Амбивалентность

Эта стезя непривычно жестока, Но мне не впервой и мне не привыкать; Смело шагаю вперёд за тобою — За тенью, что вмиг повернёт время вспять. Эта стезя в мою душу осколком Столь острым вонзилась, оставив в ней след. Мне не свернуть с неё больше, а значит — Беги от меня, ведь несу я лишь смерть. (M19 kei) Перед глазами были лишь чёрные блики, а грудь сдавило спазмом от едкого дыма, которым она надышалась, и который, видимо, на время отключил её сознание. Лёгкие болели, каждый вдох давался с трудом, а в голове был глухой шум. Уэнсдей не сразу поняла, что с ней, и где она находится, но потом постепенно начала восстанавливать в голове цепочку событий. Дорога, погоня, выстрел, шарик с усыпляющим газом… Судя по положению тела в пространстве, Уэнсдей догадалась, что сидит связанная на стуле, а на голову надет мешок. Руки оказались заведены за спину и закованы в наручники, отчего запястья неприятно саднило. Где-то неподалёку слышались голоса, но Уэнсдей не могла разобрать слов. Голова болела, как после сильного удара, в ушах стоял глухой звон, а мысли путались. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем кто-то подошёл к ней и сорвал мешок. В глаза ударил яркий свет, и Уэнсдей зажмурилась на несколько секунд, потому что всё замерцало белёсыми бликами, а боль с новой силой ударила в виски. Когда зрение вернулось, Уэнсдей увидела перед собой незнакомого парня в сером спортивном костюме, а затем, когда тот сделал шаг назад, сразу поняла, где находится — это была гостиная особняка Мелифуа. Что происходит? Почему они здесь?.. И где Тайлер? Ответ на второй вопрос появился почти сразу, стоило ей оглядеться. Он сидел с другой стороны от круглой колонны, также с заведёнными за спину руками в наручниках. — Ну здравствуй, мой милый. Я скучала по тебе, — услышала она приторный голос Гейтс, обращённый к нему. Та стояла напротив Тайлера, почти нежно касаясь его лица. Это было настолько отвратительно, что Уэнсдей до боли впилась ногтями в ладони. Её затошнило ещё сильнее. Внутри поднималась волна неудержимой ярости, а от бессилия и плачевности их положения хотелось кричать. Они в лапах Гейтс и её союзников — это значит, Уэнсдей не смогла его спасти… Тайлер скривился и дёрнул головой, пытаясь сбросить руку Лорел. Та выглядела почти как недавно в кафе — обтягивающая кожаная юбка, блестящий свитер, собранные в конский хвост светлые волосы, яркий макияж с тёмно-красными губами. Больше она не казалась милой учительницей, которую изображала из себя в Неверморе. Теперь внешне это была такая же мерзкая стерва, какой Гейтс являлась на самом деле. — Я не твой, — выплюнул Тайлер и снова дёрнулся, пытаясь вырваться, а она всё прикасалась к нему. — Ошибаешься… — проворковала Гейтс. — Ты всегда будешь моим. — Почему мы здесь? — бросила Уэнсдей, желая отвлечь Лорел от Тайлера. Её трясло от того, что эти руки касаются его. Она чувствовала ревность, собственничество, ненависть. Кровь бурлила, как лава. Если бы силой эмоций можно было убить, Гейтс была бы уже разорванным на части трупом. Но Уэнсдей и так убьёт её! Своими руками. Сломает каждый палец, будет пытать часами, заставляя страдать долго и мучительно. — Никто не давал тебе слова! — стальным голосом заявила Гейтс, бросив на неё презрительный взгляд. А потом смягчилась и заговорила преувеличенно мило, словно в очередной раз словила приступ биполярки. Она всё ещё была рядом с Тайлером, и теперь держала его за плечо. Уэнсдей видела, как он заёрзал на стуле, пытаясь сбросить руку. — Я знаю, вам знакомо это место… — протянула она. — Место рождения первого Хайда. Наши люди давно наблюдают за вами, поэтому я в курсе, что вы были здесь