Амбивалентность

Попробуем забыть О том, что мы больны, О непоправимом, о неизлечимом, О том, что нам до конца Так и не высказать вслух, Попробуем дышать В один и тот же миг И быть продолжением И отражением друг для друга Над бездной разлук. (Fleur) В глаза Уэнсдей ударил мягкий свет огоньков и свечей. Видимо, любовь Тайлера к гирляндам не стиралась никакими сыворотками. Они находились в заброшенной гостиной неизвестного особняка. Судя по тому, что дорога показалась Уэнсдей не так уж и долгой, было несложно догадаться, какого именно. Интересно, как Тайлеру удалось устроить всё это? Она читала, что поместье Мелифуа закрыто, и попасть туда без специального разрешения невозможно. И даже готовилась вскрывать замки, когда думала идти изучать библиотеку. Но взлом — это вряд ли в стиле Тайлера. Уэнсдей огляделась вокруг, рассматривая обстановку. Время явно не пощадило это место. Когда-то роскошная гостиная выглядела мрачной. Гравюры на стенах поблёкли и потрескались, на потолке и в углах поблёскивала паутина, массивный камин покрывал слой вековой пыли. Часть окон была разбита, и снаружи задувал ветер, другую украшали витражи, через которые пробивался тусклый уличный свет, рисуя на полу причудливую мозаику. Здесь было бы совсем безжизненно, если бы не усилия Тайлера. Потому что пространство в центре оказалось разобрано от мусора и очищено от пыли, там стоял маленький столик, накрытый скатертью чёрного цвета, с небольшой вазочкой по центру. В ней находилось что-то очень похожее на то, что Тайлер приносил ей в кафе — сухой лотос, протея, чёрные ирисы и каллы. Довольно жуткая композиция, очень в стиле Аддамс. Вокруг хаотично стояли зажжённые свечи. Камин и стены были украшены гирляндами, освещавшими всё вокруг мягким светом. Это вызвало у Уэнсдей легкое чувство дежавю. Даже сыворотка, стирающая память, не смогла изменить вкус Тайлера в декоре. Свечи отбрасывали тени вокруг, напоминая Уэнсдей о ее танцующих мертвых предках, которые приходили в гости, когда ее мать устраивала ежегодные рождественские балы. Это место было завораживающе красивым с его столкновением тьмы и света. Уголки губ Уэнсдей слегка дернулись вверх и тут же опустились обратно. Ей определённо здесь нравилось. — И кто из нас заморачивался и готовился, — не удержалась Уэнсдей. Тайлер фыркнул. — Честно говоря, из нас двоих я сразу не скрывал свои чувства и заинтересованность. В отличие от тебя, — парировал он и развернул её к себе, заглядывая в глаза. Уэнсдей нервно облизнула губы. Если бы Тайлер наклонился и поцеловал её сейчас, она бы позволила. Но тот быстро отстранился и взял со стола бутылку вина. Уэнсдей почувствовала лёгкий укол разочарования. — Я подумал, ты предпочитаешь красное сухое, — отметил он и попал в точку. — Вообще-то, это ещё не всё, — продолжил Тайлер, лукаво улыбаясь. — Я приготовил тебе подарок, но найти его будет непросто. С этими словами он протянул Уэнсдей чёрный конверт. — Но будь осторожна, ходят слухи, что это место посещают мстительные призраки, а ещё было несколько убийств и загадочных смертей, — заговорчески прошептал Тайлер ей в ухо. От близкого контакта по спине снова побежали мурашки. — Меня таким не испугаешь, — резонно заметила она. — Я и не пытаюсь, — Тайлер пожал плечами. — Наоборот, здесь ты в своей стихии. Заброшенные дома, призраки и расследования — готов поспорить, это то, что способно увлечь тебя. Уэнсдей поёжилась. Для человека со стёртой памятью он знал о ней слишком много. Была ли она для него такой открытой книгой? Это было откровенно впечатляюще, хотя и слегка оскорбляло её репутацию загадочной персоны. Но сейчас не хотелось думать об этом. Пусть этот день