Только с тобой я могу цвести

      — Нини! — Уён с разбега наваливается на омегу, крепко обнимает прямо на улице, не стесняясь чужих взглядов. Они не виделись несколько дней, но альфа уже успел соскучиться, как никогда. — Извини, давно ждёшь?       — Нет… сам только пришёл. — голос Чонина такой тихий и спокойный, как тёплое дуновение ветра.       — Пойдём!       Альфа быстро уводит парня дальше по улице в сторону Зоокафе. Он бежал сюда на крыльях любви, и в очередной раз для себя убедился, что точно не оставит Нини, чтобы не говорил папа.       Пара зашла в кафе и заняла столик недалеко от витрины с пирожными. Вдоль стены стояли различные клетки с маленькими зверушками, которых можно было покормить, сфотографировать, погладить, насладиться их мягкостью и нежностью.       Чонин очень стеснялся, сидел за столом и только иногда бросал взгляды на посетителей, которые только и делали, что тискали маленьких милых зверушек. Уён заказал кофе и пару десертов. Сел на против и широко улыбнулся. Забавно было наблюдать за тем, как омега мнётся на стуле, не решаясь никак подойти. Ким решил, что пора немного помочь, встал с места первый, аккуратно потянул за руку и повёл к первой свободной клетке с белыми кроликами. Достал зверька и положил в маленькие ладошки Нини, который тут же засиял от радости и восторга приятных, нежных ощущений, будто в его руки опустилось настоящее облако. Уён постоял рядом ещё какое-то время, пока Чонин совсем освоился и на радостях начал ходить от одного пушистика к другому, фотографируя все вокруг. Ким наблюдал за всем со стороны и внутри просто умирал от сладости аромата, который исходил от Нини. Так пахло счастье, а это эмоция проявляет самый яркие нотки запаха.       Уён и не заметил, как прошло около трёх часов в этом кафе. Омега постоянно бегал к клеткам, приносил маленьких пушистых кроликов, уговаривал Уёна их подержать, и просто визжал от радости. Альфа с маленьким кроликом в руках смотрелся максимально мило и нежно, в больших ладонях Кима пушистое создание помещалось, как в большую корзинку, Нини не переставал вздыхать и все фотографировать — это правда было похоже, на счастье.       Но за всей этой суетой омега совсем забыл, для чего хотел встретится с Уёном на самом деле. Осознание пришло неожиданно, в тот момент, когда он увидел, как одна морская свинка не подпускала к корму другую, вытесняя и загораживая своим тельцем еду. Точно, мир же построен так, что сильный вытесняет слабого, у людей ведь точно так же?       Ён моментально заподозрил что-то не ладное, сладость в аромате омеги стала постепенно угасать, принимая свой обычный спокойный запах.       — Что-то случилось?       — Нет, совсем нет… просто… не хочу уходить…       — Придём сюда ещё как-нибудь. Я провожу тебя?       — Угу… может зайдём в парк не далеко от сюда? — Чонин хотел сказать все здесь, расставить точки над «И», но ситуация совсем не располагала. Это кафе слишком хорошее, для того чтобы говорить о таком здесь. Пусть оно останется в памяти счастливым, ярким воспоминанием.       Последним самым счастливым воспоминанием.       Уён не мог перестать улыбаться, смотря на Нини. Ну и пусть, что младше, ну и пусть, что школьник, в его сердце ещё никогда не расцветали такие яркие сладкие цветы любви. Он все для него сделает, все чтобы в его запахе всегда чувствовалось счастье.       Солнце уже начало заходить за горизонт, бросая на дорожку в парке яркие лучи между плотными листьями. Слишком тепло и хорошо. Ким не отпускал руку Нини, медленно шёл, слушая мелодию ветра, так спокойно. Было спокойно, пока вместе с дуновением ветра до нюха альфы не донёсся кислый аромат грусти омеги. Нини немного дёрнул Уёна за палец и остановился, снова опуская взгляд к обуви.       — Спасибо тебе за все, правда… за все что ты для меня сделал, но… нам будет лучше больше не видеться.       По рукам альфы побежали мурашки, как будто волнение передалась от Нини ему через руку и полилось дальше, заполняя все тело тревогой. Что случилось?       — Нини, цветочек, что ты имеешь ввиду?       — Подожди… пожалуйста, не перебивай… — Омега, с такой неохотой, но отпускает руку альфы и отходит на пару шагов назад, пытается не смотреть в глаза. — я думал об этом все это время, драка в школе, твой домашний арест, разбитые костяшки и раны на лице — все это… произошло из-за меня и моей слабости… я не хочу, чтобы ты… чтобы ты пострадал ещё больше, не хочу чтобы из-за меня у тебя были проблемы… ты даже прогуливал пары… я приношу только вред… тебе будет лучше больше не видеться со мной. — Нини говорил чётко, но руки сжимались в кулачки и дрожали, а запах приобретал все более кислые нотки. Уён чувствовал, как ему больно.       — Что ты такое говоришь, ты ни в чем не виноват! Послушай…       — Нет… так правда будет лучше, потому что так всегда было… с самого детства… мне правда очень приятно было проводить с тобой все это время, и сегодня тоже… сегодняшний день навсегда останется в моей памяти… но…       — Я не понимаю, может я сделал что-то не так? Нини, цветочек, я не знаю, как именно было в твоём детстве, но все люди, которые оставили тебя одного — полные придурки, а я никогда не буду таким же, почему ты решил, что так будет лучше? — Уён пытался подойти ближе, но омега отступал, сохраняя дистанцию.       — Тебе, совсем не нужен, такой как я… на самом деле, мой отец, встречался с твоим папой после той драки… они говорили и… отец сказал, что против наших отношений, он считает тебя слишком взрослым для меня, а меня школьником, которому ещё рано гулять с альфами… ведь у меня, даже цикл ещё не установился, я тебе совсем не подхожу… правду про меня говорят, что я бракованный.       До Кима постепенно начало доходить в чем тут дело и кто вдолбил в эту светлую голову такие ужасные мысли. Ладно, его папа может переживать, что Уён старше и общается со школьником, но как отец Нини мог сказать такое своему сыну омеге, видно же какой он ранимый и как ему сейчас нужна поддержка близких людей, что такого нужно было сказать сыну, чтобы он правда начал думать, что не достоин быть с кем-то, быть счастливым и считал себя не полноценным? До ушей альфы донёсся первый шмыг носом, а в последних лучах закатного солнца сверкнули маленькие капли, которые быстро скатились по лицу и разбились о землю.       Уён был готов завыть от злости, его запах начал становиться плотнее, исчезала мягкость дерева, приобретая тонкие, пока что, нотки дыма. Он вспомнил собственную ссору с папой, подумал о Нини, кто вообще давал право этим взрослым лезть в их жизнь?       Ли почувствовал перемены в запахе и запаниковал, прямо как тогда, Уён злился на него, но он должен был сказать все это, так правда будет лучше, не важно, что сейчас произойдёт, даже если ударит и бросит тут в парке, он вытерпит, так же, как и всегда терпел.       Альфа громко рыкнул, от чего Нини сжался от испуга, зажмурил глаза, готовясь к самому худшему, но удара не было, вместо этого его с размаху крепко обняли, шепча на ухо:       — Ты нужен мне, такой какой ты есть, с чего взял, что не подходишь мне? Я больше не могу и дня прожить без тебя, и мне плевать, что думают наши родители. Они не имеют права вмешиваться в нашу жизнь, в твою жизнь, понимаешь? Ты должен сам решать, что хочешь, что для тебя лучше, и ты не должен делать выводы за меня. Не подходишь мне? Будет лучше, если я тебя больше не буду видеть? Нет, я так не считаю и никуда не уйду. — Уён только сильнее обвил руками спину юноши, крепче прижимая к своей груди. — Только если, ты сам этого хочешь. Если ты ненавидишь меня, если я делаю тебе больно, я уйду, если ты правда этого хочешь.       — Нет… — Нини ответил моментально и отрицательно замотал головой, утыкаясь носом в плечо и пытаясь сдержать прилив нахлынувших чувств от таких искренних слов. — Я тоже, не могу без тебя, но я… не могу ослушаться отца, он наблюдал за нами всю неделю на курсах, ему не нравится все это. Я не хочу, чтобы тебя выгнали.       Уён саркастично улыбается, что-то ему это опять напоминает, случайно ли не папу, который грозился перевести его в другой танцевальный клуб. Эти двое явно за одно и не отступят.       — Я буду защищать тебя, мой цветочек, не важно от кого, не важно кто и что скажет, не важно кто и что будет думать, я не отступлюсь от своих чувств к тебе, потому что… — Ким разжал объятия, обхватил лицо омеги руками — посмотри на меня, прямо в глаза.       Чонини пытался всеми силами смотреть прямо, сфокусироваться на красивом лице и тёмных глазах перед собой, но получалось плохо. В глазах постоянно скапливалось все больше и больше слез, мешая видеть перед собой.       — Потому что я люблю тебя. Люблю такого, какой ты есть.       