Амбивалентность

Так проходит ночь, так приходит день — Так приходит всё, чего ты хотел. Так поют под кожей стаи китов, Так встречает правду тот, кто готов. (Немного нервно) Тайлер хотел, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался. Их первый поцелуй с тех пор, как он всё вспомнил. Ещё недавно это казалось невозможным. Но в последнее время с ним происходило многое из того, что Тайлер мог назвать этим словом. А значит, есть шанс, что и другие его «невозможно» вскоре рассыпятся, словно песок. Уэнсдей отстранилась первая. Глубоко дыша, облизнула губы и смерила его пронзительным взглядом. — Я думаю, нам лучше перейти к делу, — наконец-то сказала она и продолжила командным голосом. — Так что садись и слушай. Тайлер хмыкнул от её приказного тона. Он давно привык к этому и находил даже забавным. — До отъезда в Лондон я приезжала в Джерико и общалась с твоим отцом. Я сделала это, потому что в архивах Тегминалис твоя мама была указана как единственный человек, который пытался разделить себя и Хайда. Твой отец дал мне это, — Уэнсдей вытащила из сумки тетради Франсуазы. — Это её конспекты из Невермора, дневники и записи из лечебницы. Когда я первый раз коснулась их, у меня было видение. Я видела, как она умерла. И как ты нашёл её… Мне очень жаль, — инстинктивно, сама не заметив как, Уэнсдей снова сжала руку Тайлера, вспомнив, как тянулась к нему сквозь тьму и время в том душераздирающем видении. Как хотела помочь ему тогда, но не могла. Зато получила свой шанс сейчас. Посмотреть ему в глаза было страшно. Уэнсдей боялась увидеть там такую боль, с которой не сможет справиться. Тайлер молчал, и Уэнсдей продолжила, глядя куда-то в стену. — Там было зеркало. Именно с его помощью она пыталась отделить от себя Хайд-часть и уничтожить её, но у неё ничего не вышло. Вместе с Хайдом умерла и она сама. В её дневнике была эта страница, — Уэнсдей вытащила из книги лист с историей первого Хайда и отдала его Тайлеру: — Перевести? — Нет, я знаю французский. Мама учила меня в детстве, ведь это родной язык бабушки, — отозвался тот, сжимая в руке страницу, а второй крепко держа ладонь Уэнсдей. — Мы же из этих краёв. Мама приехала в Невермор на учёбу из Англии и встретила там папу. Но детство она часто проводила во Франции у бабушки. Её отец умер, когда она была совсем маленькой, видимо, он тоже был Хайдом. А семья бабушки оборвала с нами связь. Поэтому я никогда здесь не был, — рассказал Тайлер почти пустым голосом, просто пересказывая факты. Но Уэнсдей догадывалась, что, скорее всего, он прячет и блокирует эмоции. Было ли это хорошо? Вряд ли… Именно подавленные эмоции — то, что усиливало Хайда внутри него. Из многочисленных прочитанных книг Уэнсдей усвоила это хорошо. Она до сих пор не умела поддерживать, успокаивать или что-то подобное, но для Тайлера впервые в жизни хотела научиться. Наконец-то подняла взгляд, чтобы посмотреть ему в лицо. Глаза, в которых плескалось столько всего — боль, тоска, обида, тьма, надежда… Уэнсдей никогда не боялась тьмы и боли. И если бы она могла забрать их у него, то сделала бы это. Но такое было ей не по силам, поэтому она встала, обошла стол, села к нему на колени и обняла; уткнулась лицом в грудь, вдыхая такой терпкий, обволакивающий запах. Несколько секунд они провели в тишине, замерев и слушая биение сердец друг друга. Наконец Уэнсдей развернулась в его объятиях и прикоснулась к листу, который всё ещё был в его руке. Тайлер мотнул головой, прогоняя лишние мысли, и перевёл взгляд на текст, пробегая глазами по строчкам. — Что думаешь? — спросила Уэнсдей, когда он дочитал и стал мрачнее тучи. — Думаю, что моим предкам не стоило заниматься глупыми экспериментами, — грустно усмехнулся он. — Но из этого следует, что Хайд — часть меня… Что он не просто монстр, не отдельная сущность, а моя тёмная сторона. Мне не нравится эта мысль… — Тайлер сглотнул и сделал тяжёлый вдох, притянув