Разбитые

Савелий давно уже тут, так что свыкся с немецкими укладами жизни. По крайней мере, здесь его не наказывают, хотя, Эрих вроде грозился, что у него есть целый список проступков Морозова, за которые он потом будет умолять о прощении, но сейчас даже не заикается об этом. Странно все это, но пока пропустим. Пока Хоффманн относится к нему хорошо, переживать не о чем. Тем более, они заключили договор по которому Савелий вправе осуществлять свою деятельность, коей занимался, после того, как станет его мужем. Мужем он стал. Деятельность и правда не прекратил, хоть это и было сложно, из Германской Империи передавать письма в Российскую, но что не сделаешь, ради любимой родины. Он тоскует по ней. Иногда вечерами сердце так рвется на части. Здесь, в Германии, нет ничего, что бы могло быть похоже на Россию. Ведь, дома так свободно. Не смотря на то, что он омега у которого нет прав, не смотря на то, что у него скверная семья, не смотря на то, что Россия не так развита, как западные страны. Там лучше, ведь душа там живёт, а ей домой хочется. Эриху он ничего об этом не говорил. Он вообще мало что говорил своему мужу про себя, хоть тот и беспокоился. Однажды, русскому стало плохо из-за болезни, но сказать об этом немцу он все равно не смог, просто полежал в постели денечек, выпросив лекарств и лекаря. Хотя, Хоффманн все равно все потом узнал. Он удивительно чуткий по отношению к нему, что настораживает. Даже умереть без него нельзя. Ничего то от него не скроешь. Но сегодня вроде хороший день, даже слишком. Парень аккуратно перевязывал букет пионов ленточкой. Так что, сегодня немцу достанется букетик в подарок. — Ты чем-то занят? — послышался знакомый голос. Русский удивлённо обернулся. Этого ещё тут не хватало. Старший брат Эриха, Веймар. Морозову он не нравился, но это понятно, ему тут все не нравятся, но что удивительно, он и Эриху не нравится, ибо, блондин уже слушал это сочинение о том, прочему Веймар Хоффманн не достоин быть правителем. — Да, я собираю цветы. — мило улыбнулся парень. Нужно было быстрее закончить и свалить отсюда, не хотелось с ним разговаривать. — Для Эриха? — усмехнулся мужчина, подойдя ближе. — Да, как думаете, ему понравится? — посмеялся русский, всеми силами изображая из себя малышку-глупышку. — Конечно. — кивнул Веймар. — Я вам мешаю? — наивно спросил Савелий, надеясь получить положительный ответ и съебаться. — Нет, что ты. — да блядь. Ну почему он сказал именно это, мог просто не церемонясь, выпроводить его, он же омега. — На самом деле, я пришел к тебе. — вот на этих словах Морозов осекся, неуверенность пролилась по телу, но маску он не потерял. — Чем я могу быть полезен вам? — даже смешно стало как-то от своего вопроса. — Можешь оказать мне кое-какую услугу? — Морозов продолжал улыбаться, внутри чувствуя, что что-то не так. Он подошёл непозволительно близко, придвинуащись к самому уху. — Отдайся мне. — Что? — хрипло выдохнул Савелий, выронив букетик из рук, пытаясь отстраниться, но был тут же пойман мужчиной, что лишь парой шагов, прижал его к стене. Рука Веймара неприятно коснулась талии, выправляя белую рубашку, залезая под ткань, поглаживая молочную кожу. Русский вздрогнул, страх волной прокатился по телу. Он не хочет этого, он не позволял к себе прикасаться. Его поцелуи сыпались по шее, от чего становилось противно. — Нет… — испуганно прошептал блондин, пытаясь выдернуть руку из захвата, но её лишь крепче сжали, сильнее прижимая к стене. Слишком сильно. В кисти что-то хрустнуло, от чего парень вздрогнул, зажмурившись от боли. Если так пойдет и дальше, будет ещё хуже. Савелий приложил все свои силы, чтобы вырваться, и в конечном итоге, это все же удалось, парень тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в теле. Нужно было бежать. — Ах ты тварь! — зашипел Веймар, которого только что пинком откинули. — Да как ты посмел так вести себя с альфой! — он быстро двинулся в сторону жертвы. Морозов вздрогнул, сжавшись и бросился бежать из помещения, но был пойман за руку. — Нет! — вскрикнул он, пихаясь и брыкаясь. — Заткнись! — рыкнул на него немец, но такого сильного эффекта это не возымело, лишь воздух стал