Наваждения

      — Нашел, — невозмутимо кивнул Снейп, решив умолчать о том, что заслуга сия принадлежит все же завхозу. — Хорошая девочка, но уж слишком энергичная. Даже раздражать немного стала. Ты где ее достал? У Торнтонов стащил?       — Ну, а у кого же еще? — хохотнул потрепанный жизнью узник и почесал свою патлатую голову. — Только им по карману такие артефакты. Были по карману, я хочу сказать, — уточнил он. — Сейчас-то из Торнтонов никого не осталось. Мы к ним еще в девяносто седьмом наведались. Знатно там порезвились, доложу я тебе, — и на грязном лице Кэрроу расплылась омерзительная усмешка.       — Наслышан-наслышан, — пробормотал Снейп, в душе благодаря Мерлина за то, что Темный Лорд в первую очередь ценил в нем острый ум и способность сварить любое зелье, как обычное, так и не очень, а не грубую силу, и в рейды на маглов и им сочувствующих почти никогда не брал. Вот и в нападении на богатейшую семью Торнтон обошлись без него. Поговаривают, Пожиратели превратили главу семьи, а также его жену и несовершеннолетних детей чуть ли не в фарш, и очень хорошо, что его там не было. За годы службы двойным шпионом Снейп всякого навидался и вполне мог обойтись без новой порции ужасных воспоминаний.       — Странная семейка была, — задумался вслух Амикус. — Очень странная. Древнейший чистокровный род, богатые до неприличия, а все туда же — защищали чуть ли не с пеной у рта этих поганых грязнокровок. Вот за свои убеждения и поплатились, так им и надо, паскудным маглолюбцам, верно? — подмигнул он Снейпу здоровым правым глазом. Левый же глаз его сильно заплыл и был обрамлен живописными желто-фиолетовыми разводами. По всей видимости, заключенный не слишком ладил со своей охраной и нередко бывал бит. Снейп не мог осуждать здешних служителей правопорядка: будь у него такая возможность, он бы тоже бил сученыша Кэрроу днем и ночью. Помногу и с удовольствием.       — Значит, потом ты еще и ограбил Торнтонов? — скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Снейп.       — Ну а кто бы удержался? — расплылся в циничной усмешке Амикус. — Они ведь даже богаче этих сволочей Малфоев. Да и ни к чему покойникам богатства-то.       — Звучит довольно мерзко, — равнодушно прокомментировал Снейп и вернулся к главному: — И Жюстину ты у них нашел?       — Ага, — радостно осклабился Кэрроу.       — Ну а в Хогвартс-то на хера ты ее притащил, придурок? — ласково поинтересовался Снейп.       — А почему бы и нет? — не смутился Амикус. — Дамочка она бодрая, видная. Можно было неплохо подрочить на ее сиськи. Тебе не показывала? Нет? Много потерял, они у нее классные. А что такого? — добавил он, заметив вопросительно приподнятую бровь директора. — Из этой проклятой школы по вечерам хрен выберешься: то проверка заданий, то патрулирование. Пока освободишься, всех шлюх разберут, а к старшекурсницам ты запретил мне приставать. Вот и приходилось выкручиваться. Должен был я как-то удовлетворять свои физиологические потребности.       — Ну просто учитель года, — съязвил Снейп. — Не понимаю, как тебе премию-то не дали.       — Сам поражаюсь, — развел руками Амикус. — Мы с сестричкой были практически душками и так любили детишек.       — Точно. Душками мы были, — поддержала брата Алекто из соседней камеры. — Хотя эта твоя нарисованная сука мне никогда не нравилась. Вид у нее уж больно хитрый.       — Да ты просто ревновала меня к ней, — тут же откликнулся Амикус. — Обидно тебе было, что я дрочу на нее, а не на тебя, да, дорогая?       — Кажется, меня сейчас стошнит, — тихо сообщил Гарри стоявшему рядом Снейпу. Во время разговора с его лица не сходило выражение брезгливого отвращения.       — Ну так уйдите отсюда и не мешайте, — спокойно посоветовал молодому аврору Снейп, но Гарри, конечно же, не двинулся с места.       — А как там невестушка моя поживает? — внезапно вспомнил о своей нареченной Кэрроу. — Что-то в последнее время от нее ни слуху, ни духу, я даже соскучился. Ты постарался, Северус? Отнял у моей любимой перо и чернила?       — Скорее, открыл ей глаза на некоторые факты твой биографии, — ухмыльнулся Снейп. — И после недолгих раздумий она все-таки передумала выходить за тебя замуж.       — Жаль-жаль, — неподдельно расстроился Амикус. — Теперь придется искать другую дуру. Вот все-таки сволочь ты, Снейп! На хрена вмешался? Жалко тебе было, если я из камеры выберусь? Зачем было так обламывать?       — Такая работа, — пожал плечами директор. — Кручусь-верчусь, охраняю, защищаю. Сам не рад.       — Такое дело выгодное похерил, — не унимался Амикус, злобно сплевывая на пол. — Мне ж теперь отсюда век не выбраться.       — Сочувствую, — холодно бросил Снейп, разумеется, не испытывая ни капли жалости к этому мерзавцу. — Но давай вернемся к Жюстине. Если у вас все так ладно было, то за каким хреном ты ее в чемодан упрятал?       Кэрроу перестал ухмыляться, маленькие свинячьи глазки его тревожно забегали.       — А, надоела, — объяснил он осторожно и потом добавил: — Влюбилась в меня и такие сцены устраивала, какие ни одной сварливой жене и не снились. Извела ревностью, стерва! А я ж учитель, занятой человек, между прочим. Днем детишки эти ублюдочные, вечером Лорд ненормальный… Ой, да заткнитесь вы все! Уроды! — завопил он, когда из камер донеслось недовольное роптание недобитых почитателей Воландеморта. — Да, ненормальный! Подставил нас всех, сука, а сам сдох! Ему-то хорошо теперь, гаду, а нам гнить тут заживо до конца жизни!       — Давай уже ближе к делу, Амикус, — нетерпеливо перебил его возмущенные вопли Снейп. — Почему ты ее спрятал?       — Так она замуж за меня захотела! — загоготал Амикус. — Влюбленная дура! А я в то время еще не готов был остепениться.       — Замуж? — повторил Снейп, внутренне холодея от осознания, что, кажется, все его мысли о крестраже были все же небезосновательными. — Значит, замуж. Вам было бы несколько проблематично исполнять свои супружеские обязанности, не находишь?       — Снейп, ну ты же давно понял, что портретик этот непростой, иначе не притащился бы ко мне в эту холодную мокрую дыру, — глумливо захихикал Кэрроу, приблизив бледное лицо к решетке и заговорщицки ему подмигивая. — При большом желании Жюстина вполне могла возродиться и с радостью исполнять свои супружеские обязанности. Только вот оно мне на хрен не упало! Спать с сумасшедшей убийцей-нимфоманкой — ну такое себе…       — Процедура стандартная? — быстро перебил его Снейп, конечно, не собираясь возрождать коварную Жюстину из кусочка ее же души, заключенной в портрете, а просто уже прикидывая в уме, чем же лучше уничтожить эту гадость. Грейнджер там что-то про меч Гриффиндора лепетала… — Прах родителя, плоть слуги и кровь врага?       — О, нет! Не все так просто! — расхохотался Амикус, а Алекто в соседней камере с готовностью поддержала брата, залившись противным визгливым смехом. — Этой стерве ведь больше трехсот лет, так что все намного экзотичнее. Обязательно нужна жертва. Тогда волшебники были немного двинутыми на жертвоприношениях. Помнишь сожжение ведьмы из Шеффилда, которая принесла в жертву магловского младенца?       — Жертва… — задумчиво протянул Снейп, которому стало очень не по себе от мысли, что где-то в его школе, полной глупых доверчивых детей, висит сейчас портрет ведьмы, которой для ее возрождения нужна жертва.       — Кстати, — встрепенулся вдруг Амикус, — а тебе зачем возрождать-то ее понадобилось? Баба она, конечно, видная, и наверняка в постели огонь, но вроде у тебя и без нее все зашибись. Слышали мы, что ты с грязнокровной подружкой Поттера снюхался. Ну и как оно, Северус, спать с грязнокровкой? Не тянет проблеваться после того, как ее трахнешь?       Гулкая тишина коридора взорвалась громким издевательским хохотом заключенных. Кажется, даже суровая атмосфера Азкабана не заставила бывших Пожирателей пересмотреть кое-какие свои радикальные взгляды.       «Вот дура эта Сивилла», — с досадой подумал Снейп, нисколько не сомневаясь, что именно недалекая влюбленная прорицательница снабжала жениха информацией о Хогвартсе и его обитателях. — Поттер, не сметь! — рявкнул он вслух, потому что Гарри с перекошенным от бешенства лицом направил палочку на Кэрроу.       — Но он оскорбил Гермиону, сэр! — заскрежетал зубами Поттер, но палочку все-таки убрал.       Снейп закатил глаза к грязному закопченному потолку. Гриффиндорцы! Что с них взять? Не заметят и не поймут главного, даже если ткнуть их в него носом. Какие, к чертям собачьим, оскорбления, когда над школой нависла очередная реальная угроза?       — Так как можно возродить Жюстину? — спросил Снейп, оставив выпад Кэрроу против Гермионы без внимания. Не до того сейчас.       — А что мне будет, если расскажу? — решил поторговаться глупый Амикус. Переезд на другой остров по ППРПЗ ему, скорее всего, в ближайшее время не светит, так почему бы не воспользоваться шансом и не попробовать улучшить свое плачевное положение?       — Лучше я покажу, чего не будет, — скучно произнес Снейп и прицелился: — Круцио!       И потом две долгих бесконечных минуты молодой аврор Гарри Поттер с округлившимися от ужаса глазами беспомощно наблюдал, как человек за решеткой ревет от боли нечеловеческим голосом, как бьется в конвульсиях его дрожащее тело, как пальцы с обломанными грязными ногтями безнадежно скребут каменный пол камеры. Все в нем кричало, что так нельзя — без суда и следствия — это неправильно, и нужно будет обязательно доложить о случившимся своему руководству, но прервать экзекуцию он все же не посмел, уж слишком суровым было лицо его бывшего учителя, слишком быстро билась синяя вздувшаяся вена на его виске.       В соседней камере бесновалась и истошно визжала Алекто Кэрроу. Младшего братишку она просто обожала.       Заключенные Пожиратели трусливо отступили вглубь своих темных каморок. Мало ли что придет на ум этому поехавшему крышей Снейпу, еще вздумает и их попытать ни за что, ни про что.       Пара охранников, оставшихся стоять на страже в начале коридора, усиленно делали вид, что ничего такого особенного не происходит.       — Вот этого точно не будет, если ты будешь хорошим мальчиком и все мне расскажешь, — почти нежно подытожил директор, прервав наконец пытку.       — Сука, сука… — хрипел Амикус и сплевывал на пол густую тягучую слюну, розовую от прокушенного до крови языка. — Нет-нет! — закричал он, увидев, что Снейп снова поднял палочку. — Я все расскажу!       — Слушаю, — директор отвел немного в сторону верное древко, но руку не опустил.       — Сейчас. Дай отдышаться, — Кэрроу с трудом отполз в угол камеры, на всякий случай увеличивая расстояние между собой и бывшим соратником, хотя, разумеется, от новой порции пыток это бы его не спасло. — Блядь, ну и урод же ты, Снейп! Да сейчас, сейчас! — заскулил он, когда внешне абсолютно спокойный директор сделал шаг к решетке, разделяющей их. — Она хотела, чтобы я возродил ее, и все-все мне рассказала. Только я не смог бы этого сделать, даже если бы хотел.       — Почему? — поразился Снейп, не понимая, какие такие моральные принципы могли бы помешать Кэрроу совершить столь страшный поступок. Помнится, раньше он с легкостью переступал через всех и вся, нарушая самые основные законы добра и зла.       — Среди ее любовников был один колдун, — начал рассказывать Амикус. — Очень темный колдун, — добавил он, а Снейп вспомнил, что что-то такое лопотал и Тафт-Уоллес. — Любил он ее очень, прям безумно, а она была той еще блядью. И дурой к тому же, — хмыкнул он. — Потому что свои похождения от него почти и не скрывала. Ну, он терпел-терпел, а на художнике этом, который портрет нарисовал, все-таки сломался. Убил ее даже не заклинанием, а просто зарезал, словно тупой магловский ревнивец. А на портрет дополнительное заклинание наложил, чтобы не так просто возродить ее было.       — Разве так можно? — не сдержавшись, вмешался в разговор Гарри. — Разве можно заколдовывать крестраж?       — А я почем знаю? — огрызнулся Амикус. — Что мне рассказали, то вам и передаю. У Снейпа вон спроси, он у нас темный маг.       