Мезальянс

Маргарита бинтовала ему левую руку, пока правой Сережа ковырялся вилкой в тарелке. Говорили они шепотом — наверняка капитан подслушивал. — Ты не понимаешь, — шептала Марго. — Тебя забрал дракон. Отец посылал дары и рыцарей. Все было прекрасно. У него уже был план отправить за тобой Станислава по истечению трех лет. Тогда он наградил бы его титулом. Это было бы по всем правилам. Если он просто так возвысит простолюдина, пойдут разговоры, начнутся сплетни… А Станислав у нас гордый. Не согласен на морганатический брак. — Да дракон сразу бы сжег Станислава, только увидев. Он насквозь каждого рыцаря видел, поэтому и отправлял их в канаву пачками… Ай. Марго завязала узелок повязки слишком сильно. Она мимолетно коснулась руки Сережи, словно хотела погладить, но передумала. Он исподволь глянул на нее. Все еще помнил белую, словно простыня, девочку, у которой всегда выделялись глаза и румянец на щеках. Взрослея, он отдалялся от нее. Но детьми они были дружны. Она жаловалась ему на балах, что на нее все смотрят, и он заверял: потому что ты тут самая красивая. А про себя думал: сколько же за их спинами обсуждают единственную белокурую дочку короля? В нее создатель словно забыл добавить рыжей краски, присущей всем жителям королевства волн. — Правила есть правила, — возразила Марго, чуть ослабляя повязку, и взглянула на Сережу. — Дракону пришлось бы отпустить тебя. Он… он хорошо с тобой обращался? — робко спросила она. — Он обращался со мной лучше всех, — ответил Сережа, не задумываясь, и неожиданно для себя заплакал. — Ты и представить не можешь… Он быстро стер слезы, запрокинул голову. Расклеился при младшей сестре — этого еще не хватало. Что они думали о драконе? Жалела ли его Марго? А он вот совсем о семье не вспоминал. Окунулся в страсть, в любовь, рухнул в горящие огнем глаза, как в омут. Глубоко вздохнув, он посмотрел на Марго и сказал: — Ты должна мне помочь. В казематах сидят мои… мои друзья. Они ни в чем не виноваты. Вадима обвиняют в колдовстве, а Олега… не знаю. Просто за компанию. Их казнят. Справившись с чувствами, он запретил себе вспоминать все хорошее, что было. Плохое — тоже спрятал под замок. Нет времени на чувства. Он и так слишком часто им поддавался, и вот к чему они всех привели. Марго, завязав поверх узелка на его запястье бантик, взяла с подноса кусочек хлеба и положила на него сыр. — Давай, кто больше откусит? — улыбнулась она. Сережа открыл рот. Марго сунула ему бутерброд так глубоко, что он едва не подавился, но все-таки откусил почти половину. Она, хихикая, смотрела, как он пытается прожевать и проглотить. Когда ему это удалось, она осторожно откусила маленький кусочек. — Ты не сыграла, — расстроился Сережа. — Ты мне писем не писал. Ни единой весточки. А я так ждала, — вдруг сказала она, отводя глаза. — Так я у дракона был, — оправдался Сережа. — Обозы с дарами. Мог бы передать через них. Или, скажешь, дракон на цепи тебя держал? — она взглянула на него, и он не смог соврать. Да, не писал. А что бы он сказал? Как он поведал бы маленькой сестричке, чем занимается, как его сводит с ума похититель? Он, наверное, молчал слишком долго, и Марго отчаялась дождаться ответа. Она тихо спросила: — А что за друзья?.. Он, благодарный, что она сама вернулась к этой теме, горячо произнес: — Они… они больше, чем друзья. Мы не хотели никому чинить неприятностей. Просто… так получилось. Нам очень нужно на корабль, Марго. Уплыть за море. Чтобы никто о нас не думал. Никто не искал. Просто исчезнуть. Все будут рады. Отец. Станислав. Маме дела до меня нет… Меня не будет. Все выдохнут спокойно. — А корона? — изумилась Марго. — Ты — единственный сын короля. Он не вечный. Ему… ему все хуже, Сереж. Очень болит рука. Все пальцы скрючились, он правой совсем ничего делать не может. Сережа задумался. Меньше всего он думал о престоле. Отец и не отдал бы ему корону. Пришлось бы всего себя переломать, чтобы стать достойным ее веса. Но другого сына у него нет… Вдруг Сережу озарило. — Ты, — выпалил он. — Ты, Марго. Ты станешь прекрасной королевой. Она поморщилась, отмахиваясь от его слов. А он, вдохновленный идеей, зачастил, сам себе поверив: — Ты умна. Сдержанная и послушная девочка, не то что я. Старшая дочь. Ну, выйдешь замуж за какого-нибудь болвана, будешь вертеть им, как хочешь… Дракона больше нет. Никаких податей. Займешься образованием, торговлей… Королевство расцветет при тебе без глупых войн друг с другом, без постоянного сбора налогов. Марго, — проникновенно произнес он и взял ее ладони в свои. — Ты