к себе Уэнсдей чуть сильнее, словно ища опору в их объятиях. — Увы, это ещё не всё, — сказала она после небольшой паузы. — В конце нашего свидания в доме мы вместе коснулись этого листа, и у меня было ещё одно видение. — Да, я помню, как ты упала… — машинально кивнул Тайлер. — Я снова видела твою маму. Она обратилась ко мне напрямую и сказала: «Секрет не в том, чтобы разделить, а в том, чтобы объединить». С этими словами она открыла блокнот и протянула Тайлеру лист с наскоро написанными словами. Тот глупо пялился на них и молчал. Тайлеру совсем не нравилась эта фраза. И идея, которая в ней заключена. Что значит объединиться с Хайдом? Хайд — убийца, а Тайлер — нет, Хайд — неуправляемый монстр, не имеющий к нему никакого отношения, просто паразит, постепенно захватывающий его тело. Тот, от кого он всегда хотел избавиться… А не соединиться, что бы это ни значило. — Сюрприз, но и это ещё не всё! — голос Уэнсдей вывел его из тяжёлых мыслей. — Помнишь название дома, где было наше свидание? — Особняк Мелифуа, — отозвался Тайлер, нахмурившись. — А девичья фамилия твоей матери… Она не стала договаривать, наблюдая за выражением лица Тайлера. Немой вопрос, осознание, шок… — Франсуаза сказала, что ответ там. И ты смог открыть родовой замок с зеркалом. На нём, кстати, написано, что сломанная душа не выйдет оттуда. Так что пока тебе лучше не подходить к нему, — не унималась Уэнсдей, продолжая заваливать его информацией, не давая сильно погружаться в себя и в чём-то даже наслаждаясь тем, как его лицо меняется от удивления, а глаза округляются всё сильнее. — Жалко, мои таблетки несовместимы с алкоголем. Я бы не отказался выпить, пока мозг не взорвался окончательно, — наконец выдавил из себя Тайлер и отхлебнул воды. — Давай притормозим. Это всё уже как-то… слишком. — В целом, я почти закончила, — невозмутимо продолжила Уэнсдей. — Книга, откуда вырвана эта страница, из закрытой библиотеки Невермора. Именно её передавал мне Ксавьер. Но там нет ничего полезного. Увы, ведь я очень на неё рассчитывала. Тайлер кивнул и почувствовал неловкость от того, что подозревал и обвинял Уэнсдей в чём-то, хотя всё, что она делала, на самом деле было для него. Голова разрывалась от новой информации, мозг оказался не способен обработать столько всего за короткий срок. Поэтому зацепился за что-то знакомое и простое — банальную ревность. — Ксавьер… — задумчиво произнёс Тайлер, вспомнив про розы и встречу в кафе. — В каких вы отношениях? — Это то, что тебя сейчас интересует? — хмыкнула Уэнсдей. — Мы встречались полгода на последнем курсе в Неверморе, — легко призналась она, не заметив, как глаза Тайлера сверкнули. — Но всё закончилось быстро и ничем. Тайлер хотел что-то сказать, но вместо этого резко притянул Уэнсдей к себе в болезненном и страстном поцелуе. Жадно и уверенно проник языком ей в рот, закусил губу — не до крови, но достаточно сильно, чтобы вызвать сладкую боль и усилить жар в её животе, запутался руками в волосах, притягивая к себе, будто желая поглотить. А потом и так же резко отстранился. — На него ты не реагировала вот так, — низким голосом выдохнул Тайлер ей в ухо, скорее утверждая, чем спрашивая, и вызвав порцию мурашек на шее и руках Уэнсдей. Провел ладонью по ним, наслаждаясь тем, какое воздействие он на неё оказывал. — Ни разу, — хрипло отозвалась Уэнсдей. Посмотрела в его глаза — те были практически чёрными из-за расширенных от желания зрачков. На миг она подумала, не вернулся ли Хайд. Но тепло в глазах и мягкая улыбка никуда не исчезли. Это был её Тайлер с его собственной тьмой. — Хорошо. Потому что ты моя. И всегда была, — заявил он хищно и собственнически. Уэнсдей отвела глаза, не желая показывать, какую сильную власть он имел над ней сейчас. Как скрутило внизу живота, как влажно стало в паху. Ей хотелось стянуть с него эту рубашку и снова впиться ногтями в его спину, оставляя ещё больше красных следов, до