Бромелия

Сощурив глаза, Кокичи пытался ослабить накатившее на них жжение и сдержать подступающие слёзы. Поджав губы, он закрыл ладонями лицо, вжимаясь в подушку. Самовыписанного снотворного под рукой нет, и опять ему приходится терпеть свою тупую голову. Отбросить бы здравомыслие куда подальше, прижаться всем телом к Шуичи и ни о чём больше никогда не думать. Не думать о своей тупой работе, о тупой Цумуги, о тупых наигранных эмоциях, обо всей той тупости, что привела его к такой жизни. За пять лет страх поплатиться за соучастие никуда не делся. Ома несёт его тяжёлым грузом, таким же, как и стыд перед семьёй, обида на судьбу и его идиотская влюблённость. Он зря торопит Шуичи с решением их отношений. Он сам боится. Боится, что его слепая привязанность затуманит предосторожность, и Шуичи нанесёт удар. Предаст и выбросит, как шавку на растерзание закона. За окном с горизонта поднималось солнце, разливая свет по комнате. Переступая через полосы на полу, Ома прошёл через комнату на цыпочках до двери. Шуичи безмятежно спал, укутавшись в одеяло. Кокичи готов поклясться, что если бы Сайхара сейчас открыл глаза, то он выложил бы ему всё, что думает, без колебаний. Но лицо его выражало всё то же спокойствие, лишь брови были слегка нахмурены. Кокичи жутко хотелось заглянуть в эти зеленовато-медные глаза. Разве могут они его обманывать? Может, Ома правда всё себе надумал, и всё будет как с... Нет, с Сатоши всё было совсем по-другому. Сатоши просто пользовался тем, что Кокичи был податлив и уязвим в его руках. Сатоши был его первым другом, вызвавшимся помочь освоиться на новом месте, в новой школе, весь из себя дружелюбный, с незамысловатой россыпью родинок на руках и лице и притягательной улыбкой. Ома был на седьмом небе от счастья, когда Сатоши стал проявлять инициативу в ответ, ластясь и в редкие моменты разрешая называть его как-то по-особенному, не так, как называют все остальные. Первое время всё действительно было замечательно. Или так, во всяком случае, казалось задурманенному милой мордашкой Кокичи. Но стоило ему пересечь невидимую черту и обозначить их отношения непривычным "встречаемся", как, спустя мгновение, на щеке проступил розоватый след от удара по лицу. Оказалось, что и друзьями они никогда не были. А Ома просто мерзкий, прилипчивый слизняк, трущийся под ногами целыми днями. Нет, Шуичи с ним так не поступит. Шуичи верит ему, а Кокичи... Кокичи совсем не знает, может ли довериться Сайхаре. С каждым сделанным шагом вниз по лестнице старшая школа забывалась всё сильней. В голове больше не всплывали образы напускной самоуверенности и попыток казаться крутым. Как был жалким, так им и остался. Только маски с годами меняешь. На первом этаже его встретили Рантаро и Ибуки, разбирающиеся с горой посуды, оставленной вчерашними гостями. Обронив нервное "доброе утро", Ома слово за слово присоединился, осушив перед этим два стакана воды. Вид у него был явно потрёпанный, но ни брат, ни сестра ничего ему об этом не сказали, молча намывая покрытые пеной тарелки.

***

Нагло пропуская свой рабочий день, Кокичи импровизировал над своим завтраком-после-полудня, как вдруг, с малиновым йогуртом в руках, он вспомнил об обещанном на пьяную голову свидании. Нет, назначил он его ещё давно, больше месяца уже прошло. Но вчера на балконе он заверил Шуичи, что завтра свободен и намеревается убить свой выходной в хорошей компании. Вряд ли детектив об этом помнит, конечно, да и вряд ли после вчерашнего ему хочется чего-то, кроме бесконечного сна и минералки. Но что мешает напомнить и, в случае чего, списать всё на шутку? «Да, конечно, давай. Можем погулять по центру, если хочешь» Протаращившись в экран телефона несколько секунд, Кокичи сорвался с места в поисках своего любимого свитера. В груди странно трепетало, и с лица не хотела сползать глупая улыбка. Это свидание кажется ему серьёзным. Это не спонтанные поцелуи на детской площадке и не разглядывание звёзд под потолком (что вообще-то звучит весьма романтично для него самого). Шуичи сам захотел третьего раза.

