Амбивалентность

Обычный день большого города, Тебе не нужно больше повода, А мне сейчас, хотя бы мысленно, Бежать на расстояние выстрела. А сердце бьётся часто вверх и вниз, Мы так и рвёмся вместе с ним на бис. Остановись ещё, мгновение, Не говори в прошедшем времени. (Вельвет) Уэнсдей снова стояла перед дверью его квартиры, поднеся палец к звонку и не зная, чего ожидать. Почти так же, как тогда, когда пришла сюда впервые. Дверной звонок разорвал тишину, и Уэнсдей услышала шаги, но дверь не открылась. — Тайлер, открой дверь! — сказала она громко и твёрдо, хоть и не была уверена, что в том положении, чтобы требовать. Вздохнула и добавила. — Я не хотела врать тебе. Я расскажу всё, что смогу! Тайлер не ответил. Ей показалось, что она услышала тихий вздох. В остальном же вокруг повисла оглушительная тишина. Уэнсдей постучала ладонью по двери. Её злило, что он не открывал, и она вынуждена стоять у его двери, как сталкер или влюблённая дурочка. — Тайлер, я умею вскрывать замки. Но я не хочу этого делать, а хочу, чтобы ты открыл сам и выслушал, — сказала Уэнсдей на выдохе и села на пол. Может быть, зря она пришла сюда, и надо ехать домой, позвонить Грегу и попросить вызвать сотрудников, чтобы отправить Тайлера в лечебницу? От такой перспективы хотелось выть. Почему он был таким невыносимо упрямым? Зачем вообще пошёл в тот ресторан и всё испортил? Уэнсдей чувствовала себя ужасно, но не желала сдаваться. Она могла посоревноваться с ним в упрямстве, так ещё неизвестно, кто кого. — Открой эту чёртову дверь! Я не уйду, пока ты меня не впустишь. Я лягу спать прямо тут, а ночь обещают морозную. Утром ты найдёшь мой труп, и тебе придётся сдавать его полиции либо закапывать самому. Я сомневаюсь, что ты умеешь закапывать трупы! За дверью послышался смешок. Уэнсдей посчитала это хорошим знаком. Когда ключ начал поворачиваться, она резко вскочила, наслаждаясь вкусом пусть и маленькой, но победы.

***

От странной тирады Тайлер улыбнулся. На самом деле ему очень хотелось впустить её почти сразу, как она появилась за дверью. Идя домой, он понял, что погорячился, когда решил, что Сандей предала его. Ведь Тайлер не знал её мотивов и даже не дал возможности их озвучить. То, с каким упорством она сейчас пыталась попасть к нему, красноречиво показывало, что ей не всё равно. И совсем не похоже, чтобы Сандей как-то заботилась о чувствах того парня из кафе, ведь ушла-то она с Тайлером и сейчас пыталась попасть к нему. Вопросов всё ещё было много, но стоило дать ей шанс ответить на них. Когда он открыл дверь и увидел её, испуганную и уверенную одновременно, то понял, как на самом деле боялся её потерять. — Это только ради того, чтобы ты не замёрзла на улице, — пошутил он скорее ради того, чтобы как-то начать разговор. На лице застыла нервная полуулыбка. Несколько секунд она молча смотрела на него. А потом сделала маленький шаг вперёд. И он больше не смог сдерживать себя — раскинул руки и заключил её в объятия. Маленькие, хрупкие руки обхватили его, а голова опустилась на грудь. И Тайлер почувствовал, как тепло разливается по телу. Всё снова стало правильно. — Больше не смей уходить от меня вот так, — тихо сказала Сандей, и Тайлер обнял её ещё сильнее, проводя руками по волосам.