крови кусать его губы, исследовать каждый миллиметр его тела. Дикая страсть и почти животное влечение сносили все её границы, как лавина. Ещё недавно Уэнсдей понятия не имела, что так в принципе бывает. Что можно желать кого-то так сильно, вопреки всем доводам разума. Эта бесконтрольность каждый раз приводила её в ужас. Она становилась похожа на своих родителей в худшей вариации. — Продолжим, — наконец сказала Уэнсдей почти ровным голосом. Прокашлялась и опустила глаза, глядя на книгу на столе. Тайлер наверняка мог видеть, в каком она смятении, но не стал ничего говорить. Видимо, сам понимал, что им стоит вернуться к прерванному разговору. — О чём там? — спросил Тайлер, бегло листая книгу. — И когда ты успела прочитать? Ксавьер отдал посылку вчера. — О расколотых душах, убийствах, вечных страданиях. Не читай, тебя не вдохновит, — отозвалась Уэнсдей. — Ответов там нет. Я читала ночью, когда не могла уснуть. Я владею скорочтением. — Ты феноменальна, Уэнсдей, — выдохнул Тайлер со смесью удивления и восхищения. — Приму за комплимент. Тайлер открыл книгу почти в самом конце, на информации об авторе и издателях. — Ты гуглила автора? Может быть, у него есть ещё какие-то книги. Или другая информация, которая может пригодиться, — уточнил Тайлер, и Уэнсдей подняла на него удивлённый взгляд. — Нет, но это неплохая идея, — признала она и потянулась за телефоном. Быстро напечатала «Рудольф Венуа» и бегло пробежала глазами по ссылкам. При первом взгляде там не было ничего подходящего. — Кажется, ничего нет, — пожала плечами Уэнсдей. Тайлер заглянул ей через плечо. — Просто вбить в гугл не всегда достаточно, — усмехнулся он, встал и подошёл к своему ноутбуку. Открыл несколько сайтов — все основные социальные сети, а также архив для медиа-мониторинга с архивом СМИ и возможностью поиска по ключевым словам. Около пяти минут Тайлер сосредоточенно печатал, затем открывал и закрывал какие-то вкладки, бегло сканируя глазами текст. И наконец позвал Уэнсдей. — Смотри… Вот несколько упоминаний о книге, она написана в 1950 году, но несколько раз переиздавалась. Ещё из интересного — заметка из оцифрованных архивов из Национальной библиотеки Франции о собрании тайного общества «Чёрные розы», среди членов Рудольф Венуа и Мариса Мелифуа. Это 1843 год, задолго до книги. То, что может пригодиться нам, это статья от 1999 года, где говорится о том, что давно пустующий дом в пригороде Этрета во Франции купил некий Рудольф Венуа. А вот собрание жителей Французской коммуны. И тут снова его имя, как проживающего, но не явившегося. Это совсем недавно. Я подозреваю, что Рудольф Венуа ещё жив и находится во Франции. Но получается, что ему сейчас за двести лет… Для изгоев это нормально? Уэнсдей уставилась на Тайлера восхищённым взглядом. Она всегда знала, что он не так прост, как кажется, но сейчас он в очередной раз её удивил. — Впечатляет, — честно призналась Уэнсдей. — Где ты этому научился? И да, многие изгои живут очень долго. — Мой отец — шериф. В подростковом возрасте, ещё до Хайда, я обожал помогать ему в расследованиях. Он не был этому рад, но научил базовым вещам. Поиск по СМИ — одна из таких. Очень многие из знаний тех времён пригодились мне, когда надо было прятать следы преступлений Хайда на протяжении нескольких месяцев. Но лучше бы у меня не было этого опыта… — рассказал Тайлер. Он явно наслаждался восхищением в глазах Уэнсдей и немного красовался, что читалось в тоне и взгляде. Уэнсдей поймала себя на мысли, что из них бы вышла отличная расследовательская команда. На контрасте с тем, как непросто ей давалось всё, что связано с технологиями, Тайлер был в этом как рыба в воде. — Ладно, детектив Галпин, — шутливо обратилась к нему Уэнсдей, сделав театральную паузу. — Что будем делать с этой информацией? — В принципе, мы можем поехать туда. Не уверен, что он захочет разговаривать с нами, но кто мешает попытаться? — Отлично. Мой