Амбивалентность

Сюрпризы осенних дней — кровь носом, а дождь — стеной… Дворами, что потемней, я просто иду домой. И в переплетении жил ответ не могу найти: Зачем же Господь судил стоять на моём пути… Ту, что сводит с ума без объятий и слов, Кто играючи сносит голову с плеч, Ту, кому ерунда — потрясение основ, Кто не ждёт и не просит спичек и свеч. (Канцлер Ги) Уэнсдей хотела назло ему прийти ровно к началу смены, обменяться пакетами и уйти, не задерживаясь, но в 16.00 у неё был назначен визит к фениксу Оливии. Конечно, при желании она бы легко успела, но решила не рисковать. Исключительно потому, что ненавидела опаздывать. Она погладила его рубашку, аккуратно сложила в пакет и вышла из дома. Встреча с Оливией прошла спокойно, как и всегда. Неужели причина проблем именно в Тайлере? Уэнсдей собиралась заглянуть в библиотеку Лондонского филиала Тегминалис в ближайшее время, чтобы посмотреть, какая информация есть там по теме Хайдов и работы с воспоминаниями. Скорее всего, она бы вряд ли нашла что-то новое, так как самую важную информацию филиалы передавали друг другу, но из-за сроков и давления они с Алиссией не успели провести полноценное исследование всех материалов по теме, и сейчас Уэнсдей хотела исправить это. Поход в кафе к Тайлеру тоже был не просто увеселительной прогулкой. Она изучила информацию про особняк, который находился рядом. И оказалось, что он принадлежал загадочному изгою Фердинанту Мелифуа. О нём нашлось не так много информации, но в доме была закрытая библиотека. Уэнсдей хотела попасть туда во что бы то ни стало. История Франсуазы не давала ей покоя. С каждым днём становилось всё очевиднее, что эксперимент с воспоминаниями и браслетом идёт не по плану. Но прежде чем закончить его и вернуть Тайлера в лечебницу, она должна хотя бы попытаться разобраться.

