Разбитые

— У тебя все хорошо? — внимательно посмотрел на спокойного парня Эрих. Все же, после случившегося, он сильно переживал за русского, поэтому так часто спрашивал о самочувствии, но, Савелий всегда отвечал коротко и ясно. — Со мной все хорошо, господин Эрих. — проговорил Морозов, отпивая свой чай. — Лекарства не нужны? — продолжал Хоффманн. — Нет, я хорошо себя чувствую. — кивнул Савелий. — И ты… — не унимался брюнет. — Господин Эрих, если вы хотите подарить мне свою заботу, просто обнимите меня. — устало выдохнув, проговорил он. — Что…? — внезапно выпал в осадок немец. — Стой, подожди…можно? — Да, я могу и потерпеть пару секунд. — отвёл взгляд в сторону Морозов. — Нет, я не хочу, чтобы ты терпел. — недовольно скрестил руки на груди Хоффманн. — я не собираюсь тебя мучить. — Савелий скептически поглядел на него, но затем выдохнув, поставил кружку чая на стол, сам вставая на ноги. — Идите сюда. — коротко проговорил он. Эрих потрясённо посмотрел на него, но все же подошёл. Он не ожидал, но Морозов все же обнял его, легко прижимаясь к крепкому телу, обхватывая руками за спиной, лицом утыкаясь в плечо. Немец застыл, не зная, что ему нужно было делать. Омега не любил прикосновения и излишнее внимание к своей персоне, поэтому когда он так стоит, обнимая его, это что-то выходящее за рамки его понимания. — А ты…? — неуверенно начал Эрих. — Просто обнимите. — кажется, Савелий шикнул на него, что заставило немца неуверенно посмотреть на парня, но все же, аккуратно обнял. Удивительно, какой он хрупкий. Морозов хоть и не был совсем маленьким и тонким, как девушки, но меньше немца он был, и кажется Хоффманн только сейчас понял насколько. — Все, можете отпустить. — чуть сдавленно произнес русский, недовольно посматривая в потолок. — Но ты такой теплый. — чуть крепче сжал его в своих руках Эрих. Кажется, его голос звучал довольно, а это значит, что объятия сработали. С тех пор, как они здесь, немец как на иголках, всегда серьёзен, всегда насторожен и излишне волнителен. — Вы раздавите меня, господин Эрих. — пробубнил Морозов. — Ах, да, прости. — тут же отстранился Хоффманн, придерживая его за плечи. --- — Тебе холодно? — неуверенно спросил Эрих, оглядывая блондина, который укутывается в теплый красный шарф. — Нет. — покачал головой Морозов. — Зима здесь едва ли похожа на русскую, мне не холодно. — Тогда зачем шарф? — искренне не понял Хоффманн. — Он мне нравится. — пожал плечами Савелий, отвернувшись. Эрих внимательно посмотрел на него, Морозов часто надевает этот шарф, иногда даже в летнее время, однако, когда брюнет его дарил, он думал, что парень будет носить его, когда сбегает из дома погулять по городу и не замёрзнуть, а не просто так. Хмыкнул. Возможно, у Савелия Морозова есть чувства и ему просто дорог подарок альфы. Это, приятно удивляет и заставляет думать, что Эрих делает всё правильно. С омегой сложно найти общий язык, но вроде бы, у него получается. А ведь сначала он мечтал получить его в свое распоряжение и издеваться, ему сейчас сложно представить лицо русского, измученное от боли и слез. Он никому не позволит даже помыслить о таком. Морозов должен только улыбаться. Немец немного задумался, он ещё не видел его искренней улыбки, только фальшивую, а очень хотелось, наверное, ему бы она очень пошла. — О чем вы думаете? — прервал его мысли Савелий. — О тебе. — улыбнулся ему Эрих. — Но я же стою рядом. — скептически поглядел на него Морозов, оглядывая себя. — Это ничего. — пожал плечами немец. — Главное, что рядом. — блондин посмотрел на него, как на идиота, но ничего не сказал. --- — И вы…не смогли отказать ему? — напряжённо спросил он у парня, смотря прямо в его алые глаза. Кажется то, о чем говорил ему Гилберт начало сбываться. — У меня не было выбора. — шикнул Эрих. Воцарилось гнетущее молчание. Немец не знал о чем думает его омега, по лицу и не понять сразу, что у того