Амбивалентность

Так проходит боль, так проходит пыль — Так приходит тот, о ком ты забыл. Так несётся мир, так сияет шар, Так тебя целует моя душа. Я хотел бы казаться Кем-то нужным и смелым. Мы отложим на завтра Всё, что можно не делать. (Немного нервно) — Мы не можем так рисковать. Надо закончить эксперимент и вернуть его в лечебницу прямо сейчас, — встревоженно и резко потребовал Грег. Уэнсдей и сама думала про это, ведь такой ход стал бы самым логичным в сложившейся ситуации. Но она чувствовала, что предаст Тайлера, если вернёт его в лечебницу. Для него это будет громом среди ясного неба, разрушением того мира, в котором он сейчас жил. Даже Уэнсдей, далеко не эксперт в чувствах и эмоциях, понимала, что выдернуть Тайлера из пусть и не идеальной, но почти нормальной жизни, означало сломать его окончательно. Если воспоминания не вернутся, то он будет страдать от непонимания того, что происходит, за что с ним так поступили. Если же их разблокировать, то это станет крушением всего — Тайлер снова окажется запертым Хайдом без надежды на спасение. Обычно Уэнсдей не питала склонность оперировать такими словами, как «вера и надежда», предпочитая вместо этого «планы и стратегии». Но сейчас у неё не было плана, зато была вера, что она сможет помочь ему, несмотря на то, что всё шло не по плану. И лишь надежда, что это не приведёт к катастрофе. Полагаться на них было словно висеть на канате над пропастью, но ничего другого ей не оставалось. — Нет, — отрезала она, уверенно глядя на Грегори. — Мы не будем этого делать. Я могу справиться с этим, я буду следить за каждым его шагом, ничего не случится! — Ты предвзята, Уэнсдей, — резонно заметил Грег. — Не стоило поручать тебе это дело… — Да, предвзята, — уверенно заявила Уэнсдей. Ссора с Тайлером, а затем новость о Лорел, оглушившая её и выбившая почву из-под ног, заставили Уэнсдей посмотреть иначе на многое. Она совсем запуталась в собственной лжи, а значит, пора перестать врать для начала себе. И другим — хотя бы там, где это возможно. Она хотела быть с Тайлером, она боялась его потерять. Сейчас это стало так очевидно, что уже почти не пугало. Или этот страх просто отступил перед другим, более существенным и материальным. Хозяйка Хайда теперь на свободе, и они все под большой угрозой. — Но ты уже поручил мне это дело, так что теперь я доведу его до конца, — безапелляционно завершила она. Это был её пятый разговор за час, и если сначала Уэнсдей ещё была способна подбирать слова, то постепенно нервная система оказалась перегружена настолько, что силы остались только на максимально прямой разговор. — С тобой бесполезно спорить. — Грег тяжело вздохнул и сдался. — Хорошо. Я вижу по твоим глазам, что если надавить, то ты пойдёшь своим путём, и станет только хуже. Но всё это строго под твою ответственность. Если хоть что-то идёт не так, хоть самую малость, ты заканчиваешь всё и возвращаешь его в лечебницу. А пока не спускай с него глаз! Если надо — поселись у него. Но Гейтс не должна до него добраться. Мы передадим феникса и варги сотрудникам лондонского филиала, сейчас твой приоритет Хайд. — Отлично. Но ты не преувеличиваешь? — задумчиво спросила она, постукивая пальцем по подбородку. — Мы под чужими именами на другом континенте, наш проект строго засекречен. Вряд ли она скоро доберётся до него. К тому же, он ничего не помнит, его способность к трансформации заблокирована. — Возможно. Но не недооценивай ту, кто сбежал из тюрьмы строгого режима. — Нет-нет. Я лучше многих знаю, что представляет из себя Лорел Гейтс. Но думаю, что у нас есть немного времени. А потом, надеюсь, её поймают и вернут туда, где ей место. Или убьют. Я бы сама сделала это с огромным удовольствием. — Будь осторожна, Уэнсдей. Я не верю, что говорю это именно тебе, но не позволь чувствам ослепить тебя. — Ни за что, Грег. Ты же знаешь, что чувства — это не про меня. — В том то и дело, Уэнсдей. Ты на новом для себя поле… На это она лишь закатила глаза, хотя Грег, безусловно, был прав. Чувства к Тайлеру могли ослепить её. Но Уэнсдей верила, что сможет не допустить этого. — Есть ещё кое-что, — между тем продолжил Грег. — Мы проверили твою гипотезу, и, похоже, ты оказалась права — кто-то использует провоцирующий звук, чтобы пробуждать в изгоях животное начало и заставлять терять контроль. Но это не самое интересное, потому что оказалось, что крупные научные и военные корпорации нормисов занимаются разработкой технологий, которые могут обнаруживать способности изгоев до их проявления и блокировать их. — Мне кажется, это наше поле. У нас появились конкуренты? — с сарказмом процедила Уэнсдей, нахмурившись. — Можно и так сказать. Они пытались связаться с нами и получить доступ к секретной информации Университета, — нервно отозвался Грег и сглотнул. — Я надеюсь, ты сказал им, что мы скорее сожжём все архивы, чем отдадим их нормисам, — деланно спокойным тоном заявила Уэнсдей, но глаза гневно сверкнули. Внутри всё кипело. Она не собиралась ни с кем делиться своими разработками, тем более, с нормисами, которые могут использовать их против изгоев. — Пока я смог отказать им. Но общество в панике. Не знаю, как в Лондоне, но здесь демонстрации и стычки происходят почти каждый день. Если нас обяжут раскрывать информацию, придётся это делать. Через несколько месяцев состоится международный конгресс, где будет решаться дальнейшая судьба интеграции изгоев и нормисов. Если честно, никто не знает, чего ожидать. Ситуация раскачивается намеренно, теперь это очевидно. — Неизвестно, кто именно за этим стоит? — поинтересовалась Уэнсдей на всякий случай. Хотя понимала, что если бы такая информация была, Грег поделился бы сам. — Мы не смогли вычислить кого-то конкретного. Нормисы ненавидели изгоев веками. Поэтому есть огромное количество организаций и отдельных людей, которые могут стоять за этим. Но я уверен, что нападения, побег из тюрем и новые разработки нормисов — звенья одной цепи. И нам очень нужно, чтобы вы с Алиссей преуспели. Тогда представителям изгоев будет что сказать на предстоящем конгрессе. — Я не склонна обещать и обнадёживать, Грег. Но я заинтересована в успехе не меньше твоего. — В таком случае, удачи!