***

Кафе Тайлера располагалось на третьем этаже здания, которое составляло интересный контраст со старинным особняком напротив . Открыв входную дверь, Уэнсдей вошла и позволила ей захлопнуться за собой. Звонок, прикреплённый к верхней части двери, приятно звенел. Внутри было довольно многолюдно. Уютное светлое помещение с панорамными окнами, небольшие деревянные столики, мягкие кресла. На каждом столике стояла белая свечка в подсвечнике из цветного стекла и сухоцветы. Уэнсдей легко вспомнила их названия — лагурус, шарики краспедии, лунария. Всё это смотрелось достаточно ярко. В целом атмосфера кафе сильно напоминала Флюгер, но Уэнсдей гнала от себя эти ассоциации, потому что половина городских кафе выглядит примерно так. Тайлера не было видно, поэтому она села за ближайший свободный столик. Она была не против выпить крепкого кофе. К ней подошла девушка-официантка, и Уэнсдей уже собиралась сделать заказ, когда из подсобного помещения вышел Тайлер. Он сразу поймал глазами Уэнсдей, и его взгляд просиял, а выражение лица из собранного и дежурно приветливого вмиг стало искренне счастливым. — Стейси, я возьму этот заказ, — мягко сказал он коллеге. Та кивнула и пошла к недавно вошедшей компании из четырёх человек. — Ты пришла, — выдохнул Тайлер. Как будто вчера он оставил ей выбор. — Это не твой столик, пойдём, — он мягко взял её за локоть. Уэнсдей вздрогнула. С первой их встречи, ещё во Флюгере, он нарушал её границы и внутренний запрет на прикосновения, но почему-то она совершенно этому не сопротивлялась. Тайлер повёл вглубь кафе к угловому столику, с двух сторон окружённому панорамными окнами. Здесь действительно впечатляющий вид на поместье и можно с высоты рассмотреть его архитектуру, колонны и своды, внутренний двор. В свете вечерних огней это мрачная сказка. На столике стояла табличка «резерв». — Ты не знал, во сколько я приду, — отметила Уэнсдей с подозрением. — Ты занял лучший столик на целый день? — Да, я поставил бронь на себя, — Тайлер пожал плечами. — Но тут всегда такой бардак, вряд ли кто-то заметил. Он забрал цветной подсвечник и цветы и быстро ушёл, чтобы вернуться через несколько секунд. — Думаю, так тебе понравится больше. В руках у него была чёрная свеча и другая цветочная композиция, центром которой был сухой лотос и чёрно-белая протея. Многие сочли бы лотос пугающим, Уэнсдей помнила, как поставила такой на стол, когда они жили с Энид, и та не могла на него смотреть. Говорила, что отверстия в нём наводят на неё ужас и заставляют чесаться. Но Уэнсдей нравилось. Уголки её губ слегка дёрнулись вверх. Уэнсдей не хотела, чтобы Тайлер видел это, поэтому она отвернулась к окну и сделала вид, что рассматривает пейзаж. Но Тайлер все равно увидел. Он зажёг свечу и с самодовольным видом сказал: — Вижу, тебе понравилось. Сейчас принесу твой эспрессо. Тайлер ушёл, и на несколько секунд Уэнсдей расслабилась. Она бы соврала, если бы сказала, что столь явное внимание не было ей приятно. Но в то же время оно сильно давило. Она не хотела будить свою привязанность к нему, и тем более не думала, что он сам будет испытывать к ней какие-то чувства. Здесь не было никаких приказов Лорел, он не знал, кто она, и делал всё только по собственной воле. Значит, может, и то, что происходило между ними тогда, было настоящим?.. От этой мысли Уэнсдей стало непривычно тепло в груди. Это было новое, мешающее чувство. «Впрочем, какая мне разница!» — подумала она, пытаясь его отогнать. «Мне нет дела до того, что он чувствовал и чувствует». Тайлер принёс кофе и свёрток с её платьем. Она отдала ему рубашку и, забирая пакет, он специально или случайно коснулся её пальцев. От этого прикосновения тело прошиб электрический разряд. Уэнсдей поймала себя на том, что смотрит на его губы, а перед глазами стоит картинка четырёхлетней давности. Его губы касаются её так нежно и трепетно, глаза затуманены, а рука гладит её по щеке. То, как тело реагировало на Тайлера, заслуживало отдельного исследования. Потому что она хорошо помнила, как впервые поцеловала Ксавьера. Тогда Уэнсдей думала, что, может быть, почувствует хоть что-то, способное заполнить зияющую дыру в груди. Но та как будто стала ещё больше. Ксавьер прикоснулся к ней губами, но вместо трепета или желания она почувствовала лишь то, как это было влажно и странно. Она просто смотрела вдаль, считая секунды до того, как он её отпустил. Тогда Уэнсдей задумалась, чувствовал ли Тайлер что-то подобное, целуя её по указке Лорел. И пустота внутри разрослась настолько, что грозила её поглотить. Но сейчас, безо всякой Лорел, Тайлер смотрел на неё так, что все её нервы стали как оголённые провода. Прикоснуться и умереть… Ей казалось, что ещё секунда, и она бы встала и притянула его к себе, желая только одного — ощутить вкус этих губ, его запах — кофейных зёрен, корицы и неуловимой опасности. Сейчас она хотела сделать это больше всего на свете. Эти мысли сильно испугали Уэнсдей. Она не была готова к таким эмоциям, только не снова. Разорвав их зрительный контакт, она глухо произнесла: — Я выпью кофе и пойду работать. Не стоило бронировать столик на весь день. Мечтательность на лице Тайлера мигом исчезла, между бровями появилась складка: — Моя смена закончится через полтора часа. Я был бы рад, если бы ты дождалась меня. Мы могли бы прогуляться… — Я не могу, — покачала головой Уэнсдей. Она вспомнила, сколько раз они уже вели подобные диалоги, и почувствовала укол вины. — Но спасибо тебе, — Уэнсдей прикусила губу и слегка опустила взгляд. Лицо Тайлера приобрело растерянное и разочарованное выражение, которое Уэнсдей помнила очень хорошо. Его причиной почти всегда была она. И сейчас это причиняло боль. За эти четыре с лишним года она много думала о том, что если бы она не отталкивала Тайлера, если бы попыталась разобраться, помочь, то, может быть, влияние Лорел и Хайда можно было уменьшить, и он бы не нырнул во тьму с головой. Но чаще она прогоняла такие мысли, не желая чувствовать себя виноватой в том, что с ним произошло. — Не за что, Сандей, — сказал он довольно сухо. — Тогда я пойду работать. Уэнсдей проводила его взглядом, и её грудь сжала вязкая тоска. Она опять делает это… Отталкивает его из страха перед чувствами, которые ей непонятны. Которые сильнее её, и заставляют терять такой драгоценный контроль над своей жизнью. Допив кофе, Уэнсдей на ватных ногах направилась к выходу, но затем резко развернулась, снова подошла к столику и забрала цветы. Когда Уэнсдей ушла, Тайлер подошёл к пустому столику и усмехнулся. Она взяла с собой сухоцветы. Значит, он угадал хотя бы с ними. Эта девушка сводила его с ума и одновременно жутко злила своей отстранённостью, холодностью и загадочностью. И он до сих испытывал странное ощущение, как будто они уже были знакомы. Словно подсознательно он знал, что ей понравится, а что нет, мог читать её взгляды, даже когда на лице не отражалось ни одной эмоции. Во всём этом была тайна, которую он собирался разгадать во что бы то ни стало. Но сейчас надо было возвращаться к работе. Он и без того сильно рисковал, бронируя для неё столик. Тайлер вздохнул и пошёл относить заказ пожилой паре, которая уже раздражённо на него поглядывала. Стоило ему отнести тарелку, как послышался отвратительный протяжный звон. Такой, как будто кто-то ведёт гвоздём по стеклу и не останавливается. Каждый его мускул напрягся. Где-то в груди начала подниматься волна глухого, не направленного ни на кого гнева, словно что-то животное проснулось внутри него. Кровь бурлила и закипала. А потом по телу разлилось приятное тепло, и всё схлынуло. Тайлер лихорадочно огляделся по сторонам, но все посетители сидели как ни в чём не бывало. Что это было?