должна стать королевой. Твое имя останется в веках. Бусинка, поверь мне. Марго вздрогнула от детского прозвища. Она одна была такая — беленькая, лишенная всех красок и веснушек, даже ресницы и те — белые. В окружении рыжих и голубоглазых она казалась белой вороной, а Сережа звал ее бусинкой — словно она жемчужина из ожерелья мамы. — Ты сказал, что дракона больше нет, — медленно произнесла Марго. Сережа вздрогнул. Ох, не это он считал главным в своей речи… Марго же продолжила, глядя на него: — А тебя, говорят, похитил колдун. Огнепоклонник. Со странным рисунком на шее. Сережа, ты ушел вместе с драконом?.. У него вспыхнули уши, шея, все лицо. Смешавшись, он отпустил руки Марго, вытер о брюки мигом вспотевшие ладони. Сглотнул. Не успел даже ничего сказать, а Марго ужаснулась: — Сережа, это ведь… это даже не мезальянс, это противоестественно!.. — Он уже не дракон, — угрюмо сказал Сережа, словно это что-то меняло. — Он — человек. И называй это как хочешь. Помоги — и мы исчезнем. Все втроем. — Сережа… — Ну что? — взорвался он, повысив голос. — Я всегда был не таким. Не тем. Не зря отец невзлюбил меня. Я — позор всего королевства. Он спрятал лицо в ладонях. Зря дал волю эмоциям. Лучше бы помалкивал. Капитан там все слышит и хихикает наверняка. Марго, потрясенная, не произносила ни слова. Он и ее от себя отвратил. Сначала — молчанием, ни единого письма ей не отправил. Теперь — неуместными откровениями. — Я… я не знаю, что сказать, — выдохнула она наконец. — А не надо ничего говорить, — зло сказал Сережа. Злился на себя — за то, что весь покраснел и горит. За то, что стыдится. — Если в тебе осталась хоть капля сочувствия ко мне — просто помоги сбежать. Их казнят, Марго. А потом я убью себя. За то, что не спас. За то, что даже не попытался. Моя кровь на твоих руках будет. — Не начинай, — скороговоркой произнесла Марго. — Не заставляй меня. — Какая же ты стала умная, — с сожалением сказал Сережа. — Уже не проведешь. Как же она легко обнаружила его ловушку и тут же перепрыгнула через нее! Марго порывисто поднялась на ноги. Сережа торопливо вскочил за ней: — Нет, не уходи. Прости. Да, я манипулятор, я не должен был… Марго, — беспомощно позвал он, не решаясь поймать ее за руку. Она, обернувшись, сказала: — Станислав на каждом этаже поставил людей. Для него дело чести — удержать тебя под замком. Прямо сейчас мы точно ничего не сможем сделать. — Так ты?.. — он замолк, боясь спугнуть. — Я подумаю, — уклончиво ответила она. — Ради всех богов, не сделай с собой ничего больше. Сережа, смирившись, кивнул. Из разбитого окна тянуло холодом, и он дрожал. Дверь за Марго закрылась, капитан запер его. Он тут… второй день? Да. Получается, так. Нет, настолько скоро дела в королевстве волн не делаются, с Вадимом и Олегом все в порядке, вот только они ждут помощи — и отчаиваются с каждой минутой все больше. Он бросил их. Подвел. Все ведь из-за него. Он задумал разговорить купцов за вином и картами, он перебрал и потерял контроль, ему показалось смешным отправить к ним Вадика — посмотрел бы он, как они пытались усмирить дракона! И Вадим разъярился из-за него. Если бы Сережа сидел смирно, то они благополучно добрались бы до моря незамеченными. Даже опоздай они на корабль — нашли бы, где спрятаться. Он все испортил. И даже родную сестру не просто попросил о помощи, а пытался заставить исподволь. Сейчас она вернется в свои покои, все хорошенько обдумает и решит, что незачем помогать. И правильно сделает. Он потеряет своего единственного союзника. На полу уже не было разбитого стекла — слуги подсуетились, пока Марго бинтовала Сереже руку. Кровь заляпала одежду, а другой — не было. Сережа укутался в одеяло и стал ждать, глядя в одну точку. Ему больше ничего не оставалось. Если Марго не придет к вечеру — он ринется на капитана с еще одним осколком стекла. Прорвется с боем. Хоть как-то. Совершит еще одну попытку сбежать, пусть даже неудачную. Лишь бы потом честно сказать себе: я пытался, я очень сильно старался не подвести двух человек, которых люблю. Марго не пришла. Пряча осколок в рукаве, Сережа ждал у двери, когда капитан принесет ужин, но вместо него зашла Агафья. Сережа в нерешительности потянулся за подносом, напоролся на осколок ладонью и торопливо отвернулся, лишь бы не закапала кровь. Дверь закрылась, момент был потерян. Я бы не смог, подумал Сережа. Я бы просто не смог его убить. Даже сейчас. Задвинув поднос в угол комнаты, он сидел на полу, обняв колени. Вспомнил вдруг, что Олег любил ютиться на краешке сиденья в этой позе, словно