на уме. — Ладно. — коротко кивнул блондин. — Пойду собирать вещи. — он развернулся, выпрямив спину и удался, оставляя за собой лишь лёгкий аромат карамели. Хоффмана с сожалением посмотрел на него, но поделать с этим ничего не мог, поэтому просто нагруженный черными чувствами, решил прогуляться. Савелий легко закрыл дверь в комнату. Вот как значит, война. Если это правда, то он тут в роли заложника, однако, отец и пальцем не пошевельнет, чтобы его вызволить из этого плена. Ну, хотя бы убивать его точно не будут, он нужен живым здесь, в Германии. Однако, чувство страха не покидает грудную клетку, он возвращается туда, в поместье императора Вальтера. Гилберт так не вовремя оказался прав. А ведь в его доме было спокойно, он и правда мог дышать тут полной грудью, да и сам старший немец не отказывал ему в помощи, хоть русский её не часто просил. Здесь можно было быть хотя бы немного самим собой. Но придется вернуться туда... А хочется домой. На родину. Ей сейчас несладко приходится. Почему-то, он уверен, что должен быть там. --- — Здравствуйте, отец. — коротко проговорил Эрих. — С возвращением домой, Эрих. — строго проговорил Вальтер, смотря сыну в глаза. Давненько они не виделись. Савелий стоял рядом, ожидая, когда ему разрешат пройти в это злосчастное поместье. — Тебя я тоже рад видеть, Савелий. — его уголки губ дернулись в улыбке, однако, для парня это не предвещало ничего хорошего. — В такое непростое время, тебе нужно беречь себя. — Спасибо за беспокойство, ваше Светлейшество. — с улыбкой проговорил блондин, стараясь ничем не выдать свой страх. — Уверен, Эрих о тебе правильно позаботится. — довольно взглянул он на холодного сына, что уверенно стоял на ногах. — Господин Эрих прекрасный человек, он всегда обо мне заботится. — почему-то, слова даже в его голове звучали фальшиво. — Уверен, сейчас у него будет намного больше поводов. — кивнул Император. — А сейчас, проходите в свои покои. — И Эрих, я жду тебя на разговор. — Да, отец. — коротко кивнул младший Хоффманн. --- — Я бы наказал тебя, но так уж случилось, что Савелий является важным для нас человеком. — коротко проговорил Вальтер, своему сыну. — Имеете в виду, что он заложник? — внимательно поглядел на отца Эрих. Самому от этой новости тошно было, а как он не хотел оставлять русского одного в покоях, зная, тут живёт его брат, могло произойти нечто непоправимое. — Да, это так. — пожал плечами Император. — Он родной сынок Александра, возможно, он нам ещё пригодиться. — Вы будете с ним что-нибудь делать? — серьезно спросил Эрих. — Хочу припугнуть Александра для виду, но его состояние здоровья теперь под моим контролем. — довольно проговорил старший немец. — Как и его жизнь. — Он моя омега. — четко отрезал Эрих. — Поэтому именно ты и будешь его контролировать. — внимательно посмотрел на него Вальтер. — А затем докладывать мне и слушать дальнейшие указания. — Отец… — начал было свой протест младший немец. — Это приказ. — холодно ответил ему император. — Пойми уже наконец, есть они, и есть мы. Он наш враг, тем более, он всего лишь омега, его жизнь изначально была рабской, для него ничего не изменится, а ты хотя бы не станешь бесполезным предателем родины. — Эрих ничего не ответил, сердце разрывалось. С одной стороны это правда, война между их странами и означает, что он должен принять чью-то сторону, а как он может выбирать, когда это его дом. Если эта страна его дом, если он собирается править всеми этими людьми, что сейчас надеются на него. Выбор...