дядя Фестер провёл несколько месяцев в тех краях, может быть, он сможет что-то подсказать, — размышляла Уэнсдей вслух. Взяла телефон и принялась печатать. Пренебрежение Аддамсов к технике и отсутствие хрустального шара под рукой создало лишние трудности. Ей пришлось писать Пагсли, чтобы тот сказал Мортише, а та, в свою очередь, попросила дядю Фестера позвонить Уэнсдей. — Это тот, который ударил меня током во Флюгере и съел недельный запас кетчупа? — между тем поинтересовался Тайлер. — Именно. Он впервые рассказал мне о Хайдах и помог найти дневник Фолкнера. А потом спасти Вещь, — холодным тоном сказала Уэнсдей, глядя на Тайлера непроницаемым взглядом. Её лицо приобрело отстранённое выражение. Тайлер растерялся от этой фразы и нахлынувших воспоминаний. — Если говорить об этом… Я за многое должен просить прощения, но за это особенно. Лорел сказала, что никто не пострадает. Что надо отвлечь тебя, комната будет пуста, и она просто заберёт дневник. Я ей поверил. Я был идиотом, что верил ей хоть в чём-то, уже зная, что она из себя представляет. — Тебе повезло, что он не умер, — стальным голосом произнесла Уэнсдей. — Иначе бы мы сейчас не разговаривали. — Тогда я должен быть благодарен дяде Фестеру до конца своих дней, — грустно улыбнулся Тайлер и продолжил уже серьёзно. — Я никогда не хотел навредить никому из твоих близких или друзей. Тот мальчик, кажется, Юджин… Она дала мне лазейку, сказав «позаботиться», а не «убить». И я смог пробиться сквозь стену в собственном сознании, на миг взять контроль и остановить Хайда, — начал Тайлер в попытке то ли объясниться, то ли оправдаться. Уэнсдей вздрогнула, вспомнив видение у ворот дома Гейтсов. — Я знаю, — просто сказала она. — Откуда? — Видение. Когда читала твоё дело… Повисло напряжённое молчание. Тайлер явно хотел сказать что-то ещё, но не решался или не находил слов. Смотрел в стену и кусал губу. Момент затягивался, и Уэнсдей была даже рада, когда позвонил дядя Фестер. — Привет, маленькая буря! Твоя мама сказала, что тебе нужна моя помощь, — услышала она знакомый голос и невольно улыбнулась. — Да, я ищу информацию о неком Рудольфе Венуа из Франции. Ты знаешь такого? — Руди? Мой старый приятель. Он сошёл с ума и стал затворником в собственном доме. Не выходит уже лет десять. Такое бывает, когда живёшь пару сотен лет. Зачем тебе информация о Руди? — У него есть книга, где рассказывается история появления первого Хайда. Я предполагаю, он может обладать информацией помимо изложенной там. — А, — оживился дядя Фестер. — Это для твоего протеже-сердцееда? Мортиша упоминала о нём. Из всех монстров ты выбрала самого смертоносного. Узнаю свою племянницу! Уэнсдей фыркнула. Естественно, в этой семье нельзя ничего скрыть… Наверняка родители уже придумали себе невесть что. — Вернёмся к делу. Ты знаешь, где находится Рудольф? — Он живёт в глухой французской деревне в районе Этреты. Я пришлю адрес. Но вряд ли он подпустит тебя близко. Можешь попытаться пробраться, если успеешь сказать, что ты — моя племянница, до того, как он спустит на тебя своих домашних леопардов. — Тогда ещё один вопрос. Ты можешь достать мне машину, которую никто не сможет отследить? Прокатные компании собирают личные данные. — Конечно. Я пришлю адрес. Поблагодарив дядю Фестера, Уэнсдей повесила трубку. Тайлер смотрел на неё с немым вопросом. — Да, он живёт во Франции, как ты и говорил. Можем выезжать завтра. — Хорошо. А зачем нам машина, которую нельзя отследить? — с подозрением поинтересовался Тайлер. — Во-первых, потому что я ненавижу оставлять свои данные везде, где только можно. А во-вторых… — она сделала паузу, задумавшись, стоит ли говорить ему. — Помнишь нападение горгоны на площади и таинственный звук? И наверняка видел в новостях, что это не единичный случай. Кроме того, недавно был побег из тюрем, организованный теми же людьми. Одной из сбежавших была Лорел Гейтс. Уэнсдей не чувствовала