несколько раз. Хорошо, что на нашей стороне тоже есть те, кто разбирается в магии. Ведь я всегда считала, что вас надо бить вашим же оружием! Вы сильнее нас, но мы умнее, и в этом наше преимущество. Но я отвлеклась… — она сделала театральную паузу и перевела взгляд с Уэнсдей на Тайлера. — Именно здесь, в этом доме, так близко к первобытной тьме и месту появления первого Хайда, в тебе, мой мальчик, усиливаются животные инстинкты, просыпается твоя истинная сущность — кровожадного убийцы. Здесь тебе будет сложнее сопротивляться мне и моим приказам, чем где-то ещё. Я знаю, мерзкий Тегминалис столько лет пытался разорвать нашу связь. Но она нерушима, и сейчас ты должен чувствовать это лучше, чем когда-либо. Он действительно чувствовал её. Их связь Хозяин-Хайд, уже почти забытую, но, как оказалось, всё ещё существующую. Чувства и желания Гейтс захлёстывали Тайлера, смешиваясь с его собственными. Но четыре года в лечебнице его учили распознавать эмоции и контролировать их. Пусть не всегда это получалось, но сейчас он пытался разгрести бардак, творящийся в сознании, раскладывая чувства по полочкам — его, Хайда, Лорел. Гнев, направленный на неё, был главной его эмоцией сейчас, как и Хайда. — Ты ошибаешься, Лорел… — процедил он сквозь зубы. — И ничего обо мне не знаешь. Уэнсдей подумала, что он прав, ведь настоящий Тайлер совсем не такой, каким его представляет Гейтс. Вспомнила их свидание в этом особняке — его воспоминания о самой Уэнсдей, которые возвращались здесь с невероятной скоростью, и страсть, что они не могли сдержать. Настоящий Тайлер хотел вспомнить её, он хотел быть с ней. Настоящий Тайлер — вовсе не одержимый монстр. Если в этом месте и была магия, то она работала сейчас не на руки Гейтс. — Хайд ненавидит тебя так же, как я, — произнёс Тайлер, подтверждая мысли Уэнсдей, и наконец-то сбросил руку Лорел. — Как грубо, милый… — выплюнула та. — Но я не злюсь, ты просто сбит с толку. Эти фрики умеют запутать. Но как хорошо, что ваш хвалёный Университет — продажная дыра. Изгои покупаются и продаются не хуже нормисов и готовы сдать своих за сытую красивую жизнь или наоборот — в страхе лишиться всего. Мы знали каждый ваш шаг ещё до того, как вы его делали. Услышав это, Уэнсдей через боль выкрутила руку, чтобы дотянуться до брелка с диктофоном в заднем кармане брюк. Он был таким неприметным, что, видимо, Гейтс пропустила его, когда выворачивала ей карманы. Потому что ни ножа, ни отмычки, ни телефона не было. То, что изливала из себя Гейтс, было полезно записать на будущее — для расследования и суда всех над всеми предателями. Если Уэнсдей не убьёт их раньше, совершив собственное правосудие. Наконец-то Лорел отстранилась от Тайлера, обошла колонну и встала напротив Уэнсдей, нависая над ней и уперевшись руками в бока. Последней ничего не оставалось, кроме как смотреть на Гейтс снизу вверх. Её лицо не выражало ничего, но в глазах читалось презрение. До этого Уэнсдей долго оглядывалась через плечо, поэтому шея ужасно болела, но это было в чём-то даже приятно. Всё остальное тело сильно затекло, особенно руки, заведённые за спину. — Не думала, что милая игра Тайлера с твоими чувствами окажет такое влияние на холодную Уэнсдей Аддамс. И что ты будешь пытаться спасти его спустя столько лет. Я говорила — в тебе больше света, чем ты думаешь. Так банально, что даже скучно… Ведь вся твоя мрачность и бесчувственность — лишь глупая маска, — усмехнулась Гейтс. — Но именно твоя разработка позволила вытащить Тайлера из самой охраняемой клиники, так что твоя одержимость оказалась весьма к месту, — протянула Гейтс, практически смеясь. Она явно упивалась своей речью. — Ты очень помогла нам. Оставалось