Амбивалентность

В одном озарении осколки видений — Что было до нас и будет потом. Затихнув, сердце к сердцу, Прислушаться, вглядеться, И до невозможного станут похожи Печальные повести разных времён. (Fleur) Когда Уэнсдей вернулась домой, то не пошла спать, несмотря на усталость. В Лондоне ночь уже вступила в свои права, но из-за разницы во времени в Нью-Джерси был ещё вечер. Это означало, что она не сможет отдохнуть, пока не поговорит со всеми, с кем нужно, чтобы разобраться хотя бы в части новых проблем. Во время свидания с Тайлером Уэнсдей почти смогла забыть о том, как много неизвестных сейчас в её жизни, но его финал накрыл лавиной осознания — они не просто парень и девушка, которые могут ходить на свидания, танцевать и целоваться на подоконнике. Тайлер рассказал ей, что упал в обморок после их ссоры, и это было очень плохим знаком. Уэнсдей понимала, что скоро должна будет что-то сделать, пока последствия не стали необратимыми. Но последнее, чего она сейчас хотела, это вернуть его в лечебницу. Особенно учитывая последнее видение, где Франсуаза сказала, что Уэнсдей может помочь ему. Первым номером, который она набрала, стал телефон Бьянки. Как и ожидала Уэнсдей, та сказала, что нашла нужную книгу в библиотеке Ночных Теней. Это было первой хорошей новостью за долгое время. Теперь оставалось только найти оперативный способ передать книгу из Невермора в Лондон. Уэнсдей уже хотела предложить экспресс-почту за неимением других вариантов, когда Бьянка сказала, что на днях Ксавьер летит в Париж расписывать фреску какому-то крупному заказчику. Так как от Парижа до Лондона всего два часа на поезде, он наверняка не откажет передать посылку для Уэнсдей. Ей совсем не хотелось видеться с Ксавьером, особенно теперь, когда она так близка с Тайлером, но объективно это оказался самый быстрый способ, а время сейчас драгоценно для Уэнсдей как никогда. Поэтому она согласилась. Бьянка сказала, что поговорит с Ксавьером, и он свяжется с Уэнсдей на днях, на что та попросила упаковать книгу получше, чтобы Ксавьер не стал смотреть и задавать лишних вопросов, поблагодарила Бьянку и достала хрустальный шар. Спустя несколько минут она смотрела на маму, чтобы задать один единственный вопрос. — Одновременно с тобой в Неверморе училась девушка. Её звали Франсуаза. Какой была её фамилия? — Мелифуа, — ответила Мортиша, и Уэнсдей чуть не уронила на пол стакан, который держала в руке, хотя на самом деле слова матери всего лишь подтвердили её догадку. Вот почему Тайлер смог открыть фамильный замок в том доме. А зеркало, которое излучало такую опасность, видимо, было тем самым порталом в пространство отражений, где из запертой тьмы появился первый Хайд. Значит, ей придётся отправиться туда ещё раз и изучить там каждый кирпичик уже не в рамках забавного квеста Тайлера, а ради решения настоящей загадки. Занятно, что Тайлер смотрел на этот дом каждый день из окна на работе и не знал, что он имеет такое значение. А она даже не могла ему рассказать. Третий звонок, который сделала Уэнсдей, обещал быть самым непростым. Она включила видеосвязь и набрала номер Алиссии. Та ответила не сразу, а когда появилась на экране, была не менее уставшей, чем сама Уэнсдей. Синяки под глазами особенно хорошо виднелись на бледном лице. — Вижу, у тебя тоже ужасный вечер! Как твой муж? — спросила она скорее из вежливости, чем из интереса. — Всё непросто, — вздохнула Алиссия. — Не знаю, говорил ли Грег, но я не хотела, чтобы он принимал в этом участие, пока всё не будет проверено окончательно. Пока он не обратился среди ночи, едва не убив Маркуса, нашего сына. Но я всё ещё сомневаюсь, не зря ли мы затеяли это всё. Но ты ведь звонишь не только чтобы спросить об этом… — Ты как всегда проницательна, — произнесла Уэнсдей, откинувшись на спинку стула. — Я тоже сомневаюсь в правильности нашего эксперимента. И я хотела спросить, чисто теоретически — если бы ты хотела сделать состав, способный вернуть воспоминания, что бы ты делала? Это был вопрос, что занимал мысли Уэнсдей уже несколько дней. Она догадывалась, что рано или поздно ей придётся выбирать — вернуть воспоминания Тайлера и, нарушив все правила, начать свою игру по его спасению, либо завершить всё и