыркнул Вадим. — Да мне даже стараться не надо. Пыхну разок — и все разбегутся. Олег поймал тревожный взгляд Сережи. — Возможно, Олег прав, — медленно начал он. — У королевства волн сильная рать. А ты не в лучшей форме. — На этот случай у нас есть рыцарь, клятвенно пообещавший защищать нас в пути, — позлорадствовал Вадим. — Дай сюда. Он отнял у Олега листовку, отвернулся к окну и кашлянул пару раз. Медленно, словно нехотя, вспыхнул огонь, охватил бумагу, и Вадим не отпускал ее до последнего, даже когда пламя добралось до его пальцев. Черный пепел осыпался на пол, и лишь после этого он посмотрел на Сережу с Олегом. — Вот и все, — сказал он. — По-вашему, много они успели нарисовать? Пообедаем — и выдвигаемся в путь. Корабль не станет ждать нас вечно. — Я закажу и принесу в комнату, — сказал Олег. — Поедим за столом, — ответил, зверея, Вадим. Олег не отступил ни на шаг, но его лица коснулось горячее дыхание, и он невольно ощутил страх — невозможно не испугаться дракона. — Не собираюсь прятаться. Все, — выдохнул Вадим и скрестил руки на груди. Олег глянул на Сережу, но тот безмятежно пожал плечами. — Пусть, — проронил он. — Обожжется — тогда и поймет. — Обожгусь? Я? — Вадим хохотнул. — Ты забыл, что огонь мне нипочем. Ни чужой, ни мой собственный. Олег, не найдя поддержки, стиснул зубы. Переубедить Вадима, нагло смотрящего на него сверху вниз, он уже и не надеялся. — Хорошо, — ровно произнес он. — Следи, чтобы платок с шеи не падал. — Малыш показывает зубки, — довольно отозвался Вадим. — А был такой послушный, бессловесный… Это ты его испортил, — шутливо укорил он Сережу. Тот мягко обнял Олега со спины и положил подбородок ему на плечо. Тепло его тела чуть смягчило Олега. И вправду — неужели они вдвоем с драконом со стражниками не справятся? Глупо полагать, что Вадим с высоты своих веков позволит мальчишке им помыкать. — А ты сильно голодный? — промурлыкал Сережа, потираясь виском о щеку Олега. Кого он спросил — Олег так и не понял, но Вадим, оказавшись в один миг к нему вплотную, положил тяжелую ладонь на затылок Олегу, пальцами второй зарылся в волосы Сережи, распуская косичку, и дыхание его было горячее, чем у обычного человека, но еще не оставляло ожогов. Не может же он вечно нас отвлекать от важных вещей своими поцелуями и прикосновениями, уже без особого энтузиазма подумал Олег и поддался, капитулировал, стоило лишь Вадиму и Сереже плотнее прижаться к нему. Между ними он терялся, плавился. Они чересчур быстро оказались опять в кровати, остались без одежды, и Вадим, лениво опрокинув их обоих, сел у их ног. Ладони его скользили по бедрам. Сережа, подрагивая, закинул руки за голову, принимая ласки, а Олег все старался дотянуться до Вадима, поймать его, притянуть к себе, но Вадим небрежно отталкивал его, словно не прилагая никаких усилий, только от каждого толчка в грудь Олег падал затылком на подушку. Вадим гладил их обоих неспешно, словно проверяя, кто быстрее попросит еще. Олег стиснул ладонь Сережи, изнывая от желания, и первым забился в истоме, руки Вадима творили с ним чудеса, хватка его грубоватых пальцев на члене ощущалась так правильно, как у Олега никогда не бывало — себя он всегда ласкал быстро, почти не думая об удовольствии, лишь о том, как скорее бы сбросить мешающее возбуждение. А Вадим не торопился, оттягивал, и когда уже Олег почти взвыл — отпустил, позволяя кончить. Склонившись к нему, он прошептал: — Будешь еще спорить? Распахнув глаза, Олег выдохнул: — Буду. И, приподнявшись, поцеловал его, сжал нижнюю губу зубами. Уловил движение — Вадим все еще ласкал Сережу, все быстрее водил кулаком по его члену, а Олегу позволял кусаться и обнимать его за шею. А потом он, поставив их обоих на колени, подтягивал по очереди к себе, нарочито лениво толкался в рот — пару раз туда и обратно, а потом отстранял. Сережа, втягивая щеки, пытался взять глубже, стонал разочарованно, стоило