пытался стать меньше — а он ведь высокий. Вадим вот всегда усаживался, расставив колени и положив по возможности локти на спинку дивана. Вадима он знал от и до, а Олега не успел изучить, но самое главное, наверное, о нем знал. Хорошо, что он этой ночью рядом с Вадимом. Хорошо, что они вместе. Если только их не развели по разным камерам… К горлу подкатил комок. Сережа в очередной раз вспомнил каменную клетку, странных и опасных людей, запах, грязь, насекомых. И его дракон, выдохшийся, уже не пламенеющий, там. И его рыцарь, наивный, светлый, там. Они на другом конце города, пока он, Сережа, — во дворце, в комнате скромной, но уютной, в тепле и достатке. И объединяет их троих сейчас лишь окутавшая темнота. Он не заслужил милосердия. Не заслужил наслаждаться жизнью, пока они страдают. Тем более — если их казнят. Он опять взял осколок. Он холодил и так замерзшую ладонь. Приставил острие к горлу — и вдруг что-то хрустнуло. Послышалось, наверное. Но тихонько приотворилась и тут же закрылась дверь. Сережа беззвучно встал на ноги, в темноте различил силуэт Марго. — Одевайся, — прошептала она и что-то сунула ему в руки. Шерстяной костюм. С подкладкой, теплый… Кажется, для езды верхом. Торопливо облачаясь, надевая ботинки, Сережа спросил: — Капитан? — Не спит и в уборную не ходит, — сердито сказала Марго. — Подопри чем-нибудь дверь. Сережа перетаскал из ванной все ведра, подпер ручку двери стулом. Не намертво, но ненадолго капитана задержит. А Марго, подойдя к шкафу, стала тихо вынимать из него одну за другой полки и прислонять их к кровати. — Помогай, — позвала она и продолжила рассказывать: — Я еле момент выгадала, когда он все же отошел, вскрыла замок отмычкой… Он заметит, едва посветлеет. Замок на честном слове держится… — Отмычкой? Кто тебя научил? — Самой пришлось, — огрызнулась Марго, и Сережа пораженно смолк. Раньше она так огрызаться не умела, только он ворчал и скалился. А не так уж они отличаются, видимо… Они вынули все полки, поставили их рядком. Марго, присев, попыталась подцепить доску на дне шкафа, и до Сережи наконец дошло. — Это потайной лаз? Откуда ты знаешь? — зашептал он. — Думаешь, меня в этой комнате не запирали? — фыркнула она. — Тысячу раз. Станислав уже сам перестал меня ловить, своих людей посылал… — Тебя? — изумился Сережа. — Ты же невинна, совершенно не представляешь угрозы короне… Нижняя доска оказалась тяжелее верхних вдвое, а то и втрое. С трудом приподняв, они сдвинули ее в сторону, но она уперлась углом в бока шкафа. Пришлось вертеть ее, чтобы кое-как вытащить. Внизу слабо горели свечи, пахло выпечкой. Кухня! Точно, прямо под ними — кухня… — Отцу не нравится, что я слишком самостоятельная. Боится, что в тебя пойду, — ответила Марго. — Приподними свой угол, Сереж… Он, с натугой подняв его, отступил, задел пяткой другие доски, и они с грохотом повалились. У Марго округлились глаза. Она бросила свой конец и выпалила: — Смываемся, он услышит! Она, сев на край пола, ловко нырнула ногами вниз, спустилась плавно, будто ее кто-то держал. У двери раздался грохот, попадали ведра, задрожал стул. Сережа, не думая о высоте, сиганул в лаз, и его за бедра подхватили крепкие руки. Ойкнув, он оказался ногами на столе, а Агафья, отпустив его, отошла в темный угол, слилась со стеною, словно и не было ее тут. Марго уже слезла со стола, отряхнулась — на столешнице белела тонким слоем рассыпанная мука. Сережа соскочил на пол и чихнул. Вдруг Марго спросила, взяв Сережу за руку: — А ты… ты уверен? Тебя и твоих… друзей пустят на корабль? Они ведь даже королей не пускают… — Им придется, — сказал Сережа, хотя думал совсем другое: у них с Вадимом и Олегом просто нет другого выхода, либо прорваться с боем, либо погибнуть. Он крепче сжал ладонь Марго, готовый бежать, но услышал топот ног, тяжелое дыхание, и на кухню ворвался капитан — без меча, с мокрыми ногами (ведра все-таки помогли, злорадно отметил Сережа), полыхающий от гнева. — Еще раз… еще раз сбежишь — вместе сидеть в казематах будете! — рявкнул он. Сережа сгреб в кулак горсть муки и швырнул ему в лицо. Марго отпрыгнула в сторону, схватила кастрюлю и нахлобучила ее капитану на голову. И меньше всего Сережа ожидал, что из темного угла шагнет Агафья со скалкой и ударит ею капитана по голове. Сережа обомлел. А Агафья, так же бесшумно отступив, что для ее комплекции удивительно, скрылась на складе продуктов. Капитан, дезориентированный от удара, покачнулся, взмахнул руками. Марго бросилась бежать, а Сережа — за ней. Он успел за пару этажей по лестнице