разве он так очевиден? Видимо, придется серьезно поговорить с Савелием. --- — Вы уже вернулись. — коротко проговорил блондин, встречая его в холодных покоях. — Слишком быстро, для такого разговора. — Ты не знаешь, что там обсуждалось. — коротко отрезал немец. — Как вы будете использовать меня против моего же государства. — не поворачивая головы, ответил он. — Даже мне понятно, что я просто заложник. — Я сделаю все, для твоей безопасности. — уверил его брюнет. — Какой безопасности? — кажется, Морозов злился, но старался держать лицо. — Как только от меня не будет толку, от меня избавятся! — Это не так… — Эрих тчетно пытался успокоить его, однако, не понимал, как это можно сделать, будучи самому не уверенным в своих словах. — А как? — в его глазах читалась просьба, сказать, что все будет хорошо, сказать, что его защитят. Но…немец не мог дать этих гарантий. — Вы сами не уверенны в том, что говорите! — Савелий. — разговор начинал подбешивать. Чувство долга перед страной, слова отца, война, все это давило на голову, хотелось просто сбежать от всех этих проблем. — Не надо мне врать! — продолжал русский. Внутри все шипело от страха, который он старался прикрыть злостью. — Отец и пальцем не пошевельнет ради меня! От меня быстро не станет толку и моя жизнь… — хлесткая пощёчина заставила его замолчать. Блондин тихо склонил голову, прикасаясь к месту удара на щеке, он на миг ошарашенно посмотрел на немца, в глазах его мелькнул испуг, а затем все резко потухло. Осознание, это было осознание. Он тут совсем один и рассчитывать ему кроме себя, не на кого. Эрих уже выбрал свою сторону, а это значит, теперь ему нельзя верить. Жалкий клочок бумаги шуршал в кармане. Он сделал свой выбор, значит и Савелию пора принять свой. — Простите господин, такого больше не повториться. — тихо и бесцветно произнес он, опуская голову. — Я надеюсь. — раздражённо произнес Хоффманн, а затем осекся. Савелий смотрел на него очень холодно, он смотрит так на всех вокруг, как на врагов. Понимание его такого взгляда пришло сразу же, он…ему верил, верил, что рядом с ним он в безопасности. Когда они только встретились, Морозов именно так на него и смотрел, так, как будто это очередное препятствие в его жизни. Он со всем справлялся сам и никому ничего не доверял, однако проводя время с немцем, потихоньку открывался, пересматривая их отношения. Хоть он и был холоден, а лицо его оставалось без каких либо особых эмоций, он спокойно говорил с ним и мог доверить себя, Эрих и сам чувствовал это доверие, но сейчас…он больше никогда не узнает, что твориться у этого парня в голове, и что он на самом деле чувствует, теперь брюнет для него такой же как и все остальные, лишь очередной новый враг. Испугался. Он не хотел его терять, совсем нет. Русский ведь единственный родной ему человек в этом мире, так зачем же тогда…ударил? Нужно было все вернуть назад. — Сав, я… — неуверенно начал Хоффманн, пытаясь придумать какое-то правильное оправдание своему поступку. — Господин, я очень устал с дороги, позвольте мне прилечь. — его безжизненный голос отдавался гулом в разорванной душе немца. Знает, что это просто отмашка, не хочет говорить. — Да, хорошо. — опустил голову Эрих, сжимая кулаки. Он больше, не приносит его имя…какую же, дорогую ошибку совершил Хоффманн? --- — Ты хорошо себя чувствуешь? — неуверенно спросил у парня Эрих. С тех пор, как он ударил его, они почти не разговаривали. Немец всегда начинал разговор первым, на что получал односложные рядовые фразы: «Со мной все хорошо» и «не беспокойтесь, господин». — Со мной все хорошо. — коротко произнес Савелий, спокойно взглянув на брюнета. И вот опять, Эриху тошно было от этого отношения. Он бы мог заставить его вести себя по другому, силой или припугнуть, но…он уже и так перегнул палку и теперь не знает, как это исправить. — Ты мало ешь. — постарался настаивать на своем немец. — Может, мне сменить повара или меню? — Меня все устраивает. — отвернулся обратно к окну Морозов. Из комнаты он тоже редко выходил, только в сопровождении Эриха. Русскому не хотелось наткнуться на его семейку, да и с ним время проводить не хотелось. — Савелий. — тихо произнес немец. Блондин осторожно обернулся на него, внимательно следя за движениями. — Я хочу, чтобы тебе было легче и