Только с тобой я могу цвести

      Прошла неделя.       Эта неделя была для омеги самым невероятным сном. Уён написывал ему при любом удобном случае и часто-часто говорил о том, какой он замечательный и как ему повезло встретить его. Счастливая улыбка не сходила с лица Нини ни на минуту.              В школе постепенно тоже все налаживалось. После ухода надоедливых альф, которые держали в страхе многих ребят, в классе стало спокойнее. Чонин чувствовал себя нормальным. Впервые он чувствовал себя самым обычным омегой, который может наслаждаться жизнью, школьными буднями, когда никто не задирает, когда спокойно можешь выйти из класса и пойти в столовую на перерыве, когда просто можешь спокойно дышать и не дёргаться от шорохов. Школьный психолог периодически вызывал к себе и вёл короткие беседы, интересуясь его состоянием. Омега чаще отнекивался, ему было достаточно говорить с Уёном и братьями, точнее с одним братом — Сынмином, пока что с одним.              «Извини, сегодня не сможем встретиться, мой старший брат приезжает из поездки. Папа хочет устроить семейный ужин» — Чонин набирает последнее сообщение любимому альфе и блокирует телефон. В животе снова начинают порхать бабочки от счастья, он никогда бы и не подумал, что его жизнь так круто изменится с появлением всего одного, но такого ценного человека.       В памяти все ещё были свежи воспоминания об их первом поцелуе, и они при любом удобном случае всплывали в памяти ярким, разноцветным фонтаном и заставляли омегу краснеть.       — Нини, Джини приехал. — С коридора послышался громкий, звонкий голос папы.       Чонин глубоко вздохнул, похлопал себя по щекам, чтобы привести их в более-менее нормальный вид и, пытаясь не думать о горячих губах Уёна, отправился встречать брата, которого не видел почти месяц.       Около входной двери его уже ждали Сынмин и отец с папой, который очень сильно обнимал старшего.       — Привет! — громко сказал младший и тоже обнял брата.       — Приветик, хлебушек! — Хёнджин крепко-крепко обнял в ответ. Среди них он был самым тактильным и очень любил тискать Чонина при любой возможности.       — Ну хватит, я же уже не маленький, чтобы ты так меня называл. Да и вообще, теперь я цветочек. — Щеки омеги моментально покраснели, но утыкаясь в плечо брата, ему удалось это скрыть.       Старший удивлено поднял брови, и ощутил сильный аромат, а ведь, правда. Запах младшего брата за время пока его не было раскрылся с другой стороны, и теперь не нужно было принюхиваться, чтобы ощутить запах чётко — аромат цветов земляники. Хёнджину казалось, что он пахнет клубничным печеньем, или сладким тортиком, но каждый раз аромат менялся и приобретал другой оттенок, поэтому он не решался рассказывать об этом ранимому брату, всё-таки он все ещё растёт.       Их папа всегда пахнет сладкой сахарной булочкой, такой теплой, будто из печки. Будто ты сидишь ранним утром с чашкой ароматного чая и наслаждаешься сладостью выпечки. Такие нотки передались и Хёнджину с Сынмином, но так же в запахе альф появились свежие травяные нотки от отца, от которого постоянно распространялся аромат свежей утренней травы с каплями росы. Хёнджин испускал аромат свежего французского круассана, такого с хрустящей корочкой, но мягкого внутри. Ему этот запах подходил как никому, ведь он, со строгими изысканными чертами лица казался грубым и необычным, но на самом деле он был очень мягким, добрым и ранними внутри, прямо как выпечка аромат которого от него исходил, а Сынмин пах вкусным, свежим чёрным хлебом.       — Кстати да, я тоже заметил, что Нини пахнет не так, как мы. — Сынмин погладил омегу по волосам, мягко улыбнулся и посмотрел на папу.       Джисон моментально растерялся, услышав разговор детей. Он тоже, где-то неделю назад, начал ощущать, что запах Чонина, наконец, начал устанавливаться, вот только пах он совсем не выпечкой, как хотелось бы… а цветами.       — Гхм, Чони просто пошёл больше в меня, чем в папу, ведь так? — Минхо быстро влез в разговор, когда уловил появившееся неловкое молчание, забрал у старшего сына чемодан и быстро перевёл тему, направляя всех детей на кухню.       — Пахнет горелым, вам не кажется? — Джини быстро бросил вещи на кресло в коридоре и первым поспешил на кухню.       Его нюх был более чувствительным, чем у остальных. Он быстро открыл дверцу духовки, откуда последовал запах горелого пирога.       — О нет, я же его только недавно поставил, когда он успел сгореть. — Папа семейства состроил грустную мордашку, как маленький мальчик и быстро вытащил противень с горелым яблочным пирогом. — Эта дурацкая выпечка, никогда не получалась нормально.       Джисон прекрасно готовил, заботился о здоровом питании своих любимых членов семьи, несмотря на большую занятость на работе, но выпечка — была единственной сферой в кулинарии, которая у него никогда не получалась. Минхо считал эту его особенность самой милой на свете. Его Сонни, который сам пах, как самая вкусная и сладкая выпечка, никак не мог научиться готовить десерты. На это альфа только сильнее обнимал супруга и говорил, что в этом нет ничего страшного, ведь самый сладкий десерт и так уже достался ему, а большего и не надо.       В этот раз он поступил точно так же, нежно погладил по волосам, поцеловал в висок, успокаивая, и наконец, позвал всех сесть за уже давно приготовленный праздничный стол.