***

Ещё никогда Уэнсдей так не радовалась объятиям. Обычно они считались для неё неприятной дружеской обязанностью. С тех пор, как Энид обняла её в лесу после битвы с Крекстоуном, негласный запрет спал, и периодически ей приходилось обниматься с кем-то из нежелания обидеть. Неприятный побочный эффект дружбы. Но то, что Тайлер обнял её сейчас, означало для неё, что пропасти между ними больше нет. Что всё ещё можно исправить. В его объятиях было тепло и спокойно. И Уэнсдей стояла бы так очень долго, но было очевидно, что скоро всё равно придётся отвечать на его вопросы. И она не хотела растягивать эту пытку. Отстранившись, Уэнсдей попросила: — Сделаешь мне кофе? Нам предстоит сложный разговор. — Да, мне бы хотелось получить от тебя ответы, — задумчиво, но довольно мягко произнёс Тайлер и ушёл на кухню. В ожидании Уэнсдей включила телефон, чтобы проверить, насколько сильную панику развёл Ксавьер, пока она была не в сети. Оказалось, что он уже вышел на связь с её родителями через своего отца, а значит, о Тайлере знало непростительно много людей. Пагсли писал, что Мортиша просит позвонить сразу, когда будет возможность. Уэнсдей ответила, что сможет сделать это не раньше завтрашнего дня и попросила никого ничего не предпринимать до разговора с ней. Как ни странно, она была уверена, что родители её послушают. Тайлер пришёл и молча протянул чашку. Теперь они сидели друг напротив друга — она на диване, а он на стуле — глядя друг другу в глаза и не зная, с чего начать. Между ними были маленький столик и множество невысказанных вопросов. Тайлер сидел с идеально прямой спиной, плечи напряглись, а руки неподвижно лежали на коленях. Он сверлил Уэнсдей взглядом, глядя пристально и выжидающе, но ничего не спрашивал. Наконец она резко отставила чашку и на выдохе произнесла: — Твои воспоминания пропали не в результате несчастного случая. Они были заблокированы специально. — Зачем? Кому это нужно? — с недоверием спросил Тайлер, нахмурившись. Он резко подался вперёд и теперь опирался локтями о колени. Его лицо стало гораздо ближе к Уэнсдей, а взгляд прожигал насквозь. — Чтобы защитить тебя. Но это была ошибка. Эксперимент, который пошёл не по плану. — Защитить от кого? Что ты знаешь обо мне? Что вообще происходит? — он нервничал, но пока сохранял контроль. Встал и начал ходить по комнате, затем остановился и резко сел на диван рядом с Уэнсдей. — Я знаю достаточно, но не могу сказать тебе. Этот браслет… — она взяла его за руку и провела по холодному металлу на запястье. — Он блокирует любые воспоминания, и даже намёки на них, малейшие ассоциации. Всё, что может заставить тебя вспомнить. Отсюда мигрень, провалы в памяти, забытые сны. Если я расскажу сейчас о твоём прошлом, ты можешь сильно пострадать или сойти с ума. Но я знаю, как вернуть воспоминания, и готова сделать это, — Уэнсдей произнесла эту тираду быстро и уверенно, чтобы не дать ему вставить ни слова, пока она не скажет всё, что хотела. Наконец выдохнула и сделала глоток кофе, чувствуя, как обжигающее тепло и терпкая горечь разливаются внутри. Тайлер смотрел внимательным взглядом с лёгким прищуром недоверия. Теперь он выглядел растерянно и подавленно. — Всё это звучит как сюжет плохого фантастического фильма, — наконец произнёс Тайлер, слегка усмехнувшись. — Вокруг нас живут оборотни, горгоны, фениксы, сирены, вампиры. Не в каждом фильме встретишь такое разнообразие, — отозвалась Уэнсдей. — Я тоже изгой, да? Как и ты? Она лишь кивнула. Тайлер снова встал и отвернулся к окну. Теперь Уэнсдей видела только его напряжённую спину и подрагивающие плечи. Так прошло несколько минут, которые казались Уэнсдей вечностью. — Ладно… — наконец сказал он, потёр руками виски, вернулся к столу и залпом выпил воду из стоявшего на нём стакана. — Ты сказала, что можешь вернуть мне память. Как это сделать? — Первый правильный вопрос, — слегка улыбнулась Уэнсдей. — Сначала нужно деактивировать браслет. У него пять уровней интенсивности. Я могу снижать по одному в день, быстрее будет слишком опасно. Потом