Нини зажмурился и только сильнее заплакал от последних слов, не мог больше сдерживаться, слезы покатились по щекам с двойной силой. Тёплые руки Ёна так нежно обхватывали его за щеки, а сладкий запах дерева инжира заполнял лёгкие.       За что ему досталось такое счастье?       Он плакал громко, навзрыд. Ким вытирал его слезы большими пальцами, гладил по щекам, шептал что-то, что Нини уже не мог разобрать, а потом он неожиданно почувствовал на своих губах прикосновение.       Омега распахнул глаза в удивлении. Мягкие, нежные губы коснулись его в лёгком, таком невинном поцелуе. Уён вложил в него все свои чувства, он совсем не спешил, зная, что для Нини это впервые, зная, как он может испугаться, поэтому совсем не двигался, ожидая реакции.       Внутри омеги, что-то взорвалось, наверное — это было его хрупкое сердце, которое разлетелось на маленькие кусочки, создавая внутри целый вихрь эмоций. По всему телу побежали мурашки от такой неожиданной близости, но он был совсем не против, потому что это был его Уён, которому он уже не мог противиться. Альфа не оставил его, после всего что он наговорил, открыто сказал о своих намерениях и чувствах, и сейчас так нежно целует, не набрасываясь на него диким зверем.       Ли руками вцепился в края лёгкой ветровки Кима, зажмурился сильнее, как-то рвано вдохнул, только сильнее ощущая запах альфы, и немного приоткрыл рот, высовывая язычок наружу. Он не знал, как именно нужно целоваться, не читал об этом никакой литературы, потому что стеснялся и сейчас понял, что зря. Движения были неумелыми и совсем беспорядочными, он пытался облизать нижнюю губу альфы — просто вспомнил, как случайно наткнулся в интернете, что язык — самое главное в первом поцелуе.       Ким на это легко рассмеялся, отстраняясь, а у Чонина сердце улетело в пятки — все испортил?       — Я и не думал, что ты сразу захочешь целоваться с языком.       — Что… а разве… — уши омеги горели красным пламенем, как же было неловко и стыдно одновременно.       — Можно конечно и так, но для начала давай по простому… вот так. — Альфа снова примкнул к сладким губам с нежным вкусом земляники, но в этот раз был более активным, сминая их, показывая, как нужно. — Повторяй за мной.       Нини немного неуверенно, но пытался не отставать. Примерно понимая, как нужно действовать, он пытался двигать губами в ответ нежно и чувственно, и тут же поймал себя на мысли, что это невыносимо приятно. Дыхание перехватывает от восторга, от чувств, от трепета внутри, которое заполняет все тело, скручивая его в узел, из которого ты уже не можешь вырваться.       Уён не терял времени, одна рука переместилась на талию, прижимая к себе ближе, а другая покоилась на шее, иногда поглаживая за ушком. Внутри него взрывались маленькие фейерверки, а внутренний ураган чувств колыхал его дерево инжира настолько сильно, что запах наверно уже заполонил собой весь парк.       Альфа был сейчас на седьмом небе от счастья. Он переместился с губ на щеки, сцеловывал маленькие слезинки, которые ещё катились из глаз, шептал, что любит его безумно, бесконечно и так сильно, гладил по спине и волосам и в конечном итоге сильно прижал к себе, защищая от всего мира.       Солнце уже полностью село за горизонт, погружая пару в лёгкие сумерки, которые опустились на парк, создавая самую романтичную атмосферу.       — Прости… наверно было ужасно…       — Как всегда сладко. — Уён дарит ещё один поцелуй только в лоб, и снова прижимает Чонина к себе, не хочет отпускать. — ты самое невероятное в моей жизни, больше никогда не говори плохо о себе, и этот поцелуй тоже был самым лучшим.       — Уён, перестань, мне неловко. — омега сильнее прижался к груди Кима, пряча лицо, ведь сейчас оно горело румянцем, и Чонин был похож на самый спелый, яркий помидорчик.       — Прелесть.       — Погоди, но… мы же не можем… что я скажу отцу? Мы сможем, скрываться первое время, я обязательно скажу ему всю правду… но пока, не могу…       — Ты хочешь, чтобы я после этого скрывался? Я готов кричать на весь мир и носить тебя на руках, а на танцах за обнимаю и никуда не отпущу!       — Уёни, пожалуйста, хотя бы месяц… две недели…я не могу так сразу…       — Я шучу, малыш. — Альфа опять начал хихикать, потрепал ошарашенного омегу по голове и продолжил. — Я буду ждать, если тебе нужно время. Я же говорил, что все для тебя сделаю, все, чтобы ты был счастлив.