Амбивалентность

Ты реален, и это меня почему-то пугает, Мир чужих, загадочных снов меня поглощает. Это сердце из камня, этот камень, как воск, А моё пять минут назад уже разорвалось. Если ты прикоснёшься ко мне, я умру мгновенно, Разлечусь на множество капель, забрызгаю стены. (Fleur) Уэнсдей остановилась перед дверью — казалось бы, самой обычной дверью обычного дома, каких десяток лишь на этой улице. На лице не дрогнул ни один мускул, но внутри всё сжималось. Возможно, именно поэтому она уже минут пять ходила вперёд и назад, считая шаги. Уэнсдей понимала, что он не узнает её и ничего не вспомнит, но она-то помнила всё. Чувство беспомощности и отсутствия контроля очень раздражало. Хотя, казалось бы, куда уж больше контроля, чем у неё сейчас было. Иронично, как они поменялись ролями. Сейчас она знала о нём всё, а он о ней — ничего. Она должна была играть роль, а он оказался лишь её пешкой — частью большого эксперимента. Она могла бы убить его, если бы захотела, могла бы отомстить за всё, и никто не сделал бы ей ничего за это. Просто неудачное испытание, такое случается… Он сам подписал согласие и взял все риски. Но цель «убить» была у его игры четыре года назад. Её же цель здесь совсем другая. Спасти? Закончить исследование? Она убеждала себя, что второе, но в глубине души знала, что это очередная ложь. Поднеся палец к звонку, Уэнсдей на секунду замерла. Проверила нож за поясом юбки. Липкий страх обволакивал. Вдруг что-то не сработало, вдруг он вспомнит её? Или сможет обратиться в Хайда? Конечно, это было исключено, ведь они проверили всё несколько раз, а у браслета три линии защиты. Но палец всё равно слегка дрожал, когда она подносила его к звонку. Короткое «дзынь» разрезало тишину, за дверью послышалось шуршание, а затем она открылась. Это был он, из плоти и крови — не фотография в личном деле, не воспоминание, не образ из видения. У Уэнсдей перехватило дыхание, и она схватилась рукой за косяк двери, чтобы почувствовать себя более устойчиво. Тайлер вздрогнул под её пристальным взглядом, и на его лице промелькнуло выражение страха, смешанного с интересом, очень похожее на то, что было в их настоящую первую встречу. Он почти не изменился — те же русые кудряшки, веснушки, золотистые прожилки в серо-зелёных глазах. Разве что синяки под ними стали больше, а печать усталости и тягучих дней в лечебнице оставили свой след на лице. Уэнсдей отогнала лишние мысли и ровным голосом произнесла: — Здравствуйте, мистер Келпин, — именно такую фамилию дали ему в Тегминалис. Тейлор Келпин. Не слишком оригинально, но всё лучше, чем Сандей Абрамс. На лице Тайлера застыл вопрос, бровь слегка приподнялась: — Здравствуйте? — Меня зовут… — она запнулась и слегка поперхнулась этим именем. — Сандей Абрамс. — Такое солнечное имя для такой мрачной девушки, — Тайлер чуть улыбнулся и осмотрел её с головы до ног. Она была не в самом тёмном из своих образов, разбавив чёрный белым, так как знала, что должна будет изображать обычную сотрудницу Университета. Его взгляд всё равно прожигал и вызывал воспоминания, к которым она не хотела возвращаться. Нужно было покончить с этим как можно скорее. Выяснить всё, что нужно для отчёта, и уйти. Уэнсдей знала, что после пробуждения Тайлеру должны были рассказать легенду про то, что он был частью большой преступной группы, и в ходе одной из криминальных разборок получил травму и лишился памяти. Что его вина не была доказана, но, пока идёт следствие, он находится под домашним арестом и вынужден носить браслет. За то, что он дал показания на сообщников и сильно помог правосудию, его взяли под защиту, дали жилье, работу и фейковую биографию. Теперь он должен начать новую жизнь, а сотрудник Университета будет приходить раз в неделю по средам, чтобы узнавать о том, как проходит реабилитация. Грег предлагал Уэнсдей присутствовать при его пробуждении, но она отказалась. Сейчас подумала, что, может и зря — в присутствии других людей их встреча была бы проще. — Я сотрудник из Университета Тегминалис, эксперт