антидот, и ты всё вспомнишь. Уэнсдей говорила максимально сухо и холодно, не позволяя чувствам вмешиваться в этот разговор. Но с Тайлером оказалось сложно сохранять хладнокровие, потому что его собственные эмоции были слишком сильны. Уэнсдей заботилась о нём и не могла игнорировать их, даже если не всегда понимала. — Почему ты делаешь это? — на выдохе спросил Тайлер. Он сжал её руку в своей слишком сильно, почти до боли. — Потому что… — у неё не было однозначного ответа на этот вопрос. — Потому что забирать их было ошибкой. А вернуть — это честно по отношению к тебе. Но я не уверена, что тебе понравится то, что ты вспомнишь, — после небольшой паузы отозвалась она. Голос звенел от плохо скрываемой тревоги. Тайлер задумался, не зная, что сказать. Он нервно кусал губу, отчего там выступила капля крови. На несколько секунд повисла тишина, пока телефон Уэнсдей не разорвал её, оповещая об смс. Пагсли писал, что передал родителям сообщение, и они ждут звонка завтра. Ксавьер наконец замолчал — видимо, летел в самолёте. — Это он, да? Тот парень из кафе? — процедил Тайлер сквозь зубы. — Нет, это мой брат, — отозвалась Уэнсдей. Почему телефон всегда беспокоил так не вовремя? До того, как Ксавьер подарил его, у неё не было таких проблем. — Ты можешь выключить телефон? Пожалуйста, — попросил Тайлер с напором. — Я хочу выкинуть его в окно ещё с прошлой нашей встречи. Или даже раньше — со свидания в особняке. — Не поверишь, я тоже, — призналась Уэнсдей, нажимая кнопку выключения. Больше никто не побеспокоит их, пока она сама этого не захочет. Тайлер лишь молча кивнул. Он всё ещё был напряжен, что вполне объяснимо, учитывая поток неприятной информации, рассказанной Уэнсдей. — Давай сделаем это, — наконец выпалил он и протянул руку с браслетом. — Хорошо, — на выдохе произнесла она. Уэнсдей сомневалась, не совершает ли ужасную ошибку, но в глубине души решила всё уже давно. Когда пошла делать сыворотку, или даже раньше — когда впервые задумалась над её рецептом. Вопрос был только в сроках. Приложив палец к экрану, Уэнсдей подождала, пока считается её отпечаток. Только она или Грег могли управлять этим браслетом, в который была встроена двойная защита — отпечаток пальца и код. Наконец появился дисплей, и Уэнсдей ввела несколько цифр. Пара нажатий, и вот вместо пяти оранжевых точек стало четыре. Казалось бы, такое простое действие, но Уэнсдей колотило так, что руки дрожали и не слушались. Тайлер смотрел на происходящее, как завороженный. Наконец Уэнсдей произнесла: — Я знаю, что прошу многого, но нужно, чтобы ты доверял мне. И не пытался искать ничего о своём прошлом, пока мы не завершим процесс. Живи настоящим, потому что скоро всё изменится. — Звучит не очень обнадёживающе, — грустно усмехнулся Тайлер. Уэнсдей лишь слабо пожала плечами, понимая, что на самом деле сильно смягчила реальность. И воспоминания, когда они вернутся, станут для него ударом. Тайлер вздрогнул и заглянул Уэнсдей в глаза, взяв её руку в свою и нежно поглаживая: — Если так, то я скажу… — он сделал многозначительную паузу, а затем продолжил. — Моё настоящее — это ты. И я доверяю тебе. Я сказал сегодня в парке, что нет, но это неправда. Даже тогда я хотел тебе верить. — Сомневаюсь, что ты повторишь эти слова, когда всё вспомнишь, — горько усмехнулась Уэнсдей. Ей не стоило говорить этого, но сейчас, когда он вот так смотрел ей в глаза и рассуждал о полном доверии, её сердце оказалось зажато в тиски и билось, как в клетке, от страха потерять его. Возможно, этот вечер один из последних, когда он смотрит на неё с трепетом и обожанием. От этих мыслей ей хотелось снять с себя кожу, чтобы заглушить боль, зияющую внутри и поглощающую всё, как бездна. — Я уверен, что ты ошибаешься, — тихо сказал Тайлер. Когда он мягко провел рукой по её щеке, Уэнсдей замерла, ощущая, как по её телу прокатилась волна тепла. Её телефон выключен, а значит, больше ничего не остановит их, кроме их же самих. И пусть велик шанс, что Тайлер не захочет её видеть, когда всё вспомнит. Пусть они вмиг станут