побудет милым свиданием… Она пригубила вино и открыла конверт. Там лежал сложенный вдвое крафтовый лист, весь исписанный рандомными буквами. И ещё один — такого же размера с хаотично разбросанными по нему клеточками. Единственное понятное здесь — слова, мелко написанные внизу: «Когда не видишь во тьме, обратись к свету». — Это что-то вроде квеста? — спросила Уэнсдей, переведя взгляд с листов в руках на Тайлера. — Да, я же знаю, как ты любишь загадки, — как ни в чём не бывало протянул тот. Уэнсдей показалась странной эта формулировка. — Почему ты так решил? — немного нахмурившись, спросила она. Тайлер смешался и пожал плечами, а потом произнёс: — Интуиция. Ты выглядишь как человек, который любит загадки. Искренняя и открытая улыбка Тайлера заставила Уэнсдей подумать, что, наверное, это можно списать на совпадение. Но крупицы неуверенности просачивались в сознание Уэнсдей. Ей придется следить за новыми знаками, ведь сейчас она мало что могла понять без дополнительных улик. Уэнсдей покачала головой, отгоняя лишние мысли, и вернулась к конверту. «Когда не видишь во тьме, обратись к свету». Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять, что это значит. А потом догадка озарила её, и всё оказалось слишком просто. Сложив два листа вместе, она включила фонарик на телефоне, положив его на стол так, чтобы тот светил вверх, и поднесла страницы. Теперь они просвечивались, и клетки с первого листа совпали с буквами на втором. Уэнсдей прочитала: «Поздравляю, ты решила первую загадку. Но впереди ещё пять. Посмотрим, как ты справишься с остальными. Следующая подсказка на подоконнике». — Я думаю, тебе понадобится ручка и блокнот, — послышался голос Тайлера у неё за спиной. Уэнсдей перевела на него взгляд: — Скучаешь по вечерам, когда я записывала за тобой фразы? — А ты записывала? — Тайлер удивлённо приподнял бровь. — Иногда. — Когда я говорил что-то особенно остроумное? — теперь он весело улыбался, смотря на неё озорным взглядом. — Скорее, странное, — отозвалась Уэнсдей. — Я думал, странное — это по твоей части. Или жуткое, — сказал Тайлер, и Аддамс снова уставилась на него. Это совпадение, просто совпадение… Достав из сумки свои любимые ручку и блокнот, она направилась к подоконнику. В конверте лежала записка с текстом: 1) Только свет может пройти в эту дверь — 2 2) Его нет и никогда не было, но его всегда ожидают; его никто не видел и не увидит, но на него полагаются все, кто живёт и дышит… — 2 3) Всё ему покорится: зверь, цвет, лист, птица, железо — ничто не уберечь — 4 4) Она такая хрупкая, что если произнести её имя, то она сломается — 2 5) У всех есть это. Но никто не может это потерять — 3 Что ж, это не казалось таким уж сложным. Уэнсдей быстро писала в блокноте слова, подчёркивая нужные буквы: «оКно, зАвтра, вреМя, тИшина, теНь». Некстати вспомнились Невермор, библиотека Ночных теней, дневник Фолкнера… Но она не хотела думать об этом сегодня. Следующая загадка была где-то около камина, и Уэнсдей направилась туда. Конечно, там нашёлся очередной чёрный конверт. Вместо текста обнаружились разрезанные кусочки фото какой-то двери. Около пяти минут ей понадобилось, чтобы, как в пазле, соединить их вместе. Закончив, Уэнсдей резко встала с пола, где сидела, пока собирала картинку, и направилась на поиски. Она погрузилась в себя настолько, что лишь когда Тайлер пошёл за ней, осознала его присутствие. — Ты справляешься даже быстрее, чем я думал, — отметил он, следуя за ней. Голос звучал восхищенно. В груди Уэнсдей разливалось тепло — она предположила, что это от гордости. — Видимо, ты меня недооцениваешь, — бросила Уэнсдей на ходу, сравнивая двери с фотографией и ища