сдаться. Учитывая, что Лорел Гейтс была теперь где-то на свободе, возвращать память Тайлеру в обход Университета было бы полнейшим безрассудством с её стороны, за которое она наверняка лишится работы, и хорошо, если не жизни. Поэтому Уэнсдей ещё не решила, как поступить, но хотела иметь противоядие, пока что просто на всякий случай. У неё были свои идеи, как можно его сделать, но Алиссия всегда идеально дополняла её, подсвечивая моменты, на которые Уэнсдей могла не обратить внимание. — Я не буду спрашивать, зачем тебе это, и врать, что не думала об этом сама, — отозвалась Алиссия. Уэнсдей позвонила именно ей, а не Грегори или кому-то ещё, потому что знала — Алиссия её не выдаст. Между тем та заправила за ухо выпавший светлый локон и достала синюю тетрадь с планетами на обложке, куда всегда записывала свои наблюдения и идеи: — Учитывая, что наша сыворотка основана на блокировке ферментов, отвечающих за формирование эмоционально окрашенных воспоминаний, то в первую очередь нужно вывести её с помощью детоксикатора, например, беозара. — Затем стимулятор? — продолжила Уэнсдей, скорее утверждая, чем спрашивая. — Я думала про шалфей или золотой корень. — Да, лучше родиола, она же золотой корень. Так как это редкое растение, которое обладает также ноотропными свойствами. — Смешивать, как в тот раз, в усиливающем реакторе. Интересно, он есть в Лондонском филиале? — размышляла Уэнсдей вслух, когда заметила, что Алиссия нахмурилась и посмотрела на неё с подозрением: — Ты же говорила, что спрашиваешь теоретически… — Да, мне теоретически интересно, есть ли реактор в Лондонском филиале, — невозмутимо заявила Уэнсдей. Алиссия вздохнула: — Ладно, я не спрашиваю, что там у тебя происходит. Только не забудь про валериану, потому что это возврат воспоминаний — очень сильная нагрузка на психику. Её я бы вводила перорально, в виде настойки, так лучше эффект. И да, если что, я бы не делала такое вне Университета. Предварительно, конечно, нужно деактивировать браслет, снижая интенсивность постепенно, максимум раз в день на одну шкалу, — быстро заговорила она. Почти всё это Уэнсдей знала и так. Единственное, что валериану она думала добавлять в сыворотку, а не вводить отдельно. Но слова Алиссии имели смысл. — Спасибо, Лисса, — кивнула Уэнсдей. — Удачи с мужем. — И тебе. Что бы там у тебя ни происходило… — Алиссия сглотнула и смерила Уэнсдей долгим взглядом. — Будь осторожна. Завершив звонок, Уэнсдей знала, чем будет заниматься в ближайшие дни. Ей нужно было расставить приоритеты. Казалось, что разумнее начать с похода в особняк Мелифуа, чтобы попытаться найти ответы про Хайда, а потом спокойно заняться сывороткой, но Уэнсдей не хотела тянуть с последним. При удачном раскладе сыворотка будет делаться минимум пять дней, и хотя очевидных причин для спешки не было, Уэнсдей поставила её на первое место. Утром следующего дня она уже была в лаборатории Лондонского филиала Тегминалис, по планировке очень похожую на ту, где она работала раньше. Грегори оформил ей доступ третьего уровня, дающий право перемещаться везде. Будет обидно потерять его, если её уволят после того, что она собирается сделать. Уэнсдей как раз нашла все нужные ингредиенты и приготовилась надеть перчатки, когда телефон пискнул, и пришло сообщение от Тайлера. «Вчера мы отвлеклись, и я так и не отдал тебе обещанный подарок. Хочу это исправить», — писал он. «Как насчёт встретиться вечером?» — вторая смс пришла сразу следом за первой. «Я занята до среды. Так что встретимся как обычно», — написала она честно. Общение с ним лишало её ясности мыслей, которая была нужна сейчас как никогда. «Жаль, тогда я не могу дождаться среды», — написал он, и она снова вздрогнула от того, как двусмысленно это читалось. Больше в этот день её никто не беспокоил. Вечером, когда сыворотка отправилась в реактор, где должна была пробыть три дня, Уэнсдей наконец-то смогла спокойно вздохнуть. Она вышла на веранду и начала играть на виолончели, впервые за многие дни. Мелодия лилась, становясь из спокойной и почти счастливой, потом тревожной и грустной, а затем снова радостной и полной надежды. Как будто качание на качелях — вверх и вниз. Это было так похоже на то, что происходило сейчас в её жизни.