тяжелее. К счастью блондина, такая прерогатива вселять страх своим рыком и заставлять подчиняться была только у Эриха. Его приказов он ослушаться не мог из-за метки. — Отпустите меня! — продолжал Савелий, вырываясь. Веймар пытался удержать парня, но сорвав накидку и оцарапав шею до крови, все же выпустил, зло прошипел что-то на немецком и кинулся следом. Русский тяжело дыша, забежал к себе в покои, захлопнув дверь и закрыв ее на замок. Он ненадолго зажмурился, а затем, всхлипнув, сполз по двери спиной, пытаясь унять дрожь. Рука болела, пульсируя, а шею жгло из-за царапин, что набухли и вздулись. И это только физические повреждения, от чувства стыда и отвращения к самому себе он ещё долго будет оправляться. В груди резко заныло от тугой боли, воздуху стало не хватать. Закашлившись, он обнаружил кровь на своих ладонях, пока терпимо, но все может стать только хуже. — Сав… — послышался испуганный голос мужа. Морозов вздрогнул, зажато посмотрев на него. Точно, как он это будет Эриху объяснять. Он без накидки, растрёпанный, в выправленной рубашке, весь трясется и плюется кровью, отличную ложь он ещё не придумал и навряд ли сейчас это ему по силам. — Что случилось? — Хоффманн резко присел рядом с парнем, легко касаясь правой руки от чего блондин пискнул, одернув кисть и прижал ближе к себе. — Мне больно… — прошептал он, зажмурившись. — Совенок, что…что произошло? — взволнованно оглядывал парня муж, стараясь хоть как-то утешить. — Только не бойся, я ничего тебе не сделаю, ты можешь мне сказать. Пожалуйста. — Шлюха! — громкий стук в дверь заставил парней замолчать. Морозов вздрогнул, задрожав сильнее и опустив голову, сжимаясь все больше. — Как ты смеешь так вести себя со мной! Ты всего лишь подстилка нашей семьи! — голос брата был одновременно злым и насмешливым. Слишком грубым. — Я клянусь, я выбью эту дверь и сделаю с тобой все, что мне захочется! Я накажу тебя, Савелий! Не хочешь по хорошему, будет по плохому! — Эрих с секунду ошалело смотрел на дверь, кажется, понимая, что происходит. Он внимательно повернулся на Морозова, что испуганно обернулся, стараясь уползти подальше, но оперевшись на больную руку, тут же упал. Сжавшись и стараясь закрыться. Немец прищурился, глаза его почернели от злости. Он легко встал, сделав непринуждённый вид и тут же резко открыл дверь. — Вот ты и...а, брат? — весь запал старшего сменился непониманием и едва прикрытой злобой. — Да, ты что-то хотел? — холодно спросил у родственника Эрих, скрещивая руки на груди. — Нет, нет, — усмехнулся тот, поправив воротник. — ничего такого. Я зайду в другой раз. — Веймар. — позвал брата младший. Тот вопросительно обернулся, но тут же оторопел, когда Эрих придвинулся ближе. — Хоть раз его тронешь, и я клянусь, — жестоко прошептал он на ухо. — я отрежу все твои конечности, которыми ты его касался, понял? — Д-да. — заикаясь, выдал старший, быстро убравшись отсюда. Немец зло захлопнул дверью, но тут же отвлекся от своего состояния, быстро подлетая к мужу. — Савелий! — он чуть приподнял его, прижимая ближе к себе, оглядывая на предмет травм. Парень отпрянул, начав сопротивляться. — Я не хочу… — жалобно всхлипнул он. — Все хорошо. — прижал его ближе немец, целуя в макушку. — Это я, Эрих. Я ничего тебе не сделаю. Совенок, все хорошо. — Эрих? — неуверенно взглянул на него Морозов, а затем, узнав мужа, тут же расслабился, упав ему на плечо. — Простите… — прошептал он. — За что ты извиняется, дорогой? — обеспокоенно спросил немец, поднимая парня и оглядываясь на кровать, соображая, что делать дальше. — Я…не принес вам цветы. — тихо продолжал блондин, подрагивая на руках мужа. — Цветы? — Эрих старался слушать его, хоть от холодного, малоговорящего Савелия это и было похоже на бред. — Да, я нарвал вам цветы, — продолжал русский. — он… — его тело будто сковало. — он растоптал их…простите… — Совенок, — тихо произнес Хоффманн, уложив парня на постель. — я не сержусь. Скажи, он сделал тебе больно? — Моя рука… — тихо ответил блондин, посмотрев на нее. В кисти та синела, слегка опухнув. Эрих аккуратно взял ее, почувствовав, как парень вздрогнул, и посторался нащупать, кости вроде на месте, но