***

Завершив звонок, Уэнсдей уставилась на экран телефона, думая, что делать дальше. Этот разговор сильно взволновал её. Похоже, они оказались втянуты в куда более масштабную игру, чем она могла представить. Но сил на анализ ситуации уже не было. Ссора с Тайлером, новость о побеге Лорел, теперь это. Уэнсдей не помнила, когда последний раз чувствовала такое напряжение. Кроме того, сегодня она уже успокаивала Энид и Юджина, слушала вздохи и возмущения Ксавьера, беспокойство родителей… Любое подобное общение забирало у неё энергию. И единственное, чего хотелось именно сейчас, это лечь в гроб и умереть. Но было ещё одно дело, которое не терпело отлагательства на завтра. Она должна была объясниться с Тайлером. Грег сказал: «Если надо — поселись у него», но сейчас Тайлер вряд ли захотел бы даже просто говорить с ней. Уэнсдей не знала, что написать, чтобы не оттолкнуть его ещё дальше. Поэтому решила сказать правду. Хотя бы ту, которую могла раскрыть. По ощущениям это было как нырнуть в бездну. Всё вокруг стало так нестабильно — его состояние, ситуация с нападениями, Гейтс на свободе. И сблизиться с ним сейчас было как начать жить взаймы. Ловить мгновения настоящего, не думая о то, что будет потом. Настоящая правда в том, что Уэнсдей хотела быть с ним больше всего на свете. Она хотела этого все четыре года, пытаясь найти способ спасти его. Сейчас, когда Тайлер был так близко, но всё могло разрушиться в любой момент, Аддамс вдруг поняла, что готова разбежаться и нырнуть в бездну с головой. Она взяла телефон и начала печатать.