***

      — Как прошла выставка в Пусане, ты почти ничего не рассказывал. — Спросил Джисон, наблюдая за детьми.       — Все отлично! Посетителей было много, и музей остался доволен продажами. Я рад, что мои работы нашли своего зрителя.       Хёнджин единственный в их семье, кто выбрал другой путь в сфере искусства. В то время как Сынмин и Чонин развивали свои вокальные и танцевальные навыки, самый старший сын брал в руки кисть и писал невероятно красивые картины. В детстве, Минхо водил его в танцевальные студии и на вокал, преподаватели были в восторге от его мастерства, утверждали, что у мальчика талант и его ждёт большое будущее, но Джини предпочёл всему этому краски, большие холсты и кисти. Рисование было его настоящей стихией, он выражал все свои мысли и чувства через работы, будь то пейзажи, портреты или абстракции — везде чувствовалась его душа.       — Следующую выставку, я хочу сделать благотворительной и организую сам, в Сеуле.       — О! — Папа громко воскликнул от удивления, он очень гордился им. Альфа добился уже многого — выиграл несколько крупных конкурсов, ездил со своими работами за границу, его признали как талантливого художника и это было прекрасно, но только, совсем иногда Джисона волновало кое-что ещё.       Ему было до жути интересно познакомиться с омегой своего старшего сына. Они вместе были уже около двух лет, и каждый раз Хёнджин обещал познакомить родителей со своим сказочно прекрасным спутником, но все время что-то мешало, то работа, то выставки, то поездки. Они знали только то, что его зовут Ли Феликс, он работает моделью в модельном агентстве и родился за границей.       — А как у вас дела с Феликсом? — Джисон уже не мог терпеть. Сын, наконец дома, можно его обо всем расспросить.       — Лучше не бывает, пап. После выставки…       — М? — Сонни промычал, поднимая глаза на сына, и все остальные так же сфокусировались на только что оборванной фразе.       Хёнджин впервые покраснел на глазах у родителей, а взгляд, такой уверенный, будто пронзает на сквозь. Джисон чуть не подавился порцией салата от такого напора, от такого серьёзного тона, что почувствовался в аромате французских круассанов.       — Я приглашу его к нам после выставки. Он вам понравится.

      ***

      Хёнджин очень быстро нашёл помещение для проведения своей первой собственной выставки. Большой Выставочный зал, находился на окраине города, на территории имелся большой двор, поэтому некоторые работы можно было бы даже выставить на улице. Начинается самое сложное — организационные моменты, перевозка картин и скульптур, оформление зала, реклама — столько дел. Хорошо, что родители согласились помочь. Отец взял на себя большую часть организации, так же назначил группу для подготовки выступления на открытии. Это была группа, в которой занимался Чонин, Минхо надеялся, что сын передумает и под организационной суетой немного отвлечётся и согласится выступать. Но, он опять ошибался. Нини ни в какую не хотел быть на виду у большого количества людей, тем более, когда узнал, что его старший брат хочет пригласить своих друзей — скульпторов, моделей и актёров, и ещё несколько известных художников — нет, ни за что. Джисон взял на себя помощь в рекламе, подключил свои связи и пустил информацию на радио и в интернете, все же группа, в которой он поёт имела много фанатов, и точно привлечёт людей к выставке. Чонин хотел помочь брату как-нибудь по другому, и пусть он не может танцевать вместе со всеми, он может помогать с выставкой по факту. Хенджин, с самого детства, был для него примером для подражания. Ему нравилось, как старший идёт своим собственным путем, не взирая на слова окружающих, ему нравилось, как он выражал себя через непривычный для их семьи способ, и Нини хотел так же. Сейчас ему очень нужен был совет.       