спокойнее, если тебя что-то беспокоит, пожалуйста скажи мне. — Меня ничего не беспокоит, господин. — холодно произнес русский. — Ты ведь врешь. — устало выдохнул Эрих. — Тебя беспокоит, что ты тут как заложник и что от тебя избавятся. Ты переживаешь за свою жизнь! — Нет. — так резко, что немец даже замолчал. — Я ошибался в своих суждениях, благо, вы вовремя указали мне на мои ошибки. Спасибо вам, господин, впредь я больше не буду их повторять. Я безмерно сожалею, что вам пришлось терпеть мое неподобающее поведение. — Пожалуйста, перестань. — шикнул на него Хоффманн. — Как прикажете. — склонил голову Морозов, под отчаянный взгляд немца. Ничего не получается, он не возвращается, он больше ничего не говорит. — Пожалуйста, ешь досыта. — развернулся он, удаляясь из покоев. — Хорошо, господин. — тихо ответили ему. --- — Рад, что ты нашел время пройтись со мной. — сладко заявил Вальтер, легко прогуливаясь по мостику, осматривая свои владения. — Спасибо за оказанную честь, — улыбнулся ему Савелий, надеясь, что эта улыбка не была вымученной. — О тебе хорошо заботятся? — поинтересовался правитель. — Да, просто чудесно. — продолжал Морозов. Весь разговор был ужасно натянутым. Единственное, Вальтер был уверен, что омега глупый и до сих пор не понимает, что происходит, поэтому, можно и не церемонится особо. — Прекрасно. — улыбнулся ему император. — Скоро ты будешь участвовать в мероприятии вместе со мной, хочу, чтобы все прошло гладко. — блондин знал о чем он говорит, об официальном объявлении Александру о пленном, и когда папенька не согласится, его либо будут пытать, чтобы выдавить жалость, либо избавятся. Ещё один лишний проблемный рот никому в войне не нужен. — А сейчас пожалуйста, мой сын сопроводит тебя до покоев. — Савелий неловко посмотрел на Веймара, что со спокойным лицом внимательно его рассматривал. В душе все похолодело, не понятно от страха, или от волнения. — Идём. — приказал Веймар. Морозов просто кивнул, попрощавшись с императором, он склонив голову, поплелся за братом мужа, надеясь, что до покоев дойдет без происшествий. Практически в конце пути русский выдохнул, понимая, что видимо сегодня ему повезло. Веймар ничего не сделал. — Хэй, омежка, — холодно обратился к нему старший немец. — Да, господин? — неуверенно улыбнулся Морозов. — Ты ведь в курсе, что ты мне должен? Это из-за тебя все это происходит, ты виноват. — он зло обернулся на вздрогнувшего блондина. — Чем собираешься платить? — Савелий честно пытался выкрутиться. — Я... — тихо начал он. — Я не давал тебе права говорить. — рыкнул на него Веймар. — Подстилка должна молчать пока её не спросят. — Я вас понял, господин. — робко кивнул Савелий. — Ну-ка повтори, кто? — ухмыльнулся брюнет. — Я подстилка и я не имею права говорить, пока мне не разрешат. — коротко повторил Савелий, сжимаясь все больше, чувствуя, как голова начинает кружиться. — Ещё раз, а то я не расслышал. — подошёл к нему ближе немец, наклоняясь к самому лицу. — Я подстилка и буду говорить только тогда, когда мне разрешат! — отчеканил Морозов, задыхаюсь, почему-то в глазах темнело, нужно было быстрее дойти до комнаты. — Так то лучше, надеюсь хотя бы Эрих с тобой развлекается, я то не могу. — аккуратно провел он по его лицу приподнимая за подбородок. — Подстилка? Савелий почувствовал, как из носа побежало что-то горячее и он размытыми глазами посмотрел на Веймара, пытаясь того узнать, но тут же упал на пол в коридоре, теряя сознание. — Что ты сделал?! — сразу подлетел к ним Эрих, так ужасно появившийся в коридоре. Видимо хотел встретить мужа после прогулки с отцом и все выяснить, но не успел, тот упал без сознания раньше. — Я ничего не делал. — немного осторожно произнес Веймар, понимая, что от отца потом влетит за то что чуть не убил этого маленького русского. Эрих зло взглянул на него, прижимая к себе Савелия чуть ближе, но потом оступился, позвав лекаря.