***

Тайлер очнулся на полу, совершенно не помня, как там оказался. Рядом, в луже воды, валялись осколки разбитого стакана. В голове было глухо и пусто, но мигрень стихла. Потерев виски, он попытался восстановить в памяти, что произошло. Сандей отказала ему, они поругались, он разозлился. А дальше… ничего. Происходящее казалось максимально странным, как и многое в его жизни сейчас, но думать об этом не осталось сил. Надо было поесть, убраться и попытаться поспать. Иначе завтра он не выдержит утреннюю смену, а последнее, чего ему было нужно сейчас, это получить выговор. Когда Тайлер потянулся за тряпкой, чтобы вытереть пол, телефон запищал. Он увидел имя отправителя и от волнения на миг перестал дышать. «Ты хотел правды, и вот она — я испугалась того, что чувствую к тебе. Мне сложно доверять и открываться людям. В прошлом мне сделали больно в очень плохом смысле, и я не думала, что когда-нибудь буду способна чувствовать снова. Но это сильнее меня, так что если твоё предложение ещё в силе, то я согласна встретиться с тобой на выходных». Сердце заколотилось в его груди, а по венам пошло тепло. Не сдерживая улыбки, Тайлер начал писать ответ. «Моё предложение в силе :) Твоя смс сделала мой вечер из ужасного самым лучшим. Мне жаль, что тебе было больно в прошлом. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это не повторилось. Давай встретимся в воскресенье в 20.00». «Ладно. Только, пожалуйста, никаких свиданий в склепе». Тайлер усмехнулся, прочитав это. У него как раз возникла мысль, что такой девушке, как Сандей, надо устраивать свидание не в ресторане или кино, а где-то вроде склепа. «Почему? Я думал, это в твоём стиле». «В моём, но не стоит — плохие ассоциации». «С тем парнем-серийным убийцей?». «Я не хочу отвечать на этот вопрос». Несмотря на непривычно милый тон беседы, она оставалась такой же загадочной и невыносимой. Что было по-прежнему интригующе. Неожиданно у него возникла другая идея для свидания с ней. Теперь главное, чтобы получилось всё организовать за три дня. «Как скажешь. Завтра напишу тебе, где встретимся. А лучше скажи свой адрес, и я за тобой заеду». «Не испытывай судьбу. До завтра!» Тайлер усмехнулся про себя. Его разум без усилий воссоздал в воображении холодный взгляд и невозмутимый голос Сандей. «Я бы написал сладких снов, но ты, наверное, предпочтёшь — ужасных».