лишь Вадиму, сжав его волосы в кулак, оттянуть его прочь. Он подталкивал Олега ладонью в затылок, и тот, обхватив его член губами, старался повторить приемы Сережи, но не выходило, и он ласкал его как умел. Вадим стоял перед ними — обнаженный, огромный, абсолютно в себе уверенный, и Олегу вскользь подумалось: действительно, чего дракону бояться каких-то людей, пусть даже бряцающих металлом? Вадим толкнулся ему в рот, и лишние мысли вышибло. Кончил он все равно с Сережей — тот вцепился в бедра Вадиму и угрожающе замычал с членом во рту, не разрешая больше его отстранять. Олег завороженно смотрел на крупные ладони Вадима, спрятавшие голову Сережи, на нетерпеливые рваные движения его бедер, и ему опять казалось, что все это не по-настоящему — не может быть так хорошо!.. А Сережа полез к нему целоваться, и со вкусом Вадима на языке Олег поверил, что с ним все взаправду. Наскоро пообедав, чтобы выехать из города до наступления темноты, они запрягли Персика. Вадим с Сережей спрятались в карету, а Олег, сев верхом, медленно повел их к воротам. Ножны с мечом он оставил при себе, тяжесть их оттягивала пояс. Оставаясь настороже, Олег проехал мимо скучающих стражников и уже почти вышел к дороге, как его окликнули со спины: — Кучер! Ну-ка остановись. Первым порывом Олега было пришпорить коня и рвануть как можно дальше, но карета не выдержала бы стремительного разгона — слишком хлипкая. Поэтому он, выдохнув, позволил Персику сделать еще несколько шагов и, потянув поводья на себя, повернулся на голос. Стражники, которых он и не рассматривал как угрозу, неторопливо шли к нему. Всего двое, и оба легко одеты, в ножнах — короткие мечи. Едва ли они принимали участие в сражениях, но хороший капитан стражи мог натаскать их, и тогда, если они заподозрят неладное, первый атакует Персика, ранит его, чтобы он уже не смог понести своего седока, а второй метнется к карете. Олег, не совершая резких движений, приготовился слететь с седла и тут же выхватить меч. — В чем дело? — надменно произнес он, всем своим видом демонстрируя, что крайне спешит убраться из этого паршивого городка. — Досмотр. Проверяем все кареты, — ответил один из стражников, ничуть не впечатленный его наигранной спесью. — Что-то ночью я не заметил такой прыти, — усмехнулся Олег. — Не сметь, — повысил он голос на второго стражника — тот шагнул уже к карете, нацелившись открыть дверцу. — Его светлость потребовала не беспокоить. — Ну так пусть светлость откроет шторку и покажет личико, — оскалился стражник. — Нет такой светлости, которая препятствовала бы страже королевства волн. — Ты не знаешь, о ком говоришь, — процедил Олег. Стражники, видел он, засомневались. Они переглянулись, и один пожал плечами. Все правильно, лихорадочно подумал Олег, решите, хотите ли нарваться на гнев высокопоставленной особы, выполняя распоряжения из-за какого-то там дурака, который то ли поджег имущество купцов, то ли просто сбежал от них… Он неторопливо двинулся к карете, будто невзначай встал между ней и стражниками. Персик недовольно фыркнул, перебирая копытами, и карета качнулась, но колеса не совершили полного проворота. — Приказ есть приказ, — произнес стражник, стоявший рядом с Персиком. Другой — видимо, младший — оглянулся на него и посмотрел на Олега спокойно и уверенно. — Открывай, — сказал он Олегу. Олег помедлил. Вступить в бой сразу же или показать страже Сережу и Вадима? Он не знал, что они ищут. Лишь догадывался, что человека с портрета, но мало ли в городе других забот? Решать нужно было быстро. Олег, оттеснив младшего стражника плечом, взялся за ручку на двери кареты и, потянув ее на себя, с поклоном произнес: — Ваша светлость, простите за беспокойство… Он лишь немного приоткрыл дверь. Сережа, склонившись, встряхнул распущенными волосами и томно посмотрел на него. — Мы опаздываем, — капризно сказал он. — Мне плохо от каждой минуты в этом