***

В понедельник перед работой Тайлер вернулся в особняк Мелифуа, чтобы забрать свечи, гирлянды и остальные вещи, которые остались там со вчерашнего вечера. С тех пор, как Сандей согласилась пойти на свидание и до момента, когда оно состоялось, подготовка занимала всё его свободное время. Сначала пришёл к пожилому смотрителю, чтобы узнать, как можно попасть в особняк, потому что его девушка любит мрачные готические здания. Он был готов потратить всю свою премию за предыдущий месяц, но смотритель пустил его бесплатно. Пока Тайлер готовился к квесту, он ещё раз поразился странности своей амнезии. Почему-то он помнил цитаты из прочитанных книг, исторические факты и прочее, что в том числе пригодилось для квеста. Возможно, он выбрал эту идею как раз потому, что та позволяла применить эти никому не нужные знания хоть куда-то. Настоящие же воспоминания не просыпались. Однако Тайлер сделал большой прогресс, начав ещё лучше понимать, что ему нравилось, а что нет. Например, ему нравилось латте и совсем не нравилось эспрессо. Ему нравилось гулять под небольшим дождём, бегать по утрам по парку так долго, насколько хватит сил. Слушать романтичную рок-музыку, отстукивая ритм и подпевая себе под нос. Ещё ему наверняка нравилось водить машину. Во сне он часто куда-то ехал, и это были одни из немногих снов, которые он не забывал сразу, как проснётся. Ещё ему, конечно, нравилась Сандей. И то, что это было взаимно, окрашивало его серую жизнь в чёрный цвет её глаз, красный цвет её губ… Нуарную, но очень красивую картинку. С её появлением его жизнь наконец обрела смысл. Да, он до сих пор не помнил, кто он, и это сильно беспокоило. Но когда она была рядом, он был искренне счастлив и как будто на своём месте. Словно Сандей была частью того мира, к которому принадлежал и он. Как будто их жизни крепко связаны. Оказавшись в особняке снова, Тайлер вспомнил, что так и не вручил ей подарок, и написал смс. Он не ждал, что она согласится на новую встречу так скоро, но попробовать стоило. Тайлер убрался довольно быстро, на секунду остановился у подоконника, где они целовались так страстно, что подкашивались ноги, и не смог сдержать улыбки. Проходя мимо коридора со странной двери с латинскими надписями, он испытал странный трепет и желание снова открыть её. Но прогнал это пугающее ощущение и пошёл прочь. Рабочий день прошёл как обычно, Тайлер был в приподнятом настроении и чрезвычайно мил с клиентами, отчего смог заработать больше чаевых, чем обычно. Ночью ему снова снился странный сон. Он видел Сандей, но она казалась младше, а её волосы были заплетены в две тугие косы. Тайлер вообще часто представлял её с косами, но не мог понять, почему. Кажется, они находились в каком-то маленьком городке, она носила школьную форму, а он работал в кафе. В какой-то момент она пришла в это кафе и поцеловала его, почти также, как недавно в беседке. Его захлестнуло теплом и желанием, которое разливалось по всему телу, проникало в каждую клетку и заставляя хотеть большего. А потом она упала в обморок. Затем сон стал совсем мрачным и непонятным. Они были в каком-то склепе, и Сандей висела, привязанная к потолку. А он смотрел на неё и испытывал злость, смешанную с ужасной беспомощностью. Словно какая-то неведомая сила заставляла его делать ей больно, хотя он хотел ей помочь. Тайлер не понимал, как такое возможно — почему его так сильно разрывало на части. А ещё там была женщина, вызывавшая у него ужас и отвращение, но в то же время странный трепет. Но как только он попытался посмотреть на неё, чтобы увидеть лицо, та исчезла. Он проснулся в холодном поту, пытаясь осмыслить увиденное. В