Наваждения

      Шестикурснику Генри Пембертону была ненавистна сама мысль о том, что кто-то из-за какой-то ерунды может запереть его в гостиной факультета, когда на улице такая прекрасная весенняя погода, звонко чирикают птички, распускаются листья, первые цветы и, в принципе, суббота! Законный выходной вообще-то!       И потому, воспользовавшись царившей в коридоре суматохой и тем, что старосты дружно кинулись утешать заревевшего испуганного первокурсника, отчаянный, но не слишком умный гриффиндорец незаметно проскользнул за знакомый гобелен, закрывающий приличного размера каменную нишу, да там и затаился.       Неспешно перекусив стянутым со стола пирожком с яблочным повидлом, он переждал основную бурю и высунул бедовую свою голову наружу, только когда все затихло.       Вариантов, как интересно и с пользой провести время, у него было немного. Справедливо рассудив, что праздное его шатание по пустым коридорам привлечет нежелательное внимание со стороны учителей, он решил исследовать отдаленные уголки замка, до которых за время учебы в школе не успел еще добраться. Таких мест было немного, но тем не менее они были, и непуганый гриффиндорский герой решил начать с потайного хода на втором этаже, надежно скрытого от посторонних глаз огромной статуей разъяренного вепря.       Вход в узкий коридорчик начинался сразу за ощетинившейся каменными отростками спинкой животного, и Генри короткими перебежками добрался до него, быстро втиснулся внутрь и только тогда перевел дух.       Неуемная жажда приключений кипела в его молодой крови, дурманила и без того взбалмошную голову, заставляла гулко биться сердце. Вот какой он молодец: не подчинился дурацким приказам старших и теперь смело идет вперед, навстречу новым открытиям и опасностям, в то время как его осторожные и послушные друзья сидят в душной гостиной, как последние трусы! Тоже мне гриффиндорцы! Позор да и только!       И без того хорошее настроение устремилось резко вверх, когда за очередным поворотом Генри чуть не наступил на странного вида кучу тряпья, в которой при ближайшем рассмотрении с удивлением и радостью опознал… Распределяющую шляпу! Вот это ему повезло, ничего не скажешь!       — Ого! — хмыкнул он, присаживаясь на корточки и осторожно дотрагиваясь рукой до многократно залатанной тульи. — Привет. Что это ты тут делаешь, а?       Шляпа недовольно закряхтела, заелозила по полу, а потом, приоткрыв расщелину рта, запела тихим, явно уставшим голосом:       Когда раздался взрыв большой,       Портрет унес чужак лихой.       За раму зацепилась я —       Так с полки сдернули меня.       Мелькали лестницы, портреты,       Потом вдруг в коридоре этом       Вор слишком резко повернул —       И вот валяюсь на полу.       Генри Пембертон внимательно выслушал невольную путешественницу, но, несмотря на мелькнувшее яркой вспышкой воспоминание о том, как утром профессор МакГонагалл лепетала что-то похожее о пропавшем портрете взволнованным старостам, решил все-таки не прерывать своей самовольной экскурсии по замку. Оставлять Шляпу и дальше так валяться было как-то не по-гриффиндорски, и потому парень поднял ее с пола, аккуратно свернул и засунул себе под мантию. Ничего, он вернет ценный артефакт в кабинет директора на обратном пути. Ничего страшного не случится, если она прогуляется с ним по потаенным уголкам замка. А то сидит себе на полке годами и света белого не видит, бедняжка!       И Пембертон, насвистывая себе под нос незатейливую веселую песенку, отправился дальше.       Узкий коридорчик плавно перешел в крутую лестницу, ведущую явно в подземелья. По серым каменным стенам стекали капельки влаги, дышать стало ощутимо тяжело, а редкие факелы нещадно чадили, заставляя слезиться глаза. И потому он искренне обрадовался, увидев вдали неяркий, но ровный свет в постепенно расширяющемся коридоре.       Вскинув руку вверх в победном жесте, Пембертон устремился вперед, к свету, к свободе, к новой неизвестной локации огромного волшебного замка… и чуть было не столкнулся с запыхавшимся профессором Элмерзом.       Встреча эта была совсем нежелательной, и Генри резко затормозил, затаился за углом, а, присмотревшись повнимательнее, понял и причину тяжелого сбившегося дыхания своего учителя: через его плечо было перекинуто расслабленное тело профессора Грейнджер. Изящные руки ее безвольно болтались, роскошные кудрявые волосы колыхались туда-сюда в такт шагам спешащего мужчины.       Генри подозрительно сощурился. Подсмотренная сцена ему совсем-совсем не понравилась. Все, до самого последнего домовика, в замке знали, что профессор Грейнджер встречается с директором Снейпом. Он лично слышал, как семикурсницы шептались об этом в гостиной факультета. Парень тогда даже несколько опешил (что такая замечательная и красивая девушка, как профессор Грейнджер, могла найти в этом старом уроде Снейпе?), но быстро махнул на странную парочку рукой. В конце концов, какая ему разница, с кем встречается прославленная героиня войны, лишь бы ей хорошо было. Да и Снейп, видимо, на фоне этих отношений немного присмирел и уже не ввергал в священный трепетный ужас неподготовленных учеников одним своим видом.       Так что сейчас заподозривший неладное Генри Пембертон неслышно двинулся по коридору вслед за учителем, несущим неизвестно куда девушку, которая к тому же, кажется, была еще и без сознания. Потому что как бы ни не нравился ему директор Снейп, но этот самовлюбленный болван — профессор Элмерз — не нравился ему еще больше, вот.