Уён подталкивал омегу каждый день, говоря о том, какой он прекрасный как внутри, так и снаружи, как он не должен стесняться и бояться себя и своих поступков, как должен быть смелее и ставить себя на первое место. Нини правда очень повезло встретить такого альфу. Только благодаря его поддержке он решился попробовать снова доверять людям. Сразу не получится довериться и открыться, показать себя и стать увереннее, но он старается маленькими шагами, каждый день.       — Что, ты не будешь ходить на занятия этот месяц? — Уён удивлено восклицает, поднимает брови, а рот становится похож на большой овальный бублик.       После того, как они начали встречаться и скрывать свои отношения, ему каждый день приходится сдерживаться, а теперь получается, они будут видеться ещё реже. Ким тяжело вздыхает и засовывает вещи в рюкзак, а за ними более агрессивно летит полотенце и бутылка воды.       Уён злится?       Чонин решил сообщить обо всем сразу после занятий по танцам. Альфа действительно злится, чуть не рычит от обиды. Он обещал ждать, но кто же знал, что будет так трудно сдерживать себя, когда хочется коснуться, обнять, прижать к себе крепко-крепко и никуда не отпускать, заполнять лёгкие самым сладким ароматом земляничных цветов.              Эти дни он чувствует себя слишком нервным. Нюх обострился, запахи других омег стали слишком сладкими, настолько приторными, что резали нос, а сами омеги в свою очередь только больше начали липнуть и задавать пустые вопросы, которые не перерастали в диалоги, потому что альфе попросту было не интересно. Его интересовал только один, тот самый, который пах цветами.       — Да, мне нужно будет помочь брату с выставкой. Джини — художник, помнишь, я говорил о нем.       — Да… и чем же ты будешь ему помогать? Может без тебя справится? А ты останешься со мной? — Это звучало резче, чем обычно, от чего Чонин немного дёрнулся и сразу оглянулся по сторонам, вроде никто из оставшихся в зале не слышал. Преподаватель давно ушёл, так что сейчас точно никто не передаст о них отцу.       Сейчас Уён понимает, что действительно злится. Каждый раз на занятиях ему хотелось бы подойти и обнять парня прям на глазах у всех и показать, кому принадлежит его сердце, показать насколько все слепы, раз не понимают насколько Чонин прекрасен. Но приходится держаться, ему очень тяжело. А сейчас получается так что, Нини будет отсутствовать месяц и помогать своему брату альфе. Ким ревнует, ему не хочется отпускать его, он должен быть рядом.       — Ну… скоро привезут его картины, он попросил помочь их расставить и ещё… украсить зал… думаешь, я буду мешать? — Голос омеги с каждым словом становился все тише, а глаза опускались к полу.       — Нет, погоди. — До Кима только сейчас дошло, как это звучало, его ревность и собственничество перешли черту дозволенного. — Я не говорил, что ты будешь мешать… прости, Нини, я имел ввиду другое… — Альфа тяжело вздохнул. Что же с ним происходит. Так тяжело сдерживать чувства.              Ли нервно сжал губы, оглянулся по сторонам ещё раз, в зале никого не осталось кроме них. Омега решается испытать удачу и нежно берет альфу за руку, встаёт на носочки и нежно целует в щеку, пока они одни — можно.       — Все хорошо, не извиняйся… я понимаю, что тебе сложно… это из-за меня, но я правда пытаюсь перебороть страх перед отцом… прости…       Несколько секунд альфа стоял как вкопанный, потом часто заморгал, понимая, что произошло. На щеке все ещё ощущалось прикосновение цветочных губ, такое нежное будто коснулись крылья бабочки.       — Нет! Ты ни в чем не виноват! — Уён быстро обхватывает парня за талию и прижимает к себе. — Прости, цветочек, это я… просто очень скучаю по тебе, а теперь мы будем видеться ещё реже, я не хочу тебя отпускать. — Аромат цветов начинает кружить голову, как же он скучает.       — Я тоже скучаю по тебе Уёни, прости… это только на месяц… а потом давай вместе подумаем, как сказать обо всем отцу, ладно?       — Хорошо, цветочек. — Ким только сильнее прижимает парня к себе, запускает пальцы в мягкие волосы, вдыхает аромат сильнее, как будто может впитать его хотя бы на чуть-чуть. Он не может отказать ему, потому что знает, Нини нужно время, и потому что обещал себе быть терпеливым и ждать.       