***

Рассматривая вид из окна поезда, Ома поправлял заколку на своей чёлке. «Даже не подумал о том, чтобы спросить его о громких звуках. То, что у меня эти шарики уже в жопе перекатываются, и я не обращаю внимания на шум, не значит, что это распространяется на Шуичи. Как вообще можно было додуматься повести парня на свидание в зал аркад? О да, это же так романтично, сливать деньги в игры и казино» – не унимался внутренний голос. Сайхара сидел спокойно. Не похоже, что его как-либо смутил выбор Кокичи. Наоборот, он был рад, что они нашли компромисс в виде тихой и почти безлюдной аркадной заместо большого людного зала, где с каждого угла орут динамики сотни автоматов. Он почувствовал, что телефон в кармане завибрировал, и пусть так могло показаться из-за шума поезда, Шуичи всё равно проверил. Вместо каких-то свежих уведомлений висело два сообщения с неизвестного номера, датирующихся отправкой парой часов назад: одно короткое, другое несоизмеримо длинное, прямо целое письмо. По цифрам в номере и аватарке с хорьком Сайхара понял, что это Ибуки решила напомнить о себе, как и обещала, в случае, если найдёт о чём рассказать. Именно это она и продублировала в первом, относительно коротком для её манеры излагаться, сообщении, видимо тут же приступив ко второму. «На прошлой неделе меня посетила мысль о том, чтобы бросить всё и улететь куда-то за границу, но я всё не решалась покинуть уже ставший родным Саппоро и держалась за своё прошлое, как могла. Простившись с тобой вчера, я – говорю тебе всё честно-честно, без преукрас, – всё время порывалась пойти и найти тебя снова – так жутко сильно мне хотелось с кем-то поговорить обо всём этом. Даже не обязательно, чтобы меня отговаривали или поддерживали в этой спонтанной идее, просто послушали и, может, совет дали какой. Тогда я подумала о братике. Ну кто, как не он, поймёт как сильно я хочу сменить обстановку?? Вот я и отловила его на лестнице, усадила на кровати и упросила рассказать всё-всё-всЁ!! что он знает об Испании. (не сказать, что он долго сопротивлялся, наоборот, посчитал это практикой по работе) Мне жутко понравилось его слушать!! Я даже забыла о своих мельтешовых переживаниях и, закрыв глаза, представляла все эти пейзажи, что Ран-Ран мне описывал. Это был самый настоящий прорыв в моём сознании, вот без преувеличений! Ну и что ты думаешь? Сейчас я сижу на полу и, вместо того, чтобы собирать чемодан, пишу об этом тебе. Если судьба и существует, то она, должно быть, дружит с моей музой, и уж точно она освободила мне горящую путёвку вслед за братом!! Я даже не совсем представляю, что с собой брать в другую страну. Гастроли нашей группы были только по разным клубам в городе, а здесь – целый другой континент! В голове совсем нет мыслей, одна только щекочущая тревожность под рёбрами ютится, всё покоя мне не даёт. Я обязательно сделаю тебе пару фоточек из аэропорта напоследок и, когда вернусь погостить, привезу вам всем сувениров! А ещё, я брошу курить! Вот прямо сейчас начинаю! У меня где-то в карманах есть апельсиновые леденцы, буду сосать их вместо раковых палок)) Надеюсь, у тебя, Шуичи, всё тоже хорошо! Что бы ты там сейчас ни делал, брось всё, да признайся уже тому, кому собирался. Я по глазам видела, как это для тебя важно. Дерзай, пока не поздно, дружище, а Ибуки начинает новую жизнь! До скорого:))» Шуичи усмехнулся, прильнув плечом к плечу к успевшему задремать Кокичи. Тёмный переулок, освещённый лишь одним тусклым фонарём, где кто-то уже обменивал выигранное барахло, не был похож на проход в тихую, милую и уютную аркадную, а Сайхаре