свинарнике, худший город королевства волн, не город даже — деревня… Младший стражник отступил, и Олег захлопнул дверцу. Он краем глаза уловил движение — старший, положив ладонь на эфес меча, шагнул к нему и потребовал: — Второй пассажир. Ты везешь двоих. — А второй вас не касается, — выпалил Олег, на миг потеряв свое фальшивое спокойствие, и его короткий ответ словно выпустил стрелу от туго натянутой тетивы. Старший мигом выхватил меч, младший тоже обнажил лезвие. Скрипнула вторая дверца кареты, и младший мигом устремил взгляд к ней. Олег на мгновение обернулся и тут же ощутил кончик лезвия у горла. Он больше не думал. Ударом в колено оттолкнул старшего, выхватил свой меч, и эфесом ударил младшего в плечо. Рука у него дрогнула, и Олег выбил из его ладони короткий клинок. Лишь тогда он увидел Вадима — тот, обойдя карету, обнаженный по пояс, закашлялся, но изо рта его вырвался лишь сноп искр. Рисунок едва тлел. Краснея, Вадим зло зарычал. Оба стражника, отойдя на пару шагов, уставились на него. Старший держал меч на изготовку, пока младший, обезоруженный, отступал. Вадим глубоко вдохнул, словно собираясь вместе с выдохом изгрынуть пламя, и что-то щелкнуло в голове Олега. Он представил себя на месте стражников — себя еще подростком, неумехой, он бы тоже изо всех сил старался выполнить приказ, даже не представляя, какую опасность для жизни это повлечет. И он взмахнул мечом, невольно заходя на линию огня. Меч рвался из его рук, меч жаждал крови, рукоять вибрировала в ладони. Он схватился за нее обеими руками, пальцы скользили друг по другу, влажные от мороси. И от лезвия вдруг поплыл туман, выгравированный узор будто толчками отторгал его, серая муть сочилась, будто кисель. — А это что?.. — тупо спросил младший стражник и непроизвольно вдохнул туман, подобравшийся к его лицу. Он рухнул оземь. Старший попятился, но и вокруг него уже танцевал туман, завихрялся лентой, окутывал. Он боролся еще пару мгновений, а потом сполз на колени и лег в осеннюю грязь лицом. Олег, стиснув рукоять до побелевших костяшек, дернул меч на себя, но тот уже не рвался, весь туман из него вышел, лег на землю и медленно истлевал. И тогда кончик лезвия мотнулся в сторону Вадима. Олег перевел на него ошарашенный взгляд. Рисунок на обнаженной груди полыхал. Разгорелся так, что глаза резало от докрасна раскаленных линий. Вадим улыбнулся — растянул уголки губ от уха до уха в нечеловеческом оскале, чересчур широком — и выдохнул. Пламя пронеслось над стражниками, ударило в ворота, где-то залаяла собака, хлопнула дверь. Огонь никак не кончался, а меч бился крупной дрожью, тянул Олега к Вадиму. Упираясь, Олег словно перетягивал канат. Он вогнал каблуки сапог в грязь, но ноги скользили. — Хватит! — крикнул он. Меч не послушался, зато Вадим перестал выжигать воздух. Он, вытерев рукой рот, закашлялся, согнулся, держась за грудь. Рисунок таял. Олег из последних сил дернул меч на себя и вогнал его в ножны. Пахло тлеющей древесиной, петли одной створки ворот расплавились. Переглянувшись с Вадимом, Олег тут же пошел к Персику, провел ладонью по его гриве, пытаясь успокоить. Услышал, как Вадим вернулся в карету, и только после этого забрался верхом. Пришлось стукнуть Персика сапогами по бокам, хлестко щелкнуть поводьями, чтобы тот прислушался. Наконец он переступил из лужи к дороге и понесся по ней, испуганный. Карета чудом не развалилась от скорости. Дождь усиливался. Туман, думал Олег, дрожа от холода и сырости. Быстро стемнело, вдоль дороги скрипели, раскачиваясь от ветра, деревья, струи дождя били в лицо. Это все туман. Раз меч смог сохранить ненадолго огонь, то и тумана он нахлебался вдоволь. Повезло. Судорожно отстукивая зубами, он повторил про себя: стражникам повезло. Они упали в тягостный ватный сон, а иначе Вадим в приступе ярости их спалил бы дотла. Промокнув до нитки, Олег отвел карету к обочине. Тьма стояла такая густая, что