вспотеть в принесенном ею костюме и проклясть его, но стоило выскочить на улицу, как он оценил заботу сестры. Ночь выдалась холодная. Он не чувствовал ни малейшей сонливости и удивился, что небо уже светлело. Оказывается, он прождал Марго всю ночь… Он хотел крикнуть, чтобы она свернула на торговую улицу, но Марго неслась так уверенно, даже не оглядываясь, чтобы проверить, бежит ли он следом, что он решил экономить силы. От бега заходилось сердце, дыхание царапало горло. Уперев ладонь в бок, вспыхнувший жгучей болью, Сережа вслед за Марго перемахнул через невысокий заборчик, забрался по стремянке на крышу чьего-то дома, спустился в чужой двор… Наконец Марго остановилась на узкой улице, заставленной корзинами с ночным уловом рыбаков, и позволила Сереже отдышаться. Он, согнувшись в три погибели, с трудом хватал воздух. Колени дрожали. — Ты… ты откуда все дворы… дворы знаешь, — кое-как выдавил он. Прислонившись плечом к стене, он закрыл глаза. Бок горел огнем. — Я часто из дворца сбегала, — пробормотала Марго. — После того, как тебя забрали. Отец нам запретил выходить без почетного караула даже во двор, не пускал подружек и кавалеров, отменил балы… Запретил мне на скачки ходить, — зло добавила она. — Сказал, что все это вольности, развращающие характер. Берите пример с вашей матушки, читайте книги и почаще молитесь богам за здоровье брата. Так что это все ты виноват! — весело добавила она. Боль понемногу отпускала. — Скажи спасибо, — выдохнул Сережа. — А сидела бы во дворце — бегать бы так резво не научилась… — Разогнувшись, он посмотрел на Марго, на ее раскрасневшееся лицо, сияющие глаза. Ничуть не сомневаясь, что побег доставил ей истинное удовольствие, он все же произнес: — Ты рискуешь из-за меня. Я ценю это. Как только мы обустроимся за морем — я обещаю прислать тебе письмо. — Рано прощаешься, — ответила она. — Тебе же в казематы надо. А без меня не пустят. Меня в лицо хотя бы знают… — Меня тоже, — обиделся Сережа. — Правда, в деревнях почему-то… — Потому что ты копия папочки, — отозвалась она. Они стали спускаться по улице вниз. Марго оглядывалась, Сережа прислушивался, завидев стражников — уходили во дворы. Сережины спутанные волосы потускнели — он не расчесывал их за последние дни ни разу, а Марго спрятала свои под капюшон короткой накидки и шла, склонив лицо вниз. Неузнанными они дошли до казематов, и тогда Марго, сбросив капюшон, расправила плечи и шагнула к проходной. Узнав ее, стражник вытянулся в струнку. Она сказала: — Мне нужно увидеть пленников, которых вы взяли под стражу позавчера. — Ваша светлость, это не место для принцессы, — виновато ответил стражник. — Ничего. Пропустите, я разберусь. Стражник посторонился. Сережа лишь удивлялся, с каким почтением смотрят на юную принцессу. Проходя мимо ряда камер, Сережа остановился: — Эта. — Уверен? — Марго оглянулась. — Двери все одинаковые. — Уверен. Я их считал, пока за Станиславом гнался. — Откройте, — велела Марго. Стражник — уже другой — с поклоном стал перебирать на связки ключи. Наконец он отворил дверь. На Сережу дохнуло ароматами, от которых едва не сработал рвотный рефлекс. — Вадим? — позвал он, не найдя его взглядом. Ни его, ни Олега… Сердце екнуло. — Их увели недавно, — сказал стражник, глядя на Сережу. Видимо, узнал. — Куда? — тупо спросил Сережа. — Ясно, куда, — сердито ответила Марго. — Пойдем скорее, нам нужно на площадь. Заберем их оттуда. Сережа выдохнул, на миг опустив взгляд. Нужно собраться с силами, отбросить накатившую волну паники и… И он уставился на ножны, болтавшиеся на поясе стражника. — Это Олега! — воскликнул он. — Давай сюда… — Выдали новое… — робко попытался отстоять тот меч, но Марго, кинув на ножны и эфес лишь один взгляд, строго сказала: — Верните. Что-нибудь еще осталось? Вещи, золото? — Ничего больше не было, — пробормотал он. — Только меч. Подрагивающими руками он снял ножны, протянул Марго, но Сережа перехватил у него их, сжал поперек полотна меча. — Где конь, который был с нами? Тоже себе забрали? — разозлился он и оказался прав. Персик действительно стоял в стойле вместе с лошадьми стражников. Сережа подбежал к нему, провел ладонью по гриве, и Персик, узнав его, ткнулся губами в ладони. — Прости… без яблок сегодня, — прошептал Сережа, а Марго ловко приладила седло, схватив наугад первое попавшееся. — Сережа! Нужно спешить! — напомнила она и, поставив ногу в стремя, вскочила верхом. Сережа распахнул глаза, пораженный ее умениям. Марго протянула ему руку, и он кое-как забрался следом, сел за ней и крепко