это место напомнило стереотипные криминальные улочки из детективов, будто такие и вправду могли бы существовать где-то дальше этого сюрреалистичного мира кино. Но, видимо, существовали, как и описанная Кокичи вывеска, с маскотом в виде бельчонка в очках-спиралях. Внутри аркадная оказалась в разы меньше прошлой – автоматов было раза в четыре меньше, и все они стояли на приличном расстоянии друг от друга. Заприметив один из ярко-голубых диванов, на вид кошмарно мягких, Шуичи уже было собрался стать мамочкой, наблюдающей за своим чадом на детской площадке, как его вырвали из фантазий о мебели и потащили к большой стрелочной ритм игре. Надолго детектива не хватило – он сдался на четвёртой попытке пройти простенький уровень. Путая право и лево, он, в конце концов, почти упал, соскользнув потными руками с поручня за спиной. Кокичи помог ему встать, извиняясь и отправляя его отдыхать. Сам же он, похоже, только разогрелся перед битвой. Ведь он знал – сегодня она точно здесь. Девушку с двумя жутко длинными тёмными хвостами Ома запомнил с первого дня – она стояла за соседним автоматом и яростно била по кнопкам, да так, что те почти трескались под её руками. На ней была оранжевая футболка с таким же очкастым зверьком, как и на вывеске, а чуть выше груди был бейджик с выведенными на ним иероглифами "Харукава Маки". Её работой было целый день сидеть за кассой на обменнике игровой валюты, но, поскольку место было нелюдным, Харукава позволяла себе время от времени вставать за автоматы. Каждое воскресенье между Маки и Кокичи начинался негласный поединок, победителем которого считался тот, у кого останется больше всего шариков починко. И, если Ома свой выигрыш выводил во всякие безделушки вроде подставок, держателей для палочек, брелоков и фигурок, то Харукава просто забрасывала их обратно в автомат, игнорируя существование парня из недели в неделю. Кокичи был настроен на победу, а знакомые хвостики только подлили масла в огонь азарта. Последние несколько недель он стал здороваться с ней, любуясь тем, как мастерски она делает вид, что не видит и не слышит его – ну прямо вакуум вокруг себя раздула! – Салют, Харукава-чан! – подскочив к светящимся лампочкам, выкрикнул Ома. Губы девушки оставались неподвижны, но Кокичи показалось, что она слегка кивнула. Хотя, может она просто чёлку с лица так смахнуть пытается, кто ж её знает? Вид у неё всегда был холодный и хмурый, глаза прищурены, как будто ей в лицо всё время светит солнце, а руки сжаты в кулаки. Про себя Ома подумал, что на школьной фотосессии она, должно быть, всегда вставала в боксёрскую стойку. Монеты были заброшены, а значит, битва началась. Стараясь остаться незамеченным, Шуичи проскользнул к выходу, быстрым шагом скрываясь из переулка. Торопливо набирая сообщение, он оглядывался по сторонам в поисках нужного магазина. «Каэде-сан, кпкие цветы плдходят для признания в лбви?» Поймав взглядом цветочный магазин через дорогу, детектив стал тереться у входа в ожидании ответа. «А, ты всё-таки решил признаться Оме-куну» «Почему все вокруг знают об этом, кроме него?...» Секунды длились часами. А вдруг Кокичи уже заметил, что его нет на месте? Озираясь по сторонам, детектив нервно топал ногой, обкусывая губы. «В качестве классики – розы или тюльпаны, точно не прогадаешь. Ну или, например, незабудки и колокольчики. Ома-кун сам рассказывал мне, что они символизируют вечную и искреннюю любовь, признательность или что-то вроде того» – ответила Акаматцу. «Спасибо огромное, Каэде-сан!» – напечатал Шуичи, срываясь с места и открывая дверь с характерным звуком