итоге решил, что впечатления последних дней смешались с недавно прочитанным романом, и мозг выдал такой странный коктейль. Поцелуй в беседке, её боязнь склепов, обморок в особняке — всё это было из реальности. А вот косы, цепи, женщина… Интересно, откуда его мозг взял эти образы? Похоже на роман «Ворон из Невермора», но не совсем. Несколько минут Тайлер думал о том, стоит ли рассказывать Сандей о том, что он постоянно видит её во сне, но решил, что это сейчас неважно, потому что утром наверняка всё забудется. Как ни странно, в этот раз он запомнил почти всё. Приближалась среда, которая всегда была хорошим днем, потому что по средам приходила она.

***

Уэнсдей ждала звонка Ксавьера, чтобы договориться о передаче книги, но он не позвонил ни в понедельник, ни во вторник. В среду она собиралась пересилить себя и набрать ему сама, но утром в лаборатории её сыворотка почти потерпела крах из-за перегревшегося реактора. Поэтому до встречи с Тайлером она не успела этого сделать. Конечно, теперь, когда они, можно сказать, были парнем и девушкой, она легко могла поменять график и опоздать к нему, но эти встречи стали своеобразной традицией, которую Уэнсдей не хотела нарушать. Он встретил её тёплой улыбкой и объятиями, в которых она хотела раствориться. Это было ново и странно. Уэнсдей забралась на диван с ногами и взяла книгу, которая лежала на тумбочке рядом. Её книгу. Интересно, он снова перечитывал её? Тайлер подошёл к ней, держа в руке белую коробку. — Если честно, сейчас это кажется уже немного глупым, — признался он. — Ведь я хотел подарить это в конце квеста, в той атмосфере. Но, думаю, ты в любом случае испытаешь ужас, — он хитро улыбнулся и протянул ей коробку. — Ты же сохранила ключ? — Вроде да, — отозвалась Уэнсдей и принялась рыться в сумке. Когда Уэнсдей нашла ключ и открыла коробку, то не знала, смеяться или готовить проклятия. Это был самый странный подарок, который ей дарили. Полностью в стиле Тайлера и его «Блондинки в законе». Небольшой плюшевый мишка с розовым бантом, розочки и клубника в шоколаде. Настоящий оживший кошмар. — Я воткну иголки себе в глаза, чтобы не видеть этого розового безумия, — заявила она, но всё же не сдержала улыбки. — Я знал, что тебе понравится, — засмеялся Тайлер. — Но мишка с секретом, там внутри ещё один сюрприз. — Тогда это меняет дело, — она посмотрела на Тайлера хищным взглядом, достала из сумки свой нож и резким движением вспорола мишке брюхо. Теперь настала очередь Тайлера смотреть на Уэнсдей круглыми глазами. Его брови изогнулись, а на лице застыло изумленное выражение, смешанное с весельем. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — протянул он. — Вообще-то там сзади молния. Но так тоже можно, — закончил Тайлер на выдохе. Первый шок прошёл, но он всё ещё с опасением смотрел на нож в её руке. Уэнсдей убрала его обратно в сумку и залезла пальцами в пух внутри мишки. Там был бархатный мешочек, внутри которого Уэнсдей нашла чёрный браслет с изящным узором, похожим на паутину, и пауком, сидящем на ней. — Спасибо за подарок, — произнесла Уэнсдей, переведя взгляд на Тайлера. — Ты смог меня удивить, а это редкость. Тот лишь смущённо пожал плечами и снова улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой. — Ты меня тоже. Я уже видел, что ты носишь в сумочке шокер. А оказалось, что ещё и нож. — Это для пыток и вскрытия замков. И иногда для самообороны. Ты сам говорил, что я хрупкая девушка, которая ходит ко всяким психам. — Пригождалось? — Бывало. На несколько секунд повисло молчание. Тайлер явно хотел что-то спросить, но не стал. Затем мотнул головой и сказал: — Чуть не забыл. Что ты делаешь