Бромелия

Это его последний день здесь. Одна только мысль о том, что всё вот так закончится, не давала Кокичи спокойно сидеть на стуле перед микрофоном. Никаких больше сообщений от "Danganronpa team", никакой Эношимы Джунко, никаких кастингов и встреч. Никакой "Бромелии", никакого Саппоро. Его жизнь снова должна кардинально поменяться. И за ней снова тянутся хвосты. На лбу проступил пот. – И долго ты собираешься вот так пялиться в стол? – раздался знакомый голос за спиной. "Ну, куда же без тебя", – подумал Ома. – Прослушивание начинается через пару минут. Соберись, в конце концов. – Цумуги, цокая каблуками по полу, прошла в маленькую комнату, обставленную несколькими мониторами. – Хорошо, что камеры не работают в обратную сторону, – подметила Широганэ, поставив кружку на стол. – Рожа у тебя тупая, особенно сейчас. Знаешь, что она мне напоминает? – Кокичи на неё даже не оборачивался – всё также сидел, потупив взгляд в никуда. – С такой же ты сидел, когда Норайо умер. На мгновение Кокичи забыл, как дышать. Насуплив плечи, он сдавил рвотный рефлекс в горле, громко сглатывая слюну вместе с желчью. – Н-не смей о нём говорить. – А то что? Опять пол заблюёшь? – Заткнись нахер, Широганэ! – вскочив с места, Ома побежал в уборную, прикрывая ладонью рот. – Ты всё так же жалок, – вдогонку бросила Цумуги, потягивая кофе из кружки и открывая папку с записанными фразами. Из динамиков в пустой комнате раздался мужской монотонный голос. "Назовите свой номер" – объявил он.

***

Чем глубже Шуичи запускал руки в шкаф, тем сильнее убеждался, что и гардероба то у него толкового никогда и не было. В подростковые годы он делил шкафы и полки с дядей, а в детстве в них просто не было необходимости – няня каждый день вешала на плечики заранее выбранную и выглаженную одежду. С трудом находились вещи, которые он и вправду стал бы забирать с собой. Всё в этом доме сохраняло след его покойного родственника, пустые полки всё ещё ждали, что на них вернутся его вещи, а шестнадцатилетний племянник, что грубая рука снова потреплет его по голове. Тканевый мешок с бритвой, зубной щёткой и кремом для лица даже не пришлось утрамбовывать. Да и большую плюшевую касатку тоже. Шуичи застегнул чемодан и услышал, как на кровати завибрировал телефон. – Алло, Каэде-сан? «– Приве-ет, Шуичи. Как выходные?» – Привет, да... по-обычному всё, если честно. «– Я-я-ясненько. Можно я тебе вопрос задам?» – Валяй. «– Шуичи, у вас с Омой-куном, выходит, всё серьёзно теперь?» – А... К чему ты спрашиваешь? «– Да просто любопытно стало. Вы же два парня. Это как-то... необычно что ли? – выждав паузу, Акаматцу добавила. – Я перебарщиваю, да?» – Возможно, – прочистив горло, Сайхара переложил телефон в другую руку. – Мне тебе сказать кое-что нужно. «– М?» – Я уезжаю из Саппоро. «–Насовсем?» – Пока не знаю. «– Это... грустно. – на той стороне молчали недолго. – А ты с Омой-куном уезжаешь?» – Каэде, – усмехнувшись, ответил детектив. «– Ну, Шуи-ичи, мне же интересно! Ты ведь не по работе явно уезжаешь.» – Отчасти да, отчасти нет. Я тебе всё расскажу, но не сейчас, ладно? «– Ладно. Но с нами-то хоть повидаешься напоследок?» – С нами? – переспросил Шуичи. «– Со мной и Мэй. Она здесь, рядом со мной сидит.» Когда Шуичи понял, какую часть разговора слышала менеджер, он невольно зажмурился. – Договорились.

***

– Какой-то ты грустный сегодня, осьминожек, – поставив кружку чая на газетный столик, сказала Кацуми, целуя Ому в макушку и садясь рядом с ним на диван. В воздухе пахло сожжёнными благовониями с какими-то цветами. – Я в норме, Кацуми-сан, – слабо улыбнувшись, ответил Кокичи. – А как там "Бромелия"? – Припеваючи, – Ома почувствовал, что уже такое слышал. Дежавю, что-ли. – Ты ещё не нашла работу? – Ну, по всяким ресторанам перебиваюсь время от времени. На жизнь пока хватает, и ладно. – Ты, наверное, уже привыкла перескакивать с работой, – Кокичи обхватил кружку ладонями, согревая подушечки пальцев. – За мои-то годы – ещё как, – женщина распрямила спину и облокотилась на подушку. – Даже в банке однажды доводилось работать. – Хочешь подменить меня на пару месяцев? – А ты что? – Уезжаю из Саппоро, пока не знаю, сколько меня не будет. – ... Неужели в Немуро? Кокичи сжался. Чувство стыда перемешалось со страхом неизвестности. Ты снова убегаешь от них, Кокичи. – Нет, не в Немуро, – качает головой он, потеряв всякий вид.