колокольчика на входе. Обратно в переулок он почти бежит, но, едва завернув за угол, останавливается. В лучах света тусклой желтоватой лампы уличного фонаря его поджидает Ома с большой плюшевой касаткой в руках. Завидев детектива, он убирает слипшиеся от пота пряди за уши. – Это тебе, – говорит Кокичи, протягивая игрушку Шуичи. – Подарок вроде как. – У меня тоже для тебя... подарок, – разглядывая плюшевую рыбу, отвечает Сайхара. – Я не был уверен, какие цветы будет лучше взять, так что... Три нераскрывшихся малиново-розовых тюльпана словно корона на подушке незабудок, среди которых то тут, то там выглядывают драгоценные камни-колокольчики, – и всё это обвёрнуто крафтовой обёрточной бумагой и затянуто сиреневой лентой. Кокичи вертел букет в руках, разглядывая со всех сторон маленькие синевато-фиолетовые лепестки. Подняв глаза на Шуичи, он широко улыбнулся и прижал цветы к себе, как бы обнимая. – Я то думал, что ты покурить отошёл, а ты... – хихикнув, сказал Ома. – Спасибо тебе, Сайхара-чан, – прошептал Кокичи, зарываясь носом в оркестр ароматов. Щёки его налились краской. Сайхара переминался с ноги на ногу, стараясь собрать всё то, что он собирался сказать, воедино. Глубокий вдох. Прочистив горло, прикрывая при этом рот кулаком, Шуичи на секунду увёл взгляд, собираясь с мыслями. – Я люблю тебя, Кокичи. Сглотнув, Ома нервно усмехнулся, разглядывая подаренные ему цветы. В груди всё сжалось в ожидании чего-то красноречивого. Шуичи намёк понял. – ... Вообще, я был влюблён в тебя ещё тогда, когда на меня повесили расследование шайки клоунов-вандалов, – Кокичи поперхнулся и в попытках откашляться сказал что-то нечленораздельное, отдалённо напоминавшее "Так давно?!". Сайхара хотел было помочь, но Ома жестом остановил его, мол, всё в норме, поэтому он продолжил. – Ты был недосягаем и в то же время как на ладони. Мне было стыдно и страшно признаваться в чём-то таком, как я думал, грязном и глупом, и я всеми силами старался забыть об этих чувствах. Но судьба свела нас вновь, и они вернулись ко мне, став гораздо сильнее, чем раньше. Я словно впервые понял, какого это вообще – влюбиться. И в этом было всё: ожидание и надежда, готовность отступить, смириться, была нерешительность, смятение и боязнь. Какое-то время меня распирало от этого чувства, и я не мог думать ни о чём другом, как о тебе. Мне то казалось, что всё идёт – лучше не бывает, то бросало в ощущение, что я умру одиноким, и всё кончено. Но всё возвращалось к тебе, Кокичи, – с горящими глазами говорил Шуичи, сжимая в руках плюшевую касатку. Худшее позади, а он даже не запнулся. – Я... – Оме было жутко стыдно, что своего ответа он избегает даже сейчас, – Шуичи, мне страшно. – Страшно? – переспросил Сайхара, и глупая улыбка тут же растаяла на его лице, а само оно приобрело обеспокоенно-озадаченный вид, – Ты боишься меня? – от собственных слов дрогнули плечи. Это было хуже любого отказа. Кокичи кивнул, решив, что Шуичи точно догадался, о чём речь. – Я понимаю, Ома-кун... Спасибо, что честен со мной... – во рту он почувствовал странную горечь, хотелось провалиться сквозь землю. Стоя в вагоне, один с охапкой цветов, а другой с большой плюшевой игрушкой, они молчали всю поездку до нужной станции, когда Кокичи, пробившись через недовольную толпу, вышел и помахал на прощание, не успев поблагодарить за встречу. Мрачное лицо Шуичи не выходило у него из мыслей весь вечер: и пока он спускался по лестнице в штаб, и за чайной посиделкой, и за попыткой пройти босса в игре. Стоило ему моргнуть, и перед глазами снова возникало его нечитаемое выражение лица. Точно такое же было у него на балконе коттеджа, когда... Телефонный звонок раздался в квартире Сайхары около трёх часов ночи. Он смотрел касатке в глаза и задавался только одним вопросом: "Почему я такой?" «–Боже, Шуичи, я надеюсь, ты не подумал, что я имел в виду твои шрамы?» – раздался голос Омы из динамика. – ...