врагами, которые пытались убить друг друга. Пусть он снова захочет это сделать. Но сейчас Тайлер смотрел на неё так, что сердце колотилось в груди со скоростью, о которой она даже не подозревала. Его глаза были расширены от желания и одновременно излучали обволакивающее тепло. Уэнсдей больше не могла и не хотела бороться с магнетическим притяжением, которое возникло между ними с первой встречи и продолжалось каждую секунду, когда они рядом. И если сегодняшний вечер — последнее, что у них осталось, она хотела провести его с ним. Желала ощутить, каково это — быть с ним настолько близко, насколько это возможно. Ни с кем и никогда она не испытывала чувств такой силы, ни на кого её тело не реагировало таким мучительным и самозабвенным желанием. Это было интересно даже с точки зрения изучения себя — почему именно он вызывает в ней подобные ощущения? Сегодня она почти потеряла его и осознала весь ужас того, как это ощущалось. Впереди маячила ужасная развилка, весь мир как будто горел в огне. Но здесь и сейчас, несмотря ни на что, он был перед ней, такой красивый и невероятный. Однажды его уже отобрали у неё, и сейчас она возвращала своё. Она подалась вперёд, и их губы соприкоснулись. Поцелуй был горячим и опьяняющим — окончательно лишившим её рассудка. Затуманенные желанием, глаза Тайлера блестели так мягко, влюблённо и одновременно хищно. Уэнсдей тонула в них, забывая, как дышать. Он прижал её к себе, и она почувствовала себя такой хрупкой в его руках, какой не была никогда и ни с кем. Тайлер водил руками по её спине сквозь тонкую ткань блузки, а Уэнсдей хотела избавиться от всего лишнего, что было между ними, и почувствовать его кожу на своей. Кажется, у неё бы остались ожоги — такими горячими ощущались его прикосновения. Она забралась руками под его футболку, прикасаясь пальцами к коже. Он подался вперёд, побудив её практически лечь на спину, уперевшись в спинку дивана. Водил руками по бёдрам, приподнимая юбку. Уэнсдей летала и падала, растворяясь в ощущении такой головокружительной близости с ним. В какой-то момент Тайлер через силу отстранился, поймал её взгляд и хрипло произнёс: — Я так хочу тебя. Но мы можем остановиться сейчас, если ты не готова. От прерванного контакта Уэнсдей почувствовала холод, охвативший каждую клетку. Отрицательно кивнула, пожалуй, даже слишком резко и поспешно. Но какая уже теперь разница? Он видел её желание также, как она его. — Я думаю, я готова, — откликнулась Уэнсдей, голос казался чужим — слишком глубоким и низким. — Но это… Это будет мой первый раз, — призналась она с непонятным трепетом, ставшим сюрпризом для неё самой. Уэнсдей помнила, как Ксавьер пытался перейти на новый этап их отношений, и как она отталкивала его раз за разом, пока они не расстались окончательно. Тайлеру понадобилась всего пара встреч, чтобы пробудить в ней животный, первобытный голод, снести все стены и преграды. Раньше подобное казалось бредом, глупыми сказками — как можно настолько потерять голову из-за другого человека, жаждать прикосновений до исступления? Теперь она знала, как. — Тогда тебе может быть больно. Но я буду осторожен, — выдохнул Тайлер, поднимая её на руки и направляясь в сторону спальни. — Боль — это то, чего я жду больше всего, — усмехнулась Уэнсдей. — Ну конечно. Это же ты, — она не видела его лица, но по голосу слышала, что он улыбнулся. Всё остальное Уэнсдей помнила кадрами, словно в замедленной съёмке — вот пальцы Тайлера расстёгивают пуговицы её блузки, а её собственные поднимают его футболку, обнажая живот и грудь. Она касается его кожи, водя руками по телу, и он тихо стонет, отчего тугой комок в её животе становится слишком болезненным. Чёрная лямка бюстгальтера падает вниз, когда Тайлер легко цепляет ту пальцем, и Уэнсдей чувствует его губы на своём плече, а затем шее. Сдавленный стон вырывается из груди, когда он слегка кусает её, прикасаясь губами к ключице и оставляя там красный след. Блузка и футболка летят на пол, а следом и вся остальная одежда. — Ты такая красивая, — выдохнул Тайлер