Снейп послал Гарри тяжелый взгляд, обещающий все кары земные и небесные, и тот понял, что у него есть все шансы не досчитаться некоторых очень важных частей тела, рискни он все-таки задать такой вопрос.       — Если он так любил ее, зачем это сделал? — нетерпеливо спросил Снейп. — Почему не захотел возродить ее для себя?       — Наверное, все же не совсем дурак он был, — отрезал Амикус. — Ты же общался с ней. Страшно вредная баба эта Жюстина. Даже в виде портрета, а представляешь, какой она в реальности была?       Снейп кивнул, соглашаясь. И то верно.       Директор успел пообщаться с портретом и примерно представлял себе, какой она была при жизни, а вот у отважного, но не слишком сообразительного Гарри Поттера воодушевленно загорелись глаза. Сколько бы ни твердил он жене и друзьям, что приключений, пережитых в ранней юности, ему на годы вперед хватит, но неиссякаемый дух авантюризма, несомненно, унаследованный от бесшабашного отца, неудержимо рвался наружу.       — Ритуал, Амикус! — рявкнул Снейп, уже начиная терять терпение. Тяжелое предчувствие, крайне редко подводившее его, настойчиво тянуло обратно в Хогвартс, к своим коллегам, к ученикам, к Гермионе… Он и так почти полдня потерял сначала в Министерстве, теперь вот в болтовне с ублюдочным Кэрроу, в то время как непредсказуемая Жюстина бегала непонятно где, по каким-то неизвестным ему стенам замка.       — А он прост, Северус, — ухмыльнулся Кэрроу так ехидно, что Снейп сразу же понял, что ни хрена он все-таки не прост. — Крестраж, исполнитель, зелье. Ну и еще парочка дополнительных условий. — Амикус помолчал таинственно, повздыхал, поводил заплывшими глазками по темным углам камеры, а потом выдал торжествующе: — Дружба, жертва и любовь!       — Чего? — не понял Гарри. — Какая дружба? Какая любовь? Что за бред? Почему обязательно жертва?       — А вы вспомните, в какое время она жила. Тогда некоторые волшебники еще вовсю практиковали подобное, — довольно улыбаясь, поведал Амикус.       «Некоторые волшебники не брезгуют подобным и по сей день», — подумал Снейп, вспомнив любимые развлечения сегодняшних обитателей Азкабана.       — Колдун тот сделал все возможное, чтобы абы кто не смог вернуть Жюстину, — продолжал Кэрроу.       — В смысле? — нахмурился Гарри, в памяти которого вдруг яркой вспышкой всплыла сцена на кладбище Литтл-Хэнглтона. Насколько он помнил по рассказам Римуса или тем же воспоминаниям Снейпа, Хвост не обладал сколько-нибудь впечатляющими талантами ни в зельеварении, ни в защите от темных искусств, однако сумел провести ритуал и вернуть Воландеморта к жизни. Вряд ли процесс этот настолько сложный, как пытается убедить их Кэрроу.       — Возродить эту стерву сможет только человек, который по-настоящему, без всяких там внушений, ее любит, и только принеся в жертву человека, который считает ее другом. Как вы понимаете, и с тем, и с другим у Жюстины не очень ладится.       — Ничего себе! — выпучил глаза Гарри.       А Снейп, даже не попрощавшись с бывшими друзьями-Пожирателями и не дожидаясь своего удивленного сопровождающего, вдруг резко развернулся на каблуках и практически побежал к выходу.       Потому что, вдруг вспомнив, как Роберт Элмерз в произошедшей сразу после разоблачения портрета личной беседе уверял его в том, что общался с Жюстиной только ради сближения с ее кудрявой соседкой, но при этом не сводил тоскливого взгляда устремленных на узницу глаз, Снейп все понял. Роберт любил Жюстину! Именно Жюстину, а не Гермиону!       И это было очень-очень плохо!       Неужели эта любовь к коварному избалованному портрету настолько сильна, что Элмерз ради нее решится на столь страшный поступок? И кого из трех (по крайней мере, известных ему) подруг Жюстины в Хогвартсе он выберет? Роуз Монтгомери, с которой та сыграла злую шутку, заставив ее влюбиться в совершенно неподходящего ей парня, Сивиллу Трелони, которую убеждала выйти замуж за заключенного Пожирателя смерти, или Гермиону Грейнджер, которая не далее как этой ночью сама призналась ему в том, что скучает по бывшей взбалмошной своей соседке?