по вашему типу ментальных расстройств. Я буду сопровождать вашу реабилитацию и хотела бы задать несколько вопросов, — сухо сказала она. — Боюсь, мне нечего будет вам рассказать. Но проходите, — Тайлер тяжело вздохнул, а потом улыбнулся ей той самой улыбкой, которую она изо всех сил старалась забыть. Они прошли в гостиную, обставленную как в журнале про интерьеры — симпатичную, но максимально безликую. Очевидно, сотрудники Университета просто взяли готовое решение из какого-то каталога, ведь никто не хотел заморачиваться с деталями. Так что ей самой в каком-то смысле повезло, раз её квартира была не такой. За это она будет пытать Грега за Сандей Абрамс чуть меньше, чем планировала. — Чай, кофе? — спросил он. «Четверной эспрессо» — чуть было не вырвалось у неё. Стало тоскливо. Она помнила, как впервые после его ареста пришла во Флюгер, долго стояла перед дверями, не решаясь войти. За прилавком уже был новый бариста, но, казалось, что стоит ей позвонить, и он появится — с этой своей дурацкой улыбкой и тёплым взглядом. Всё это было ложью. Тогда, сейчас. Всегда. — Но кофе у меня только растворимый, — его голос вырвал её из мыслей. — Ничего не нужно, спасибо. Не думаю, что наш разговор продлится долго, — Уэнсдей вытащила из сумки чёрный блокнот и приготовилась писать. Ей не нравилось, как действовала на неё эта встреча. «Это просто работа, просто исследование. Ничего личного» — убеждала она себя. — Как вы себя чувствуете, мистер Келпин? — Нормально, если не считать того факта, что я ничего не помню, — ответил он. — Совсем ничего? Может быть, что-то из детства? — она должна была задать этот вопрос, так как глубинные воспоминания из детства могли сохраниться. Они не ставили целью их удалять. — Тишина и пустота, как в чёртовом склепе, — грустно сказал он и пожал плечами, а она вздрогнула от странного сравнения. — Разве что странные образы, но ничего конкретного. — Образы какого плана? — спросила Уэнсдей и приготовилась писать. Но Тайлер лишь посмотрел на неё с грустью в глазах. Уэнсдей ещё ни разу не видела его таким потерянным. — Вряд ли я смогу объяснить. Они ускользают, как только я пытаюсь за них зацепиться. Я не знаю ни кто я, ни есть ли у меня семья. Ни даже то, чем мне нравится завтракать. Если у меня есть семья, почему они меня не ищут? — на выдохе спросил Тайлер. Это был вопрос в воздух, и Уэнсдей понимала, что не обязана на него отвечать. Тоска в голосе Тайлера разливалась по комнате и заражала Уэнсдей. Смотря на него сейчас, она вдруг поняла, почему Алиссия назвала идею стирать память жестокой. Лишиться всей прошлой жизни, оказаться без воспоминаний в чужом городе — это действительно больно. Интересно, сообщили ли Доновану Галпину о судьбе сына? Не так давно Уэнсдей обещала ему попробовать помочь Тайлеру. Согласился бы он на такую цену? Погрузившись в мысли, Уэнсдей не заметила, что сверлит Тайлера тяжёлым взглядом уже около минуты. «Хватит его жалеть, так точно лучше, чем вся жизнь в лечебнице. Так что я ни в чём перед ним не виновата», — одёрнула она себя. — Головные боли? Бессонница? Головокружения? — спросила Уэнсдей как ни в чём не бывало. Тайлер отрицательно покачал головой. — Как ваша работа? Коллеги? Университет устроил его официантом в ресторан. Это было близко к тому, чем он занимался раньше, и не требовало специальных навыков. — Всё отлично, мисс Абрамс. Мне нравится моя работа, видимо, раньше я занимался чем-то подобным. «Когда не бегал по лесу, убивая людей» — подумала она и просто кивнула. — Вы хорошо помните последнюю неделю? — Да, только её и помню. — Спасибо, мистер Келпин. Пока это всё, — она встала, приготовившись убрать блокнот. — И каков ваш вердикт? Чокнутый, но не окончательно? — он хмыкнул, хотя в глазах была грусть. — Я пока не решила, насколько вы безнадёжны, — отрезала Уэнсдей, смерив его хмурым взглядом. — Как ни странно, это даёт мне надежду, — он снова обворожительно улыбнулся, и Уэнсдей отвела взгляд, уставившись в окно. — Беспочвенная надежда ведёт к разочарованию, — ответила