***

Серебряное сияние месяца отражалось о морскую гладь витиеватыми полосами, прерванными и обломанными молниями, отбившимися от своей большой грозовой тучи. Отблеск этого света возвращал Кокичи в вечера у одинокого берега в компании отца. Что-что, а молчать на пару и думать о своём они умели первоклассно. Воспитал ли в себе Ома привычку держаться за одну мысль, только упёршись глазами в воду, или она досталась ему от отца по генетике, пожалуй, неважно, но видели они в этом море, должно быть, одно и то же. Отцу нравился джаз – это Кокичи помнил хорошо. Тягучесть саксофона, передаваемая граммофоном с какой-то особой чёткостью, незаметно для него стала связующей в нерушимой ассоциации между отцовской фигурой и морским прибоем, без которой его образ терялся в обличии хмурого моряка. В Саппоро к воде приближаться не хотелось, – она была совсем чужая, только шум наводила на подкорке. Всё равно, что отдаваться течению моря в склизкой трясине, облепившей тело мёртвой хваткой без возможности её смыть. Остепенившись на другом конце Хоккайдо, Ома растерял всю взращенную в себе в любовь к тишине, забыл, какого это – смотреть на живое море. Вдалеке виднелась суша, почти сразу в глаза бросились вырисовавшиеся очертания извилистых гор-вулканов и контрастно соседствовавших с ними зданий. Ещё немного понаблюдав за горизонтом, Кокичи вернулся в каюту и, навернув несколько кругов по своеобразной комнате, успокоился и пристроился рядом с задремавшим Шуичи – он, слегка сгорбившись и сжавшись, покачивал головой, не находя ей удобного положения. В те несколько недолгих раз, когда они были друг к другу вплотную, Ома замечал за собой, как начинает вздыхать с детективом в унисон. Так и сейчас, прижавшись ближе, сам того не осознавая, Кокичи стал дышать, как и Сайхара – размеренно и глубоко, как при самом спокойном своём сне, о каком последнюю пару лет он мог только грезить. Растормошили их обоих уже, когда яхта причалила к Садо, а клоуны, разобравшись, где чья сумка или рюкзак, стали сходить на берег. Шуичи, растерянно оглядываясь по сторонам, стукнулся лбом о затылок Омы и, неловко извинившись, потянулся вперёд, чтобы взять его за руку. В воздухе пахло чем-то горелым, как от дыма затухшего костра, в носу щекотливо блуждало желание чихнуть. Домишки на пристани походили на игрушечные и сливались с окружавшей их темнотой и кронами деревьев так же охотно, как мошкару тянуло к холодному свету фонарей. Следуя за ними как за указателями, DICE оказались на самой обычной городской безымянной улице. Мимо проехала пара машин, где-то вдалеке были слышны неразборчивые голоса. Здесь поставлена на огонь маленькая жизнь, томящаяся где-то в глубине полуночной тишины, но далеко не доходящая до кипения Саппоро. Предвкушая насыщенную экскурсию по острову, Кокичи прикинул, в какой примерно стороне ближайший буддийский храм с сувенирами, и выдвинулся вслед за остальными ровно в противоположную загаданной. Вывески на домах не гласили ни слова о санатории, но найти его было не трудно, – окольцованный неприступной стеной из кустарников, он возвышался над всеми прочими зданиями магазинов, агентств и салонов. Внушительная территория, на которой уместили гостиницу, больницу, онсэн, баню и, судя во всему, почему-то офис Новой Надежды, в целом была в последнюю очередь незаметной. Два протянутых девушкой на ресепшене ключа Шуичи осматривает скептически, съезжая глазами к Кокичи. Тот, в свою очередь, хихикает с прищуром и щиплет детектива в бок. – А возможно забронировать один номер на двоих? – спрашивает Сайхара, посмеиваясь и толкая Ому. – Поняла вас, – добродушным голосом проговаривает администратор, сверяя что-то с монитором. – Второй корпус, сто пятьдесят второй номер, седьмой этаж. С двуспальной кроватью. Устроит? Кивнув, Шуичи берёт ручку со стола, любезно протянутую девушкой вместе с документами, пробегается глазами по тексту с перечисленными в нём правилами и условиями и ставит скромную подпись инициалами в углу, оставляя место для второй рядом. Кокичи почти выхватывает у него из рук листы, и, не читая, рисует закорючку, похожую на взорвавшееся минное поле. Улыбнувшись и забрав бумаги, администратор оглядывает стену позади себя. Ключ с соответствующей цифрой на пластиковом брелке она находит почти сразу на пробковой доске между ещё двумя такими же, почти пустыми. – Завтрак в формате шведского стола с девяти утра, в час обед... Сайхара уже почти её не слушал. Ноги плелись на выход сами собой, хотелось поскорее вернуться ко сну и проспать и обед, и завтрак. – Я никогда не ставил хотя бы две одинаковые подписи в документах, – заходя в лифт, бросил Ома. – Это даже не предосторожность. У меня просто не получается выводить одну и ту же. Забавно, да? Выдавив из себя протяжное "Ага", перебиваемое зевком, Шуичи придвинул чемодан ближе к себе, облокачиваясь то ли о стену, то ли о плечо Кокичи. Дверь открывал уже Ома, – Сайхара просто упал на колени перед кроватью, оставив чемодан в коридоре. – Иоко реально заняла четверть твоего чемодана? – вернув бегунок молнии на место и плюхнувшись с плюшевой игрушкой на пружинный матрас, Кокичи сполз к его краю, заглядывая детективу в глаза. – Иоко? – переспросил Шуичи. – Имя нашей косатки. – Оно ей подходит, – устало улыбнувшись, ответил Сайхара. Смахнув чёлку в сторону и поцеловав Шуичи в лоб, Ома потянул его на кровать, чтобы тот не сидел на полу. – Вещи оставим на завтра? Угукнув, детектив даже не удосужился накрыться одеялом, как почти сразу начал сопеть, удобно устроившись на груди Кокичи. – И тебе спокойной ночи, Шуичи. Подрываясь каждые полтора часа, Ома оторопело вскакивал с подушки, осматривая всё по сторонам – такие странные кошмары не снились ему с тех пор, как он впервые спал в штабе DICE. Непонятный страх, комком собирающийся в груди, размытые обрывки сна, в которых не было ничего конкретного, имеющего четкий силуэт или образ, но они всё равно наводили панику и холодный пот по спине. Проснувшись во второй раз, Кокичи зашторил балкон, и каждый шорох заставлял его замирать и ждать. Ждать, что все его опасения подтвердятся, дверь распахнётся с громким стуком, да так, чтоб стены задрожали, и на пороге будет стоять Цумуги с глазами, налитыми кровью, и с огромным кухонным ножом. Или пистолетом. Может, просто забьёт его кулаками до смерти. Задушит подушкой, выкинет с окна, или сначала заставит раскаяться на коленях, а потом вернёт обратно в Саппоро и посадит на цепь у батареи. А Шуичи будет спать, как сейчас – безмятежно и крепко, разве что на другой бок перевернётся. И Ома прижмётся к нему в третий, может в четвёртый раз, сжимая веки со всей силы в надежде, что кошмар не придёт снова.