ей в ухо, горячее дыхание вызвало мурашки по всему телу. Нарочито медленно он стал спускаться вниз, покрывая поцелуями каждый миллиметр — шею, ключицу, плечо, пока не добрался до груди, погрузив сосок в рот и нежно обводя его языком. Уэнсдей стонала, задыхаясь от слепящего желания. Она прижалась к нему, растворяясь в тех ощущениях, что он вызывал. Когда Тайлер оторвался от её груди, она притянула его к себе в болезненном и неистовом поцелуе, проникла языком в рот, укусила губу, ощутив во рту солоноватый привкус крови. Оторвавшись, увидела венку, пульсирующую на его шее и прижалась к ней губами, лаская и посасывая, от чего у него вырвался сдавленный хрип, только подстегнувший её желание. Когда Тайлер сдвинул ткань трусиков и прикоснулся к ней, болезненное удовольствие растеклось по телу, проникая в каждую клетку, обволакивая и заставляя хотеть большего. — Такая влажная для меня, — сказал он хищно и собственнически. И Уэнсдей на миг перестала дышать, потому что вверх по спине пошла приятная волна возбуждения. В спальне было темно, и рваный свет уличных фонарей иногда освещал лицо Тайлера, перемежаясь с тенью. Он был таким возбуждённым, красивым. Опасным. Уэнсдей провела рукой по его лицу, очерчивая скулы и наслаждаясь совершенством линий. Он всегда выглядел привлекательно для неё, но сейчас это что-то нереальное. Она так хотела запомнить эти горящие страстью глаза, воспалённые от поцелуев губы. У Уэнсдей перехватило дыхание, а затем она жадно глотнула воздуха, запустив пальцы ему в волосы и потянув на себя. Их тяжёлые вздохи и стоны смешивались друг с другом. Тайлер дразнил её пальцами, заставляя трепетать, но не давая разрядки, как истинный эксперт в пытках. Второй рукой он трогал её живот, бедра, ягодицы. Тяжесть внизу живота стала почти невыносимой. Она выгибалась под ним, впиваясь ногтями в спину. Он был так возбужден, что её голова кружилась от ослепляющего желания ощутить его в себе. — О чёрт, — выругалась Уэнсдей, когда он медленно опустился вниз, проведя языком по её животу, а затем прикоснулся к ней языком, задевая особенно чувствительное место. — Тайлер, пожалуйста… — прокричала Уэнсдей, вцепившись руками ему в волосы, запутываясь в кудрях и царапая голову ногтями. Его глаза хищно сверкнули, когда он резко отстранился, оставив её с ощущением пустоты. — Пожалуйста что? — спросил Тайлер, дразня и испытывая её, да и себя на прочность. — Я хочу тебя! Его не понадобилось просить дважды — быстрым движениям Тайлер взял из тумбочки презерватив, разорвал упаковку зубами и зачем-то сказал: — Я купил их после нашего свидания. Только для тебя. Когда он вошёл в неё, жгучая боль пронзила Уэнсдей изнутри, смешиваясь с возбуждением, и из глаз брызнули слёзы. Это было потрясающее ощущение, пробирающее до мурашек. Она по-паучьи обхватила его руками и ногами, ощущая каждой клеточкой, прижимаясь так сильно, словно хотела соединиться с ним навсегда. На несколько секунд они замерли, не двигаясь и даже почти не дыша, наслаждаясь этим слиянием. Сердце Тайлера так сильно билось в груди, что Уэнсдей отчётливо ощущала его стук. А потом он начал двигаться в ней, сначала медленно, давая ей возможность привыкнуть к себе. Затем быстрее, наслаждаясь её стонами, которые сливались с его собственными. И она окончательно потерялась во времени и пространстве. Ощущения захлёстывали, закрывая весь остальной мир, словно затмение — в этом мгновении они были вдвоём на всей земле. А потом свет разлетелся на осколки и собрался заново, переливаясь разноцветными бликами. Уэнсдей вцепилась в его спину, оставляя красные следы, и растворилась в Тайлере, плохо понимая, где заканчивается она и начинается он. Ей было так хорошо, что Уэнсдей жалела, что не сделала этого раньше. Так долго боялась, чтобы всё равно сдаться. И если что-то пойдёт не так, потерять его и помнить эту ночь до конца своих дней. Как жаль, что невозможно сделать так, чтобы стрелки часов замерли, и завтра никогда не наступило. Чтобы они остались в этом мгновении, наслаждаясь им снова и снова.