только втянуть Тайлера в эксперимент, поместить его в третью фазу вместо второй и отправить сюда. Наши люди в Совете легко сделали это, и никто, включая твоих родителей, ничего не заподозрил. Признаюсь, я сомневалась, что именно ты захочешь его курировать, но так его воспоминания, кажется, восстановились даже быстрее, чем мы рассчитывали. Мелани устроила Тайлера работать рядом с этим домом, чтобы силы Хайда не дали ему жить нормальной жизнью, усиливая гнев и ненависть. Поэтому мы ждали сыворотку для разблокировки воспоминаний и возможность деактивировать браслет. Но даже тут ты невольно помогла нам. Спасибо, Уэнсдей, очень мило с твоей стороны, — Гейтс широко и безумно усмехнулась своей белоснежной улыбкой, а Уэнсдей хотела выбить ей все зубы. Мелани… Она помнила это имя. Кажется, новая секретарша Грега, пришедшая на замену той, что срочно пришлось уехать на родину из-за болезни отца. Это было примерно тогда же, когда они начали работать над самой первой версией браслета. — Никто, кроме меня и Алиссии, не знает, как сделать антидот, — заявила она. Неприятная догадка начала закрадываться в сознание. — Ох, Уэнсдей, ты так и не научилась распознавать, кому можешь доверять. Милая миссис Линд. Славная девушка. Альфред говорил, она так плакала, когда её мужа обвинили в убийстве, а сына хотели забрать в Уиллоу-хилл, как неуправляемого изгоя. И согласилась сделать всё, чтобы этого избежать. Даже предать тебя, — просмаковала Гейтс и расхохоталась. Уэнсдей вспомнила, как однажды Алиссия сказала, что пойдёт на всё ради семьи, но тогда Уэнсдей не восприняла это так буквально. От очередного предательства в груди засаднило. Но предала бы она Лиссу ради Тайлера или своей семьи? Кажется, что да. Поэтому, возможно, если Тайлер выживет, она даже не будет её убивать, а лишь немного помучает. А вот если нет… — И чего вы хотите добиться? — холодно спросила Уэнсдей, желая вытянуть из Гейтс как можно больше информации. Она так много болтала — как типичная кинозлодейка, желающая рассказать о своих планах едва ли не сильнее, чем воплотить их в жизнь. — Ты так и не поняла? Уничтожить вас всех! Вы — ошибка природы, мутация, побочный эффект эволюции. Изгоев не так много, но у вас есть деньги и влияние, что заставило большинство людей считаться с вами, терпеть вас. Мы хотим изменить это. Когда-то я думала просто отомстить за семью, но нашлись люди, которые научили меня мыслить шире — и теперь мы избавим мир от вашей мерзкой заразы. — Ты слишком много болтаешь, Лорел. Все, кто так делает, обычно проигрывают, — заметила Уэнсдей. — Но для тебя это не впервой, — язвительно выплюнула она. — Ты так и не поняла, Уэнсдей? Я не одна. Нас тысячи. И мы никогда не дадим вам жить спокойно! Вы сильнее, но мы хитрее, и нас гораздо больше. Мы будем сражаться с вами, пока последний изгой не сгниёт в тюрьме или могиле. Уэнсдей выдохнула, стараясь подавить эмоции. Она надеялась, что брелок в заднем кармане работает исправно. Это был подарок Пагсли на последний день рождения. Какая-то жутко навороченная штука, которая выглядела совсем неприметно, но умела записывать идеальный звук и передавать данные сразу на компьютер. Если ей суждено сегодня умереть, то последнее, что она должна сделать, это как-то сообщить родителям о записях, чтобы пламенную речь Гейтс услышали все. Потом будет поиск доказательств для суда, но чтобы поднять общественный резонанс, Лорел наговорила уже достаточно. — Если тебе нужен только Тайлер, почему я ещё жива? — спросила Уэнсдей. — Потому что мне снова пригодится твой маленький пальчик, — с этими словами Лорел кивнула парню, который снимал мешок с головы Уэнсдей. Тот снова пошёл к