***

      Как Уён и думал, без его цветочка на занятиях по танцам стало совсем невыносимо. Он постоянно думал о нем, пытался найти глазами, думал, что тот сейчас зайдёт и улыбнётся своей нежной улыбкой, но этого не происходило. Альфа держался как мог, постоянно писал ему — хотел знать, что тот делает, как дела, что кушал, как дела с выставкой — ему казалось будто сообщения начинают пахнуть цветами, а слова звучали в голове сладким голосом.       Это было ненормально. До этого он нормально пережидал дни их разлуки, спокойно занимался своими делами, но сейчас всё по-другому, как будто все органы чувств усилились в десять раз и страдали. Кажется, приближается тот самый страшный период для всех альф, тот период, когда тело хочет быть с омегой каждой своей клеточкой, касаться пальцами, ощущать запах, чувствовать вкус, слышать голос, видеть прекрасное тело, глаза — хочется всего. Приближается гон.              Уёна пугал гон.       У их семьи как раз есть отдельная квартира, которую их отец снимает для своих сыновей альф, чтобы они могли переждать там неделю гона. Уён был там три месяца назад, и не планировал возвращаться туда так скоро, следующий гон должен был прийти только через полгода. Несмотря на всю свою общительность и обворожительность Ким никогда не пользовался этим, чтобы утолить свою внутреннею альфью натуру и провести эту неделю с омегой или даже двумя. Гон он всегда проводил один, даже если встречался с кем-то, он боялся что будет слишком тактильным, что заласкает омегу до смерти и съест его всего без остатка, сейчас так же хотелось Чонина. Хотелось украсть его, закрыться в этой квартире, чтобы никто не мешал, чтобы они были только вдвоём, как его старший брат Юнхо со своим омегой.       Сейчас он правда завидовал ему, завидовал его маленькому гнёздышку, его маленькому миру вместе с омегой. Киму очень надо, но он не станет. Нини пока не готов к этому. Он переживает, когда Уён берет его за руку и легко целует в уголок губ, о каком гоне может идти речь?       Ён тяжело вздыхает. Выходит в коридор, хватая по пути телефон из кармана рюкзака, совершенно не обращая внимания на то, что сейчас самый разгар репетиции того самого выступления для открытия выставки брата Нини. Идет по коридору ближе к широкому окну, ему нужно охладиться и подышать свежим воздухом, а не приторными ароматами омег, от которых немного мутит. Нервно пишет сообщение Чонину — «Как дела?»       Сразу второе — «Что делаешь?»       Третье — «У нас репетиция, очень скучаю»       Четвёртое — «Ты занят? Хочу позвонить»       Альфа стучит пальцами по экрану, почему не отвечает? Нини даже сообщения не читает, а что если они с братом там не одни, кто знает кто еще помогает с выставкой, вдруг там есть альфы, которые учуют его сладкий аромат и захотят сблизиться. Нет, Нини только его. Ким не сдерживается, не дожидается, пока сообщения будут прочитаны и звонит.

***

      — Джини, куда эту коробку поставить?       — Давай пока в тот угол, она не тяжёлая?       — Совсем нет. — Чонин схватил небольшую коробку с искусственными цветами и понёс к остальным.       Выставочный зал был очень большой и просторный, с высокими потолками, широкими окнами до пола, через которые проникали лучи тёплого солнца. Нини огляделся по сторонам, как только его брат собирался оформлять все это один?       С выставки в Пусане приехало несколько грузовиков с его картинами и скульптурами, так же различные полки и подиумы для выставки, украшения на стены, лампы, цветы — все этого было так много, что сейчас помещение было больше похоже на склад, а не на выставочный зал.       — А ты стал увереннее, я рад. — Старший подошёл к брату, поставил рядом ещё одну коробку и тепло улыбнулся. Хёнджин правда заметил изменения. Всего месяц назад, его младший братишка омега почти ни с кем не разговаривал кроме семьи, не смотрел в глаза, всегда смотрел куда-то в пол, а сегодня — активно и громко говорил с незнакомыми грузчиками, помогал курьеру разместить коробки и всегда улыбался — изменения были на лицо.       — Правда? — Нини не верил своим ушам, вроде он не сделал ничего особенного, чтобы брат говорил такое, но немного подумав заметил, что правда, в последнее время чувствует себя более уверенным и раскрепощённым нежели раньше. Все благодаря Уёну.       — Правда, и я очень этому рад. — Джини потрепал младшего по голове и пошёл разворачивать большие картины от упаковки. — Кстати сегодня сюда приедет ещё кое-кто, и я хотел бы, чтобы ты с ним первым познакомился.       — Что, кто?       На этот вопрос старший только шире заулыбался, посмотрел куда-то в даль через широкое окно, а аромат круассанов стал теплее. Нини уже ощущал такое, когда разговаривал с Сынмином, от него исходил такой же тёплый хлебный аромат, когда он говорил о своём омеге, неужели Джини сейчас тоже. Запахи правда не врут, Хенджин широко улыбался думая о чем-то своём, а Чонин просто задумался:       «Неужели счастье имеет запах, неужели оно пахнет так тепло?»       — Мой Феликс, я уверен, что он тебе понравится… знаешь он, как настоящий ангел с яркими веснушками на щеках, или как тёплый лучик солнца, такой яркий, как звездочка.       От этих слов в груди разлилось что-то тёплое, будто тебя кто-то нежно обнимает и дарит своё тепло.       — Ты любишь его?       — Больше жизни. — Старший аккуратно снял бумагу с большой картины у стены и перед Чонином открылся портрет светловолосого юноши.       Это был очень нежный портрет в тёплых молочных оттенках, на нем юноша был повернут в три четверти, глаза были закрыты, обрамленные длинными ресницами, на щеках были разбросаны яркие веснушки, словно созвездия, а на голове красовался красивый ободок из ярких полевых цветов, кожа фарфоровая, как у куклы, нет, как у самой настоящей феи.       — Я хочу сделать ему предложение… мы встречаемся уже два года, думаешь не рано?       — Что? — омега аж подпрыгнул от неожиданности. — Ты что хочешь сделать?       Хёнджин провёл рукой по картине, будто гладил юношу по щеке.       — Хочу, чтобы он всегда был со мной, стал моим мужем… — С губ сорвался лёгкий смешок, а сам альфа побежал к своей сумке, быстро достал красную бархатную коробочку и, открывая крышку, показал содержимое брату. — Думаешь, ему понравится? Я так переживаю, что места себе не нахожу. У него были сьемки на острове Чеджу и сегодня он приезжает в Сеул и сразу сюда. Правильно ли я поступаю…       Глаза омеги бегали из стороны в сторону, то на лицо брата, то на красивое кольцо из белого золота с такими необычными узорами. Он потерял дар речи от такого откровения, совсем не знал что сказать, стоял в шоке, как будто увидел призрака, но заметив растерянность на лице старшего, попытался собраться с мыслями. Хёнджин всегда поддерживал его, с самого детства помогал и давал советы, сейчас нужно ему помочь.       — Кольцо замечательное, Джини. Я думаю, Феликсу очень понравится. — Нини широко улыбнулся, настолько сильно, что глаза прищурились и стали похожи на полумесяцы, а аромат цветов земляники начал заполнять помещение, даруя спокойствие.       Хёнджин только сильнее улыбнулся в ответ, положил руку на голову брата, но трепать волосы, как в детстве, не стал.       — Ты так вырос, спасибо.       До ушей обоих донеслось, как во дворе хлопнула дверца машины, а через большие окна они увидели, как из жёлтого автомобиля со значком «Такси» выходит худенький блондин. Джини быстро убрал коробку обратно в сумку и поспешил во двор встречать любимого.       Чонин вышел следом, видел, как омега со светлыми волосами, увидев Джини, бросил все сумки на землю и чуть ли не с разбега прыгнул в его объятия. Альфа кружил его по кругу и громко смеялся, а до младшего начал доноситься аромат очень сладкого десерта, круассана со вкусом сгущённого молока — это были их сладкие смешанные запахи, наполненные счастьем.       — Нини, это Феликс. Мой омега. — Джини быстро подвёл юношу к брату, представляя.       — Приятно познакомиться я… — Чонин не успел договорить, поскольку его сразу же заключили в крепкие объятия, а сладкий запах сгущённого молока окутал его всего вокруг.       — Младший брат Джини — Хлебушек, я знаю.       — Чего? — Нини моментально перевёл взгляд на брата, который уже во всю смеялся, чуть ли не падая на газон.       — Джини очень много о тебе рассказывал, я рад, что мы наконец встретились.

***

      — Прости пожалуйста, я не хотел тебя смущать, просто Джини постоянно называет тебя Хлебушком, вот я так и запомнил. — Блондин мило, смущённо, но в то же время, так заразительно рассмеялся, что Чонин был готов разрешить ему всегда называть себя так, даже несмотря на то, что это детское прозвище его сильно смущало.       — Но он же правда похож на маленький хлебушек, только посмотри на его щёчки. — Джини совсем не чувствует себя виноватым и только больше дразнит младшего.       После того, как Феликс приехал, они расставили некоторые вещи по местам и решили немного перекусить в уютном кафе через пару улиц. Сели за небольшим столом в уголке и заказали пару тостов и кофе. Чонину было приятно наблюдать за парой, он никогда не видел брата таким счастливым, ему приятно было осознавать, как же здорово их запахи сочетаются друг с другом и создают вокруг них такую необычную дымку из сладкого аромата счастья.       — Но он совсем не пахнет выпечкой как ты, почему Хлебушек? — Феликс нежно взял альфу за руку и с интересом разглядывал младшего. — Больше уютным садом, мягкой свежей травой и цветами, цветами ягоды. Земляника?       Нини моментально покраснел, положительно закивал головой и отпил немного горячего какао, чтобы отвлечься от очарования светловолосого юноши. Становится понятно, почему брат настолько в восторге от него, ведь Феликс будто ходящее тёплое солнце.       — А ещё, ты очень красивый. — Каждое слово, будто ласковое прикосновение ангела.       — Вы почти не похожи, если бы я не знал, что вы братья, точно бы заревновал. — Омега игриво рассмеялся на удивлённое лицо младшего Ли, откусил кусочек шоколадного брауни и посмотрел на альфу.       — Перестань, мне не нужен никто кроме тебя. Я думал, что ты это и так знаешь, или мне напомнить? — Джини мило уткнулся носом в висок, провёл им вверх и вниз до ушка и ласково поцеловал. Феликс моментально захихикал, поднял плечо, убегая от щекотки. Они были слишком милые, держались за руки и ворковали в кафе никого не стесняясь, показывали друг другу как сильно любят, слишком милые.       — Ой. — В кармане Нини неожиданно начал вибрировать телефон. Четыре не прочитанных сообщения от Уёна и вот звонок. На часах было только половина седьмого вечера, в это время у них самый разгар танцевальных занятий, может случилось чего.       — Алло — омега отвечает на звонок быстро и очень заинтересованно. На той стороне слышится тяжёлый вздох с ноткой облегчения, а потом поток повседневных вопросов, на которые Ли быстро ответил, совсем не понимая в чем дело.       — Я сейчас в кафе с братом. Что? Хочешь приехать? — Чонин перевёл взгляд на заинтересованную и не менее удивлённую пару и не знал, что сказать. — Я сейчас спрошу у Джини, ты не против, если… — В голове встал большой знак вопроса, как спросить, как представить Уёна, как сейчас сказать, вдруг Ким обидится, если он назовёт его другом, но нельзя же говорить, что он его альфа, как быть?       — Я не против ещё компании, а ты? — Брат как будто почувствовал эту внутреннюю борьбу и, не дожидаясь полного вопроса, сам ответил.       — Я тоже, веселее, когда побольше людей. — Феликс только сильнее улыбается и кладёт голову на плечо своему парню.       — Брат не против, я скину тебе адрес сейчас в чате. Когда ты… чего, приедешь сейчас? А репетиция?       Хёнджин наблюдал, как брат, неожиданно для него, разговаривал по телефону с кем-то очень активно, так открыто и весело. Иногда младший смотрел задумчиво в сторону и краснел, а потом смущено улыбался. Джини сразу понял, что это альфа. Такие перемены не могли произойти просто так, в жизни его младшего братишки, наконец, появился достойный альфа, который позволил ему расцвести самыми прекрасными красками.       — Хорошо, мы ждём. Пока. Ну… я тоже…       Чонин с большим облегчением выключает звонок и тяжело вздыхает. Уён настолько соскучился и хочет его видеть, что прямо сейчас уйдёт с репетиции и приедет сюда, на другой конец города. Ужас.       — Кто звонил?       — Ну это…       — Случайно не тот самый альфа, который спас тебя в школе? — Джини хитро щурит глаза и смотрит, как будто насквозь.       — Что, ты знаешь? — Нини в ужасе, он надеялся, что брату не скажут, он был в поездке, зачем его было беспокоить.       — Конечно, я знаю, ты думал, отец не скажет мне? — Это звучало более саркастично, но потом, голос альфы сменился на мягкий, а ладонь легла поверх маленькой ладони младшего брата. — Прости, что меня не было рядом.       Чонин замотал головой. Брат ни в чем не виноват.       — Что? Стоп, а мне, почему не сказали? О чем вы сейчас?       — Ну, Ликси… это… — Джини немного замялся, глазами бегал от омеги к брату, не знал, можно ли говорить.       — Все нормально, ты можешь рассказать. На самом деле это не очень приятная история, не хочу портить настроение…       — Боже, что случилось?       Чонину пришлось рассказывать. Прошло не так много времени, чтобы он говорил об этом спокойно, все же в памяти всплывали ужасные сцены, а страх заполнял разум болящими спазмами. Джини рассказывал все что передал ему отец, чтобы на бедняжку омегу не взваливать все это снова. Ликси выслушивал все очень внимательно, периодически вздыхал от ужаса и буквально белел на глазах, когда узнал все в подробностях. Он, не раздумывая, сорвался с места, отпуская руку Джини и крепко-крепко обнял Нини, который казалось, сейчас расплачется.       — Вот же, гады, какой ужас. — Феликс гладил младшего по волосам и успокаивал. Дети иногда бывают слишком жестоки, особенно альфы в переходном возрасте. — Как хорошо, что Уён успел. Один раз ко мне тоже пристали на сьемках, но Джини вовремя вмешался.       — Угу… — Нини обнял омегу в ответ. За эти пару часов у него появились такие тёплые дружеские чувства к Феликсу, как будто они знакомы очень давно, он доверял ему, как доверял Уёну или братьям. До этого у него никогда не было друзей омег, он чувствовал такое понимание и заботу. Феликс, правда, ангел.       После всего этого рассказа Хёнджину ещё больше захотелось познакомиться с известным Ким Уёном, пусть он и хороший альфа и защитил его брата, все же ему нужно самому убедиться в этом, он кому попало не отдаст своего любимого младшего братишку омегу. Альфа так же был рад, что его парень нашёл общий язык с Нини, не то чтобы он сомневался в этом, просто успокоился, когда увидел, как они подружились, все же Феликс был очень добрым и чутким, иначе быть не могло.       До ушей донёсся звон дверного колокольчика, довольно громкий, как будто кто-то резко дёрнул дверь со всей силы, а кафе постепенно начало заполнятся тяжёлым древесным ароматом. Хёнджин бросил взгляд к двери, увидел не очень высокого альфу, который обеспокоенно мотал головой из стороны в сторону, а потом, заметив Джини как-то злобно нахмурился.