она отстранённо. — А вы оптимистка! Уэнсдей хотела сказать, что за такое оскорбление подготовит изощрённую месть, но решила, что специалист по ментальным расстройствам Сандей Абрамс не стала бы говорить такое. Вместо этого она встала и приготовилась уходить. — Опасная у вас работа. Не боитесь? — вдруг спросил Тайлер. Это был неожиданный вопрос, и Уэнсдей резко обернулась: — Чего именно? — Ну… Ходить ко всяким сумасшедшим вроде меня, — он усмехнулся. На лице отражалась странная смесь веселья и грусти. — Меня сложно напугать, — она смерила его пронзительным взглядом. — В шестнадцать лет я раскрыла серию убийств. Убийцей оказался мой парень. — Оу, — он смотрел растерянно, но заинтригованно. — Правда? Знал бы он, насколько это была правда. И как сильно она касалась его самого. Уэнсдей отвернулась, потому что боялась, что на её лице, где обычно сложно прочитать эмоции, он увидит то, чего ей не хотелось бы ему показывать. — До свидания, мистер Келпин, — сказала Уэнсдей, проигнорировав вопрос. — До свидания, Сандей, — ответил он, закрывая дверь. Она вышла из подъезда, тяжело дыша. И только когда холодный воздух ударил в лицо, немного пришла в себя. Тайлер, точнее Тейлор, как он называл себя сейчас, задумчиво смотрел на дверь несколько секунд, а затем подошёл к окну, глядя, как тёмная фигура самой загадочной и интригующей девушки, из всех, кого он встречал, становится всё меньше и меньше. Впрочем, сравнивать ему было не с чем, так как из всей своей жизни он помнил только последние семь дней. Всё это было так странно. Он очнулся в больнице, не зная, кто он такой и как здесь оказался. Сначала испытал страх, потому что понимал, что должен помнить хоть что-то из своей прошлой жизни. Но все попытки найти в голове хоть одно маленькое воспоминание не приносили успеха. Где он вырос? Кем работал? Есть ли у него семья? Кто его родители? Сколько ему лет? Миллиард вопросов и ни одного ответа. Врачи светили ему в глаза фонариками, ставили какие-то приборы, но ему, в общем-то, было всё равно. Хотелось выйти из этой больницы, но он даже не знал, куда может пойти. Потом появился мужчина, который рассказывал что-то про преступную группировку, травму головы и то, что он должен будет носить серебряный браслет с несколькими световыми индикаторами. Он лишь кивнул, глупо пялясь на браслет и считая оранжевые точки, горящие на нём. Ровно пять оранжевых точек. Когда он приехал в предоставленную ему квартиру, то даже не смог оценить, нравится ли она ему, потому что понятия не имел, что ему нравилось. Само это слово было для него пока почти бессмысленным. Машинально ходить на работу, предоставленную Университетом со сложным названием, к которому он якобы прикреплён из-за потери памяти нестандартного типа, машинально брать продукты в магазине, гулять по скверу рядом с домом. Вот и всё. Вся жизнь человека, лишённого прошлого. Спустя несколько дней он понял, что помнил и знал какие-то совершенно странные, часто ненужные вещи. Например, он знал все дорожные знаки и точно умел водить машину, хоть сейчас мог сесть за руль и поехать. Он легко бы перечислил все планеты солнечной системы или назвал третий закон Ньютона, но при этом не знал, где родился и жил, влюблялся ли когда-нибудь, были ли у него домашние животные, какие у него друзья и были ли они вообще. Такие базовые моменты, которые вроде как должны определять личность. Но у него вместо них был чистый лист. А потом в его дверь позвонили, и он увидел девушку, похожую на чёрно-белую картинку, с пронизывающим взглядом карих глаз и выражением лица, которое пугало и интриговало одновременно. Тогда он лучше понял значение слова «нравится», потому что она определённо понравилась ему с первого взгляда. А ещё в нём поселилось странное чувство, что они уже были знакомы. Он не мог объяснить, как такое возможно, но все инстинкты кричали об этом. Пока вопросов в его жизни явно было больше, чем ответов, но впервые за неделю ему стало не всё равно. А это первый шаг к тому, чтобы во всём разобраться.