обнял за талию. И когда она всей этой акробатике научилась? А была такая миленькая малышка в платьях и оборочках… Марго вывела Персика из стойла и тут же пришпорила, щелкнула поводьями, и он поскакал так быстро, как Сережа еще никогда не видел. Вцепившись в Марго, он прокричал: — Его зовут Персиваль! Это благородный конь! Если… если с нами что-то случится… — Ветер и волосы Марго били в лицо, мешая говорить, а еще мешался дурацкий меч, и ему казалось, что стоит чуть ослабить хватку — и он улетит с коня прочь и расшибет голову. Марго резко повернула. — Позаботься о нем! — крикнул ей Сережа. Марго вывела Персика на площадь и ринулась к толпе. — Прочь! — закричала она под цокот копыт. Люди, крича, разбегались, а она устремилась прямо к центру — где на подмостках стояла виселица, а за ней полыхал огонь. И тогда Сережа разглядел. Разглядел петлю, дергающиеся ноги, даже вздувшиеся вены на шее. Персик вскочил на подмостки, словно перепрыгивая барьер, и остановился, встав на задние ноги, заржав. Сережа сам не понял, скатился или спрыгнул. Он ткнул эфесом меча в Олега, и тот выхватил клинок из ножен, крутнул над головой, лопнула веревка — и Вадим грузно рухнул в открывшуюся от движения рычага дыру под виселицей. Сережа бросился к нему, в ушах стояли крики. Громче всего кричала Марго. — Эти люди победили дракона! Больше никаких податей! Дракон мертв! — надрывалась она. — И это — благодарность? Вадим, падая, успел выставить вперед руки, и теперь, лежа животом на подмостках, отчаянно кашлял и дышал. — Вадик, — выдохнул Сережа. — Вадик, миленький, ты живой… Он взял его лицо в ладони, не веря, что он еще недавно болтался в петле, цеплялся за нее слабеющими пальцами, сражаясь за жизнь, за каждый глоток воздуха, а ведь от резкого падения ему могло просто перебить шейные позвонки, и тогда бы… Сережа зажмурился. — Не совсем еще человек, — криво усмехнулся Вадим. — Не добили… Сережа помог ему выбраться из ямы. Присел на корточки рядом с ним, тяжело дышащим, и быстро обнял. Со спины подступил Олег. Меч, пронзило Сережу. Меч жаждет крови Вадима. Он обернулся, испуганный, но Олег коротко улыбнулся ему, держа меч уверенно, не сражаясь с ним. Вадим, поднявшись на одно колено, положил руки на подмостки и сказал: — Руби. Только тогда Сережа заметил оковы на нем. Олег замахнулся, металл звякнул о металл, и цепь, соединявшая кандалы, распалась пополам. — Сережа, — донесся крик Марго. — Беги! Я задержу его! Сережа оглянулся. Через разбежавшуюся по сторонам, но так и не ушедшую с площади толпу скакал на вороном коне капитан. Он немного замедлил ход, приближаясь, словно решая, кто важнее: принц или принцесса, — и направил поводья в сторону. От сияния его нагрудника резало глаза. Станислав, забилось в голове, он ведь совсем с ума сошел, ни перед чем не остановится, лишь бы вернуть принца — или его бездыханное тело — королю. — Ножны, — выпалил Олег, и Сережа наклонился, подбирая их. Они втроем сбежали по лестнице на площадь, обогнули помостки. Со всех сторон подходила стража, Марго гарцевала рядом с виселицей и надрывалась про смерть дракона, про казнь невиновных… Ее не тронут, убедил себя Сережа. Любимую принцессу — не посмеют… Олег окунул меч в костер и с трудом поднял его. Он держал эфес обеими руками, все еще закованными, и каждое движение давалось ему с трудом. Он вскинул сияющий клинок, и снова раздались крики, заголосили женщины… А Вадим, подойдя к нему ближе, хрипло сказал: — Ну-ка, малыш, дай руки… И, взявшись за цепь меж браслетов, с рычанием рванул ее звенья в разные стороны, весь заблестел от пота, от нечеловеческих усилий, от близости огня — и цепь поддалась, звякнула, упала. Вадим, отступив, схватился за грудь, где был шрам. Рубашка на нем покраснела от крови. Решать нужно было быстро. Олег еще раз взмахнул мечом, отпугивая стражников, они отшатнулись от огня. — За мной! — вскрикнул Сережа и рванул бежать. Он, как и Марго еще недавно, не оглядывался. Знал, что и Вадим, и Олег бегут за ним. Им больше ничего не остается. Крик Марго остался позади. По узкой торговой улице, заставленной с обеих сторон прилавками со снедью и барахлом, Сережа бросился к морю. Услышал цокот копыт, обернулся… Олег, замыкавший их процессию, перевернул прилавок с яблоками, и они красно-зелеными мячиками покатились по земле. Иссиня-черный конь капитана споткнулся, замешкался. Сережа припустил еще быстрее. Он уже видел цель — парапет, а за ним — беснующееся море. Сегодня волны гремели не так сильно. Сегодня — почти штиль… Он не успел подумать. Он больше