***

      Снейп, словно огромная летучая мышь с развевающимися за спиной полами мантии вместо крыльев, влетел в замок и сходу нарвался на скандал: Минерва МакГонагалл и Сивилла Трелони яростно переругивались прямо в холле. Белый попугай, истошно крича, кружился над ними.       — Почему ты никому не сказала, что ушла, Сивилла? — сердито выговаривала заместитель директора своей коллеге. — Неужели не понимаешь, что мы с ума тут сходили?       — Мне не пятнадцать лет, — бойко парировала прорицательница, так сильно размахивая руками, что кисти тяжелой шали то и дело норовили выхлестать оппоненту глаза. — Я не обязана отпрашиваться, если хочу погулять вокруг замка в свой законный выходной.       МакГонагалл недовольно засопела. Ответить на этот выпад было нечем, потому что Сивилла была во всем права. Разумеется, она не обязана отпрашиваться у своих коллег. Это же школа, а не тюрьма строгого режима.       — А попугая зачем взяла? — нашлась наконец она, торжествующе ткнув пальцем в нарезавшую над ними круги птицу.       — О-о-о, — зашипела Трелони злобно. — Сразу понятно, что ты черствая и бессердечная женщина, Минерва! Тебе не приходило в голову, что Птенчику скучно сидеть все время в одной комнате, и он тоже хочет погулять?       Для Северуса Снейпа этот бессмысленный диалог означал только одно: в замке остались лишь две претендентки на возрождающее Жюстину жертвоприношение, и потому он, не сбавляя скорости, пробежал мимо двух спорящих женщин. Запыхавшийся Гарри Поттер, на бегу поздоровавшись с бывшими преподавателями, промчался за ним. Удивленные МакГонагалл и Трелони замолчали, переглянулись и, синхронно подхватив длинные мантии, побежали следом.       На полу возле комнаты Гермионы, подтверждая худшие опасения директора, валялся неподвижный Невилл Лонгботтом.       — Ай! — взвизгнула только что прибежавшая Сивилла. — Его убили! Убили!       Снейп присел на корточки перед бывшим учеником, взял его руку в свою, нащупал пульс, четкий и ровный.       — Он жив, — облегченно выдохнул он, — просто в отключке, — и, направив кончик палочки прямо в лоб парня, произнес: — Оживи!       Невилл дернулся, закашлялся, широко распахнул глаза. Полубезумный испуганный взгляд беспомощно забегал по столпившимся над ним лицам коллег и почему-то Гарри Поттера. Губы беззвучно зашевелились, будто пытаясь что-то сказать, что-то очень важное…       — Гермиона, — помог ему Снейп. Невилл никогда не видел его таким встревоженным. — Ее Элмерз увел?       — Д-д-да. Я не видел, куда, — с трудом выдавил из себя Невилл, и директор тут же потерял к нему интерес.       Резко поднявшись на ноги, Снейп заозирался по сторонам, напряженно размышляя, что же делать, как ему найти ее в огромном старом замке, в котором можно было так надежно спрятаться, что и за пять столетий тебя не отыщут. Мерзкий василиск тому яркий пример.       Он уже на полном серьезе решился объявить на территории школы военное положение, предполагающее немедленную мобилизацию всех его обитателей, включая доспехи и домовых эльфов, когда Гарри Поттер со всей дури шлепнул себя по лбу и заорал:       — Карта же! — и стал рьяно искать что-то в складках мантии.       Карта Мародеров нашлась быстро, и перед изумленным взглядом Снейпа предстал поэтажный план Хогвартса с крохотными передвигающимися точками, подписанными именами учителей и учеников. Это что, получается, наглый несносный сын своего отца все эти годы прятал от него такой уникальный артефакт?       — Поттер, я вас убью, — мрачно пообещал он, забирая карту себе.       — Но, профессор, вы же сами ничего не объяснили! — запротестовал Гарри. — И с лодки трансгрессировали, едва мы от берега отчалили. Как я должен был догадаться, что это Элмерз решил возродить Жюстину? Я не умею мысли…       — Элмерз! — ахнула МакГонагалл, хватаясь за сердце. — Роберт! Но как же так?       — Какой ужас! Какой кошмар! — запричитала Трелони, сжимая в объятиях подлетевшего попугая. — Я всегда знала, что он не такой, каким…       — Хватит! — прервал общие стенания Снейп. — Лучше ищите!       И четыре головы склонились над волшебной картой, внимательно всматриваясь, выискивая точку с именем Гермионы Грейнджер.       — Вот она! — вдруг выкрикнула Минерва, ткнув в карту пальцем и чуть не прорвав ее.       Рядом с Гермионой угрожающе маячила точка Роберта Элмерза. Жюстины не было, впрочем, оно и понятно: портреты карта не показывала.       — Нижний уровень подземелий, — тут же определил Снейп и, не мешкая, побежал вниз.