Именно так я и подумал, – растерянно ответил детектив. На той стороне молчали, Сайхара почти слышал, как Кокичи закусил ноготь своего большого пальца. «–Нет я... Мне страшно от того, как из-за нас я близок к тому, чтобы оказаться за решёткой.» Теперь молчание повисло со стороны Шуичи. – Я даже не задумывался над этим... Поклясться могу, что не стал бы... «–Клянёшься?» – спросил Ома. – Клянусь, – не раздумывая, отрезал Сайхара. Спустя пару минут Шуичи решил проверить, не сбросил ли Кокичи, и, как только экран снова загорелся, голос раздался вновь. «–Извини, что разбудил. Спокойной ночи...»

***

Все личные вещи едва ли заполнили дно коробки. Только кораблик, подаренный Рантаро, создавал иллюзию заполненности на дне. Кабинет и без маленьких излишеств всегда был каким-то полупустым. Рамочку в тот угол, растеньице на эту полку, – может, при ком-то другом здесь ещё всё оживёт. Прихватив с собой две папки одинаковой наружности, Шуичи прикрыл за собой дверь и направился к выходу. Конечно, все в офисе были озадачены его неожиданным уходом, но держать его никто там не собирался – в конце концов, он не его дядя, и жизнь у него, соответственно, своя собственная. Сайхара, подстать старшему, всё равно прорвётся, придумает что-нибудь. Теперь у него будет целая вечность на то, чтобы решить, в чём будет заключаться его новый жизненный путь. В качестве первого выбора нового-себя-не-детектива он покупает в ближайшем магазине на пути к станции бутылку минералки. В качестве второго – садится на поезд по напутствию сообщения Кокичи. «Приезжай на базу, как сможешь. Дело важное есть»

***

В тёмной комнате архивного склада не было почти никакого освещения, за исключением тусклой настольной лампы с выгнутым к потолку торшером, направляющим свет на КНДР (так, во всяком случае, было написано цветными маркерами на белой доске, и, как объяснил позже Кокичи, означала эта загадочная аббревиатура вовсе не название страны, зато раскрывала назначение "Крайне Неприкосновенной Доски Расследований") – С этим, собираемым нами долгие годы, артефактом, тебе, безусловно, необходимо подробно ознакомиться, на что, впрочем, времени у тебя будет достаточно – начал свою речь Ома. – Ты ведь, в конце концов, теперь... Вице-лидер DICE! Поздравляю со вступлением и самым высоким из возможных чином уже со старта! – Вице... лидер? – озадаченно переспросил детектив. – Вице-лидер?! – подхватило несколько ребят, удивлённых не менее сильно, чем их новый босс-на-пол-ставки. – Разве у нас есть такой титул? – Ну-у... Теперь очевидно есть! – Он, должно быть, жутко тебе доверяет, раз так высоко ставит, – прошептал на ухо Шуичи кто-то из DICE. У Сайхары в груди что-то сжалось. – Но это не единственное, что я хотел тебе сказать, – прервав шушуканья, продолжил Кокичи. – Так как с Фантомным вором мы разобрались, а видимого результата для обеих сторон не наблюдается... Шуичи, тебе нужно уволиться, – уловив вопросительный взгляд, он поспешил объясниться. – Дело в том, что Цумуги знает об игре в плута и теперь ждёт от меня какого-то прогресса, а нам её надзор очень... мешает, – тяжело вздохнув, он отрезал. – Ей нужно, чтобы я списал тебя со счетов. Ома был готов добавить, что детектива не торопит и готов подождать его решения, но