не знал, что делать. Чуть замедлив бег, он глянул через плечо и крикнул: — Прыгаем! — Там скалы! — завопил Вадим. — Я не… я плавать не умею! Остановившись у обзорной площадки, Сережа приложил ладонь к вновь вспыхнувшему от бега болью боку. Вадим и Олег остановились рядом с ним, пытаясь отдышаться, Олег прятал меч в ножны, крепил их на поясе. — Мы тебя вытащим, — выдохнул он. — Нет! — Доверься, — сказал Сережа, посмотрев на него. И в тот же миг, чтобы не передумать, рванул к парапету, вскочил на него одной ногой и, сложив руки лодочкой, ухнул головой вниз, в бездну. Сам себе он совсем не доверял. …Олег толкнул Вадима в спину. За ними снова раздался цокот копыт, блеснул наполированный нагрудник. И Вадим, выругавшись, побежал вместе с Олегом, разгоняясь. Олег боялся, что он остановится в последний миг, а такой роскоши, как промедление, у них уже не было, он боялся, что прыгнет — а Вадим останется, сдастся. Но времени на раздумья не осталось. Он оттолкнулся от парапета почти как Сережа и полетел вниз, засвистело в ушах, ноги стали слишком тяжелыми, и он вошел в воду — в ледяную соленую воду. Открыл глаза — и перед ним пронеслась тень. Он поплыл к ней, схватил, погреб одной рукой наверх… Легкие горели, глаза жгло. Зажмурившись, он плыл наверх, надеялся, что плывет наверх… Одежда тащила вниз, браслеты кандалов, меч, Вадим — все жаждало сделать море его могилой. Нужен воздух. Если не сделать вдох — то потеряет сознание. Совсем чуть-чуть, он просто приоткроет рот… нет, нельзя. Как же тяжело. Пророк, помоги, вытащи нас. Вадим совсем не помогает. А может, не Вадим это, а камень, он все перепутал и сгубил его… Мысли наплывали толчками, бились в голове, сжигая остатки воздуха в легких, и Олег отчаянно барахтался, двигал рукой, ногами, задевая тело — камень?.. И когда силы кончились, его подхватил и вытащил на поверхность принц. Вынырнув, Олег жадно вдохнул. В пальцах, сведенных судорогой, он держал воротник Вадима. Сережа, мокрый, со слипшимися волосами, покрасневшим кончиком носа, закинул одну руку Вадима себе на плечо, Олег — вторую, и они поплыли к берегу. Олег бросил взгляд на Сережу. Мокрые волосы облепили его лицо, плыл он вслепую. Пыхтел, но выталкивал себя из воды. Даже в соленой воде Вадим был неприподъемным. Сил на разговоры не было. Лишь бы доплыть вдоль скал, к которым их норовили прибить волны, до берега. Лишь бы доплыть… Ногу свело, и Олег греб только рукой. Он давно уже выбился из сил. Но упрямо барахтался, лишь бы не утянуть всех обратно на дно. Он не понял, откуда у виселицы взялся Сережа. Откуда появилась наездница верхом на Персике. Понимал только, что вот Вадим болтается в петле, цепляясь за нее побелевшими пальцами, а вот — в его руке оказывается меч и стремится к Вадиму, но Олег его тянет выше, к веревке, и время смазывается. Время перестает идти. Меч вибрирует в его руке, он его едва удерживает — оковы тянут вниз. Персик в умелых руках ведет себя смирно, белокурая девушка кричит какие-то слова — наверное, очень важные, иначе зачем она тут?.. А Вадим покрасневшими глазами смотрит на Сережу, Вадим — дышит. И тогда Олег окинул взглядом толпу. Он увидел, как люди расходятся, боятся еще одного резвого коня, как стражники смыкают кольцо — их не так уж много, никто не ожидал, что казни помешают. А пленники… пленники измождены и морально сломлены, никуда не убегут. Он думал, что вот сейчас, сейчас меч метнется к Вадиму, снова попытается убить его, а может, не убить, а забрать последние чары колдуньи, тлеющие в его груди… Но меч ждал его приказа. А разрубив кандалы, меч будто пожалел Вадима, меч поделился с ним чем-то — и стал совсем легким. Стал самым обычным мечом, не звенело в нем больше чужое колдовство, не билась чужая воля. Он ненадолго взял огня — письмена на нем умели это делать — и отдал его. Остался легким. Сумасшествие. Неужели они прыгнули с обрыва в море… — Вадим, — позвал Олег, выбиваясь из сил. Рука его стала слишком тяжелой, и Олегу казалось, что он вот-вот пойдет ко дну, а берег далеко. — Вадим, — повторил он, боясь взглянуть на него — вдруг увидит замершее навсегда белое лицо… — Яйца отморозил, — сдавленно сказал Вадим. Сережа истерически засмеялся, давясь и отплевываясь водой, а у Олега открылось второе, третье дыхание, и он погреб быстрее. Они выбрались на берег. Вадим, рухнув на колени и локти, долго кашлял, выплевывая воду. Сережа прыгал, пытаясь согреться, а Олег растирал сведенную судорогой ногу. От стопы сочилась кровь — поранил о камни на мелководье, пока карабкался к