***

Будильник, выставленный на раннее утро, звенит в ушах, хоть и выключен, ведь никакой кофейни с названием "Бромелия" на Садо нет, Кокичи не нужно поливать в ней цветы, и он предоставлен сам себе в санатории Новой Надежды на большой кровати в гостинице, в обнимку с самым сонным человеком, которого он когда-либо знал. Когда перевалило за девять, Ома сдался и смирился с наступившим новым днём, выползая в холл в белых гостевых тапочках на поиски столовой. Конкретных представлений о том, чем мог бы завтракать Шуичи в те дни, когда об этом не забывал (Кокичи почти на все сто уверен, что детектив так же, как и он сам, просто ленится над ним заморачиваться), у Омы не было, но кто, в конце концов, откажется от глазуньи с беконовой улыбкой? На удивление, многие постояльцы и вправду собирались на завтрак по расписанию, и найти пустой стол в этот час было бы той ещё задачей, если бы это вообще интересовало Кокичи. На его поднос с тарелкой шоколадных колечек с молоком для себя и желтоглазым улыбашкой для Сайхары, словно вишенкой на торте, взгромадзилась маленькая деревянная табличка-ориентир для горничных, что-то вроде одного из опознавательных знаков с разными значениями. Повесил себе такую с надписью "не беспокоить" и сиди себе в мусоре целыми днями. На всякий случай постучав, Ома не услышал ни звука за дверью и медленно открыл её, прикрывая за собой с тем же глухим шорохом. Растянувшись на чужую половину, детектив потягивался, растопырив ладони к потолку и бесшумно позёвывая. Поставив поднос рядом с собой, Кокичи перехватил Иоко и, взяв её за плавники, смешным голосом пожелал Шуичи доброго утра, наклоняясь к нему ближе. Поцелуй в нос он расценил как взаимное, тут же наигранно скривившись. – Фу, у тебя изо рта воняет, – усмехнувшись, Ома ущипнул детектива за щёку. – Сходи умойся, соня. Сайхара расплылся в тёплой улыбке, прыская смехом и принимаясь расцеловывать всё, до чего дотягивается. – Ну-у! Теперь мне придётся мыться второй раз, – лениво уклоняясь, прикрывал ладонью лицо Кокичи, открывая этим свои, ещё нетронутые, точки. Шуичи приподнялся с локтей, принял вертикальное положение, слегка качнулся назад и положил голову Оме на плечо. – Доброе утро, – пробормотал детектив, обвивая руку Кокичи, как перила в общественном транспорте в беспощадный час-пик. Ома только ласково хихикает, трепля волосы Сайхары на затылке. Кокичи готов застыть в этом моменте навечно, смотря, как тонут в молоке его хлопья, и зарываясь пальцами в спутанные пряди. Неохотно отлепившись, Шуичи закрылся в ванной. Из-за двери послышался шум воды, а с тумбочки – звон стационарного телефона. Кокичи прождал пару гудков, поднял трубку и потопил внимание в голосе девушки-автоответчика, переправляющей его на нужную линию. Два коротких стука – Ома заходит в ванную, пристраиваясь к раковине. Оттягивает сначала нижнюю губу, рассматривая ряд ровных зубов – спасибо его брекетам с цветными резинками – склоняет голову чуть вниз, пробегается глазами по верхним. Массирует веки, проверяет линзы, пару раз промаргивается. И только после этого смотрит сквозь отражение зеркала себе за спину, ловя взгляд Шуичи, обмотанного двумя полотенцами – одно завязано на поясе, другое он придерживает на голове. Завидев Ому, он старается развернуть руки так, чтобы внутреннюю их сторону не было видно. Кокичи закрывает ладонями лицо, делая по щели для каждого глаза. Лепечет, что не смотрит, и облокачивается о полотенца, развешанные за его спиной. – Из фонда отзвонились. Назначили собеседование через два часа. Я сказал, что нас устраивает, – бормоча сквозь свои руки, пересказал Ома. – А нас устраивает? – Мм? А, да, в самый раз, – взяв с крючка свою рубашку и разгладив рукав, Сайхара, не поворачиваясь, спросил. – Можешь... правда отвернуться? – Могу, но лучше пойду завершу звонок, – оградившись прижатой к щеке рукой, Кокичи вышел за дверь, мелодично бросив напоследок. – Больше тебя не потревожу, честно. Посреди