ней, расстегнул наручники и резко потянул вверх за плечо, заставив встать и потащив к Тайлеру. В это время Гейтс освободила его руки, поэтому, когда Уэнсдей оказалось рядом, он инстинктивно потянулся к ней, глядя со смесью тревоги и надежды. Она так хотела почувствовать его тепло хоть на мгновение. Сейчас они нуждались друг в друге так сильно, как никогда. — Стоп, не прикасайся к ней, — приказала Гейтс, и Тайлер, как кукла, опустил руки. Лорел взяла запястье Тайлера, а парень — ладонь Уэнсдей, заставляя ту прикоснуться к браслету и разблокировать дисплей. Она попыталась дёрнуться, но не смогла — хватка была слишком сильна. Но оставался ещё код, поэтому Уэнсдей старалась не поддаваться панике. Они могут пытать её сколько хотят или даже убить, но она ни за что не снимет с Тайлера защиту от трансформации в монстра. — Маркус, твоя очередь, — громко позвала Гейтс, и в гостиную вошёл долговязый мужчина лет тридцати пяти, которого Уэнсдей узнала почти сразу. Один из технических специалистов Тегминалис из команды, которая делала начинку браслета. Ещё один предатель. Сколько же их было?.. Потребовалось не больше пяти минут, прежде чем браслет на запястье Тайлера разомкнулся. — Прекрасно, — усмехнулась Гейтс отвратительной улыбкой психопатки. — Больше никаких оков, правда, приятно? А теперь, милый, убей Уэнсдей Аддамс. И ты снова будешь только моим! — он встал, и она положила руки ему на плечи, примерно как в тот далёкий день, когда Уимс перевоплотилась в Тайлера и умерла в мучениях от инъекции белладонны. Тайлер стиснул зубы и напряг все мышцы. Содрогнулся, по телу словно прошла электрическая волна от удара шокером, и сделал шаг в сторону Уэнсдей. Он не касался её, но подошёл достаточно близко, чтобы она чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Уэнсдей смотрела на него снизу вверх, не в силах отвести взгляд. Его руки были плотно сжаты в кулаки, а в глазах читалась борьба с примесью обречённости. Этот взгляд не принадлежал Тайлеру, но не походил и на то, как обычно смотрел Хайд. В нём было что-то отрешённое и противоречивое. Уэнсдей подумала, что возможно, это были последние минуты её жизни. Но как и тогда, когда Хайд сжимал ей горло, она думала не о себе, а о том, что убив её, он больше никогда не вернётся из кромешной тьмы и навсегда станет принадлежать Гейтс. Или умрёт на Конгрессе, обрекая всё сообщество изгоев на унижение или годы страданий. Лорел выиграет, а она проиграет. Жгучая, вязкая ненависть потекла по жилам вместо крови. Этого не может быть, это неправильно, невообразимо! Глядя в глаза человеку, который стал ей дороже всех на свете, и чья рука вот-вот принесёт ей смерть, Уэнсдей цеплялась за призрачную соломинку надежды. Она ведь не видела этого в развилке… Может быть, ей показали только те варианты будущего, где она выжила, но есть и другие? Или всё-таки это ещё не конец — ведь Тайлер не спешил убивать её. Когда его губы еле слышно прошептали «дверь с рунами», она поняла его мысли в одно мгновение. Он боролся, пытался противостоять приказу. Это значит, ещё не всё потеряно. Гейтс была где-то в метре от Тайлера, а мужчина, который до этого охранял Уэнсдей, стоял сбоку от них на расстоянии вытянутой руки. Уэнсдей слабо кивнула, и Тайлер разорвал их зрительный контакт. Они сорвались с места одновременно, не дав никому опомниться, и в секунду оказались у поворота в длинный коридор с потайной дверью. Это были самые быстрые, и в то же время долгие десять метров в их жизни. Осознав, что случилось, Гейтс вздрогнула и побежала за ними, но не успела добраться даже до середины коридора — дверь с руническим замком захлопнулась изнутри. Теперь открыть её мог только