***

Когда она вышла из душа, он протянул ей свою футболку. — Спасибо, — выдохнула Уэнсдей, быстро одеваясь. В глазах Тайлера она выглядела такой изящной и хрупкой, как фарфоровая кукла, бледная кожа казалась сияющей. — Ты потрясающая, — сказал он, поймав её руку. — Останься сегодня ночью со мной, пожалуйста. — Ладно, — Уэнсдей кивнула и забралась на кровать, кутаясь в одеяло. Она и не думала уходить, только не сегодня, не после всего, что было. — Но я хотела бы поспать, — призналась она, так как усталость вдруг накрыла, как тяжёлое покрывало. — Конечно, — он улыбнулся и присоединился к ней под одеялом, обвивая руками. Уэнсдей лежала у него на груди, и Тайлер нежно гладил её по волосам. Она была его, только его. Выбрала его среди всех — не одноклассника с розами из кафе, не какого-нибудь коллегу по работе, а его — парня с амнезией, который с трудом понимал, что происходит в его жизни. Но именно он стал её первым. Эта мысль опьяняла, растекаясь по венам приятным трепетом. Тайлер до сих пор не верил, что всё произошедшее реально, а не приснилось ему в очередном странном сне, который он забудет к утру. Разговор в кафе, одноклассник Сандей, который узнал его и говорил про какую-то психбольницу, её сумасшедший рассказ про его воспоминания — от всего этого голова шла кругом и начиналась мигрень. Но сейчас её голова лежала на его груди, он мог прикасаться к её чёрным, как смоль, волосам, водил пальцами по спине, вызывая мурашки. Тайлер не хотел думать ни о чём другом, кроме этого. Он мечтал о ней с тех пор, как она появилась на его пороге, глядя своими огромными бездонными глазами. И вот это стало реальностью. Тайлер слушал её размеренное дыхание и чувствовал себя так спокойно, как будто лежать вот так с ней — самое правильное, что могло произойти в его жизни. Веки постепенно смыкались, и он медленно погружался в сон.

***

Уэнсдей долго не могла уснуть. Руки Тайлера обнимали её, и от этого было легко и спокойно. Она чувствовала себя в безопасности, но раздирающая изнутри тоска не желала отпускать. Насколько то, что произошло сегодня, было реальным для них? Не возненавидит ли он её, когда вспомнит, кто он и кто она? Справится ли она, если всё рухнет? Уэнсдей выбралась из кровати, ощущая босыми ногами холодный пол, и вытащила из сумки посылку Ксавьера. Та самая книга… Разорвав упаковочную бумагу, начала читать, пролистывая страницу за страницей и чувствуя нарастающее разочарование. Здесь не было ничего про то, как соединить обратно расколотую личность. Только ужасающие истории людей, которые убийствами, травмами или магией раскалывали себя на части и мучались, мучались, мучались. Уэнсдей отложила книгу и обняла спящего Тайлера, вдыхая его запах — кофе, корицы и ментола. Она найдёт способ спасти его, чего бы это ни стоило. Думая об этом, Уэнсдей погрузилась в тревожный сон.