Шуичи, даже не успев ни о чём задуматься, выдал: – А я... уже уволился. – В смысле уже? – переспросил Кокичи, закусывая губу. – Зачем? – Я подумал над твоими словами и... Мне вообще-то никогда особо и в голову не приходило сменить работу, но я просто подумал, что в любом случае нашёл бы альтернативу и... – Шуичи, ты тот ещё дурень, ты знал об этом? – усмехнувшись, оборвал его Ома. – Бросить работу ради интрижки! Но ты в любом случае упростил нам задачу, – хлопнув в ладоши, он развернул стул, на котором сидел робот. – Киибо, может поделишься со всеми са-амой главной новостью? – Да, конечно, – открыв нужную вкладку, он словно снова подтвердил себе реальность произошедшего. – Последние полтора месяца я пытался найти способ связаться с Новой Надеждой, чтобы об этом не узнала Цумуги, и... недавно у меня не только получилось, но они даже мне ответили. Пришлось повозиться, но нас официально согласны принять под своё крыло в их организацию, как полноценных сотрудников! – Да это же самая ахуенная новость последних лет! – раздался голос среди ликующего гула радостных клоунов. – ...И мы предлагаем тебе, Сайхара-чан, к нам присоединиться, – добавил Кокичи. Шуичи улыбнулся, и, бросив взгляд на большую белую доску, кивнул. – Я согласен. – Долой медвежью тварь! Даёшь вечер кино! – выкрикнул Дайсуке, размахивая кулаком. Несколько ребят поддержали его одобрительным возгласами. Весь вечер Сайхара провёл в окружении такой же шумной семьи, как и у Амами – только DICE связаны были не кровным родством, а, вместо пыльных россказней о прошлом, обменивались своими давними грёзами о светлом будущем, время от времени предлагая детективу рассказать что-то и о себе. Шуичи даже удивился, что Ома ни с кем из них не поделился его скупой биографией. И, кстати, о нём. Вместе с вызванным клоунами шумом на складе Кокичи будто растворился в громких обсуждениях, оставив за собой только пустующее место от его слипонов. Его не было все те пару часов, что DICE провели в знакомстве с детективом и сбором провизии для фильмо-вечера, проводившегося, как оказалось, в конце каждого месяца, и перенесённого на неделю раньше из-за радостных новостей. Рассевшись по своим креслам-мешкам, в гостиной погас свет и загорелся большой плазменный экран. Всё было почти как в настоящем кинотеатре. Каким образом из всего того многообразия, что было в их распоряжении, был выбран именно фильм с отцом Сайхары в главной роли, было загадкой, но как-либо реагировать на это Шуичи не стал – за него всё скажет его фамилия в титрах. Примерно на середине на соседнее кресло-мешок бесшумно подтянулся Ома, скинув на пол рядом с собой джинсовку. Демонстративно зевнув, он почти сразу стал делать вид, что засыпает, стремительно сползая на Сайхару и выжидая момента, когда тот, возможно, наберётся смелости приобнять его. Голоса героев не стихали, какое-то сюжетно важное действие набирало обороты, и, кажется, вот-вот должен был прогреметь выстрел, на резком звуке которого Ома и "проснулся", дёрнувшись будто от испуга и протерев глаза. Нервно дёргая ногой, он делал что угодно, но только не смотрел на происходящее на экране. Всё вокруг для него словно смешалось в одну размытую картинку, из которой он пытался разобрать что-то осмысленное и решиться, вместо того, чтобы дрожать от страха. Даже если детектив и планировал досмотреть фильм до конца, свои пять копеек в отношении сюжета он никому уже никуда не вставит – Кокичи, дёрнув его за плечо и слегка мотнув головой куда-то себе за спину, попросил Шуичи отойти куда-то, где будет не так шумно. Покорно покинув нагретое