уверенности, что стоило раскрывать информацию о Гейтс так резко и внезапно. Но Тайлер бы всё равно рано или поздно узнал. И лучше так, чем встретив её на улице с прямыми приказами. Учитывая утечки данных из Тегминалис, Уэнсдей подозревала, что её появление — лишь вопрос времени. Хорошо бы разгадать секрет Хайда до этого момента. Тайлер пошатнулся и схватился за стену, чтобы не упасть. Его лицо побледнело на несколько тонов, став почти пепельным, а глаза наполнились ужасом. Он сжал кулаки и стиснул челюсти. Уэнсдей опасалась, не вырвется ли Хайд наружу прямо сейчас. Но пока Тайлер просто делал глубокие вдохи и что-то бормотал, видимо, выполняя дыхательное упражнение. — Я пойду выпью Пентрафен ещё раз. В больнице разрешали двойную дозу в случае сильного стресса, — наконец пробормотал он и быстрым шагом удалился на кухню. Уэнсдей задумалась, стоит ли бежать за Тайлером, учитывая его состояние, утреннее появление Хайда и разбитое зеркало в ванной. Но сейчас всё выглядело так, будто он контролирует ситуацию. Наконец Тайлер вернулся, всё ещё бледный и испуганный, но немного более спокойный. Сел на диван и уставился в окно пустым взглядом. — Я не думаю, что она доберётся до нас быстро. Университет сделал многое для безопасности. И я тоже. Пока не о чем беспокоиться, — не слишком уверенно заговорила Уэнсдей, сев рядом и сжав его предплечье. Утешения никогда не были её сильной стороной, но ради него она готова была попытаться. — Ладно… — безжизненным голосом выдохнул Тайлер, кажется, погружаясь в воспоминания. Пытки, насилие, убийства, снова пытки… Уэнсдей понимала, что ещё немного, и она не вытащит Тайлера из глубин тьмы его собственного сознания. — Эй… — взяла за лицо и мягко развернула к себе. — Смотри на меня. Сфокусируйся на мне, — звонко и уверенно потребовала она. — Она далеко, а я здесь — с тобой. Тайлер размеренно дышал, видимо, всё ещё выполняя рекомендации по дыханию из лечебницы. Потом его глаза встретились с её, и взгляд начал теплеть. Он подался вперёд, прикоснулся своим лбом к её и тихо прошептал: — Спасибо. Уэнсдей поймала себя на мысли, что вот между ними и не осталось никаких тайн. Кроме одной — самой последней… Возможно, когда-нибудь она соберётся и расскажет ему о видении-развилке. О двух вариантах будущего. О том, что он точно способен справиться с Хайдом внутри, и о цене, которую заплатит, если не сможет это сделать. Но сейчас не чувствовала в себе сил ещё и на такой разговор, и не была уверена, поможет ему это знание или наоборот навредит. — Уже поздно, — Тайлер констатировал очевидное спустя несколько минут молчания. — Останешься? — неуверенно спросил он. Уэнсдей кивнула. Она давно решила, что не бросит его сегодня. Не в таком состоянии. Как бы ей ни хотелось побыть одной — в своём пространстве, в окружении привычных вещей, этому не суждено было сбыться. — Да, но я бы хотела поспать, — призналась она. — Последнюю ночь не было такой возможности… — Могу уступить кровать, а сам лечь на диване, — предложил Тайлер. — Если тебе так удобнее, — пожала плечами Уэнсдей, не желая показывать, что на самом деле совсем не хочет спать одна на диване. — Мне? Конечно, нет! — Тайлер обхватил её со спины и уткнулся лицом в волосы. От его дыхания тепло разливалось по телу. — Я был бы счастлив обнимать тебя всю ночь. Но делай так, как удобнее тебе. Тем более, ты почти не спала… — Услышь я пару лет назад, что буду по своей воле засыпать в объятиях, сделала бы себе лоботомию, — усмехнулась Уэнсдей. — Я пару лет назад вообще не надеялся увидеть что-то, кроме стен лечебницы. А о том, чтобы быть с тобой так близко, не мог даже мечтать, — глухо произнёс он, целуя её в шею и вызывая волну мурашек. — Жизнь умеет преподносить сюрпризы, — философски заметила она. Когда они забрались под одеяло, Уэнсдей положила голову ему на грудь, и ей стало так хорошо, будто она лежит в любимом гробу в поместье Аддамсов.