***

      Уён быстро сел в такси и поспешил в кафе. Сомнений быть не может, все признаки указывают на скорое приближение гона, а это плохо. Выступать в таком состоянии он тоже не сможет, как бы ни хотел, придётся отказаться пока не стало хуже. По ощущениям гон будет через неделю — полторы, но его почему-то сейчас ломает от желания больше чем обычно.       Неужели все дело в Чонине?       Его запах все время мерещится, а внутри все сжимается от осознания, что его нет рядом. Надо скорее, даже если не сможет сейчас коснуться, хотя бы увидеть, услышать голос. Альфа решается на серьёзный поступок — знакомство со старшим братом альфой. Слава богу, по пути в кафе не было пробок, и Ким добрался на такси очень быстро. Он почуял аромат цветов земляники ещё на пороге, сладость разливалась по всему телу, заходила вовнутрь вместе с воздухом, желание было очень трудно сдерживать, но он сильный.       Он заходит внутрь. Слишком много людей, много ароматов, он ищет своего омегу взглядом и пытается учуять, откуда идёт шлейф цветов, но казалось, будто Нини по всюду. Ким встретился взглядом с темноволосым альфой, который смотрел на него немного с прищуром, а после перевел взгляд дальше. Его Чонина обнимал какой-то блондинистый парень. Ни один, ни второй не были похожи на брата, с которым Нини должен был сидеть тут в кафе. Вдруг к нему пристают?       Ревность, ярость, страх за Чонина начинают заполнять все тело, давая древесному аромату более агрессивные нотки. Сейчас он со всем разберётся. Как они вообще посмели трогать его омегу.       Ким шагал быстро и уверено, собираясь вступать в конфликт. Тут, темноволосый, заметив приближение и агрессию альфы, резко подскочил со своего места и встал по среди прохода, преграждая путь и загораживая собой Нини.       «Какого черта?» — У Уёна в голове только один вопрос, он смотрит прямо в глаза, а внутри горит ярость.       Альфа делает шаг в сторону, чтобы обойти, но темноволосый делает шаг туда же, не пропуская. Ким закипает, чувствует, что перед ним альфа и явно старше, на пару лет точно, от него пахнет французскими круассанами, слишком нежный запах для серьёзного противника, но глаза напротив говорят об обратном.       — Джини, что случилось?       До ушей донёсся голос. Не знакомый. Оба альфы повернулись.       — О! Уёни, ты так быстро приехал. — Голос Нини. Сладкий голос его милого цветочка будто вытащил из песчаной бури, которая застилала разум. Блондин отодвинулся немного назад, разжимая объятия и тоже посмотрел на юношу.       — Уён? — Хёнджин повернулся обратно к альфе, от которого только что хотел защищать брата и любимого и часто заморгал. — Он?       Хёнджин немного опешил, он как-то по другому его себе представлял, более беззаботного и улыбчивого что ли, хотя учитывая, что он почти до полусмерти избил обидчика в школе, становится понятно, почему у него такие агрессивные глаза. Ким сам растерялся не на шутку, стоило ему почувствовать запах Чонина поближе и более четко, внутри стало спокойнее, а мысли начали приходить в порядок — омегу никто не обижал и это главное.       Все трое в такой же неловкости поприветствовали друг друга под представление Чонина и сели обратно по местам.       — Извини, я все не так понял, у тебя был такой взгляд. — Хёнджин начал первый, пытаясь поудобнее сесть на стуле рядом с Ликсом, напротив него сидел смущенный брат, а нового знакомого они посадили ближе к окну.       — Я тоже прошу прощения, подумал, что к Нини опять пристали… он говорил, что с братом, а тут вас двое. — Уён моментально положил руку на колено Чонину, чтобы лучше чувствовать его присутствие рядом.       От этого омега только слегка покраснел, но виду не подал, не стал сопротивляться и отнекиваться, ему самому было до жути приятно чувствовать на колене тепло от больших ладоней альфы.       Уён все никак не мог успокоиться, ему было стыдно за свои мысли и неоправданную ревность, он начал ловить себя на мысли, что пытается огородить Нини от всего мира, распространяя свой древесный запах. Рука немного сильнее сжала худенькую коленку, хотелось, чтобы он пах им, пах его деревом инжира, чтобы никто не мог подойти.       Но через какое-то время неловкость прошла, как только Хёнджин начал расспрашивать Кима про его жизнь, что он любит и чем занимается. Это были любимые темы для разговора, поэтому Уен с большим энтузиазмом рассказывал про университет, про танцы, про музыку, которую любит, про фильмы, про братьев, особенно про своего брата близнеца Чонхо, с которым они совсем не похожи. Оказалось, что у альф очень много общего, они любят одни и те же музыкальные группы и фильмы, а обсуждение недавнего выпуска танцевального шоу вообще сделало их родственными душами.       — Я болел за номер 8, мне кажется, он выступал лучше всех — Уен не стесняясь, сделал волну туловищем прямо за столом.       — Да, мне понравился трек, надеюсь, он пройдёт в финал на следующей неделе.       