Закон о запрете депутатосексуализма

— Ну, пожалуйста. Ну, хоть немного. — Нет. Нет, нет. — Киса отказывалась жестом, кажется, от самого присутствия генерала Общепискова. — Никакой мобилизации. Тем более в мирное время. Мы ни с кем не воюем, а для защиты границ и внутреннего порядка вполне хватает вот этих, — Киса кивнула в сторону Толератора, присматривающего за ней. — А маршировать на девятое мая — тоже они будут? — задушенно поинтересовался генерал, поправляя воротничок так, словно это петля удавки. Уловив, что разговор о нём, Толератор как-то молодцевато подобрался и повращал объективом телекамеры, настраивая его. — Хотя бы и так. Чем вам не нравится? — холодно и с какой-то обидой за любимых киберов отозвалась Киса. — Они способны к тактике и обороне. Думаете, они не смогут пройти строем?.. Ну-ка, друже, помаршируй! Толератор с готовностью отошёл подальше и прошествовал мимо на своих трёх ногах, поблескивая окулярами. Ветер распушал его декоративный радужный мех. — Викинг! Герой! — отрекомендовала Киса, пафосно развернув руку, но, кажется, не слишком веря своим словам. Затем сникла и добавила тише: — Я же просиле вас не возвращаться к этому вопросу. Просто закроем эту тему раз и навсегда. — Над нами вся страна смеяться будет. Все скрытые враги, которые есть в мире, в открытую вылезут, как тараканы из щелей, и станут потешаться! — воздел руки генерал. Видя, что президентка молчит, он усилил напор: — Любое уважающее себя государство скажет: а-а-а, что это за страна, у неё даже сил вторжения нет, её бояться не за что! — А вам обязательно нужно, чтобы боялись? — Киса внимательно и упрекающе посмотрела в глаза генералу. В другое время, может быть, она вообще не вела бы этого разговора, но известие о космической угрозе переставило веса, сделав земных негодяев мелкими и почти родными. Видя перед своими глазами, совсем близко, глаза бесполого существа, генерал замер, как парализованный, прекратив поочерёдно терзать воротничок и порываться грызть ногти. — Без этого в народе нет тонуса, — просипел он. — Раса требует… ощущать, что на её стороне кто-то сильный, защищающий… Без этого она чахнет… Понимаете, чахнет! Крестьяне пашут из-под палки, рабочие работают, как без хребта… Смысла в жизни нет! — судя по виду, генерал был готов расплакаться от жалости к расе. — По моему, раса куда больше проигрывает, когда из неё изымают здоровых молодых индивидов с мужской самоидентификацией, а остальных заставляют бояться и прятаться… Наймите актёров, — сухо отсекла Лайкова, — вам не впервой, — она потеребила воздух под грудями, как бы имитируя подвешенные в изобилии медали. — Это профанация, — прохрипел генерал, оседая. — Отнюдь, — мудро приподняла выщипанные брови на жирном лице Киса, и внезапно оживилась: — Это перевод военного дела на новый уровень: создание иллюзии силового превосходства, психологического давления на потенциального противника. В сущности, вы уже занимаетесь этим последние пятнадцать лет. Анонсируете великолепные образцы передовой техники, которые есть только на бумаге или в пяти экземплярах, обещаете полететь за следующие десять лет на Луну, а за двадцать — на Марс, только для этого потребуется ещё несколько триллионов распилить… — Ненатурально будет, — процедил генерал, изо всех сил стараясь не отступать под напором наседающей Лайковой. — Актёр не сумеет даже держать оружие убедительно, а если враг не поймёт, что солдат способен его применить… — Значит, нужно поставить актёра в такую ситуацию, чтобы зритель был захвачен иной стороной действа, — отрезала Киса. — Знаете, а это навело меня на мысль… Превратите парад в хореографическую постановку. — Хорео… что? — генерал выглядел слегка нездорово. — Пусть «солдаты» не просто идут скучным маршем, а делают вдобавок под музыку, в едином ритме, сильные, размашистые движения устрашающего боевого танца — с прыжками