Разбитые

— Я дома. — слуги, что быстро склонили головы, принялись провожать немца за стол. Было тихо и спокойно, а на работе он и так устал, поэтому, ничего не спрашивая, он просто сел есть. В последнее время они с Савелием почти не разговаривают, наверняка такой период беременности, да и тот как-то зажато чувствует себя в поместье, ему нужно время, чтобы привыкнуть, поэтому брюнет не настаивает и не торопит возлюбленного. Кстати про него, а где он, стул напротив пустовал, как и приборов не было. — А где Савелий? — тут же спросил немец. — В комнате отдыха. — тут же ответил ему какой-то из домработников. — Он уже поел? — не унимался Эрих, начиная беспокоится. Ему опять плохо, надо бы его навестить. — Можешь проводить меня к нему? — Сэр, он сейчас занят. — стушевался мужчина. — Ладно, сам схожу. — пожал плечами немец, не замечая, как все вокруг напряглись. Однако, не в одной из комнат для отдыха его не оказалось. — Где он? — серьезно спросил у сопровождающего Хоффманн. — Сэр, это…это не моя вина. — замешкался он. — Это все они придумали. — Где он? — холодно отрезал Эрих. Получив указанное место, он рванул туда, мечтая о том, что не опоздал. Как и предполагал, у комнаты, где сейчас находится Савелий обнаружатся и виновники. — Ключ. — жёстко потребовал с них немец. — Не понимаю о чем вы. — попытался выкрутится мужчина, но затем лишь прикрыл глаза. — Будет только лучше, если избавиться от этой беременной омеги, вам не нужна обуза для правления, это порочит вашу честь и достоинство! — Ключ от этой двери. — это была уже угроза, от чего по спине пробегал холодок. Ключ тот сразу отдал, не выдержав такого напора. Вставив его в замочную скважину и прокрутив два раза, он распахнул дверь, оглядывая помещение. Морозов обнаружился на полу, практически возле раковины. Свернувшись в полу клубок, он что-то шептал, не переставая дрожать. — Сав, — подбежал к нему Эрих, нервно оглядывая. — Совенок?! — пытаясь успокоить и повернуть парня к себе лицом, но тот отмахнулся от него. — Нет! — вскрикнул блондин. — Не трогайте меня! — глотая ртом воздух, продолжал он. Эрих взволнованно выругался, понимая, что у возлюбленного паника и нужно его как-то успокоить, а то он может и себе навредить, чего категорически не хотелось. — Сав, послушай меня… — постарался как можно мягче прошептать немец, легко прижимая дрожащего омегу за запястья к полу, чтобы тот перестал махать руками. — Зачем вы сделали это со мной…? — всхлипнул Морозов. — Зачем вы меня трогали...? — Что? — сипло спросил Эрих, неуверенно оглядывая хнычущего блондина. — Сав…успокойся, я не трогаю тебя. — он тут же отпустил руки, от чего Морозов свернулся обратно в комочек. — Пожалуйста…отпустите меня, отпустите. — продолжал шептать Морозов. — Как вы…могли так поступить со мной? — Савушка… — неуверенно начал немец. — о чем ты говоришь? — Я… — задыхаясь, согнулся он. — я ненавижу вас…ненавижу. И этот ребенок…ненавижу вас всех. Ненавижу! — Эрих застыл, услышав эти слова. Ненавидит? Савелий его ненавидит? Почему? Что он сделал не так? — Савелий! — гнев резко вскипел в нем, когда он прижал парня за плече, разворачивая лицом к себе. — Гха…! — болезненно вскрикнул русский, жмуря мокрые глаза. — Хватит! — взгляд его был таким болезненным и разбитым, словно сломанная кукла, он просил пощады. — Хватит делать мне больно, господин…пожалуйста…не трогайте меня… — Эрих чуть крепче сжал плечо, от чего Морозов стиснул зубы, продолжая быстро дышать. Немец бы хотел сказать, что не делает ему больно, но затем увидел кровавое пятно на шее. Не подчиняется приказу? Постойте…а когда Эрих начал ему приказывать? Метка кровоточила, так сильно, что Запачкала рубашку кровью. Чувствуя дрожь парня под ним, слушая его жалобные всхлипы, немец