Ким широко улыбается, на душе правда стало легче, но руку с колена Чонина не убирает, периодически возвращает ее на нагретое и такое любимое место. Ликси замечает эти движения под столом и немного напрягается. Все-таки Нини несовершеннолетний и еще школьник, а учитывая недавний рассказ и то, как его домогались альфы… Уён наверно не должен так открыто трогать его.       — Будете еще что-нибудь заказывать? Я бы выпил холодного. — Ким расстегивает третью пуговицу на рубашке и с облегчением вздыхает. Древесный запах становится сильнее, но почему-то это беспокоило только Феликса. Он бросил удивленный взгляд на своего парня, но тот, как ни в чем не бывало, выбирал что-то в меню. Омега перевел взгляд на Чонина, тот тоже не замечал ничего странного, спокойно сидел, рассматривал меню и позволял альфе чуть ли не лежать на его плече, заглядывая в странички яркого меню.       — Я наверно буду шоколадное парфе. А вы? — Нини первый делает выбор. На что Уен просто кивает и как-то сильнее мостится, упираясь головой в плечо, потом тыкает пальцем в меню, на что омега хихикает. — Уен будет клубничный молочный коктейль.       — Я сделаю заказ, мы с Ликсом будем айс-латте.       Старший альфа быстро встал из-за стола и направился в сторону кассы.       Феликс наблюдал за ними со стороны, Уен больше не налегал на плечо младшего, а Нини с немного красными щечками смотрел куда-то в сторону, улыбаясь с каждой секундой все шире и шире. Ликс, в свои двадцать три года видел много пар, и в целом его не должно напрягать такое поведение, но почему-то внутри у него разрасталась легкая тревога за совсем неопытного Чонина. Да и запах Уёна, он какой-то слишком приторный и тягучий для альфы в обычном своем виде, может ли это быть то, о чем он думает?       Хёнджин вернулся за столик вместе с двумя стаканами айс-латте, следом за ним появился официант, который принес молочный коктейль и высокую креманку с мороженым, сверху покрытым взбитыми сливками.       Чонин аж запищал от радости и, не церемонясь, начал уплетать сладость за обе щеки. Он, правда, чувствовал себя более легко и свободно, как дома, его окружали люди, которых он любит и доверяет им.       — Ой, звонили с музея, я отойду, наверно насчет выставки. — Ли старший нежно погладил Феликса по руке и отошел ближе к двери с телефоном, снова оставляя их одних.       Ликси только мило улыбнулся своему парню, проводил его взглядом до двери и тут заметил, как на его глазах развернулась очень интересная картина.       Чонин протягивает Уёну ложку с мороженым, на что альфа наклоняет голову и вместо того, чтобы просто съесть кусочек, языком облизывает ложку при этом, еще смотрит малышу Нини прямо в глаза. Ликси чуть не подавился кофе, почему это выглядит так вызывающе, Ким будто кричит, как хочет его, как сейчас пожирает глазами. Феликс трясет головой, они в приличном обществе, тем более Уён не похож на извращенца и по рассказам очень внимательный к омегам, он бы не стал так открыто давить на несовершеннолетнего омегу.       Наверно Ликс себе все придумал, потому что между Уёном и Нини не возникло никакой неловкости и смущения, будто это обычное дело.       — Блин, запачкался в креме, есть салфетка? — Ли младший быстро бегает глазами по столу в поисках предмета, который спасет его запястья от крема, который сейчас испачкает ему всю одежду.       Феликс тоже начал искать, заметил их около окна, уже собирается подать несколько, но боковым зрением видит, как Уен хватает парня за запястье и языком слизывает взбитые сливки с кожи омеги, при этом слишком громко вдыхает воздух носом и будто рычит от удовольствия.       Нини смеется от щекотки, но руку не отдергивает. Неужели это все смущает только Феликса? Омега начинает ощущать в запахе нотки похоти, так пахнут альфы в приближении гона, так пахнут альфы, когда не могут не касаться своего омеги, когда хотят их каждой клеточкой своего разума и тела.       — Ам… салфетки… — Он решается как-то исправить ситуацию. Подает салфетки Чонину. Тот с благодарностью вытирает руку, а Ким, немного отворачиваясь жадно облизывается.       Джини вернулся уже тогда, когда неловкость спала. Это хорошо, если бы он это увидел, точно начал бы разборки с Уеном, за то, что тот домогается его младшего брата, но Феликса беспокоило только одно, почему никто кроме него не чувствует, что у Уёна скоро наступит гон?       Он решает, что пока не скажет об этом Хёнджину, а поговорит обо всем с Чонином на едине. Учитывая то, что он пережил недавно, он еще совсем не готов к гону с альфой, не важно, что они испытывают друг другу, все это может перерасти в усугубление ситуации и заставить Нини еще больше замкнуться в себе, ведь в гон альфы более агрессивные, более страстные и жаждущие телесного контакта больше чем обычно. Чонин еще слишком маленький и не готов к этому. Нужно будет его предупредить раньше, чем станет хуже.