в субботу? Уэнсдей вопросительно подняла бровь. — Скорее всего, буду дописывать отчёты по работе. Есть другие предложения? — Да. Но в этот раз никаких сюрпризов. Коллега предложила отдать билеты на мюзикл, у неё заболел ребёнок. — Что за постановка? — Дракула. — Ну что ж, давай спасём твою коллегу от лишних билетов, раз её постигла адская участь семейной жизни с детьми. — Тогда в субботу в 19, Royal Theater. — Договорились, — кивнула Уэнсдей. — К твоему сведению, мне всё ещё надо отправлять отчёты про твоё состояние. Есть что рассказать? — спросила она, хотя последние два отчёта она придумала почти полностью, не желая давать Совету информацию о реальном состоянии Тайлера. — Ничего нового. Даже кошмары почти не снятся, — отозвался Тайлер немного взволнованно. Уэнсдей показалось, что он что-то скрывает, но она не была уверена и решила не давить. Между тем, Тайлер пристально посмотрел на неё, а затем попросил: — Лучше расскажи мне что-нибудь о себе, Сандей. Я ничего не помню из своей жизни, но очень хочу узнать про твою. — Что именно? — Уэнсдей напряглась. Она не могла рассказать ему многого, чтобы не вызвать подозрений. — Что посчитаешь нужным. Про детство, про друзей, где ты училась, про твою загадочную работу. Мне интересно всё. Уэнсдей вздохнула. В конце концов, ничего не случится, если она расскажет ему о том, что она не упоминала в книге и что не касалось его самого. Так он не сможет ничего сопоставить. И Уэнсдей начала рассказывать. О дяде Фестере — как он загадочно пропал ещё до её рождения, а потом нашёлся, когда ей было одиннадцать, о том, как подожгла деревню пилигримов на спектакле в пионерском лагере, как сбежала из дома, чтобы отправиться искать Джерсийского Дьявола. В какой-то момент она заметила, что искренне смеётся, и Тайлер вместе с ней. Ей никогда не было так легко в чьём-то обществе. Обычно Уэнсдей ни с кем не делилась таким личным и сокровенным, люди тяготили её, а разговор, подобный этому, вымотал бы за несколько минут. Но с Тайлером всё было иначе. Когда он взял её за руку и переплёл их пальцы, она не возражала, а лишь подняла на него немного смущённый взгляд и остановила рассказ о так и не найденном чудовище. — Продолжай, — мягко сказал Тайлер, поглаживая её руку. И она продолжила, несмотря на мурашки, которые бежали теперь по спине. Потом она рассказала о скорпионе Нероне, но умолчала о том, что плакала с тех пор всего дважды. И оба раза так или иначе были связаны с Тайлером. Когда у Уэнсдей зазвонил телефон, она дёрнулась, вырвала свою руку из ладони Тайлера и увидела имя звонящего — Ксавьер. По спине пробежал холодок — кажется, Уэнсдей даже изменилась в лице. Последнее, что она хотела, это говорить с Ксавьером при Тайлере. Но тот наверняка звонил по поводу книги, и не ответить было рискованно. Может быть, он уже собирался на самолёт, и если она не поднимет трубку, то не станет забирать книгу у Бьянки. — Извини, важный звонок, — выпалила Уэнсдей и почти бегом отправилась на кухню. Закрыла за собой дверь, чтобы Тайлер не услышал разговора. — Привет! — послышался знакомый голос. Сейчас он вызывал раздражение. — Привет, — ответила Уэнсдей, стараясь говорить максимально тихо. — Бьянка попросила передать тебе посылку. Я лечу в Париж завтра утром, два дня буду там, то есть могу приехать в Лондон в субботу вечером. В ночь на воскресенье надо будет вылетать домой — у отца важное мероприятие, где я должен присутствовать. — Во сколько в субботу? — нервно спросила Уэнсдей, ругая себя за то, что не позвонила Ксавьеру утром сама. Сейчас это грозило обернуться проблемами. — После 19.00, — ответил он, и Уэнсдей сделала глубокий