выдохнул, отпустив его. Может…им с самого начала было не по пути? Может…это все ошибка? — Заберите его. — коротко проговорил брюнет, встав с места. — Положите в комнату, где он сможет отдохнуть и успокоится. — к тому времени, Морозов уже потерял сознания, словно в тумане, слушая далёкие холодные слова. --- Слишком ярко становилось в сознании от солнечного света, что бил в окно. Голова болела, немного нервируя блондина, но оказалось, это не самая его главная проблема. Он открыл глаза, пытаясь понять, что вообще происходит. В голове почему-то было пусто. Ничего не помнит, только лишь холодную плитку и темноту, что окружала все тело. Морозов прикрыл глаза рукой, вспоминая про домработников, но тогда оставался вопрос, как он оказался в собственной спальне. В голове сразу всплыл знакомый образ. Эрих? Это был он? Слишком большой провал в памяти, от чего тревога понемногу начинала сжигать сердце. Парень попытался подняться, с трудом сев на постели, он огляделся, пытаясь сфокусировать глаза хоть на чем-нибудь. — Вы очнулись? — услышав звук, русский моментально обернулся, прикрываясь одеялом. — Как вы себя чувствуете? — ещё немного с опаской рассматривая человека, Савелий все же снял с себя оцепенение, понимая, что это ни кто-то из работников и не Эрих. — Я… — начал было он сиплым голосом, едва издав звук. — нормально. А вы…? — Я врач, меня нанял ваш господин. — быстро объяснился мужчина. — Вас беспокоят боли? — Голова болит. — тут же отозвался блондин, пытаясь сильно не думать. — И мне…мне тяжело дышать. — Не напрягайтесь. — придержал его за спину врач. — И пожалуйста не волнуйтесь, это вредно для вашего здоровья. — Где господин? — тут же спросил коммунист. — Наверняка где-то на работе. — пожал плечами мужчина, внимательно наблюдая за подопечным. — Он нанял меня наблюдать вас, так что о его перемещениях я не осведомлен. — Он давно не заходил? — неуверенно начал Морозов. — Он оставил вам ягод сегодня и ушел. — спокойно указал на корзинку клубники доктор. — Клубника? — осторожно обернулся Савелий, рассматривая небольшую плетёную корзинку с бантиком. — Я уже просыпался? — Да, сегодня ночью. Вы ничего не помните? — спокойно спросил его врач. — Нет, совсем ничего. — покачал головой Морозов. — Он знает? — Да. — кивнул мужчина. — Он попросил докладывать о любом изменении в вашем состоянии. — Ясно, а…ребенок? — ком встал в горле от этого вопроса. — Были риски. — серьезно сказал врач. — Хоть они и снижены, пожалуйста, оставайтесь в постели и отдыхайте, ведь они до сих пор есть. — Что ребенок не родится? — тут же спросил Савелий. — Да. — коротко кивнул доктор. Савелий знает, что это плохо, прекрасно понимает, но почему-то чувствует облегчение от этих новостей. — Я хочу увидеть господина. — серьезно заявил Морозов, намереваясь встать с постели. — Лежите! — тут же вскрикнул врач. — Вам же может стать плохо! Совсем уже что-ли! — Что за крики? — недовольно вошёл в помещение ещё один мужчина. На вид ему уже было много лет о чем говорили морщинки вокруг глаз и седина на волосах. Однако, он был высоким, статным и очень серьезным. — Сэр, господин не соблюдает постельный режим, это может быть опасно для его здоровья и… — быстро затораторил врач придерживая Морозова, что холодно продолжал смотреть на мужчину в костюме. — Ясно. — коротко кивнул он. — Куда же ты направился, Морозов? — Я хочу увидеть господина. — четко отрезал Савелий, кажется вспоминая кто это. Берлин, столица нынешней Германии, они часто виделись на заседаниях, ещё до того, как русский оказался тут. Кажется его звали Бернхард. — Он прибудет только вечером. — спокойно ответил ему мужчина. — Могу я тебе помочь? — Нет. — тут же отрезал Савелий. — Тогда придется ждать до вечера. — устало выдохнул