***

Следующую среду Тайлер ждал с нетерпением. Выбирал рубашку из немногочисленных запасов того, что любезно предоставил ему Университет, затем долго стоял перед зеркалом. Новенькая кофемашина, которую он купил пару дней назад, была заправлена и готова приготовить для Сандей любой кофе, который она попросит. Но почему-то он был уверен, что она предпочитает эспрессо. Когда она позвонила, он был готов открыть сразу, но сделал небольшую паузу. А то вдруг она подумает, что он ждал и готовился. Впрочем, это и так бросалось в глаза, но ей, кажется, было всё равно. — Добрый вечер, Мистер Келпин, — сказала она таким же строгим и безэмоциональным тоном, как и раньше. — Привет, Сандей, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. Она слегка сморщила нос, проигнорировав его фамильярный тон. — Как ваша неделя? — спросила она, доставая блокнот. — Как и предыдущая. Я по-прежнему ничего не помню, — он слегка развёл руками. Эта амнезия действительно раздражала, а история, которую рассказали ему в больнице, была странной. В ней явно были несостыковки, но как только он пытался об этом подумать, мысли как будто убегали от него. Она кивнула и сделала пометку в блокноте. — Хотите кофе? — спросил он. — На выходных я купил кофемашину. Она смерила его странным взглядом, смысл которого он не мог разгадать, хотя очень хотел, и ответила: — Четверной эспрессо, пожалуйста. Ему показалось, что её голос дрогнул, но он не успел сконцентрироваться на этом, а лишь улыбнулся тому, что оказался прав. Он был уверен, что она скажет именно это. Возможно, поэтому он не стал комментировать то, что такой хрупкой девушке не стоит пить столь крепкий кофе. — Мы не встречались раньше? — спросил он, силясь поймать воспоминание, которое непременно от него ускользало.

