Мезальянс

Сережа шел по коридору казематов, уставившись в спину ненавистного ему с детства капитана, и твердил: — Отец не оставит это просто так, Станислав. С рук тебе не спустит столь пренебрежительное отношение к его сыну, первому принцу королевства волн. О, капитан, ты и не представляешь, какая кара на тебя обрушится… Капитан, выйдя из казематов, прямо перед их воротами развернулся и замахнулся рукой словно для оплеухи. Сережа застыл, не веря, что капитан всерьез может его ударить, уставился в его льдисто-голубые глаза, почти уже набрал воздуха в грудь, чтобы закричать, но его опередили. Раздался девичий оклик: — Сергей? Сережа, это действительно ты?.. Они с капитаном, разом осознав комичность поз и нелепость разборок у всех на виду, расслабились. Капитан медленно опустил руку, а Сережа отвел от него взгляд, посмотрел в сторону позвавшей его девушки и ахнул. Она приближалась — длинное платье, расстегнутый плащ, покрытый золотой вышивкой, шляпка на светлых, почти белых волосах, и ресницы, брови — точно такие же, потерявшиеся на бледном лице, выделяется лишь румянец и губы, а еще — темно-синие, издалека совсем черные глаза. Он протянул к ней руки, сделал пару нетвердых шагов, прошептал, разом осипнув: — Маргарита… Подойдя к нему, она замерла. Он тоже не решался ее коснуться. Слишком изменилась. Вытянулась, пропали по-детски пухлые щечки, фигурка стала изящной, настоящая девушка, а не его маленькая сестра. Она тоже разглядывала его, словно совсем чужого человека. — Ты скверно выглядишь, — наконец произнесла Марго. — Я не поверила, что это ты в городе… Ох, Сережа, как же ты подвел отца. — Я? — возмутился Сережа. — В карету, — скомандовал капитан и бесцеремонно схватил Сережу за локоть, совсем как в детстве, когда тот начинал капризничать на торжественных приемах. Сережа брыкнулся: — Руки убрал! Марго! — он оглянулся на сестру, но та уже исчезла в первой карете, запряженной в тройку лошадей, а его капитан втолкнул во вторую и сам сел в нее же напротив. Сережа зло уставился на капитана. Процедил: — Станислав, напомни, когда тебя наделили такими полномочиями? Ты руку мне сломал! Карета тронулась с места. Капитан положил шлем рядом с собой и, откинувшись на спинку сиденья, скрестил руки на груди. Он держал паузу, выводя Сережу из себя. Понимая это, Сережа все равно взорвался: — Где мой отец?! Почему он не пришел, а послал тебя и Марго? В тюрьме — два невиновных человека, которые помогли мне сбежать из замка дракона, которые рисковали ради меня жизнью, пока вы прохлаждались и радовались жизни три года кряду, а я страдал взаперти, и… — Хватит, — оборвал его капитан. — Я попросил Его Величество остаться во дворце. Если бы Он увидел вас среди отбросов, то убил бы собственными руками. Радуйтесь, что навестил вас именно я. — Да с чего ему на меня гневиться?.. — обалдел Сережа. Капитан, поставив локти на колени, наклонился к Сереже и вкрадчиво заговорил: — За вами отправили лучших рыцарей. После того, как с вашего попустительства погиб десяток других воинов. На ваше несчастье, один выжил и рассказал, что не так уж вы горите желанием выбраться из плена. Но это все мелочи. Три года ведь еще не прошли. Хотя ваша дружба с драконом наводит на определенные мысли. Но вот то, что вы вместе с простолюдинами странствовали по королевству… пользовались гостеприимством крестьян… вы хоть понимаете, как это выглядит? Вы подрываете авторитет короны, Сергей. Не для того ваш отец железной рукой строил государство. Он ведь был вашим ровесником, когда на Его плечи легла тягота власти. И в довершение всего — разгуливаете по столице с преступником, с колдуном… — Да не колдун он, — взвыл Сережа. Тирада капитана остудила его гнев, придавила паникой. Все, что он говорил, несомненно, было словами короля — отец именно так и думал, Сережа его отлично знал. А значит, действительно приказал его вытащить, а друзей его, любимых — убьет в назидание… И никакого суда не будет, их вытащат из клетки как можно скорее на потеху толпы. Сережа рванулся к двери кареты, намереваясь