беседы за завтраком Ома решил устроить показ мод, сорвался с кровати, расплескав молоко, разворошил чемодан, раскидал по полу весь тот хлам, что успел утрамбовать на дно, и гордо вырвал из кучи какую-то тёмную тряпку. Пережёвывая желтки, Шуичи наблюдал за тем, как он копошится с ремнём и снимает джинсы, стягивая их с пяток вприпрыжку. У Кокичи красивые ноги. Как две лебединые шеи с трупно-белой кожей, двумя тонкими шрамами на правой и щиколотками чуть толще запястий. Размер обуви, должно быть, не больше тридцать шестого – ступни почти кукольные, стоит, слегка опираясь на мыски. – Думаешь, слишком? – спрашивает он, вполовину согнувшись. Шуичи, опомнившись от собственных сравнений, замечает край шорт выше колен, материалом, как самые обычные брюки, габардин, кажется. – М-может быть... – отвечает Сайхара, очерчивая взглядом края строгого чёрного пиджака. Кокичи обратно выпрямляет спину и затягивает фиолетовый галстук потуже. Смотрится в зеркальную дверь шкафа, вертится и возвращается лицом к детективу. – Боишься, что меня таким красивым украдут? – ехидно дразнит Ома. – Правильно делаешь. – Вовсе нет, – отрезает Шуичи. – А жаль. – Шорты... всё равно лучше не надевай. – Не буду, – ухмыльнувшись, соглашается Кокичи. – Но я оставлю им приманку. Кому, именно "им", Шуичи гадал до тех пор, пока дверь лифта не открылась с мелодичным звуком, остановив его незамысловатый поток мыслей среди оживлённого фойе. В ожидании, когда секретарша пригласит их зайти, Кокичи перечитал все брошюры, какие только смог достать на стенде – все они так или иначе разжёвывали суть деятельности фонда. "Отдел конфиденциальности и безопасности гостей" – гласил заголовок глянцевой бумажки и вывеска над дверью, у которой они сидели. Гостями называли всех тех, кому удалось скрыться от "Danganronpa Team" после убийственной игры. Корректнее их было бы называть потерпевшими или жертвами, но это, видимо, заставляло бы слишком сильно этих людей зацикливаться на причинах пребывания на острове. В то время как целью "Новой Надежды" было сосредоточить их внимание на будущем, упростив пережитое прошлое, поэтому акцент проводимых с ними мероприятий сдвигался на отдых, санаторий и развлечения. Балансировать на двух концах одной палки Кокичи уже приходилось. Чувствовать себя жертвой и зачинщиком одновременно ему не привыкать. Поэтому, параллельно рекомендованному ему лечению, он, вместе с пополненным детективом составом DICE, будет принимать участие в работе "Новой Надежды". Такой план ему и предложат на этом недособеседовании. Ома уверен в этом на все сто. – И пока вы, ребята, будете проходить должное лечение "Вторым шансом", ваши рабочие должности будут ждать вашего... полного выздоровления? – мужчина покосился на девушку поодаль него, оттянув воротник своей рубашки. – Наэги имеет ввиду, что в вашей ситуации с нашей стороны было бы неуважительно не брать в расчёт, в каких условиях вы работали до этого. Поэтому мы хотим сделать всё возможное, чтобы ваша маленькая организация вступила в наши ряды как положено, с полным комфортом, – пояснила строгим голосом, без какого-то сопереживая в голосе, Киригири. Не узнать её Шуичи просто не мог. – Что касается вас, Сайхара-кун, будем рады видеть вас в нашем офисе со следующей недели, – уголки ее губ слегка приподнялись, и она протянула детективу руку. "Всё ещё носит атласные перчатки", пронеслось у Шуичи в голове. Он осторожно стиснул её ладонь и едва заметно пожал. – Для меня огромная честь работать под вашим началом, Киригири-сан. Кёко лишь кратко кивнула. У Сайхары задрожали руки. – По поводу остальных... – Макото достал из ящика стола внушительную стопку документов. – Можете им это разнести? Имена на них подписаны, от вас нужно несколько особенных по ситуации данных и подпись. Сейчас, погодите, тут скрепить нужно, – ощупав пустую поверхность стола, Наэги недоумённо хмыкнул. Киригири не обратила на этого никакого внимания, продолжая рассматривать