Тайлер. Когда это произошло, Уэнсдей не была уверена, что она в безопасности с Хайдом, которому было приказано убить её, но всё равно почувствовала облегчение. Протянула к нему руки, нуждаясь в объятиях, как в опоре на фоне происходящего безумия. Кто бы мог подумать, что это станет её зависимостью, хотя ещё недавно Уэнсдей не могла ни к кому прикоснуться без отвращения… Но сейчас хотела чувствовать его тепло, его кожу и губы, даже если потом он убьёт её. Это было необходимо также, как дышать. Но когда её рука почти коснулась его, Тайлер отпрянул и поморщился, словно от боли. — Я не могу… — тихо сказал он. — Она сказала не прикасаться к тебе, а потом велела убить. Я держу в голове первый приказ и только так могу сопротивляться второму… Хайд не хочет тебя убивать, он помогает мне, но мы не сможем сопротивляться долго, — пояснил Тайлер. Его голос дрожал и срывался, в глазах стояли слёзы. — Я вот-вот превращусь в монстра, а им управляют только инстинкты и жажда крови. Всё равно, чьей. Я не смогу его остановить и убью тебя, — процедил Тайлер. Его губы дрожали, а в глазах блестели слёзы. У Уэнсдей больше не было сил бояться или надеяться. Хотелось просто осесть по стене и перестать дышать. Сейчас смерть от его руки казалась не таким уж плохим вариантом. Но это не спасло бы его и всех остальных… Всё было бы напрасно… — Тайлер, ты сильнее этого. Ни Хайд, ни приказы не определяют тебя… — хрипло начала она, но Тайлер не дал ей договорить, достал из кармана телефон Уэнсдей и протянул ей: — Возьми. Вытащил у Лорел, пока она меня лапала, — бросил он с отвращением, отразившимся на лице при последнем слове. — Я надеюсь, здесь ты в безопасности. Позвони в полицию и Тегминалис, расскажи всё, пусть они приедут, ликвидируют этих психов и сломают стену, чтобы выпустить тебя. И прости… Я снова делаю тебе больно… — его голос прозвучал надломленно и горько, а потом и вовсе сорвался, и Тайлер резко отвернулся к стене, желая спрятать от Уэнсдей глаза, полные горя. Она не понимала, что он собирается сделать, но опасное предчувствие заставляло все клетки тела дрожать в паническом ужасе. Какой толк в этих дурацких предчувствиях, как и видениях, если они не могли ничего изменить?.. Тайлер снова посмотрел на Уэнсдей и шагнул в её сторону с искажённым от боли лицом, будто преодолевая сопротивление воздуха. А потом его губы мазнули по её в лёгком, почти невесомом поцелуе, который ощущался, как ожог. Они столкнулись скулами, и по влажному следу на щеке Уэнсдей поняла, что он плачет. Или это была она?.. — Я люблю тебя, — выдохнул Тайлер. Такие важные слова прозвучали сейчас, как упавшая на плечи гильотина — трагически и обречённо. Уэнсдей вдруг пронзила догадка, что он планирует, и это было немыслимо. Ещё слишком рано, он не готов… Она хотела остановить его, кинуться между ним и мутным стеклом, закрыть то собой, чтобы Тайлер не смог подойти к нему. Но не успела. Он стремительно развернулся и прошёл сквозь водянистую поверхность зеркала, скрывшись в ней. — Нет! — закричала Уэнсдей охрипшим голосом, который больше не слушался её, и бросилась к стеклу, желая последовать за Тайлером. Ей было всё равно, что там. Она бы пошла куда угодно… Но рука почувствовала лишь прохладную твёрдую поверхность. Уэнсдей стучала ладонью по зеркалу, медленно оседая вниз и глядя на своё сломленное отражение. Видела дорожки слёз на своих щеках, но внутри была лишь пустота, словно огромная чёрная дыра открылась в груди, засасывая всё вокруг. Где-то за дверью послышались стук и голоса. Наверняка Гейтс и сообщники искали способ открыть потайную комнату. — Я тоже люблю тебя… — тихо произнесла Уэнсдей, но Тайлер уже не мог этого услышать.