суше. Он поднял взгляд, и ему показалось, что наверху стоит иссиня-черный конь. А может, мерещится. В ушах звенело. — Кто та девушка? — с трудом спросил Олег. Не спрашивал, в порядке ли Сережа. Видел, что нет. Как и все они. Далеко не в порядке. Но жалеть друг друга будут потом. — Сестра, — ответил Сережа, дрожа от холода. Вадим, наконец закончив кашлять, с уважением цокнул языком. Сев на колени, он глубоко дышал и то и дело прикладывал ладонь к груди. — С ней все будет в порядке? — уточнил Олег. Спрашивая Сережу, он успокаивался. Все еще гудела голова. А может, он болтается на виселице, и все это — погоня, прыжок, море — просто агония?.. — Она справится, — заверил Сережа, не глядя в глаза. — А с рукой что? — Разговоры потом, — влез Вадим. — Нам бы на корабль побыстрее, а то там сверху уже напряглись… Олег поднял голову туда, где мерещился вороной конь. И вправду: от стражников, охранявших спуск к причалу, отделились две фигуры и двигались к ним. Отяжелев от мокрой одежды, Олег пропустил вперед Сережу и Вадима, а сам шел, готовый в любой момент выхватить меч. На них не посмеют напасть. Только не сейчас. Не когда они уже у самой цели… Сережа то и дело подталкивал Вадима в спину, а тот касался в ответ плеча. Они еле тащились, хотя пытались идти побыстрее из последних сил. Корабль был еще больше, чем Олегу показалось, когда он смотрел на него сверху. Громадина из черной древесины возвышалась поодаль от причала, на борту перекрикивались, поднимали мачту. По трапу передавали друг другу тюки матросы. Сережа ускорил шаг. Пришлось его догонять. Олег оглянулся. Преследователи приближались к ним. На борт они взбежали под крики на незнакомом языке, один матрос едва не столкнул Олега в воду, но он, видя корабль, пер напролом следом за Вадимом и Сережей. Взлетев наверх, он опять обернулся. Стражники стояли внизу у трапа, поджидая их. — Думают, нас сейчас выгонят, — процедил Сережа и ступил с трапа на корабль. Рядом с матросами стоял загорелый невысокий человек в черном. Увидев вновь прибывших, он шагнул к ним и выставил ладонь: — Нет. Нельзя. Он указал вниз смуглой рукой. — Нам очень надо, — выпалил Сережа. — Я — первый наследный принц королевства волн, за мной охотятся, мы беженцы, нас едва не повесили! Нам очень нужно уплыть. Человек в черном что-то сказал. Олег хлопнул глазами. Тарабарщина. Он нервно оглянулся на стражников. Один пытался пройти по трапу, но матросы рычали на него и посматривали наверх. Наверное, хотели помочь человеку в черном прогнать незваных гостей. Вздохнув, человек повторил, коверкая слова: — Местные — нет. Не правила. Ты, ты, ты, — он последовательно ткнул в каждого, — выход. Сережа замотал головой так отчаянно, что мог бы шею себе свернуть. — Дружище, мы расплатимся за проезд, — вступил Вадим. Потер пальцы, словно у него были монеты. — Потом. — Нет, нет, — повторил человек и показал скрещенные руки. — Да он же ничего не понимает, — расстроился Вадим. — Главное, что не атакует, — буркнул Сережа. Они отступили в сторону, чтобы не мешать матросам, зло зыркавшим на них, поклажу, а человек все твердил: нет, выход, нет. — Вы капитан? — впервые решился заговорить Олег. Человек обратил внимание. — Капитан нет, — ответил он. — У меня дар для капитана, — сказал Олег непослушными губами. — Позови. Подарок. Капитану. Нужен капитан. Человек нахмурился и поднял взгляд на палубу корабля. Махнул рукой. — И какой же у тебя дар? — скороговоркой спросил Сережа. — Меч. Больше у меня ничего нет. Он тоже смотрел наверх. С палубы к ним шел еще один человек — видимо, капитан. На голове его сидела шляпа, коренастое тело обхватывал темно-синий камзол. Точно не матрос… Он спускался так медленно, что Олег едва не пошел к нему навстречу, но стоило чуть двинуться вперед, как человек в черном засыпал: нет, нет, нельзя… — Вадим, — вполголоса спросил Олег, — почувствовал, как меч с тобой попрощался? — Ага. Я на минуту подумал, что драконом смогу снова стать… а потом все пропало. Кровь у него больше не шла, но на рубашке расплывалось красное пятно. Они втроем — вчетвером, человек в черном тоже поглядывал — следили, как капитан идет к ним. Матросы закончили таскать тюки, но трап не убирали. Они сгрудились вместе, тихо переговариваясь, и по интонациям их ясно было, что чужакам они не рады. Олег поймал себя на том, что не ощущает ничего. Ни страха, ни предвкушения. Он обещал довести Вадима и Сережу до корабля — и он довел. Он успел уже попрощаться с обоими, попрощаться с собственной жизнью, а когда их спас случай — то думал лишь