собственные колени. – Ммм... На цокольном этаже есть мастерская. Ирума Миу ответственна за... степлеры в наших офисах, у неё их там целая коробка. Заглянете? – умоляюще спросил Макото, подняв глаза на Сайхару. – Заодно познакомитесь. Она девушка грубая, но как сотрудник – золото. Замены ей не найти. – Нет проблем. – не задумываясь, ответил Шуичи. – Приятно иметь с вами дело, парни, – подмигнул им в ответ Наэги. – Не терпится представить вас мисс Невермайнд. – Мисс Невермайнд? – переспросил Ома, забирая из рук Макото документы. – Сония Невермайнд – наш главный спонсор. Если бы не она, мы бы никогда не имели того, что имеем. Всем ей обязаны. – Она принцесса, – шепнул детектив Кокичи на ухо. – Буквально? – усомнился он. Шуичи многозначительно пожал плечами. Трясучка рук не унималась и когда они вышли за дверь. Кокичи почти агрессивно сжал одну из них в своей собственной. – Шуичи, перестань думать, что облажался. – Но это же Киригири-сан! Я... Она буквально была моим кумиром с тех пор, как мне исполнилось десять! – выкрикнул детектив, так резко, будто повторял это как мантру в голове последние несколько минут. – И это не делает её сверхчеловеком, – цокнув, отрезал Ома. – Она крутая, не поспоришь. И Наеги тоже, весь из себя такой счастливчик. Но знаешь, что думаю я? – Сайхара чуть озадаченно выгнул бровь. – Что повезло из них больше всего мне. – Повезло? – Они не могут целовать эту очаровательную мордашку, – хихикнул Кокичи. – Или могут? Дашь своему идолу такой шанс? Щёки детектива слегка порозовели, и под его смех Ома, встав на мыски, рассыпал по ним звонкие поцелуи. – А если серьёзно, Шуичи, дашь? – вжавшись в чужие плечи, произнёс он почти на ухо. По одному только острому взгляду Кокичи было ясно, что ответ подразумевается только один. – Н-нет. По сладкому мычанию стало ещё яснее – Ома остался доволен. Сверкая голыми щиколотками – своей гениальной приманкой – он зашёл вместе с детективом в лифт, спускаясь сначала на первый этаж, а потом, пробегаясь по лестнице, на цокольный. Найти мастерскую оказалось несложно – как минимум потому, что у неё была вывеска. Дверь была железной, прикосновения к такой вызывали мурашки. С другой стороны крикнули "Входите". Внутри помещение оказалось именно таким, каким Кокичи себе и представлял мастерские на цокольных этажах. Куча изобретательного хлама, прибитых к стенам чертежей, беспорядок на столе и компьютерное кресло посередине комнаты. – А! Ребята, – Киибо распрямился, звук его механических суставов отразился от стен. – Знакомьтесь, это... – Ирума, блять, Миу! – упёршись локтем о голову робота, представилась девушка. В глаза сразу бросилась её грудь, определённо... давящая на затылок Иидабаши. – Я причина, почему вы, криминальные жопы, теперь можете расслабить очко. Не стоит благодарности! Оме сразу вспомнилась фотография на аватарке девушки, с которой робот и наладил связей. – Благодарности за что? – Кокичи усмехнулся и обнажил зубы. – За то, что разглашаешь информацию о фонде третьим лицам? То, что твоё распиздяйство вышло нам в плюс – другой разговор, но это не отменяет того, что ты дерьмовый сотрудник... – зловещая тень проступила на его лице. – Мы можем оказаться плохишами, мастер по степлерам. – Кокичи, прошу, перестань, – останавливал его Шуичи. – Ха?! – злость блондинки моментально сменилась самодовольством, мол, ты ведь и сам понимаешь, у кого здесь больше власти. – Тогда, боюсь, придётся попросить шишек сверху следить за вами повнимательнее. Хотя я уже чувствую, как у твоего дружка шишка и без моей помощи дымится. – Миу знала, куда бить по, в момент стушевавшемуся, Сайхаре. – Берите, что надо, и проваливайте. Я диагностику провожу. – Сильно мне тут оставаться хотелось... – наугад схватив из коробки степлер, что лежал сверху, и бросив бумаги на захламлённый стол, Ома злобно зыркнул на Ируму, оставляя её и робота наедине. Дверь с шумом захлопнулась, и Кокичи принялся бегать глазами по тексту.