он на ощупь искал ручку двери. Забравшись внутрь, он ни слова не сказал, только опустился на пол, чтобы не замочить сиденья, и обнял колени. Дрожь била такая сильная, что он долго не мог согреться, хоть и стояла духота от дыхания Вадима. Тот сидел в одной только рубашке и брюках, Сережа кутался в плед. Карета качнулась — Персик, волнуясь, не хотел стоять на месте, и Вадим, положив горячую ладонь на плечо Олега — плащ под ее тяжестью будто бы высох, — выбрался наружу. — Раздевайся, — тихо сказал Сережа. — Надо переодеться в сухое. Руки не слушались. Стягивая с Олега мокрую одежду, Сережа говорил: — Я ему твердил: сиди спокойно, Олег разберется. А он все равно… и какая муха его укусила, — с досадой произнес он. — Словно достоинство ему прищемили этой глупой листовкой. Как же так, великого дракона не знают в лицо… Да кому он нужен, — ожесточенно проговорил Сережа, сдергивая с Олега рубашку. — Сидел в своем замке сто лет, никуда не высовывался, и еще столько же просидел бы… Стуча зубами, Олег ответил: — У него так сильно разгорелась грудь. Карета двигалась медленно. Сережа зашуршал вещами в сумке, дал Олегу рубашку — и тот мигом в ней утонул, но снимать не стал. Подпоясавшись, он забрался на лавку напротив Сережи. Рубашка пахла Вадимом. Он подтянул ее воротник к замершему носу, словно лишь для того, чтобы согреться, и вдохнул поглубже. Сережа, будто забивая тишину, путанно рассуждал, что не везде еще гонцы поспели с приказом проверять все кареты, да и с чего бы капитанам стражи подчиняться приказу купцов? Если только те предложили мзду… Лучше бы опять в деревне остановиться, да, Олег? Разомлев в тепле, наконец немного согревшись, Олег только поддакивал. Он держал меч на коленях, поглаживая кожаные ножны. Помнил, как меч, выплюнув туман, рванулся к Вадиму. Не скажу, подумал Олег. Никому об этом не скажу. Раз я смог удержать его один раз, то и во второй тоже смогу. На него навалилась сонливость. Сражаясь с нею, Олег стал надевать все еще мокрый плащ. Сережа быстро коснулся его лба. — Ты весь горишь. Олег, обхватив его запястье, поцеловал прохладную ладонь и улыбнулся: — Это просто ты замерз. Сейчас верну тебе Вадима. И он, подхватив меч, на ходу спрыгнул из кареты. Быстрым шагом нагнав Вадима, он дотронулся до его локтя. Тот мельком глянул на Олега, опустил взгляд на меч. — Чего его таскаешь с собой? Лишняя тяжесть. Брось в карету. — На нас могут напасть, — ответил Олег. Вадим помолчал. Он вел Персика за уздцы, мерно шагал вперед. Дождь стих, и тучи немного расступились, обнажая узкий серп месяца. — Тебя не задел? — словно неохотно спросил Вадим. — Нет. Так, брови немного опалило жаром. — Ты извини, — буркнул Вадим. — Надо было раньше их припугнуть. А внутри все будто потухло от дождя этого бесконечного… Паршивое же время года для путешествия мы выбрали, — попытался пошутить он, но лицо его осталось мрачным. — Сережа замерз, — сказал Олег. — Ничего, у него там и плед, и куча одежды… Ты сам-то как? — опомнился Вадим и строго посмотрел на Олега. — Все в порядке, — заверил его Олег. — Иди в карету. Он улыбнулся, не показывая, что холод никуда не ушел, затаился в нем и прорывался дрожью. Вадим неодобрительно цыкнул, но все же подчинился: пешком они далеко бы не ушли. Олег опять забрался в седло. Он мигом замерз, но лицо у него полыхало, кости ломило. Продираясь через темноту, он потерял счет времени. Персик без устали бежал вперед, только один раз остановился на перепутье. Олег, подойдя ближе к столбу с деревянными плашками, долго их разглядывал в темноте, пытаясь определить, куда ехать дальше. Наконец направил поводья налево — к столице. Когда рассвело, он спешился. Опять поменялся с Вадимом местами и, изможденный дорогой, уснул, положив голову на колени Сережи. Тот гладил его по волосам — даже сквозь сон Олег ощущал легкие прикосновения. Снилось, будто меч рвется к Вадиму и протыкает его