выскочить на ходу, но капитан перехватил его за локоть, другой рукой сильно сжал натертое наручниками запястье. Сережа, наклонившись, зубами вцепился в мякоть его ладони, зарычал, но капитан дал ему оплеуху, и в ушах зазвенело. — Что за инфантилизм! — наконец вышел из себя капитан и прошипел, понизив голос: — Хоть раз в жизни попытайтесь вести себя, как взрослый, а не капризный ребенок. Он отпустил Сережу. Тот обалдело приложил ладонь к обожженной ударом щеке. Севшим голосом спросил, поднимая на капитана взгляд: — Как ты смеешь касаться меня?.. — Его Величество предоставил мне все необходимые полномочия, — ухмыльнулся капитан. — И поверьте, я ими с удовольствием воспользуюсь. Так что решайте сами: своими ногами пройдете во дворец в приготовленную комнату, сделаете вид, что вас освободили из лап похитителей, что вы благодарны… Или я за волосы втащу вас, опозорив у всех на виду. Тогда корону вам вовек не надеть. Сережа, все еще держась за щеку, с гудящей головой переваривал все сказанное. Как же он устал. Смертельно устал. От дороги, от нападений, от недоговорок Вадима, от молча потакающего ему Олега, от унизительного заключения под стражу, от вони и ужаса камеры, милые боги, как же там было плохо, он никогда не должен был оказаться в казематах среди преступников, в этой клетке с ведром, воняющем мочой и фекалиями… Он закрыл глаза. Не время показывать свою строптивость. Капитан найдет на него управу. Капитан, ближайший соратник отца, не раз доказавший ему свою верность, что угодно сделает, лишь бы его хозяин порадовался. Жалкий вассал. Нет, не получит он счастья пройти по двору в сияющих доспехах, таща за собой поверженного принца… — Хорошо, — ровно произнес Сережа. — Я желаю отдохнуть после дороги и принять ванну. А после поужинать. Узнай, соблаговолят ли отец и сестры разделить со мной трапезу. Королева?.. — В паломничестве, — любезно ответил капитан. Сережа не удивился. После рождений третьей дочери — опять дочери, не сына, так и не получилось у нее родить более достойного преемника, нежели Сережа, — она постоянно отправлялась в святые места, изучала места, где жили боги, где творили они чудеса, где Предатель целовал пальцы Пророка, где Защитница приютила белую ворону. Он ее почти и не видел. Нужно поговорить с Марго, решил он. Она поймет. Они были близки в детстве, он читал ей книжки вслух, она отвлекала капитана, когда Сережа возвращался слишком поздно, они играли в колыбель для кошки, и ее пальчики всегда оказывались проворнее, ни разу нитка пряжи в ее руках не заплелась в узелок. Когда прошел слух о драконе, который на этот раз нацелился на королевство волн, отец спрятал всех дочерей, и Сережа даже радовался — Марго еще слишком юна, всего-то тринадцать лет, нельзя позволить забрать ее из отчего дома! Но и обида, обида тлела в его груди: отец никогда не ценил его, не любил, не возлагал надежд, отец желал лишь избавиться от него. И вот к чему это привело. Подкинул свою проблему дракону, тот теперь и не знает, как спастись… А он не спасется. Из казематов никто не сбегал. Королевство волн всегда славилось строгостью законов и стремительностью их исполнения, и раз даже Станислав говорит, что Сережа спутался с колдуном, значит, и судья сочтет Вадима виновным в колдовстве. А с колдунами разговор короткий. Колдунам — смерть. И как же они, интересно, объяснят простому люду, почему колдун не сбежал из заточения, не воспользовался своим запретным даром… Карета остановилась. Сережа сидел до тех пор, пока капитан не открыл перед ним дверь и не протянул руку. Опершись на его теплую сухую ладонь, Сережа вышел на площадь перед дворцом. Жеманно прикрыл рукой лицо, будто от яркого света — огонь у ворот в сумерках горел ярко, — он трепетно вздохнул. Украдкой осмотрелся — королевская рать выстроилась вдоль кованого забора, немногочисленная знать подошла ближе, чтобы воочию увидеть вернувшегося принца. Марго нигде не было. Видимо, осталась в карете. Изображая слабость, Сережа нетвердой походкой направился к воротам. Капитан учтиво