***

– Я не хочу на тебя давить, но, может, попробуешь? – протянув брошюру, спросил Сайхара. – Попробуете. Вы все. Вы много ужасов пережили. Теперь у вас есть "Второй шанс", да? – Не иди на поводу их слогана, – выбрасывая за спину бумажку, парирует Ома. – Кокичи, я серьёзно. – Я тоже, Шуичи. Я не хочу болтать с какими-то левыми людьми о своих сокровенностях. Я... не умею я так. – А DICE? Они-то тебя точно выслушают. – У них своих болячек достаточно. – Как и у тебя. Будете делиться ими друг с другом, и тебе станет легче, я уверен. – Ты меня слушаешь вообще? Я не умею. – Ну... попробуй, хотя бы вот сейчас, мне рассказать. Как ты себя чувствуешь? Беглым взглядом огибая углы потолка, Ома буравил зрачками луну, отяжеляя воздух в комнате. Перебирая пальцы между собой, похлопывая себя ладонями по коленям и изредка мыча, Кокичи чувствовал, как предательски дрожит всё внутри. Открывая рот, он издавал лишь глухой вздох, смыкая губы в тонкую линию. – Я себя ненавижу, – сказал он уверенным шёпотом, словно срезая с себя лицо. – И говорить об этом не хочу. День и так бесконечно долгий.