***

Уэнсдей совсем не ждала воскресенья. Ведь даже обещание больше себе не врать не могло заставить её признаться, что она считает дни и часы. Новость о Лорел взбудоражила всех настолько, что все оставшиеся дни она постоянно была погружена в общение с кем-то. Нервный Ксавьер, возмущённая Энид, Юджин, даже Бьянка… Все эти разговоры были обсуждением одного и того же, топтались на месте и ни к чему не приводили. А ещё в определённый момент они непременно касались Тайлера, а Уэнсдей не хотела обсуждать его ни с кем. Всё это было так утомительно, что в субботу Уэнсдей достигла своего предела возможностей для социального взаимодействия и просто отключила телефон. Это заставило всех нервничать ещё больше, и вечером она узнала, что родители уже связались с Энид и Ксавьером и купили билеты на самолет, чтобы отправиться на её поиски. Чтобы этого не допустить, ей пришлось пообещать, что отныне они всегда будут на связи. Масштаб происходящего оказался слишком огромным для всех, в том числе для неё, и Уэнсдей остро чувствовала себя очень беспомощной. Она стремительно теряла чувство контроля над своей жизнью, которое всегда являлось важной частью её внутренних опор. Без него Аддамс не ощущала почвы под ногами. Все эти годы ненависть к Лорел Гейтс была как ржавчина, разъедающая её изнутри. Уже не острая, но губительно отравляющая, ядовитая и мучительная. Закрывая глаза, Уэнсдей часто мысленно возвращалась к роковому вечеру в оранжерее Невермора, видела её маниакальную улыбку, слышала приторный голос, обращающийся к Уимс в образе Тайлера. Это неизменно вызывало приступ тошноты и липкого, обволакивающего ужаса. Сейчас Гейтс была на свободе, а строчки из личного дела Тайлера мелькали перед глазами, и ярость затапливала Уэнсдей. Она чувствовала себя Фениксом, из груди которого вырывались огненные волны, несущие разрушение и смерть. Кажется, будь у неё такая сила на самом деле, Уэнсдей бы уничтожила весь мир, лишь бы дотянуться до Лорел и заставить страдать — гореть заживо вечность. Но Уэнсдей не была Фениксом. Её собственная сила, столь бесполезная для таких целей, не могла помочь сейчас. Еле справляясь с разрушающим изучим гневом, Уэнсдей метала в стену ножи — всю свою коллекцию, один за одним, представляя, как будет мучить Гейтс, а потом убьёт, если та попробует добраться до Тайлера. Первое, самое естественное желание — отправиться искать Лорел, чтобы отомстить, было подавлено почти сразу. Сделать это сейчас — означало самой вывести Гейтс на Тайлера. Или бросить его. Уэнсдей не могла позволить себе ни того, ни другого. Она не должна дать Лорел ни одной возможности разрушить всё снова. Уэнсдей чувствовала себя такой беспомощной, как будто её бросили в бурлящую реку с течением настолько стремительным, что противостоять ему бесполезно. Ей ничего не оставалось, как отложить желание мести и держаться за того, ради кого она начала всё это — за Тайлера. Даже если это означало не бросаться в омут с головой, смотря в лицо опасности, а проявить осторожность. В конце концов, эмоциональное напряжение накопилось настолько, что она, возможно впервые в жизни, решила побыть не Уэнсдей Аддамс, которая решает сложные задачи, занимается исследованиями и расследованиями. А просто Уэнсдей или даже Сандей — девушкой, собравшейся на свидание с парнем, который ей нравится. Осознание того, что, возможно, скоро всё рухнет, добавляло остроты. Тайлер ещё в четверг написал, что они встретятся у кафе, потому что у него там смена, а затем пойдут в секретное место. В день свидания она довольно долго провела перед зеркалом, выбирая наряд. Ей не хотелось выглядеть слишком парадно, как будто она готовилась, поэтому немногочисленные варианты с платьями сразу не подошли. В итоге Уэнсдей выбрала свитер с рукавами-фонариками, вырезом под горло и разрезами на плечах. А вниз надела свои любимые широкие брюки-кюлоты и ботинки на платформе. Дольше всего Уэнсдей провозилась с волосами. Каре немного отросло и доставало до плеч, поэтому она решила уложить его волнами. Но обходиться с щипцами для завивки оказалось сложнее, чем с гильотиной. Это было то ещё орудие пыток — она дважды обожгла себе ухо, пока пыталась с ними справиться. И сейчас не отказалась бы от помощи Вещи или Энид. Уэнсдей прокляла тех, кто придумал щипцы, и раздражённо дёрнула их из розетки. Результат не до конца устраивал, но Уэнсдей решила, что и так уже слишком долго возится с внешностью. Слишком много чести для Тайлера! «Всё это совсем не из-за него, а просто потому, что я так хочу, » — думала Уэнсдей пытаясь хоть как-то оправдаться перед самой собой. Она уставилась на своё отражение, рисуя аккуратную стрелку. «Ладно, я собиралась больше не врать себе — из-за него. Но я не буду слишком стараться». Уэнсдей закусила губу, эти мысли девочки в пубертате убивали. Ей надо думать о сбежавшей Лорел, исследованиях, поисках книги про Хайдов, а не о том, как ей хочется увидеть искры в глазах Тайлера и услышать «Ты прекрасна!», сказанное с искренним восхищением. Сейчас стало плевать, что это объективизация и лесть, которые она обычно презирала.