поддерживал его под локоть, явно готовый чуть что — сжать, заломить руку, уложить лицом на землю, потащить за волосы, как он и обещал. Но Сережа не дал ему повода. Он прошел мимо рати — и ему поклонились. На лестнице, ведущей к дворцу, ждала кормилица, близоруко щурясь, стояла в фартуке Агафья — повариха, чересчур баловавшая Марго, ждали слуги. Сережа, не ожидавший такого теплого приема, в нерешительности остановился. Капитан, до боли сжав его локоть, процедил, почти не размыкая губ: — Ну же, Сергей. Люди о вас беспокоились. Как же так — принц похищен и терпит лишения… Порадуйте их. Сережа послушно пошел дальше. Колени стали ватными. Чем ближе он подходил к лестнице, тем четче видел искренние переживания на лицах слуг, кормилица утирала слезы, повариха, обычно безэмоциональная, свела брови, сочувственно глядя на него, и Сережа сам едва не расплакался — он и думать не думал об этих людях, а они его не забывали, они даже, наверное, ждали его возвращения. Он бы уплыл за море и не вспомнил о них, рядом с которыми провел все детство. Окна дворца светились — в залах и комнатах горел огонь. Там тепло. Там сыто. Там… там его дом. И он, дрогнув, взошел по ступеням, раскинул руки, и его ладоней, грязных, загрубевших, стали по очереди касаться губы. Он прошептал: — Я очень устал. Очень… Услышал его лишь капитан. Сжав плечо, он бодро сказал: — Ну же, пропустите первого принца… теперь он с нами… Он многое пережил и нуждается в отдыхе. Агафья, приготовь ему чаю с медом… Повариха, кивнув, отступила, пропуская их, и посеменила следом. Только на втором этаже она ушла в сторону кухни, а капитан, все держа Сережу за плечо, повел его выше, на третий. Во дворце, как и в воспоминаниях Сережи, были всюду люди. Любимицы короля звенели бокалами и смеялись в зале, грустил в библиотеке придворный поэт, но ради возвращения принца выбрался в коридор и учтиво кивнул ему, два генерала в креслах возле лестничного пролета курили заморские сигары и что-то негромко обсуждали. Где-то няня уговаривала самых младших сестричек Сережи лечь спать. Король… короля не было ни видно, ни слышно. — Отец не придет поглядеть на сына? — уныло спросил Сережа у капитана. — У Его Величества есть дела поважнее. Не беспокойтесь, я доложу Ему все, что нужно. Вот ваша комната. — Это не моя, — возразил Сережа, глядя на капитана снизу вверх. Его комната была в правом крыле, с прекрасным видом на море, а сейчас он стоял перед угловой, самой холодной, с некрасивой крепкой дверью и навесным замком. — Теперь ваша, — небрежно сказал капитан и, не отпуская плеча Сережи, ловко снял замок. — Ваша сестра права: скверно выглядите. Извольте принять ванну. Еду принесут. Он втолкнул Сережу в комнату. — Спинку потрешь мне, Станислав? — ехидно спросил Сережа. Капитан изменился в лице, сморщился. — Постарайтесь как-нибудь сами. Не справитесь — кликну кормилицу. — Что ж, досадно, но терпимо… спокойной ночи, — хмыкнул Сережа. Станислав отступил за порог и улыбнулся с издевкой: — Ночь предстоит бессонная. Буду ваш сон охранять. И прежде чем он захлопнул дверь, Сережа успел заметить напротив нее кресло, которого раньше, в его детство, тут, несомненно, не было. Капитан закрыл его на замок. Сережа, пару мгновений постояв перед запертой дверью, навалился на нее плечом, не веря, что его запер какой-то там капитан королевской охраны, пусть и нежно любимый отцом, но всего лишь капитан, не член королевской семьи, не знатный человек! Выдохнув, Сережа с разбегу налетел на дверь, но только ушибся. Из коридора раздался смех. Сволочь… Сбросив плащ, Сережа кинулся к окнам, распахнул их и обомлел. На всех были решетки. Он, схватившись за прутья, попытался их разогнуть в стороны, застонал от натуги, но прутья не сдвинулись ни на йоту. Они были приварены слишком часто, чтобы он смог протиснуться, между ними едва пролезала рука. Он старался и так, и эдак, упирался стопами в стену, в подоконник… прутья не поддавались. Он попытался справиться с ними сначала на одном окне, потом — на втором, но удача ему так и не улыбнулась. Он