кресло, Сайхара последовал за ним в комнату, в которой всего день-другой назад отоспал все недостающие за неделю часы сна, что он с удовольствием бы повторил (необязательно на чужой кровати), но судьба этой ночи у него была несколько иная. Прикрыв за собой дверь, Ома дождался, когда детектив первым сядет на угол кровати и, последовав его примеру, присел следом, теребя край своей кофты от волнения. – Я тебя зря болваном назвал, – было первым, что он сказал. – Понимаешь, я... – закусив ноготь большого пальца, замялся Кокичи. – Я просто не мог заставить себя сказать там что-то другое. Вырвалось и всё тут, – на ощупь найдя руку Шуичи, он осторожно коснулся её кончиками замёрзших пальцев. – Извини меня, Шуичи. Это для меня важно и ты... Ты для меня важен. – Я и не думал на тебя злиться, Ома-кун, – переплетая пальцы, заверил его Сайхара. – И всё же, ты бросил работу просто потому, что хотел мне угодить? – Ты тоже мне важен, и если это причина, из-за которой ты меня сторонишься, то... – Сторонюсь? Я тебя не сторонюсь, Шуичи. Мне просто тяжело тебе довериться, и это моя и только моя проблема. И моя вина, что я ввязался во все эти убийства, – глаза сильно щипало, но Кокичи держался, чтобы не разреветься. Шуршание одеяла. Осторожно, словно со стеклянной фигуркой, Шуичи обнимал его, не желая отпускать. –Ты не виноват. Я тебя не брошу и не оставлю, Кокичи, слышишь? Не брошу, потому что... – Я люблю тебя, – обвивая руками спину, закончил за него Кокичи. – И не хочу больше убегать от этого, рискуя потерять тебя из-за своих страхов... Я хочу с ними бороться. – И я буду рядом, чтобы мы с тобой прошли через это вместе. Хорошо? – Угу, – промычал Ома, пряча макушку за плечами Шуичи. В момент в нём как будто прорвало плотину, и на джемпере Сайхары проступили мокрые следы от его слёз. Обрывисто вздыхая сквозь стиснутые зубы, Кокичи содрогался под нежно обнимающими его руками. Запустив пятерню в спутанные волосы, детектив поглаживал Ому по голове. Успокаивал Шуичи его до тех пор, пока не перестал слышать тихие, сдавленные всхлипы, и не почувствовал, как расслабились его плечи. – Тебе салфеток принести? – спросил Сайхара. – Не надо, я сам, – с заложенным носом и красными глазами, Кокичи на четвереньках дополз до прикроватной тумбочки, доставая из нижней полки полупустую коробку. Громко высморкнувшись, он скомкал и бросил бумажку куда-то в угол, – судя по звуку, он промахнулся. Отмахнувшись, Ома обессиленно рухнул на кровать, перекатываясь на её левый край. Похлопав ладонью по свободному месту, Кокичи пригласил Шуичи лечь с ним рядом. – Может, хоть переоденемся? – предложил детектив. – Если хочешь поглазеть на меня голышом, то так и скажи, – смерив Сайхару насмешливым взглядом, парировал Ома. – А вот может и хочу, – усмехнувшись, Шуичи стал стягивать с лежачего его кофту. Но Кокичи сдаваться без боя не был намерен, поэтому в ход пошли беспорядочные толчки, в попытках спихнуть с себя детектива. Найдя уязвимое место, Ома стащил из-под спины подушку, используя её вместо щита. Когда ему удалось подняться на локтях, чтобы выровнять силы в нечестной битве, спина его уже была оголена, но стаскивать штаны Сайхара не торопился – нашёл игру поинтереснее. Вереща, что есть мочи, Кокичи, как мог, изворачивался от, на удивление, метко выбранных мест щекотки, пока руки не добрались до щёк, сталкиваясь носами в неуклюжем поцелуе. Сердце бешено колотилось в унисон журчащим усмешкам Омы, потянувшего детектива на себя и плюхнувшегося вместе с ним со скрипом пружин обратно на кровать. – Плевать я хотел на эти тряпки, Шуичи.