вдох. Ей придётся отказаться от похода в театр с Тайлером, на который она согласилась менее часа назад. — Я освобожусь в 16, ещё надо доехать. Проведёшь мне экскурсию по вечернему Лондону? — беззаботно продолжил Ксавьер. — Я не думаю, что это уместно, — бросила Уэнсдей холодным тоном. — Тогда хотя бы выпьем кофе, — Ксавьер не унимался. — Расскажешь о своей работе. — Это секретная информация, так что вряд ли я смогу много рассказать, — отрезала Уэнсдей, желая прекратить разговор. Но сначала нужно было о чём-то договориться. Лучше бы Бьянка отправила книгу почтой… — Уэнсдей, я не почтовая служба, чтобы просто доставить тебе посылку, — обиженно заявил Ксавьер. — Я делаю это как друг и хочу дружеского отношения в ответ. — Ладно, — сдалась Уэнсдей и шумно выдохнула. Ей было легче согласиться, чем начинать сейчас выяснение отношений. — Давай выпьем кофе в кафе при Британской библиотеке, в 19.30. Это было единственное место, которое она знала, так как была в библиотеке несколько раз в поисках информации про работу с воспоминаниями. Оно находилось рядом с вокзалом, и там точно была нормальная еда и крепкий кофе. — Договорились! Тогда до субботы! — Угу. Опустив телефон, Уэнсдей закатила глаза. Почему из всех дат он выбрал именно эту? Она сильно расстроилась, хотя объективных причин для этого не было. Ведь они с Тайлером могут сходить в театр в любое другое время, а книга нужна ей как можно раньше. Успокаивая себя таким образом, она вернулась в гостиную с плохими новостями. — Что-то случилось? — Тайлер выглядел взволнованно. Он смотрел на Уэнсдей слегка прищурившись и нервно вертел в руках карандаш. — Ничего особенного, — отозвалась та, пытаясь вернуть себе хотя бы нейтральное выражение лица. — Но нам придётся отменить поход в театр в субботу. Я думаю, ты ещё не успел сказать коллеге. Но мы можем сходить в другой день. Тайлер воспринял это спокойно, как будто уже был готов к тому, что она скажет. Это удивило Уэнсдей, но не настолько, чтобы заострить внимание. — Да, конечно. Можем и в другой день… — задумчиво протянул он, и открыл рот, будто желая спросить что-то ещё. Уэнсдей подумала, что, наверное, стоило объяснить ему, что она отказывается, потому что забирает важную посылку из дома. Но ей совсем не хотелось вступать в обсуждения этого и объяснять, кто звонил. Подобные разговоры всё ещё давались слишком тяжело. Тайлер не спросил сам, поэтому Уэнсдей решила, что можно не развивать тему. Он хотел снова проводить Уэнсдей до остановки, но она сказала, что хочет побыть одна. Даже такой короткий разговор с Ксавьером забрал её энергию, а восстанавливаться она умела только в одиночестве. К счастью, Тайлер не стал возражать.

***

Когда дверь закрылась, и Уэнсдей вышла, Тайлер задумчиво опустился в кресло. Почему-то он хорошо слышал разговор Сандей даже через дверь. И теперь его смущало сразу несколько моментов. Во-первых, у него были сила, скорость и слух, точно не характерные для обычного человека. Он был прикреплён к Университету Тегминалис, который, как он успел выяснить, занимается изгоями. Он изгой? Наверное, стоило спросить об этом Сандей, но он был уверен, что она либо не знала, либо всё равно не сказала бы. Во-вторых, это был странный разговор, после которого у Сандей сильно изменилось настроение. Кусочки пазла никак не собирались в цельную картинку, и это ужасно злило. Ведь ещё один момент, который Тайлер успел понять про себя — он ненавидел, когда от него что-то скрывали. Не самое лучшее качество для человека с амнезией. Тайлер не собирался преследовать Сандей, но на всякий случай забил в поисковик, как называется кафе при Британской библиотеке.

