Ловушка

      Отойдя на приличное от Нотр-Дам расстояние, архидьякон зашел в безлюдный проход между домами и открыл захваченный с собою тощий мешок. Выуженные из мешка флакон, потрепанный лохматый парик и накладная борода не внушали доверия, но был ли у него выбор? Вздохнув, он натер руки и лицо едким составом, должным превратить его в загоревшего на солнце крестьянина, и кое-как приладил остальные нехитрые средства маскировки.       По словам Пьера, после гибели главаря цыганской шайки Клопена Труйльфу табор раздирали бессчетные распри о том, кто станет новым бароном, и цыганам стало не до охраны от незваных гостей. И все же архидьякон ни за что не решился бы на все еще опасную вылазку, кабы не был потревожен слухами о исходе цыган и прочих бродяг из Парижа. Испугавшись облав, часть цыган вскорости покинула город сразу же после неудачного штурма собора, и даже спустя несколько дней этот поток все еще не иссякал. Мысль о том, что Эсмеральда сбежит от него подобным образом, испуганно пульсировала в сознании в такт с собственными участившимися шагами. Де Шатопер сколько угодно может стоять на страже, но все будет без толку, если цыганка уйдет! В воздухе сильно запахло конским навозом и еще чем-то трудноопределимым, но наверняка протухшим, а слева показались покосившиеся лачуги Двора чудес. К счастью, единственный пока встреченный часовой «благоухал» винными парами и бессовестно дремал. Прошмыгнув мимо часового, Фролло направился было дальше, но в растерянности застыл перед безрадостной картиной из десятков убогих хибар. Он вспоминал рассказ Пьера о его житьи-бытьи во Дворе чудес и напряженно искал взглядом хоть какую-то зацепку, могущую указать на жилище плясуньи. Но тщетно — все хибары были похожи словно близнецы. Хотя постойте-ка, постойте-ка… У плясуньи же есть козочка! А животное, даже самое смирное, не может не издавать ни звука. Да, теперь он знал, что ему искать! Надвинув капюшон еще ниже, самозванный шпион осторожно проследовал вдоль вереницы совсем уж невзрачных домишек, похожих скорее на грубо сколоченные сараи. Удача улыбнулась ему не сразу: только при прочесывании второго ряда лачуг он услышал тихое меканье. Внутри, к его неудовольствию, никого не оказалось кроме самой козы. Коза, услыхавшая шаги и шорохи, сразу же требовательно зацокала около высокой калитки небольшого загона. Архидьякон подошел ближе и не смог сдержаться от стона разочарования: коза была не та, не черная с позолоченными рогами. В сердцах он пнул калитку, испугав животное, тут же отскочившее к стене. И сколько, хотелось бы ему знать, во Дворе чудес проживает коз?! Так ему и до вечера не управиться. А девица за это время может уйти куда угодно! И непременно уйдет!       От приступа гнева и отчаяния архидьякона отвлекли чьи-то громкие голоса; голоса приближались, не умолкая ни на миг. И выбора опять не стало: под возмущенное блеянье козы, почтенный монах неловко перелез через ограду загона и затаился в углу за небольшой кучей сена. Обладатели голосов — сиплого фальцета и густого баса — остановились как раз перед входом в домик и продолжили свою занимательную беседу.