огляделся, обошел всю комнатку, заглянул в ванную — остывала вода — и осознал, что опять оказался в клетке. Все в той же клетке, только условия получше. И тогда он упал на колени и завыл от бессилия. Пока он здесь, в тепле, рядом с водой, с потрескивающим очагом, со слугами, готовыми выполнить любое его желание, — Вадим и Олег в казематах, страдают от голода, от грязи и вони, ждут, когда их казнят… Пытаясь отдышаться, справиться с эмоциями, Сережа зачерпнул из ванны воды, умылся. Сглотнул. Нужно что-то придумать. Что-то срочно придумать… Мыслей не было. Он не знал, сколько на коленях просидел возле остывающей ванны. Услышал вдруг, как открывается дверь, и кинулся к ней — ну конечно, капитан сошел с ума, превысил все мыслимые и немыслимые полномочия, и его с лестницы уже спустили, а принца освобождают!.. Но остановился, едва не налетев на поднос с едой. В проеме двери возвышалась Агафья — плотно сбитая, в фартуке, с тяжелыми бедрами. А за ее плечом в кресле сидел капитан и довольно трескал булку, запивая чем-то из кружки. Заметив Сережу, он поднял надкусанную булку, будто это был бокал и он собирался сказать тост. Сережа, мигом взбеленившись, схватил с подноса Агафьи белый в синих узорах молочник и швырнул в капитана. Тот едва успел увернуться. — Марго! — завопил Сережа. — Отец! Кто-нибудь! Помогите! Меня… Капитан, отпихнув Агафью, толкнул Сережу в плечо, зажал ему рот. Сережа, укусив его, вновь принялся кричать, но капитан схватил его, будто невзначай приложил виском о свой нагрудник и швырнул на пол, на середину комнаты. Сережа, упав, ударился бедром и локтем, в голове загудело от удара. — Поднос! — рявкнул капитан. — Да что ты столбом стоишь, глупая баба… убирайся! Поднос ему пришлось вырвать из рук Агафьи. Поставив его на пол, капитан шумно выдохнул. Сережа, сев на полу, дотронулся до носа — надо же, кровь идет, а он и не заметил… Оскалившись, он пообещал: — Тебе конец. И мой отец тебя не спасет. Думаешь, тебя, вассала, он ценит больше, чем родную кровь? Капитан, зло глянув на него, хлопнул дверью и снова запер. Сережа потрогал все ушибленные места. Попытался вспомнить, когда его били в последний раз. А никогда. Раньше Станислав себе такого не позволял. А раз теперь так поступает… выходит, отец и вправду дал ему карт-бланш на любые действия. Сережа посмотрел на поднос. Чай расплескался по серебряной поверхности, любовно выпеченные Агафьей плюшки промокли. И лишь тогда Сережа осознал, как же голоден, как терзает его жажда. Он на коленях подполз к подносу, попил прямо из носика чайника, проглотил булки, не жуя, жадно съел весь сыр, допил оставшийся чай и выдохнул. Ну все, Станислав, капитан королевской стражи, тебе… Про себя Сережа произнес такое скверное слово, что сам шлепнул себя по губам. Еда придала ему сил. Он обшарил каждый уголок комнаты. Проверил кровать, стоявшую в углу, посмотрел под ней, попробовал отломать ножку — хоть какое-то оружие! Но кровать оказалась сильнее. Порылся в шкафу. Пара простых платьев, девичья пижама с панталончиками, носочки, но и на него кое-что есть — рубашка и брюки, халат и вязаный свитер. Кто ж так позаботился… Шкаф был возмутительно мал. Подняв ковер, Сережа попытался избавиться от половиц, но и тут постигла неудача. Разгоряченный, уставший, он сел на пол. Посмотрел на свои руки — и обомлел, насколько они грязные. Ладно. Ночью никто не устроит казнь. Вадим с Олегом справятся. Ему нужно хорошенько подумать, как выбраться из дворца. Грубая сила не помогла. Вопли — тоже. Он, подрагивая от нервного возбуждения, заставил себя принять ванну. Холодная вода немного остудила мысли. Переодевшись в чистое, он потер предплечья — озяб. Нужно огонь побольше развести. Огонь… Следующие полчаса он пытался поджечь ковер, пугливо вытаскивая щепки из очага, а когда это наконец удалось, едкий дым так быстро заполнил комнату, что он начал не театрально, а всамделишно задыхаться. Капитан мигом оказался рядом, затоптал тлевшее пламя, наорал на него и собственноручно потушил очаг, пока Сережа, откашливаясь, приходил