***

В пятницу Уэнсдей пришла в лабораторию, чтобы забрать готовую сыворотку. Того, что получилось, хватило, чтобы разлить в три ампулы. К каждой из них она добавила по пузырьку валерианы, также достала три шприца и получила готовые комплекты средства для возврата памяти. Один она убрала в сумку, чтобы всё время держать при себе на экстренный случай, второй отнесла домой, а третий положила в ячейку Тегминалис, на случай, если ей когда-нибудь понадобится отправлять её Алиссии с научными целями. Но вряд ли кому-либо стоило знать, что она рассматривала вариант вернуть память опасному Хайду, чья хозяйка находилась теперь на свободе.

***

Ранним субботним утром, когда вопрос с сывороткой был закрыт, Уэнсдей решила отправиться в особняк Мелифуа. Она примерно знала расписание Тайлера и надеялась, что не застанет его на работе. Потому что особняк был слишком хорошо виден из окон кафе. Пожилой смотритель на входе легко пропустил её, сказав: «Значит, вы та самая любительница готических особняков, ради которой тот мальчик таскал сюда коробки гирлянд и свечей». Уэнсдей лишь кивнула. Внутри она сняла медальон, защищающий от видений, в надежде получить от Франсуазы хотя бы какую-то подсказку. В первую очередь Уэнсдей отправилась в библиотеку. Она действительно была здесь огромная, но не отсортированная по темам, как в Невермор и Тегминалис. Это означало, что даже со способностью Уэнсдей к скорочтению, ей придётся провести здесь месяцы, прежде чем удастся найти хоть что-то. Проведя пальцами по пыльным книгам, Уэнсдей ждала и надеялась, что вот-вот к ней придёт видение, которое подскажет, что нужно искать, но тщетно. Обойдя весь дом и оставшись ни с чем, она собиралась уходить, но замерла в гостиной, где они с Тайлером танцевали и целовались. Мурашки побежали по спине, и она поняла, как сильно соскучилась. В какой-то момент даже подумала, не написать ли Тайлеру самой, но решила, лучше сделает это, когда разберётся с книгой. Потом Уэнсдей вспомнила про дверь, что не смогла открыть во время квеста, и которая поддалась Тайлеру, причём дважды, раз он смог спрятать там задание. Сейчас это имело смысл. Раз девичья фамилия Франсуазы — Мелифуа, значит, загадочный владелец дома был дальним родственником Тайлера. Решив прочитать надпись на двери ещё раз, Уэнсдей направилась туда. Она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть текст, провела по нему рукой, смахивая пыль, и почувствовала, как голова откидывается назад, стремительно приближаясь к полу. Это видение казалось странным. Оно было похоже на картинку из телевизора с плохим сигналом и помехами — рябило и мерцало. Такого раньше никогда не было. Уэнсдей оказалась в подвальном помещении, вроде убежища. Здесь пахло сыростью, где-то в углу стояли раскладные кровати и валялись спальные мешки. Уэнсдей была одета в довольно поношенный спортивный костюм. Её волосы отросли и были собраны на затылке в растрёпанный пучок. Что с ней стало? Почему она выглядела так, будто потеряла себя и смысл жизни? Вокруг ходили люди, которых Уэнсдей не знала. Оглядевшись вокруг и пытаясь понять, что происходит, она нашла глазам Пагсли, сидящего на одной из кроватей. Тот выглядел сильно старше, чем в реальности, когда она видела его последний раз — вытянулся и похудел. На вид ему можно было дать около двадцати лет. — Я знаю, как это важно для тебя, но сегодня нельзя выходить наружу, — раздался за спиной голос Энид. Обернувшись, Уэнсдей уставилась на неё, не веря своим глазам. Что случилось с её яркой подругой? Плохо подстриженные волосы уже не были пёстро