***

После обеда Шуичи и Кокичи наспех перекусили сэндвичами и случайно пристроились к группе туристов, следующих за флажком своего гида. Остались послушать историю строительства местного аэропорта, расспросили у какого-то особо заинтересованного парня о маршруте экскурсии и увильнули вперёд через толпу – Сайхара в кепке и тонких вельветовых брюках со связкой книг в крафтовых обложках, и Ома в клубничной рубашке с фотоаппаратом, одолженным у Риюджи, на груди и десятком брошюр подмышкой. Оба в солнцезащитных очках и со вспотевшими лбами. Хотя солнце вообще-то из облаков выглядывало редко, да и вместо них на небе сворачивались и насупливались тучи. Воздух стоял тяжёлый. Стыки кирпичей на дороге покрывались точками дождевых капель. У храма нашлась пустующая лавочка в окружении кустов голубых гортензий. Сделав пару фотографий то ли статуи Будды, то ли цветов, Кокичи поднял шлагбаум-локоть Сайхары и сполз на его колени, запрокидывая ноги на подлокотник. Вторая рука детектива устроилась на его чёлке, пальцы накручивали тонкие фиолетовые жгуты. От каждого касания к волосам слабо било током. – Кокичи? – продолжать читать купленную в книжном новеллу у Шуичи получалось с натяжкой. Чужой взгляд на собственном подбородке вызывал у него зуд. – Поехали в бассейн, – Ома положил листовку, как закладку, к стыку страниц. – На поезде минут двадцать ехать. Шапочка для плавания, которую Кокичи купил вместе с плавками в ближайшем магазине, была ему маловата (наверное потому, что была предназначена для дошкольников), но удержаться от того, чтобы стать рыбой-клоуном, он не мог, поэтому, держась за бортики, расчёсывал лоб до красноты. Как-то по-особенному плавается после стольких лет. Невесомость в движениях рук, рассекающих воду, волновала душу с тем же трепетом, с каким маленький светловолосый мальчик плескался на берегу Немуро. И вот уже солнце обжигает плечи, а в уши заливается вода. Где-то на слове "убийство" Шуичи оторвал глаза от текста и, пару секунд осматриваясь, дёрнулся и соскочил со скамьи, оставив на ней книжку. Куда Ома мог успеть деться за ту минуту, что Сайхара зачитался в истории? Другие люди непонимающе оглянулись на дёрганного парня, вскочившего к краю бассейна в уличной одежде. Оранжевое пятно тут же с плеском вынырнуло, притягивая детектива к себе. Яркий запах хлорки ударил в нос. Кокичи рассмеялся и, оставляя мокрые следы своих ладоней на щеках Сайхары, поцеловал его. Отвлекающий манёвр, чтобы Шуичи только замешкаться и успел. – Ты не плаваешь, потому что не хочешь раздеваться? – спросил Ома, усугубляя красное пятно на своём лбу. Несколько тонких прядей снизу выбились и облепили его шею. Фраза Шуичи "Я не плаваю" была для него слишком расплывчатой, чтобы не уточнить. Хотя напульсники на его запястьях и так без слов всё растолковывали. Вытирая лицо этими тканевыми обрубками, Сайхара кратко кивнул, красноречиво разглядывая трамплины. – Извини. – Всё в норме, Кокичи, – бросил детектив. – Я тебя на улице ждать буду, хорошо? Кокичи нахмурился, но отпустил Шуичи, сам пускаясь в свободное плавание. В душевой он всё никак смыть с себя чувство грязи на коже. Завязывая на затылке хвост, он поймал себя на том, что у него слезятся глаза. От хлорки, наверное, подумал он, застегивая пуговицы на клубничной рубашке. Но тошно всё равно от чего-то было, добавил он, спускаясь по лестнице и выходя повечеревшему небу навстречу. Сайхара потягивал кофе из стаканчика, закинув ногу на ногу, и всё также перелистывал страницы. Знать бы хоть, что за книжку читает. – Привет, – поздоровался Ома, пусть в этом и не было надобности, усаживаясь рядом. – Привет, – используя ту же листовку бассейна в качестве закладки, захлопнул своё чтиво детектив. – Хочешь домой? Забрав стакан в свою руку, Кокичи отпил из него тёмную остывшую жижу. Мерзкая и с нерастворившимися песчинками, она прокатилась по глотке, сливаясь в желудок. Скривившись, Ома стукнул картонным дном по пластиковой лавочке. – Очень. Пакет, набитый плавками и вредной едой, бился о спину. Кокичи, выгнув спину, запрокинул руки за голову, сводя их в замок. Длинная лестница между улицами, шум отъезжающего поезда, короткий разговор с Мегуми, севшей с ними в один вагон. Голос девушки, объявляющий название станции, стих и мешканья толпы заслышались отчётливее. Кокичи – одинокая рыба на поверхности большого пруда. Кокичи плавает в нём, не зная, что за его пределами. Пруд осушается, и Кокичи, размахивая плавниками, выбрасывается прочь, оказываясь в шумном океане. – Может, всё-таки ещё заскочим в океанариум? – не задумываясь, предлагает Ома, доставая из пакета свои брошюры. Шуичи ложится спать позже, откладывая на тумбочку дочитанную новеллу. Глаза слипаются от усталости. Он выключает бра и укутывает Кокичи в ту часть одеяла, которую он во сне скинул на детектива. В очень глубоком, спокойной сне, на груди Сайхары, пуская слюни ему в футболку. "И большая часть жизни проходит во снах, чтобы закончиться сном. Ярким или нет – никто из нас знать не может. Но всегда спокойным" – таким был последний абзац в этой книге. Интересно, что снится тебе сейчас, Кокичи?