нужную. — Нет, никогда. Разве что переоцениваю себя, — он снова пожал плечами. Уэнсдей как раз нашла нужную дверь и открыла её, оказавшись в библиотеке. Это было красивое место с высокими полками от пола до потолка, битком набитыми книгами. Не так давно она собиралась сюда совсем с конкретной целью. Сейчас же просто подошла к небольшому столику, где лежало несколько книг и уже знакомый конверт. Открыв его, Уэнсдей прочитала: «Поражённый новизной этих ощущений, я отдался им и, забыв о своём одиночестве и уродстве, отважился быть счастливым». Она подняла глаза на Тайлера, и их взгляды встретились, замерев на несколько секунд друг на друге. Уэнсдей не знала, что хотела прочитать в его глазах, но чуть было не спросила: «Это про тебя, Тайлер?» К счастью, вовремя поняла, что это было бы слишком странно. Он ведь даже не Тайлер сейчас… Конечно, она знала, откуда эта цитата. Мэри Шелли «Монстр Франкенштейн». Она опубликовала свою знаменитую работу в девятнадцать лет, а Уэнсдей — в восемнадцать, чем чрезвычайно гордилась. Нужная книга нашлась в середине стопки. Именно её подарила Уэнсдей Лорел Гейтс на шестнадцатилетие. Тогда она знала ту как Мэрилин Торнхилл. Вспомнив об этом, Уэнсдей вдруг подумала, не появится ли Гейтс в конце квеста. И не окажется ли смерть тем подарком, что приготовил Тайлер в финале. Это было бы слишком иронично. От мрачной атмосферы на грани опасности в Уэнсдей проснулся азарт, поэтому она схватила со стола книгу в поисках следующей подсказки. Открыв её, увидела пустой лист с одной лишь фразой в углу. «Огонь поможет разглядеть то, что спрятано». Старые добрые невидимые чернила. Уэнсдей пробовала изготовить все их вариации. Видимо, Тайлер использовал одну из них, чтобы написать это. Значит, нужно вернуться в гостиную и нагреть лист над свечой. Она выбежала из библиотеки, Тайлер направился за ней. — У тебя так горят глаза, — восхищённо сказал он. — Мне это нравится. Его голос звучал так мягко, завораживающе и в то же время пугающе, что Уэнсдей на миг растерялась и сказала то, что вертелось у неё на языке с тех пор, как она увидела книгу Франкенштейна. — Я надеюсь, в конце ты не собираешься меня убить. Уэнсдей не думала в тот момент, как дико это прозвучит. Тайлер сначала смешался, уставившись тем самым удивлённым взглядом с приподнятыми бровями, который возникал всегда, когда она говорила или делала что-то странное. А потом сказал то, что заставило Уэнсдей поджать губы и опустить глаза, спрятав эмоции. — Ну я же не твой бывший — серийный убийца. «Знал бы ты правду…» — подумала Уэнсдей, максимально сосредоточенно нагревая лист над свечой. Судя по тому, что происходило с его воспоминаниями, однажды ему придётся узнать. Обрадуется ли она, когда этот день наступит? Наконец на листе появился текст. «Оно находится в секретной комнате, а комната находится в нём». Прочитав дважды, Уэнсдей догадалась, что речь идёт про отражение. Значит, надо искать зеркало. Но почему в секретной комнате? Зеркала были в гостиной, в парадной, на лестнице. В поисках нужного она пошла гулять по особняку, но так и не увидела конверта. — Так и думал, что это будет самое сложное, — сказал Тайлер у неё за спиной на третьем круге хождения по дому. — Хочешь подсказку? — Нет! — уверенно заявила Уэнсдей. Она являлась мастером загадок и не собиралась сдаваться при первой же трудности в этом простом, почти детском квесте. Обойдя все комнаты, Аддамс пошла по коридору в тупик, не особо надеясь найти там что-то. Издалека казалось, что это просто стена с лепниной, но, подойдя, она увидела текст на латыни. «Только кровный родственник сможет открыть эту дверь». Это означало, что вряд ли