лучше позвать лекаря. — Он сделал что-нибудь ещё? — продолжал немец. — Накидка и…царапины. — честно ответил русский. — Ещё. — серьезно проговорил он. — Господин Эрих… — взмолился Савелий, надеясь, что его оставят в покое. — Что он ещё сделал? — продолжал Хоффманн. — Он… — Эрих похолодел, но виду не подал, продолжая гладить парня по спине и держать за руку. — Он…трогал меня под рубашкой и моя шея… — Савелий затих. — он целовал…ее. — Немец внимательно приподнял его голову за подбородок. Злость клокотала в нем, но на вид он оставался холодным. И это злость отнюдь была не на Савелия, она была адресована старшему брату, что посмел прикоснуться к его сокровищу. — Это все? — серьезно спросил он. — Да, господин. — со страхом, кивнул Морозов. — Все хорошо. — выдохнул немец. — Ложись в постель, я позову лекаря. — Вы уходите? — неуверенно начал русский. — Да. — кивнул Хоффман. — Закройте дверь. — кивнул ему Морозов, пытаясь унять дрожь в теле. — Хорошо. — прикрыл глаза Эрих. --- — Отец. — зашёл в кабинет к Вальтеру младший. — Я уже слышал. — спокойно проговорил отец, подписывая очередные бумаги. — И вы…ничего не сделаете? — серьезно прищурился Эрих. — Я и не должен. — пожал плечами император. — Он омега. Это его работа, ублажать альф, и если Веймар этого захотел, тебе нужно было позволить этому случиться. — Спешу напомнить, что это моя омега. — отрезал младший, скрестив руки на груди. — И я распоряжаюсь им. — Ты и так слишком добр к нему. — внимательно посмотрел на сына Вальтер. — Впредь, если Веймар захочет с ним что-то не сделать, ты не имеешь права ему запрещать. Эрих прищурился. Оспаривать решения отца он не может, но от его слов злость бьёт по голове. — Я переезжаю. — коротко выплюнул Эрих. — Что? — удивлённо поднял на него голову Император. — Веймар сколько угодно может хотеть его, но это моя омега и только я имею право на нее. — жёстко отрезал младший. — И если тут ему не безопасно, я просто увезу его. До свидания, отец. Вальтер ничего не сказал, видимо, от удивления слов не хватило, чтобы возразить сыну. Но с другой стороны, кто ему помешает просто взять и уехать. Никто. --- — Собирайся. — резко зашёл в покои Эрих. На улице уже стемнело, собственно, как и на душе у немца. В комнате светила только одинокая свеча. — О чем вы? — неуверенно посмотрел на него Савелий. Он был в ночной сорочке. Рука его была перебинтована, как и шея, и насколько Хоффманну известно, он под успокаивающими травами. — Нужно собрать вещи, мы переезжаем. — коротко проговорил немец, открывая шкафы. — Что? — замотал головой русский. — Зачем? Подождите…куда? — Я не могу оставить тебя со своей семьёй. — выдохнул брюнет. — Поэтому, мы едем в поместье в другом городе. Там живёт мой дедушка. — А… — хотел бы что-то сказать, да пока не сообразил. — Совушка. — он подошёл ближе к парню, поцеловав того в лоб. — Я не позволю, чтобы кто-то причинял тебе боль. Мой отец запретил мне останавливать Веймара в отношении тебя, поэтому, в этом поместье я не могу гарантировать тебе безопасность, ведь я не имею права тебя защищать. — серьезно посмотрел ничего не понимающему Савелию в глаза немец. — Поэтому, мы уезжаем. — Господин Эрих, вы… — прошептал русский. — вы такой безрассудный…такое отношение к омегам, норма. — Не для меня. — тихо ответил немец. — Я помогу тебе собрать вещи. — Спасибо. — это прозвучало так тепло, что брюнет удивлённо обернулся, а потом улыбнувшись, кивнул. --- — Как твоя рука? — тихо шепнул немец, помогая Морозову спуститься с кареты. — Все хорошо, господин Эрих. — легко проговорил Савелий. Чувство страха до сих пор сидело в груди при упоминаний этого случая. Дом Гилберта, к которому они собственно и приехали, был лишь чуть скромнее дворца, что немного напрягало. Невольно, вспомнилось о родных просторах и о доме, в сердце что-то засаднило, от чего он сильно выдохнул. Хотелось вернуться домой. — Точно? — настороженно спросил Хоффманн, внимательно разглядывая парня, видимо замечая этот вздох. — Да, — спокойно произнес блондин. — вам не о чем беспокоиться. — Гилберт не любитель гостей и к русским он относится так себе, но это всяко лучше, чем там. — коротко, но очень серьезно