вперёд, прицеливанием и так далее. Возьмите русский балет за образец. Помните «Щелкунчик»? Гусары, марширующие балетным строем против крысолаков, сталкивающиеся вихрем сабли, спецэффекты… Дети от этого просто с ума сходят, — Киса басовито захихикала, — А если вместо устаревших сабель будут световые мечи? Да тут и взрослые не устоят! Милый, ну, разве вы сами себя не помните в детстве? — она похлопала генерала по плечу. — Покажите на параде хищные веера лазерных вспышек, сделайте тактические голограммы, спроецируйте картины футуристического боя, как в блокбастерах… И народ к вам потянется. — Но ведь лазеры днём… — начал генерал, потирая вспотевший затылок. — …Проведите парад ночью, — указала Киса пухлым пальцем. — Реновация так реновация. — Это будет слишком похоже на шоу, — возразил генерал, не зная, куда спрятать взгляд. — Любой поймёт, что подделка. Все, кто хочет внушать уважение — показывают настоящее оружие. — Понимаю, — кивнула президентка умудрённо, прикоснувшись звёздчатым ногтем к губе. — Вас тревожит участь первопроходца. Но — не волнуйтесь, вот в этом вы совсем даже не первый. Государства пудрят друг другу глаза испокон веков. К примеру, Штаты, — Киса на всякий случай оглянулась, не уверенная, что такое стоит говорить о Центрах, — когда им надрали задницу во Вьетнаме и Корее — что начали первым делом делать? Снимать красивые, увлекательные фильмы. Про непобедимых американских героев, «выносящих» в одиночку целые базы проклятых коммуняк, про чёрные супервертолёты, которые хранятся в тайном гараже и будут сбивать «Миги» пачками. И мир поверил… А Китай? Их танцы с саблями на сцене не имеют никакого милитари-смысла. Но другие народы смотрели зажигательные боевики — и не сомневались, что где-то в глубине гор у Народной Республики сокрыты непобедимые бойцы и мистики. Пусть их успех озаряет вам путь. Разумеется, вы должны не копировать, а изобретать. — Люди скажут: они могут только плясать, — кисло отозвался генерал. — Отнюдь, — возразила Киса с жаром и пафосом. — Скажу вам откровенно: знаете ли вы, чем была действительно страшна Советская Армия в поздний период? Не танками и не автоматами Калашникова, нет, а тем, что, наводя ужас на республики Восточной Европы и коммандос в жарких странах, они успевали ещё и петь, и танцевать. Хор Советской Армии сотрудничал, да будет вам это известно, со звёздами мировой музыки, в том числе современной. Когда воин настолько многообразен, что у него остаются силы и время не только на стрельбы и строевую, но и на посторонние проявления, всем вокруг становится ясно, что он слишком крут для них. Киса замолкла, внутренне удивляясь самой себе — что она способна на такие баснословно длинные, заманушные и полные внутренней логики тирады. Генерал казался жуком, которого затуркал с разных сторон и перевернул детский палец, он возился на месте, на находя себе исхода и совершал бессмысленные микродвижения. Но на его лице не было признаков просветления. — Мир экономически эффективнее войны. Подумайте, сколько средств вы сэкономите, вкладываясь не в оружие, а в драматургию, — добавила Киса более запанибратски, снова похлопав его по плечу. — Для жены, для детей… тёще ещё один домик выстроите… Лицо генерала слегка просветлело. — Когда вы так объясняете, мне кажется, что даже я понимаю, — наконец, выдал он, отдуваясь с заметным облегчением и даже пробуя улыбнуться. — Ну, и славно, — завершила Киса, ощущая отвращение к самой себе и сделала отмашку — вали, мол. Генерал уже на выходе обернулся, сияя: — Тёще, пожалуй, домик будет излишним, шестой уже. Лучше, — он как-то перекривился от нутряного конфуза, — Таньке Ляпуновой яхту подарю… — И подарите, — кивнула Киса истово. — Наше правительство исповедует передовую мораль и призвано поощрять полиаморные отношения… — Президентка договаривала уже в закрывшуюся дверь. Помолчав, она выдохнула и закатила глаза.