насквозь, мерещилось, что у кареты сломались все колеса, и они тянут ее по грязи, застревают в болоте… Кошмары утомляли его, он пытался из них вырваться, но они затягивали его еще глубже. — Олег, — прорвался сквозь них голос, — Олег, просыпайся. Мы приехали. Олег, недовольно застонав, крепче обнял ноги Сережи, уткнулся в его бедра. — Вадик, давай ты его возьмешь, а я Персика отведу, — вновь прозвенело над головой, и тогда Олег все-таки проснулся, поднял лицо. Над ним склонились Сережа с Вадимом, в открытую дверь кареты проникал свет. Где-то квохтали куры. — А, спящая красавица в себя пришла, — ухмыльнулся Вадим. — Пойдем, малыш, нас в гости ждут. Олег кое-как выбрался из кареты. Разминая затекшую шею, он щурился от яркого света. Глаза слезились. Он упрямо поднял голову, огляделся. Вадим вел его мимо курятника к бревенчатому дому, Сережу чуть поодаль разговаривал с дородной женщиной, пока та гладила Персика по холке. На лавочке у колодца сидели дети — мальчишки-погодки, кажется, близнецы. В деревне теплилась жизнь. Олегу хотелось лишь одного: укутаться покрепче и лечь. А еще — горячего питья. В горле пересохло, сглатывать слюну было больно. Вадим словно невзначай положил руку ему на плечи, крепко сжал пальцами, и Олег тут же споткнулся. Вадим поддержал его. — Совсем раскис, — будто с упреком сказал он. — Просто еще не проснулся, — пробормотал Олег. — Не нужно было тебе всю ночь скакать. Холодно. Вы, люди, слишком хрупкие, чуть что — сразу расклеиваетесь. — Нам нужно торопиться, иначе не успеем на корабль. — Да, корабль… — вздохнул Вадим. У крыльца их встречал хозяин. Он радушно открыл им дверь, дождался, пока они разуются в сенях. Оставалось только гадать, сколько золотых обменял Вадим на гостеприимство. Олег, слабея будто от каждого шага, грузно сел на лавку, стоило лишь хозяину привести их к столу. Не удержавшись, он скрестил руки на столешнице и положил на них голову. — Юноша утомился, — пожалел его хозяин. — Дочка постелит вам после обеда. — А можно я сейчас лягу? — выпалил Олег. — Есть совсем не хочется… Короткая просьба лишила его последних сил. Хозяин засуетился, Вадим поднял Олега на ноги за шкирку. Рядом оказалась девушка с двумя толстыми косами, взметнулась над постелью простыня. Олег, прислонившись к стене, разглядывал комнату, занавеску с оборочками, маленькое зеркальце на столике, нитку бус, поблескивающую рядом… Наконец он остался в комнате с Вадимом вдвоем. — Совсем плохо? — спросил Вадим и затворил дверь плотнее. — Немного устал, — соврал Олег, сползая по стене вниз. Вадим хмыкнул. Он присел рядом на корточки, помог Олегу стянуть брюки, взял было рубашку за полы, но Олег попросил: — Оставь. — Моя ведь, — ухмыльнулся Вадим. — Нравится? — Очень, — выдохнул Олег. Кожа его мигом покрылась мурашками, хотя в комнате было тепло — печь согрела весь дом, а толстые стены не пускали холод. Вадим коснулся его лба совсем как Сережа ночью и нахмурился. Он подхватил Олега на руки так легко, словно всю жизнь только это и делал, и Олег обнял его за шею. Он горел так, что Вадим ему показался даже прохладным. — Прости, — прошептал Олег и уткнулся лицом ему в шею. — За что? — удивился Вадим. Он уже подошел к постели, но медлил. — За то, что расклеился, — огорчился Олег. — Я немного полежу — и можно снова в путь, правда. — Посмотрим, — уклончиво ответил Вадим. — Я принесу тебе поесть. Ты пока отдохни. Он опустил Олега на кровать. Та, хоть и жестковата, показалась Олегу самой уютной в мире. Он натянул одеяло до носа и свернулся в клубок. Вадим погладил его по взмокшим волосам — и когда только успел так вспотеть, ничего ведь не делал… — Сережка за тебя изволновался, — вполголоса сказал Вадим. — Всю ночь, говорит, глаз не сомкнул. А поспать он любит… Вадим напоследок склонился к нему и тронул сухими губами висок. Олег закрыл глаза, сражаясь с вновь подкравшейся дрожью, и остался один в комнате.