о том, как не упустить свой второй шанс на жизнь. Теперь сердце успокоилось после бега и прыжка в бездну, холод сковывал его и дарил спокойствие. Он ждал, пока подойдет к ним капитан и решит их судьбу. Нет, вдруг подумал он. Теперь решать буду я, а не кто-то другой. Никто, кроме меня, над моей жизнью не властен, а я… а я хочу уплыть туда, где никогда не был. Уплыть вместе с Вадимом и Сережей, которые стали ему так близки, как никто никогда не был. Капитан, спустившись, остановился перед ними, вытащил изо рта сигару и глянул на своего человека в черном. Тот заговорил на незнакомом языке, то и дело взмахивая руками. Едва он замолк, Олег сказал капитану: — Подарок. Для вас. Он снял ножны и, держа меч на ладонях, протянул капитану с учтивым поклоном. Тот что-то сказал насмешливо. Олег чувствовал напряжение Сережи и Вадима физически, как один едва сдерживается, чтобы не взорваться потоком слов, а второй — чтобы не зарычать. Да, подумал Олег, мы очень много прошли и заслужили приютиться в уголке огромного корабля. Да, один из нас — настоящий принц, и он просит об убежище. Да… Но что мы, три маленьких человека, значим для них — чужеземцев, балующих нас безделушками? А вот меч… меч гораздо ценнее. Капитан извлек меч из ножен, осмотрел лезвие. Нахмурился и потер покрывавшие его письмена. — Позвольте, — попросил Олег и указал на сигару капитана, которую тот зажимал меж губ. Тот поднял брови. Олег улыбнулся ему, почти заискивая. Капитан нехотя протянул ему сигару. Осторожно взяв, Олег сильно затянулся, чтобы кончик ее разгорелся сильнее, набрал дыма в рот и быстро выдохнул, а сигару прижал к одному из знаков на клинке. Убрал, и капитан уставился на мягкий свет огня, заполнивший углубление. Нахмурившись, он отмахнулся от сигары, протянутой ему Олегом обратно. Зато ее перехватил человек в черном. Спрятав меч в ножны, капитан достал из-за пазухи книжечку и принялся листать ее. Провел пальцем сверху вниз и, глядя только на бумагу, спросил почти без акцента: — Колдовство? — Да, — кивнул Олег. — Колдовство. Человек в черном заговорил, капитан мотнул головой. Выдохнув, человек обратился к Олегу: — Идти с нами? Хочешь ты, ты, ты? Они закивали. Капитан задумался. Опять переговорил на своем языке с человеком в черном. Тот возражал, указывал ладонью на берег, где поджидали стражники. Капитан скользнул взглядом по крови на рубашке Вадима, по ссадине от удавки на его шее. Олег, ведомый лишь инстинктом, показал ему свои запястья, стертые кандалами, а Сережа тихо сказал: — Я принц. Сын короля. Король, — он приложил к голове ладони и растопырил пальцы. — Сын. И опустил ладонь, словно показывая рост ребенка. — Пожалуйста, — вдруг сказал Вадим. — Мы очень вас просим. И склонил голову. Капитан, полистав свою книжечку, ответил, путая ударения: — Добро жаловать. Человек в черном вздохнул. Он повел их в трюм. Матросы стали убирать трап. Сережа оглянулся в последний раз на скалы, на столицу королевства волн, возвышавшуюся над морем. Олег с Вадимом тоже посмотрели. — Надеюсь, у них есть душистое мыло, — мечтательно сказал Сережа. — А то пока что принца во мне они не разглядели… Олег глянул на Вадима. Наклонив голову, Сережа прошел за человеком в черном в трюм. Вадим вполголоса спросил: — А теперь скажем ему, что в ближайшие полгода помыться вряд ли получится? — Нет, пускай сам узнает… Они прошли мимо тюков, мимо набросанных на пол одеял. Спали матросы, видимо, прямо здесь, здесь же и ели. Но человек провел их к ряду дверок в углу трюма и, открыв одну, сделал приглашающий жест. — Спать, — сказал он. Изобразил, будто что-то ест, и добавил: — Будет звать. Больной? — ткнул он пальцем в Вадима. — Здоровый, — ответил он. Человек, похоже, понял. Он оставил их. Забравшись в крошечную каюту, где вдоль одной стены были составлены бочки, а вдоль другой штабелями лежали матрасы, они сели на пол. Корабль покачивался. Прижавшись друг к другу плечами, долго молчали. Снаружи ходили матросы, звучала чужая речь, что-то скрипело. Но все это было неважно. Это потом у них были долгие разговоры про заточение, раны, побег и принцессу, это потом они до истерики смеялись от того, сколько раз были на волосок от смерти, потом терзала Вадима морская болезнь, а Сережа хандрил и мерз. Потом Олег подружился с парой матросов и научился ругаться почти как они, потом Сережа стал составлять свою книжечку, как у капитана. Все было потом. И несколько месяцев пути, и чужое теплое солнце — все потом. А пока они сидели рядом, еще не до конца веря, что у них все получилось.