***

Кажется, веки только успели сомкнуться, когда она услышала крик. Тайлер стонал во сне, повторяя «Нет, нет, не заставляй меня! Я не буду этого делать!». На лбу выступили капельки пота, мышцы были напряжены, глаза бегали под закрытыми веками, а ресницы дрожали. — Тайлер! — позвала Уэнсдей, врываясь в окутавшую его тьму. Провела прохладной рукой по лбу, стирая пот и убирая прилипшие пряди. — Тайлер, проснись! Он открыл глаза, фокусируясь на ней. За окном стали появляться первые лучи рассвета, но небо ещё было голубовато-розовым. Ночь не ушла до конца, и день пока не вступил в свои права. — Уэнсдей, — произнёс Тайлер её настоящее имя, смотря мутным непонимающим взглядом, и резко встал. — Что происходит? Она отшатнулась и вздрогнула, словно её облили холодной водой, глаза расширились. Тайлер взял с тумбочки стакан воды, который Уэнсдей принесла для себя, когда не могла уснуть, и опустошил его до дна за пару секунд. Затем его лицо исказилось от боли, и Тайлер поднёс руки к вискам, пошатнулся и начал падать, как марионетка, у которой перерезали ниточки. Ноги подогнулись, словно от удара под коленями, и через секунду Уэнсдей обнаружила себя на полу около Тайлера, лежавшего без сознания. Из его носа текла тонкая струйка крови. Она не была уверена, дышит ли он, и не знала, что предпринять. Прощупала пульс — тот был очень слаб. Воспоминания Тайлера оказались слишком мощными, как бурная река, а браслет продолжал сдерживать их. Это могло убить его. Уэнсдей колотило изнутри, в голове была какофония тревожных мыслей. Последний раз она испытывала подобное, когда бежала к дяде Фестеру с окровавленным Вещью в руках. Сейчас нужно не это — не затапливающая паника, а хладнокровие и способность быстро принять решение. Но Уэнсдей лишь смотрела на бледное лицо Тайлера и дрожала. Что она наделала? Как могла довести до этого? Затем, наконец, собралась и, силой заставляя руки подчиниться, потянулась за сумкой. Вытащила шприц и ампулу, приложила палец к панели браслета. Буквально вчера она вводила этот код, но сейчас не могла его вспомнить. Потребовалось несколько секунд, чтобы её пальцы набрали нужную комбинацию — только с третьей попытки. Снижать с четвёртого уровня до отключения было критическим нарушением всех инструкций, но Уэнсдей понимала — сейчас у неё нет другого выбора. Ей оставалось лишь верить, что Тайлер окажется достаточно крепким и выдержит такую нагрузку. Что сила Хайда и способность к быстрой регенерации ему помогут. — Тайлер, если ты умрёшь, я убью тебя! А затем буду использовать свои знания в спиритизме, чтобы вызывать твой дух и мучить тебя вечность! Не смей оставлять меня! — говорила она, наполняя шприц и смаргивая слёзы. Руки тряслись так, что Уэнсдей понимала, что не попадёт в вену, если срочно не успокоится. Она зажала рот рукой и зажмурилась, считая до десяти и слушая удары своего сердца, бухающего в ушах. А затем осторожно взяла его руку и ввела желтоватую жидкость в кровь. В последний момент вспомнила про валериану, вливая содержимое пузырька в слегка открытый рот. Уэнсдей была готова звонить в скорую или Тегминалис, если его пульс и дыхание не восстановятся, и даже вбила нужный номер, хоть и не была уверена, что ему там помогут. И пусть это бы стоило ей работы или даже свободы за нарушение всех правил, сейчас было всё равно. Ненависть к себе затапливала её. Она ставила над ним эксперименты и чуть не убила его. Чем она лучше столь презираемой Лорел Гейтс? Вскоре пульс Тайлера начал выравниваться, а бледное лицо обрело еле заметный румянец. Облегчённо вздохнув, Уэнсдей отползла от него и прислонилась спиной к стене, обхватив руками колени. Силы покинули её, и единственное, что она теперь могла — это смотреть в одну точку пустым взглядом.