Тайлер смог бы оставить там что-то. Но на всякий случай Уэнсдей толкнула дверь от себя, а затем потянула. Конечно же, та не поддалась. — Что за ерунда? — спросил Тайлер, стоявший у неё за спиной. — Раньше было открыто, — продолжил он, слегка толкнул, и дверь легко отворилась. Аддамс сделала шаг назад, уставившись на него пристальным взглядом. — Ты сегодня весь день так странно на меня смотришь, — смутился Тайлер, перехватив её руку. — Нет, нет, всё в порядке, — отозвалась Уэнсдей. Ей явно стоило о многом подумать, но привлекать внимание Тайлера к тому, насколько она в смятении, не казалось хорошей идеей. Уэнсдей оглядела комнату, в которой они оказались. Там не было ничего, кроме голых стен и зеркала во весь рост с мутной водянистой поверхностью. Она уже видела такое стекло, хоть и не хотела сейчас пробуждать это воспоминание — её видение про смерть Франсуазы. По спине поползли мурашки, а ноги как будто приросли к полу. Несколько секунд Уэнсдей стояла, замерев, а затем перевела взгляд на конверт, который лежал на полу перед зеркалом, быстро подняла его и собралась уходить. Взгляд упал на текст на раме зеркала. Снова латынь — «Сломанная душа никогда не выйдет отсюда». Ей совсем не нравилось это место. Когда Уэнсдей подняла взгляд и увидела Тайлера, то поняла, что не зря. Тот стоял перед зеркалом как загипнотизированный, глядя на своё отражение и почти прикасаясь к нему рукой. Лицо и взгляд не выражали ни одной эмоции, и это было пугающе. — Лучше не трогай это, — резко вмешалась Уэнсдей, остановив его прикосновение к стеклу, схватила за руку и этим вывела из транса. Тайлер быстро заморгал и замотал головой. Его взгляд снова стал мягким и тёплым. — Пойдём отсюда. Тут жутко даже по моим меркам, — заявила Уэнсдей, утягивая его за собой. — Да уж, странное место. Когда я прятал конверт, не заметил этого, — заговорил Тайлер, как будто оправдываясь, а затем поморщился и потёр виски. — Кажется, опять мигрень… Идём, у тебя осталось последнее задание! Уэнсдей последовала за ним. Настроение для квеста пропало, но она не хотела расстраивать Тайлера. Зная, что наверняка не сможет разобраться в хитросплетениях его эмоций и найти нужные слова, если он заметит перемену её настроения, решила, что подумает о загадочном зеркале завтра. А пока попробует провести остаток этого вечера как собиралась изначально — отложив все дела и проблемы. Хотелось надеяться только, что это не закончится катастрофой, как было после их прошлого свидания, когда она также позволила себе расслабиться и потерять бдительность. Уэнсдей опустилась на стул, выпила вино, которое оставалось в стакане, до дна, и наконец-то открыла конверт. «Она следует вверх и вниз, но остаётся при этом на месте». Это лестница. Интересно, куда Тайлер спрятал последний конверт, учитывая, что они проходили по каждой из лестниц здесь уже несколько раз. Уэнсдей направилась к выходу из гостиной, обратив внимание, что в этот раз Тайлер не пошёл за ней. Конверт нашёлся довольно быстро — аккуратно вложенный за картину в одном из пролётов и хорошо скрытый в тени. Внутри Аддамс обнаружила маленький ключик и записку — «Возвращайся к столу». Ну вот и всё, сейчас должно решиться, собирается ли он её убить. Разгадывать этот квест было забавно, несмотря на то, что большинство загадок оказались для Уэнсдей довольно простыми. Когда она вернулась в гостиную, то, вопреки ожиданиям, её встречала не Лорел Гейтс, желавшая воскресить очередного четырёхсотлетнего фанатика, а всего лишь накрытый стол и наполненные бокалы. На столе оказался в основном фаст-фуд — куриные крылья, бургеры, картошка. Ещё какой-то салат, и пирожные — брауни и фондан. Уэнсдей