***

      Озвученная еще утром надежда быстренько найти Жюстину и вернуться с Северусом обратно в Корнуолл развеялась, как дым, после осмотра первой же башни. Немногочисленные местные портреты были порядком встревожены, кто-то даже напуган, но совершенно точно ни один из них не укрывал у себя беглянку.       Побродив по башням, осмотрев их крохотные комнатки и на всякий случай потыкав палочкой в темные углы (аж целых три! Северус специально ее сюда отправил, вот точно специально!), Гермиона откровенно заскучала.       — Давай еще в подземелья спустимся, — задорно сверкая глазами, предложила она Лонгботтому. — Там поищем.       — Гермиона, ты же слышала, что сказал директор. Только башни и только вдвоем, — непререкаемым тоном ответил Невилл, которому вид аж подпрыгивающей от нетерпения подруги ужасно не понравился.       — Ой, да мало ли что он там сказал, — пробормотала Гермиона и уверенно зашагала вниз по лестнице. — Что он нам сделает?       — Тебе-то, может, и ничего, — отрезал Невилл, решительно преграждая ей дорогу. — А вот мне придется несладко.       Аргумент показался весомым, и Гермиона резко остановилась, задумалась. Невилл прав, конечно. Это она могла поднять настроение Северусу и заставить его забыть о своих косяках самым тривиальным способом, а вот Невиллу и правда несдобровать, если директор узнает, что он его ослушался. Бедный Лонгботтом и так по сей день в присутствии бывшего своего нелюбимого учителя, а ныне начальника, старался лишний раз не отсвечивать и по возможности даже не разговаривать, поэтому незачем его так подставлять.       — Ладно, — проворчала Гермиона неохотно. — Пойду к себе. Буду изображать из себя пай-девочку.       — Я провожу, — тут же вызвался Невилл, шагая рядом.       — Мне не пять лет, Невилл, — рассердилась Гермиона. — И я вполне в состоянии сама дойти до своей комнаты.       — Я знаю, — спокойно улыбнулся Лонгботтом, и девушке вдруг резко стало стыдно за вспышку гнева по отношению к своему мягкому верному другу. — Но директор Снейп просил не оставлять тебя одну.       — И с каких это пор директор Снейп стал распоряжаться моей жизнью? — возмутилась Гермиона, впрочем, совершенно беззлобно.       — Наверное, с тех самых, как ты стала с ним спать, — просто ответил Невилл, но все же немного покраснел.       — Ой, да ну тебя, — Гермиона шутливо пихнула парня локтем в бок и весело расхохоталась.       Лонгботтом тут же поддержал подругу, и к ее комнате они подошли в очень приподнятом настроении.       И оба очень удивились, увидев подпирающего стенку коридора Роберта Элмерза, который по идее сейчас должен был заниматься организацией похорон любимой бабушки.       — Роберт! — воскликнула удивленная Гермиона. — Ты уже вернулся?       — Да, — каким-то не своим голосом проскрипел Элмерз и направил палочку в их сторону.       Гермиона не успела даже испугаться, когда прозвучало громкое «Остолбеней Дуо», и серый каменный пол стал стремительно приближаться к ее лицу.