***

Каждый витиеватый поворот приводит в один и тот же стеклянный коридор. Всё окутано бирюзовым светом. За стеклом десятки, если не сотни медуз самых разных окрасок и размеров. Прерывистыми рывками они движутся в потоках воды. Ни вверх, ни вниз. Кокичи прислоняется ладонями к холодному стеклу. Ни одна из медуз этого не замечает. Они просто дрейфуют в искусственном океане, без цели и смысла. Ома не различает своих рук. Формы не имеют смысла. У всего вокруг нет цели. Кругом вода, волны, прибой. Они раскатываются с шумом и выплёскивают то, что называлось Омой Кокичи на берег. Выбрасывает к сосуду, который он оставил на камнях сушиться под солнцем. Но ни солнца, ни луны нет. По небу плавают сотни, если не тысячи медуз.

***

Кокичи нет с самого утра. Как Шуичи проснулся далеко за завтрак, так на месте, где Ома спал, так никто и не объявился. "Может, вышел прогуляться", – успокаивал себя детектив. В мини-холодильнике всё было на месте. Понять, каких именно вещей не хватало в шкафу, было почти невозможно. Потянувшись к телефону, Сайхара напечатал что-то о том, что волнуется и интересуется, где Кокичи. На звонки он не отвечал. Ответил коротким "Второй шанс". Значит, сегодня порознь. Купив себе что-то из разогреваемой еды в 7-Eleven, Шуичи позавтракал в общей столовой с парой таких же зевак, вынужденных довольствоваться микроволновкой да электрочайником. Идей, чем себя занять, у Сайхары было минимум, если не ноль. Шаркая гостиничными тапочками по ковру, он вышел на раскидистый балкон с шезлонгами. На небе всё также висели тучи, дышать было всё также тяжело. На крыльце никого, похожего на знакомую тёмную макушку, не было. Вернувшись в номер, переодевшись и захватив с собой следующую книгу из купленной связки, детектив решил бесцельно побродить по территории "Новой Надежды". Проходя под окнами здания реабилитационного центра, Шуичи представлял, как Кокичи, возможно, делится с врачом чем-то, о чём Сайхара и подозревать не может. Липкой правдой, соскабленной с внутренней стороны оболочки. Шуичи чувствует его боль. Страшно хочет, чтобы ему стало лучше. Хочет разделить это с ним, чтобы ему стало легче. Легче. Сайхара отворачивает рукава своей рубашки. От вида собственных рук ему становится не по себе. "А ведь мне тоже было так легче", – думает он. Легче живётся, когда дорожить нечем. По пути обратно в гостиницу Шуичи набирает номер Каэде. Занято. До вечера он почти не отлипает от строчек на страницах. Есть для него что-то особенное в чтении. Отдельный мир в голове для всех этих вселенных сформировался у него ещё в средней школе, и с годами он стал функционировать не хуже мира реального. Грань не размытая, но условная. Стук в дверь. Сначала всего один, слабый, потом два более напористых. За окном уже стемнело, замечает Сайхара, прежде чем встать с кровати, чтобы открыть дверь. На пороге стоит Кокичи. Глаза у него слегка красные. Пробормотав что-то себе под нос, он берёт руку детектива в свою, что поменьше. – М? – переспросил Сайхара, переплетая их пальцы между собой. – Помнишь наш разговор о звёздах? – он окидывает взглядом Шуичи и возвращается к чуть прикрытым глазам детектива. Нежный голубоватый свет извне, сладковатость на языке, слипающаяся в мелкие песчинки, тонкие, едва уловимые линии между каждой. Комната окутана паутиной мелких космических тел. Сайхара едва слышно угукнул, сглотнув слабо уловимое послевкусие. Оно прокатилось по нёбу и спустилось по горлу, расползаясь по лёгким. В груди потеплело. Кокичи прикован размытым взглядом к полной луне на ночном небе, он говорит с ней, не размыкая губ. Повернув голову, он сжимает руку детектива крепче. Тонкая полупрозрачная рубашка сползла с плеча, оголяя сиреневую майку. Синяки под его глазами отчётливо пропечатались под редкими, светлыми ресницами. Волосы стали отрастать, виднелись родные молочно-пепельные корни, пряди покороче выбились из хвоста. – Шуичи, знаешь... – впервые Сайхара увидел его щёки такими предательски красными, несмотря на темноту. Голос его был ласково тихим. – Если бы ты вправду был звездой, то я искал бы тебя среди бесконечного космоса, сбивая всё на своём пути, пока не нашёл бы. Вот так... так я тебя люблю. Шуичи спросит у него, где он так долго был, о чём была их беседа с психологом, как вообще тот себя чувствует – но всё это потом. Когда угодно потом. Но только не сейчас, когда Кокичи, такой уязвимый и крохотный, стискивает футболку на его спине с такой силой.