***

Выйдя из кафе, Уэнсдей собиралась попасть в особняк Мелифуа, чтобы посмотреть, нет ли там книг, которые могут пригодиться ей в исследовании Хайдов или работы с памятью. Но она не успела дойти туда. Небольшая площадь в сквере по пути к особняку была наполнена людьми. Кто-то сидел на лавочке, болтая с друзьями или семьёй, кто-то шёл по своим делам. Парень в серой шапке и девушка с длинной косой стояли в обнимку и ворковали друг с другом. А потом в воздухе что-то неуловимо изменилось. Уэнсдей не могла сказать, что именно, но все её инстинкты кричали об опасности. Она нервно обернулась по сторонам и боковым зрением увидела, как парень снимает шапку, обнажая змей на голове. Уэнсдей инстинктивно прижала руку к глазам и пригнулась. Вокруг слышались крики. Все, кто имел несчастье посмотреть на змей, тотчас же обращались в камень. Когда статуями стала половина площади, мальчик-горгона выпал из оцепенения и в шоке уставился на происходящее. Поспешно надев шапку, он схватил свою девушку за руку и попытался бежать. Панику на площади было уже не остановить, и всё стремительно выходило из-под контроля. Уэнсдей слегка приоткрыла глаза стараясь смотреть на уровне ног, чтобы не поймать взгляд горгоны на себе, и увидела маленькую девочку, которая обратилась в камень. На лице её мамы был панический ужас, та кричала, держа ребёнка за плечи: — Стефани, Стефани! — Успокойтесь! — Уэнсдей побежала к ней сквозь толпу статуй и кричащих людей. — Это на время, через пару часов она вернётся в норму! Но женщина, кажется, её не слышала. Она была в истерике, по лицу катились слёзы. Зато, кажется, её услышала группа мужчин-нормисов, которые до начала этого сумасшествия пили пиво у одной из колонн. — Ты тоже из этих, да? — рявкнул один из них и грубо схватил Уэнсдей за руку. Второй подошёл сзади и попытался взять за плечи, но она увернулась.

***

Когда на улице послышались крики, Тайлер подбежал к окну, и его сердце рухнуло в пятки. На маленькой площади перед кафе происходил какой-то ужас, словно из плохого кино. Парень со змеями на голове обращал в камень всех вокруг, остальные кричали, разбегались в панике, кто-то начал потасовку. Но в центре всего этого безумия была Сандей. На полусогнутых ногах и закрыв лицо рукой, она пыталась подобраться к женщине, у которой окаменел ребёнок. Тайлер рывком снял фартук и на какой-то нечеловеческой скорости, которая стала сюрпризом для него самого, сбежал по лестнице, а затем достиг площади. Он успел как раз вовремя, потому что какие-то мужчины нетрезвого вида схватили её и пытались куда-то тащить. Сандей неплохо сопротивлялась и, наверное, вырвалась бы сама, но в груди Тайлера разгорелась волна гнева. Он с силой оттащил мужчин от неё, повалил одного на землю и начал бить.