была так голодна, что от одного вида еды в животе заурчало. — Прости, что не совсем в атмосферу, но это лучшее, что я нашёл на вынос, — попытался объясниться Тайлер, проследив её взгляд. — И поздравляю, ты справилась! Я думал, это будет сложнее, — почти обиженно продолжил он, но затем широко улыбнулся. — Для тебя, возможно. Но не для меня, — отрезала Уэнсдей слегка высокомерно. — Но я ценю, что ты сделал всё это. Еда меня тоже вполне устраивает, спасибо. Ты сам придумал задания? Ей действительно понравилось решать простые загадки Тайлера и видеть, как его глаза наполняются восхищением при каждом её успехе. И она не могла не отметить, как сильно он постарался. Лорел на горизонте не было, значит, в этот раз он сам сделал всё это. Может быть, и в тот тоже? — Я? Нет, конечно. Я просто хорошо гуглю, — Тайлер усмехнулся. — Я же не боюсь быть рабом технологий. — Что? — вырвалось у Уэнсдей прежде, чем она успела это остановить. Она подавилась салатом и закашлялась. Тайлер растерялся под её пристальным взглядом. — Не знаю, я просто подумал, что ты… Почему-то мне показалось… — начал он, запинаясь и пытаясь поймать ускользающую мысль. Но потом сдался и выдохнул. — Неважно. — Ладно, — откликнулась Уэнсдей. Теперь уже стало очевидно, что это не совпадения, но не похоже, чтобы он помнил многое. Скорее, какие-то отголоски всплывали в памяти и исчезали. Но даже это очень плохой знак. Несколько минут они ели молча. А потом Тайлер нарушил тишину. — Что ж, — театрально заговорил он, вырвав Уэнсдей из мыслей. — Ты решила все загадки и заслужила свой подарок. Но прежде у меня есть ещё одно условие… — лукаво улыбнувшись, Тайлер встал и протянул ей руку. — Потанцуй со мной. — Мы так не договаривались, — она сжала губы, не позволяя себе улыбнуться в ответ. — Это мой квест и мои условия, — самоуверенно заявил Тайлер. — Здесь нет музыки, — заметила Уэнсдей, но всё же вложила свою руку в его. — Сейчас будет, — с этими словами Тайлер вытащил из-за камина переносную колонку и набрал что-то в телефоне, и заиграла медленная песня, которую Уэнсдей не знала. Сначала они стояли почти неподвижно, зачарованно смотря друг другу в глаза. Уэнсдей не могла не провести параллели между их первым свиданием и сегодняшним днём. Несмотря на то, что она была в его объятиях так давно, память о них оставалась с ней все эти годы. Она вспомнила, что чувствовала, когда была окружена его теплом и ощущала его прикосновения. Это опьяняло лучше любого вина, а запах кофе и парфюма обволакивал. Сейчас, спустя годы, находясь с Тайлером, Уэнсдей снова почувствовала себя шестнадцатилетней. Мысли в голове начали путаться. Ей казалось, что комната вокруг них вращается сама по себе, но на самом деле это голова кружилась от близости с Тайлером, от его взгляда и улыбки. В его серо-зелёных глазах отражались огни гирлянд, непослушные кудряшки спадали на лоб, и Уэнсдей хотелось поднять руку и провести по ним рукой, чтобы узнать, какие они на ощупь. Если бы она могла остановить мир, то сделала бы это сейчас. Когда-то в похожей ситуации Уэнсдей говорила, что он совершает ошибку. Хотя на самом деле ошибку делала она. Повторяла ли она её сейчас? Возможно. Подпустив его тогда так близко, Уэнсдей обрекла себя на годы незаживающей травмы, и даже сейчас не до конца знала, что будет дальше. Этот момент близости и спокойствия между ними был таким хрупким, что грозил разрушиться в любую секунду. Разлететься на осколки, раня до крови и ломая всё вокруг. Музыка обволакивала их, унося в другие миры, и Уэнсдей не хотелось, чтобы она заканчивалась. Они танцевали медленно, смакуя момент и глядя друг на друга с поволокой желания. Сначала Тайлер