проговорил Эрих. — Хотите, чтобы я был осторожным? — уточнил русский. — Да, я буду рядом, но в мое отсутствие постарался проводить как можно больше времени в своих покоях. — коротко кивнул он. — Как вам будет угодно. — согласился Морозов. Что ж, переезд не сулил ничего хорошего. К несчастью блондина, старший немец лично встречал их у входа и по его холодному лицу было заметно, как он рад гостям. — Здравствуйте, дедушка. — склонил голову Эрих. Морозов ничего не сказал, ему запрещено первому начинать разговор, однако, он поклонился. Сейчас все будет решать муж, он будет говорить только если спросят. — Здравствуй, Эрих. — спокойно произнес мужчина. — Не ожидал, что ты озаришь меня своим визитом. — Я тоже не думал, что так скоро покину отчий дом. — парировал младший немец. Все же, Пруссии дополненную причину смены места жительства он не сказал, лишь объяснил это простой фразой о проблемах с отцом. — Знакомься, мой муж и моя Омега, Савелий Морозов. — Морозов значит. — коротко произнес он, когда парень с улыбкой ещё раз поклонился, продолжая глупо улыбаться. — На отца ты совсем не похож. — Так говорят… — начал все же русский. — Не желаю слушать. — грубо прервал парня Гилберт, от чего, тот сделал вид, что смутился, внутри благодаря этого деда за то, что ему не придется говорить об отце, даже вспоминать о нем не сильно хотелось. Как только он уехал, о нем во дворце все забыли. Хоть Александр и старался, если это можно назвать стараниями, но наверняка и сам признал, что сын - омега был просто обузой в его руках. Вот и получается, что он и тут не нужен, и там ему не рады. Немец быстро прошел в помещение, пока Эрих потянул на себя русского, тихо шепнув. — Не бери в голову, он всегда такой. — блондин коротко кивнул. Если Гилберт всегда такой и всегда не желает с ним говорить, это только к лучшему, лишние разговоры и клоунада ему ни к чему. --- Гилберт неуверенно шел в покои своих гостей. Эрих сейчас решал какие-то проблемы с отцом, но собственно, он бежал и не к нему, а к русскому мальчишке, которому удавалось водить всех вокруг пальца. Дело было в том, что немцу попалось письмо, которое тот отправлял на родину, неизвестно кому. Но самое интересное было в письме. — Можно с тобой поговорить? — залетел он в покои. Юноша подпрыгнул на месте, удивлённо смотря на Гилберта, отрываясь от книги. — Да, конечно господин. — неловко произнес он, встав и склонив голову в приветствии, улыбнулся. — Можешь не притворяться, я прочитал письмо. — резко проговорил немец, показывая вскрытый конверт. Кажется, Морозов испугался, но не один мускул на лице не дрогнул. — О чем вы? — наивно спросил он. — Я не хочу тебя пугать. — быстро спохватился Гилберт, раздумывая, что бы ему такого рассказать, чтобы тот ему поверил. — Присядь. — блондин покорно сел, немец присел рядом. — Дело вот в чем, твой отец мне тоже не очень нравится. — Простите за принесенные неудобства. — ужас, сейчас его накажут ещё и за грехи отца, ну спасибо папенька, удружил. — Нет, дело не в наших политических конфликтах. — покачал головой Гилберт. — Дело в том…что когда-то я был его омегой. — Морозов отрыв рот от удивления выронил книгу из рук. — Вы омега?! — вскочил он с места во все глаза уставившись на немца. Тот кивнул. — Но…как…ам??? Так это получается, вы и наказывать меня сейчас не собирались? — Нет конечно. — улыбнулся Гилберт. — Более того, я бы хотел помочь. — Но вы же, немец? — уточнил русский, все ещё пребывая в шоке. — Слушай, твой отец нам не нравится. — подозвал его к себе брюнет. — Да и скоро их отношения с моим сыном перерастут в конфликт, ты окажешься пленником. — Откуда вы знаете? — неуверенно начал Морозов. — Я побольше тебя живу, дорогой мой. — от этих слов блондин кивнул и присел, приготовившись слушать. — Просто, ты скорее всего надумаешь сбежать, поэтому воспользуйся моей помощью. — Я надеюсь на своего мужа. — серьезно начал Савелий. — Ну надейся, — усмехнулся ему Гилберт. — а когда он тебя бросит, воспользуйся моей помощью. — он быстро что-то расчеркал на бумажке, отдав её парню. Тот недовольно на неё поглядел, но все же припрятал. — Она мне не понадобиться. — Я надеюсь, что нет.