***

Уэнсдей увидела, как Тайлер, который появился здесь из ниоткуда, избивает нападавших на неё мужчин. Он наносил одному из них удар за ударом, его лицо исказила гримаса, а взгляд был пустым. Чем-то похожим на взгляд Хайда, но не совсем. Скорее, взгляд бездушного робота. Первый мужчина уже, кажется, был без сознания. Второй в попытке оттащить Тайлера нанёс ему удар в лицо, но тот, кажется, не почувствовал боли. Лишь оттолкнул мужчину так, что незнакомец отлетел к ближайшему столбу. В Тайлере было гораздо больше силы, чем полагалось парню его комплекции. Уэнсдей услышала вдалеке вой сирен и поняла, что скоро это всё обернётся катастрофой лично для них. Он должен был быть под наблюдением, он под её ответственностью. — Тайлер! — закричала Уэнсдей, забыв, что должна была называть его Тейлор, и подойдя к нему достаточно близко, что мог бы ударить и её, если бы захотел. — Тайлер, смотри на меня! — продолжила она уже не таким громким, но твёрдым голосом. Он повернул голову и встретился с ней взглядом, на миг замерев. Не думая о том, как сильно рискует, она протянула руку и взяла его за лицо, удерживая их зрительный контакт. — Это я, всё хорошо. Ты должен остановиться. Нам надо идти, — она говорила спокойно и мелодично, несмотря на дрожь, бьющую её изнутри. В глаза Тайлера начала возвращаться осмысленность. Он резко мотнул головой, перевёл взгляд на лежащего рядом мужчину, а затем свою окровавленную руку. — Я не понимаю… — начал он перепуганным шёпотом, но Уэнсдей не дала ему договорить и, схватив за запястье, потащила прочь. Они пробежали пару кварталов до ближайшего парка. Там, в небольшой беседке, Уэнсдей позволила им взять передышку. Она понимала, что полиции, скорее всего, будет не до них, когда на площади больше десятка каменных статуй. Что скоро прибудут из Тегминалис, что части свидетелей скорее всего сотрут память. Но состояние Тайлера и тот риск, которому он их подверг, всё равно вызывали страх и ярость. — Какого чёрта? — выплюнула она. — Ты на испытательном сроке, под пристальным наблюдением. Захотелось в тюрьму? — Уэнсдей всплеснула руками и сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить собственное самообладание. Тайлер выглядел потерянным: — Я не знаю… Я хотел защитить тебя. А потом почувствовал злость, которая перекрыла всё остальное. Словно что-то внутри меня хотело вырваться и убить их всех. Уэнсдей смотрела на него не отрываясь и чувствовала, как паника накрывает её. Неужели ей придётся отправить его обратно в лечебницу? — А ещё этот звук… Он всё время звенел в ушах, вызывая раздражение и путая мысли, — пролепетал Тайлер. Его до сих пор трясло. Тело дрожало, как при лихорадке. — Какой звук? — Уэнсдей вскинула брови. Всё внутри напряглось, а голос прозвучал встревоженно, но заинтересованно. — Ты не слышала? — Тайлер удивлённо таращился на неё. — Странно. Он был таким громким. И неприятным. Словно кто-то вёл гвоздём по стеклу. Но никто в кафе не обратил внимания. Что за бред? — он озадаченно нахмурил брови. — И что это вообще было? Парень со змеями на голове. Он один из изгоев, да? Про них постоянно говорят в новостях. — Да, он изгой. Горгона, — просто ответила Уэнсдей. — По поводу звука я попробую выяснить, пока у меня нет ответа, — отозвалась она. — Сейчас тебе надо успокоиться. Звук, который уловили только Хайд и горгона… Это имело смысл. Похоже, сегодня ей придётся связаться с Грегом и включиться в расследование нападений. Но ей надо было решить, что делать с Тайлером. Если дело в провоцирующем звуке, то он справился не так плохо. Браслет не отключил его сознание, значит, он не пытался обратиться. И можно продолжать эксперимент дальше. Это немного успокоило Уэнсдей. Она снова посмотрела на Тайлера. Адреналин немного схлынул и мысли прояснились, поэтому теперь Уэнсдей обратила внимание, как скверно он выглядел. Тот мужчина разбил Тайлеру нос и губу, все его руки были в крови, а костяшки пальцев содраны. Так нельзя было перемещаться по городу, оставаясь незаметными. — Надо привести тебя в порядок, — произнесла Уэнсдей и полезла в сумку за водой и влажными салфетками. Вытащив одну, она протянула её ему и приказным тоном велела вытирать руки. А второй сама начала стирать кровь с его щеки, носа, губ… Её взгляд снова упал на них. Красная капля крови блестела на нижней губе, и весь мир вдруг сжался до её размера. Сердце стучало у Уэнсдей в висках, а грудь поднималась и опускалась от дыхания, ставшего слишком частым и глубоким. Голос разума пытался прорваться сквозь пелену, но сейчас ей вдруг стало всё равно на его доводы. Она словно бы стала вампиром, и единственным её желанием было слизнуть эту каплю крови, почувствовать её вкус. Уэнсдей больше не могла и не хотела сдерживаться. Она подалась вперёд и впилась в губы Тайлера в болезненном и таком долгожданном поцелуе. От неожиданности он выронил салфетку и замер, а затем опомнился и притянул Уэнсдей к себе, отвечая на поцелуй нежно и страстно. Она почувствовала металлический привкус крови, мягкость губ и тепло тела Тайлера, прижимающего её. Голова кружилась всё сильнее, и Уэнсдей готова была продать душу за этот момент. Её словно бы ударили электрошокером, иначе как можно было объяснить дрожь в каждой клетке? Он проник языком ей в рот, и это была пытка, сладкая и манящая. Уэнсдей хотела, чтобы она никогда не заканчивалась.