в себя. Перед глазами все еще расплывались круги, голова кружилась, он дрожал от холода, но все равно попытался выползти в коридор. Когда это — предсказуемо — не удалось, захрипел, держась за горло: — Станислав… я умираю… удушье… — Я сам вас задушу! — рявкнул капитан, потряс его за плечи, оставил на кровати и, подхватив поднос, ушел. А жаль, вяло подумал Сережа, можно было бы разбить чайник и попытаться или себе вены вскрыть, или капитану лицо… До рассвета он промаялся на полу, кутаясь в одеяло, и то забывался тревожным сном, то выныривал из него, ошпаренный кошмарами. К утру в комнате стало легко дышать, и он закрыл окна. Когда Агафья приготовила завтрак, капитан занес его в комнату лично. Сережа крикнул: — Агафья, позови Маргариту! Он бьет меня! Чуть не удушил! Капитан, теряя терпение, зарычал: — Еще слово — и точно убью! Сережа остался наедине с подносом. Сидя на полу, заставлял себя есть сливочную рисовую кашу. Марго. Его шанс выбраться. Вряд ли она его все еще любит — она была маленькой, когда Сережу унес дракон. За три года она выросла в прекрасную девушку. Несомненно, характер ее изменился и закалился. Но уболтать он ее всегда сможет. Он вообще-то старший брат. Авторитет его непререкаем. Осталось только добиться разговора с ней… Озаренный догадкой, Сережа завернул руку в полотенце и резко ударил в оконное стекло. Звякнув, оно пошло трещиной, и Сережа, ударив еще раз, отколол от него кусок. Как же он еще вчера не догадался?.. Должно быть, мысль эту ему вложила в голову сама Защитница. Взяв острый осколок, он приблизился к двери и крикнул: — Станислав! Я вскрою себе горло, если ты не позовешь Маргариту! Серьезно тебе говорю! И, отойдя на шаг от двери, он приставил осколок к шее. Замерев, он напряженно прислушивался. Тишина. Неужели капитан оставил свой пост?.. А что, после бессонной ночи ему надо отдохнуть… На всякий случай Сережа добавил: — Я не шучу. Терять мне нечего. Капитан не отозвался. Вскрывать горло не хотелось. Во-первых, Сережа не был уверен, что у него получится; а во-вторых, если все-таки получится, то он быстро станет мертвый, и тогда уже точно ничем не поможет Олегу и Вадиму… При мысли о них заныло в груди. Вот уже второй день они в казематах. Что с ними… Опустившись на колени перед дверью, он, прикусив губу, резко провел осколком по запястью, а потом — еще раз и еще, пока рана не стала глубокой, пока кровь не потекла по руке. Красное капало вниз, прямо под дверь. Больно. А главное — бесполезно… Затихнув, Сережа отбросил осколок и прижал полотенце к руке. Он медленно пропитывалось кровью. Сидя у двери, он ждал. Но дверь открылась лишь в обед, когда полотенце поверх запястья полностью окрасилось алым. Подняв взгляд на капитана, Сережа тихо сказал: — Позови Маргариту. Будет хуже. И с удовлетворением созерцал, как капитан впал в замешательство. Агафья ждала поодаль. Она опустила взгляд на руку Сережи и хмурилась. Почти сразу развернулась и потопала в сторону лестницы — несомненно, чтобы рассказать все своей любимой принцессе, — и тогда капитан, опомнившись, крикнул караульным, дежурившим у пролета: — Срочно! Принцессу Маргариту в покои первого принца! И, несомненно, сделал он это, лишь чтобы опередить Агафью. — И кто кого переиграл, Станислав? — спросил Сережа, подняв к нему лицо. — Как можно настолько ненавидеть сына своего господина? А что ты будешь делать, когда я стану королем? — Корона не по вашей голове, — холодно ответил капитан. — Молитесь богам, чтобы Его Величество простил вас. — Я перед ним ни в чем не виноват, — пробормотал Сережа и опустил взгляд. Вспомнил вдруг, что это именно Станислав — далеко еще не капитан еще в те годы — помог его отцу подавить дворцовый переворот, учиненный двоюродным братом. Всего себя положил на алтарь юного, двадцатилетнего короля. Может, с тех пор отец и не пылает теплыми чувствами к членам семьи, зато человека, толком и не знавшего его, но безусловно верного, приблизил. Рука пульсировала, раны жгло. Он остался один, но знал: на этот раз его просьбу выполнят.