***

Эти встречи сведут её с ума. Сначала кофемашина, той же фирмы, что была у него во Флюгере, только более простая и новая модель для домашнего использования, потом вопрос про кофе, теперь это. И взгляды, те самые взгляды, которые она хотела забыть почти пять лет, не думая, что когда-нибудь увидит их снова. Может быть, они ошиблись в технологии, и что-то из воспоминаний осталось? Нет, нет, всё было проверено несколько раз. А значит, это просто совпадение, успокаивала она себя, но всё-таки сделала пометку в блокноте. Его вопрос уже довольно долго оставался без ответа. — Я думаю, вы бы запомнили, — съязвила она вопреки мнимому профессионализму. На его лице отразилась обида, но он быстро справился с ней и весело ответил: — Нет, скорее это вы бы запомнили. — Сомневаюсь, — сухо отрезала Уэнсдей. — Вы смотрите так на всех пациентов, мисс Абрамс? — спросил Тайлер. Их руки лежали на столе в нескольких сантиметрах друг от друга, и он чуть подвинул свою, почти коснувшись её, случайно или нет. Но Уэнсдей успела вовремя убрать руку. — Как? — Уэнсдей приподняла бровь. Этот вопрос не предвещал ничего хорошего. — Пронзительно. Я не эксперт, но либо вы что-то скрываете, либо я вас заинтриговал. Это разозлило. Какого чёрта Тайлер читает её как открытую книгу? Или он просто искусный манипулятор, каким был всегда? Как тогда перед балом, когда придумал какие-то сигналы и убедил её, что это не его фантазии. — У вас явно галлюцинации, мистер Келпин. Я передам вашему врачу, чтобы он выписал вам таблетки, — выплюнула Уэнсдей и отвела взгляд. Тайлер странно улыбнулся и тоже отвернулся от неё, теперь смотря на чашку чая и осторожно вытаскивая пакетик. — Я, может, и получил травму головы, но я не глупый, мисс Абрамс. С моим прошлым всё не так просто, как мне рассказали в больнице. И что-то мне подсказывает, что вы можете об этом знать, — сказав это, он резко скривился и потёр руками виски. — Вам точно нужны таблетки, — раздражённо ответила Уэнсдей. — О чём мы говорили? — спросил Тайлер, теперь он выглядел потерянным. Уэнсдей тоже растерялась и от этого вопроса, и от странной перемены в нём, но не подала виду. Видимо, так сработал побочный эффект браслета. Может, в этом нет ничего тревожного. Но на всякий случай она записала их диалог в блокнот слово в слово. — О вашем самочувствии, — ответила она, закончив писать. — Точно, — ответил он, нахмурившись и пытаясь собраться с мыслями. Затем вскочил и достал из полки миску с конфетами. — Я совсем забыл, угощайтесь. — Не стоит, мистер Келпин. Мой визит не продлится долго. — Очень жаль, Сандей. Вы единственная, с кем я говорю дольше, чем парой предложений. Но уже вторую встречу вы хотите побыстрее уйти. Почему вы убегаете? Эта встреча всё сильнее выбивала её из колеи. Тем, насколько сильно он был похож на того Тайлера из Флюгера, который делал ей четверной эспрессо, танцевал с ней на Рейвене и пригласил на свидание. Того, кто был потерян и вытеснен монстром. «Потому что ты монстр и убийца, который лгал мне, предал меня и ранил моих близких. Потому что я ненавидела тебя и хотела забыть почти пять лет. Потому что рядом с тобой я испытываю чувства, которые поклялась больше никогда не испытывать» — могла бы сказать она, но вместо этого тихо произнесла: — У меня график и много работы. — Понятно, — он выглядел разочарованно. — Значит, я для вас что-то вроде исследовательского проекта? — Можно сказать и так, — ответила она прямо. Ей не нравилось играть в его игру, только не снова. — Если не возражаете, я задам необходимые по протоколу вопросы и уйду. — Хорошо, спасибо за честность, — грустно и довольно резко сказал он. Дальнейшая встреча прошла спокойно и быстро. Тайлер отвечал односложно, поэтому она быстро узнала всё, что нужно было для завершения отчёта, и поспешно ушла. Следующие две встречи тоже были максимально формальные. Он по-прежнему предлагал ей кофе, она задавала необходимые вопросы и уходила. Судя по его ответам, эксперимент проходил хорошо. Эксцессов больше не было, браслет работал, воспоминания не просыпались. Двое других изгоев — феникс Оливия и варги Джонатан — тоже демонстрировали отличные результаты. Уэнсдей подумала, что, если так пойдёт и дальше, то она попросит Грега и Совет сократить испытание с трёх месяцев до двух и через месяц покончит с этим. Тайлер будет свободен, и она тоже. Судя по новостям, ситуация с нападениями накалялась с каждым днём, и Грег не меньше её хотел поскорее представить общественности новую разработку, а значит, наверняка согласится. Но на пятую встречу всё пошло наперекосяк.