смотрел ей в глаза, а потом опустился ниже, замерев на губах, с которых за сегодняшний вечер она, кажется, съела всю помаду. Но от прилившей крови те всё равно были слишком красными. Уэнсдей прикрыла веки, чувствуя, как лицо Тайлера приближается к ней. Его горячее дыхание обожгло, а потом он прикоснулся своими губами к её. Нежно и упоительно, пробуя на вкус и наслаждаясь им. Она ощущала себя так, будто сделана изо льда, а Тайлер — огонь, который опаляет и заставляет таять от каждого прикосновения. Он целовал трепетно, отрываясь и прижимаясь снова, держа её лицо в своей руке и мягко очерчивая линию подбородка. А потом, сама того не осознавая, Уэнсдей притянула Тайлера ближе и запуталась в его волосах. Они действительно были такими мягкими, какими казались. Тайлер мгновенно считал намёк, и поцелуй стал более требовательным и жадным. Она проваливалась в безвременье и чувствовала только мурашки и волны удовольствия, бежавшие по телу. Тайлер мягко толкнул её в сторону стены, прижав туда спиной. Ощущение холода на миг отрезвило её, но затем его язык проник к ней в рот, жадно исследуя. Уэнсдей отчаянно не хватало воздуха, и хотелось большего. Стянуть с него эту рубашку и провести пальцами по спине, впиться ногтями, оставляя красные следы. Уэнсдей вдруг стало всё равно, как отчаянно это будет выглядеть, когда она подняла одну ногу и закинула на его бедро. Тайлер усмехнулся и подхватил её на руки, держа под ноги и усаживая на ближайший подоконник. Он гладил её по спине, прижимая к себе, и касался губами шеи, найдя там особенно чувствительное место. Уэнсдей прикусила нижнюю губу, пытаясь подавить стон. Удовольствие распространялось по ее телу от центра до кончиков пальцев ног волнами, когда губы Тайлера ласкали пульсирующую точку на шее, покусывая и посасывая достаточно сильно, чтобы остался след. Удовольствие накрывало её волнами, и Уэнсдей ныряла в него с головой, поражённая тем, что её тело способно так чувствовать. Ощущения наполняли её, а его затуманенные желанием глаза затягивали. Это грозило зайти дальше, чем следовало, но Уэнсдей стало всё равно. Она хотела этого так долго, и пусть весь мир подождёт. Но мир не захотел ждать. Когда рубашка Тайлера была задрана наполовину, а расстёгнутые кнопки на кофте Уэнсдей обнажали почти всю спину, у неё зазвонил телефон. Уэнсдей никогда раньше не ненавидела это подлое устройство так сильно. Ей следовало его выключить. Друзья и семья могли смириться с этим, как бы они ни заботились. Она готова была убить того, кто звонил медленной и мучительной смертью. Естественно, момент был упущен. Они с Тайлером неохотно отстранились, тяжело дыша и смотря друг на друга затуманенными страстью глазами. Она вгляделась в его покрасневшие щеки, взлохмаченные волосы и затуманенные страстью зрачки, которые были так расширены, что радужки почти не было видно. Понимание, что это она оказывает на него такое влияние, вызвало еще один приступ желания, пульсирующий в животе. Однако вскоре разум немного прояснился, и осознание того, что она почти переспала с Тайлером на подоконнике заброшенного особняка, накрыло практически паникой. На самом деле, Уэнсдей оказалась не готова к этому шагу. Кажется, это была бы точка невозврата, после которой она уже не сможет принять ни одного взвешенного решения по его поводу. Сжав руки в кулаки, она отошла и направилась за телефоном. Звонила Бьянка. Уэнсдей подозревала, что из-за книги. И, естественно, это было важнее, чем всё остальное. Но она не хотела говорить с ней сейчас, поэтому отбила вызов, написав, что перезвонит через пару часов. Бросив телефон в рюкзак, Уэнсдей позвала Тайлера. — Застегни кофту