окрашены, под глазами залегли тёмные круги. — Там повсюду дроны и слежка. Ты не доберёшься до кладбища, и нас обнаружат. — Я уже шесть лет не нарушаю эту традицию. И я умею быть незаметной, — собственный голос звучал чуждо. Надломленно и хрипло. — Ты опять собираешься подвергнуть всех опасности из-за своей блажи? — спросил кто-то со стороны кроватей. Не так давно он был в реальности в телефонной трубке — Ксавьер. — Ты не будешь указывать мне, что делать, — ответила она холодно и ядовито. — То, что я делю с тобой кров, не значит, что мы друзья. — Я с удовольствием не делил бы с тобой ничего, если бы изгоям не надо было держаться вместе, чтобы выжить! Ты помешалась на нём много лет назад! Я предупреждал тебя, ещё когда он был жив, но ты не слушала. И даже сейчас, спустя столько лет, ты не можешь его отпустить! Он давно мёртв, а ты всё ещё цепляешься за него! — Хватит, Ксавьер, — взволнованно попросила Энид, встав между ними. — Ты же знаешь, что она пережила! — Если бы она не вытащила его тогда из лечебницы, ничего этого могло вообще не случиться! От его слов Уэнсдей начала задыхаться и побежала куда-то вперёд. Грудь сдавило тугими тисками — ей срочно надо было на свежий воздух. Добежав до двери, она остановилась. Взгляд упал на газеты, валяющиеся на полу. «Шестилетняя годовщина нападения Хайда на участников Конгресса в Вашингтоне, ознаменовавшая начало новой эпохи, где толерантности к монстрам не осталось места…» Уэнсдей почувствовала, что земля начала уходить из-под ног, и схватилась за стену, в надежде, что сейчас очнется на полу особняка Мелифуа. Но видение не собиралось её отпускать, лишь начало мерцать ещё сильнее, как будто другая картинка пыталась прорваться сквозь эту. Теперь она стояла на кухне какого-то дома. Интерьер был похож на фамильный стиль Аддамсов и её собственную квартиру. Уэнсдей подняла глаза и увидела Тайлера. Он был таким красивым и сияющим, что у неё перехватило дыхание. Но самое главное — он был живым. Сама Уэнсдей больше не выглядела как представительница низших слоев общества. Волосы, по-прежнему длинные, были заплетены в косы, чуть менее тугие, чем она делала в школе. Аккуратное платье с чёрно-белыми ромбами и юбкой чуть выше колен смотрелось слишком нарядно для её стиля, но, безусловно, привлекательно. — Скоро все придут, а у нас ничего не готово! Идём, — покачал головой Тайлер, беря её за руку и переплетая пальцы со своими. От этого по телу разлилось тепло, и Уэнсдей пошла за ним, кажется, улыбаясь. — Зря ты уговорил меня на эту вечеринку. Я уже хочу пустить себе пулю в лоб от суматохи! И это ещё никто не пришёл… — Это не я, это Энид. Ты же знаешь, как она любит такие штуки, — весело ответил Тайлер. Они вышли в сад, полный диковинных и хищных растений из разных стран. Навстречу им выбежала собака — чёрный дог, уткнувшийся в ноги Тайлеру. Тот погладил его по спине, и они быстро пошли дальше. В саду на поляне стоял стол, накрытый примерно на десять человек. — Мои родители и Вещь тоже будут, — сказала Уэнсдей на выдохе. — Но приедут позже остальных. — Как думаешь, уже пора сказать им? — Я не знаю, я всё ещё в ужасе. А ты? — Я тоже. Немного, — он очаровательно улыбнулся ей, отпустил руку и принялся надувать гелием из баллона большие круглые шары чёрного цвета. — Но мы справимся. — Кстати, утром я смотрел новости. Сегодня годовщина того Конгресса, куда они хотели меня отправить. Страшно подумать, что было бы, если бы им удалось… Уэнсдей открыла рот, чтобы что-то ему ответить, но поняла, что лежит на полу в особняке Мелифуа. Что это, чёрт возьми, было?