***

Уэнсдей стояла перед зданием кафе и смотрела на площадь, где неделю назад горгона превратил целую толпу в статуи, а Тайлер чуть не убил двух нормисов. Сейчас та жила своей жизнью, как будто ничего и не было. Тайлер подошёл к ней со спины и обнял. Уэнсдей вздрогнула от неожиданности и резко развернулась, подняв на него глаза. Ему повезло, что она не ударила его — обычно это было первым её инстинктом, если кто-то неожиданно подходил сзади. — Обычно это моя фишка — подбираться со спины и наводить ужас, — заметила она. — У меня хороший учитель, — Тайлер хитро улыбнулся, а затем добавил. — Но я не хотел пугать. Одной рукой он все ещё держал её за плечо. Его оценивающий взгляд проскользил от её лица до ног, и Уэнсдей почувствовала себя очень неловко. Следующая фраза совсем не помогла ей справиться с этим. — Ты выглядишь… иначе, — заявил Тайлер и накрутил на палец один из её локонов. Раньше никто не трогал её волосы, особенно вот так. Это было раздражающе нагло, очень интимно, но приятно. — Видно, как ты старалась понравиться мне. Глаза Уэнсдей в ужасе расширились, а щёки стремительно заливал предательский румянец. Неужели так обязательно было говорить именно это? — Но тебе не обязательно стараться, ты нравишься мне в любом случае, — как ни в чём ни бывало продолжил Тайлер. — И ты чертовски мило смущаешься, — он отпустил локон и провёл большим пальцем по её щеке, отчего та запылала ещё сильнее. Так же Тайлер делал во время их первого поцелуя, почти что перед видением. В горле у Уэнсдей пересохло, и она не знала, чего хочет больше — почувствовать его губы на своих прямо сейчас или влепить пощёчину, чтобы стереть самодовольное выражение с его лица. Но ни того, ни другого не произошло, потому что Тайлер резко убрал руку. Магия момента пропала, и Уэнсдей ощутила лёгкий укол разочарования. — Если не хочешь быть погребённым заживо, никогда не называй меня милой, — процедила она, сверкнув на него взглядом, который по задумке должен был быть гневным. — Хорошо, хорошо, — Тайлер примирительно поднял руки вверх, он почти смеялся. Озорные искры плясали в глазах. Кажется, Уэнсдей не видела его таким счастливым с их прошлого свидания четыре года назад. Он тоже выглядел чуть более нарядным, чем обычно, хотя был одет довольно просто — в белую водолазку, черную куртку, которая была сейчас расстёгнута, и джинсы. — Извини, но тебе придётся закрыть глаза, — как ни в чём не бывало сказал Тайлер. «Ты повторяешься» — чуть было не вырвалось у Уэнсдей, но та вовремя остановила себя, поняв, что он не помнит прошлого раза. По крайней мере, она предупредила его про склеп, значит, это будет не точный повтор той злополучной встречи в лесу… Тайлер достал чёрную шёлковую ленту и завязал ей глаза. Затем всё пошло не совсем так, как в прошлый раз, потому что он легко подхватил её, как будто Уэнсдей была для него невесомой, и куда-то понёс. Уэнсдей чувствовала себя максимально непривычно в таком беспомощном состоянии. Раньше она ни за что бы не позволила кому-либо нести себя вот так в неизвестном направлении. Ощущение потери контроля и полного доверия пугало и опьяняло. Мурашки по её телу бежали ещё с тех пор, как Тайлер прикоснулся к её волосам, а сейчас кровь бурлила в ней так, будто превратилась в шампанское с щекочущими пузырьками. Тайлер нёс её уже довольно долго, или ей просто так казалось из-за неизвестности. Так как зрение временно не было ориентиром, Уэнсдей прислушивалась к звукам со всем вниманием. Они перешли дорогу, куда-то свернули. Затем скрипнула калитка… Уэнсдей нервничала, хоть и не подавала виду. Но успокаивала себя тем, что вряд ли он принесёт её на очередное жертвоприношение. Хотя Лорел была на свободе, и всё возможно. Тогда это будет самая глупая смерть в мире. Той, кто дважды попал в одну ловушку. Вряд ли ей снова поможет призрак предка. Она станет позором семьи. Они спустились куда-то вниз, затем поднялись наверх, и наконец Тайлер опустил её на пол. Почувствовав землю под ногами, Уэнсдей испытала облегчение. Она никогда бы не призналась в этом, но тело успело привыкнуть к его рукам, и теперь их не хватало. — Можешь снимать повязку, — выдохнул Тайлер ей в ухо. Он стоял позади неё, придерживая за плечи. Уэнсдей не стала медлить и стянула ленту резким движением.