обратно, пожалуйста, — приказным тоном сказала Уэнсдей. Тайлер, выглядящий до этого слишком разочарованным резким окончанием их близости, немного ожил. Он осмотрел её с ног до головы, пока приближался. Тяжело дыша, она повернулась к нему спиной. Уэнсдей никогда бы не назвала себя застенчивым человеком, но было очевидно, что она становилась таковой, когда дело касалось Тайлера. На самом деле в этой просьбе не было подтекста, просто дизайнер кофты, видимо, имел садистские наклонности. Иначе как можно объяснить ряд кнопок через всю спину, застегнуть которые можно только будучи гимнастом, или с посторонней помощью? Обычно она не расстёгивала больше двух верхних кнопок на шее, надевая кофту через голову, сейчас же разрез оказался почти до талии. Когда Тайлер начал застёгивать кнопки, Уэнсдей почти сразу пожалела о своей просьбе. Он стоял позади неё и закрывал кнопки нарочито медленно, нежно касаясь пальцами спины, отчего по коже предательски бежали мурашки. То, как он дышал ей в шею, не помогало ситуации. Ноги Уэнсдей перестали слушаться, в животе появился тугой комок, а дыхание снова стало тяжёлым. Когда Тайлер коснулся застёжки лифчика, Уэнсдей поняла, что ещё чуть-чуть, и она развернётся, вопьётся в его губы, чтобы унять разгорающийся в ней огонь. Они пойдут на второй круг и уже не остановятся. Очевидно, что Тайлер добивался именно этого. — Я думаю, дальше я сама, — выдохнула она немного хриплым голосом и сделала шаг от Тайлера в сторону стола. А затем, находясь уже на безопасном расстоянии, резко развернулась к нему, взмахнув рукой. Послышался грохот — это её рюкзак, оставшийся лежать на столе открытым, полетел на пол вместе со всем содержимым, которое теперь рассыпалось по паркету. Уэнсдей опустилась на корточки, собирая вещи, и Тайлер тут же к ней присоединился. Когда он взял страницу из книги, найденную в дневнике Франсуазы, Уэнсдей тоже потянулась к ней, и их пальцы соприкоснулись. Знакомый вихрь закружил её, и она почувствовала жжение медальона и ощущение падения, а затем руки Тайлера, поймавшие её почти у земли. Уэнсдей снова оказалась на том чердаке, где Франсуаза пыталась уничтожить Хайда. Но в этот раз мать Тайлера смотрела не в зеркало, а на Аддамс. — Уэнсдей, — сказала Франсуаза мягким голосом, который звучал глухо, словно они говорили через длинный коридор, отражающий звук. — Ты можешь спасти моего сына и весь наш вид. Я пыталась уничтожить Хайда, но это была ошибка, — Франсуаза сделала паузу, и Уэнсдей застыла, как завороженная. — Секрет не в том, чтобы разделить, а в том, чтобы соединить. Стало пронзительно тихо, и Уэнсдей изо всех сил старалась запомнить каждое слово. — Но как? — наконец тихо спросила она. — Ответ в доме моего предка. — Где? Как зовут вашего предка? — выдохнула Уэнсдей, чтобы убедиться в своей догадке, но почувствовала, что видение тает. Через секунду она открыла глаза, встретив встревоженный взгляд Тайлера. Тот крепко держал её, не давая упасть. На лице застыло удивлённо-испуганное выражение. Уэнсдей вспомнила, что никогда не падала до земли, когда он был рядом. Она так скучала по его рукам, особенно когда получила травму головы в первый год работы в Тегминалис, упав с лестницы из-за очередного видения. Резко сев, Уэнсдей схватила блокнот и написала «Секрет не в том, чтобы разделить, а в том, чтобы соединить». Данная фраза очень важна. Она чувствовала это всей душой и инстинктами. — Ты в порядке? — взволнованно спросил Тайлер. — Ты тоже падаешь в обморок ни с того, ни с сего? — В смысле тоже? — теперь уже она смотрела на него с тревогой и подозрением. Между бровями пролегла складка, и Уэнсдей нервно сглотнула. Только этого не хватало…