город. — Ладно. — отвернулся русский. — А как же постельный режим? — недовольно воскликнул врач. — Ему нельзя вставать. — Я буду с ним и если что, приду на помощь. — уверил его мужчина. Врач конечно слова мужчины не оценил, нахмурившись, но все же кивнул. После чего Бернхард перевел взгляд на Савелия. — Будь готов к вечеру, Морозов. — тот просто кивнул. --- — Хорошо себя чувствуешь? — спросил у него город, проходя за ним по коридорам. Дорогу до кабинета немца Савелий знал, так что вполне мог и добраться самостоятельно. Судя по всему Эрих нанял ему что-то типа телохранителя, но соглашение он нарушил, рассказав кому-то об их отношениях и тем более о ребенке. — Нормально. — голос был негромкий, потому что ещё не до конца оправился и врал. Нужны были силы, чтобы стоять, а затем скорее всего ругаться с господином на эту тему, правда, Морозов не сильно верит в свою победу. Бернхард просто молча кивнул, продолжая сопровождать его. Стремительным шагом омега долетел до двери, резко постучав в неё. — Могу я войти? — голос был хоть и болезненный, но серьезный. — Войди. — немного погодя ответили ему. Блондин тут же вошёл в помещение, за ним же и последовал столица, тихо останавливаясь у дверей, не мешая разговору. — Я бы хотел поговорить наедине. — неловко произнес Савелий. — Он не будет мешать. — отрезал Эрих, откладывая ручку и спокойно смотря на омегу. — Я хотел, чтобы никто не знал о наших отношениях с вами. — отводя глаза в сторону, проговорил блондин. — У нас будет ребенок. — серьезно сказал Эрих. — Пора уже понять это. Речи о том, что ты вернёшься обратно к управлению страной не будет. Ты омега, моя омега, а не страна. — Что? — сипло выдавил из себя Морозов, испуганно смотря на Эриха, но тот был непреклонен, взгляд был холодный и пустой. — Но я не могу… — Так положено, Савелий. — блондин вздрогнул, какая знакомая фраза. Отец всегда говорил ему это, оправдывая эти правила тем, что он омега, а омегам так положено. — Ты будешь жить в Берлине, со мной и ребенком, это твоя обязанность. — Я правящая страна, я не могу с вами остаться навсегда. — помотал головой Морозов. Немец нахмурился, кажется злиться. Русский это кожей чувствовал. — Значит, ты с самом начала собирался нас бросить? — холодно спросил Хоффманн. — Я не бросаю вас. — неуверенно посмотрел на него коммунист. — А что же ты собираешься делать? — вопросительно наклонил голову Эрих. — Сбежать в самый подходящий момент? — Нет. — тихо ответил русский, кажется загоняя себя в угол. — А что тогда? — продолжал немец. — Я не знаю. — сжал он кулаки. Он не хотел этого, ни детей, ни правил, ни тем более рождаться омегой. Он просто хотел жить свободно. Осознавая, что ему противно от собственной жизни, он опустил глаза. Он любил Эриха, но любовь это с годами причиняла только боль и страдания. — Я знаю. — прервал его раздумья Хоффманн. — Я планирую свадьбу. Подпишешь договор и официально станешь моим мужем. — Не подпишу. — серьезно сказал коммунист. — Я не спрашивал тебя. — жёстко ответил Эрих, опасно прищуривая глаза. — Я не буду подписывать его. — гордо поднял голову русский, не понимая, почему обычно добрый к нему Хоффманн так ведёт себя. Бернхард на заднем плане внимательно посмотрел на него, впервые наблюдая такую дерзкую омегу. — Савелий. — метка вспыхнула, обжигая кожу. Морозов шикнул, чувствуя, как тело покалывает, а голова начинает кружиться. — Я стану вашим мужем. — выдавил из себя он. — Но только при условии, что никто об этом не узнает. — Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. — холодно ответил Эрих, продолжая давить омегу аурой альфы. — Тогда никакого брака. — отмахнулся Савелий, схватившись за места укуса, скоро терпеть станет невыносимо. — Это приказ. — недовольно посмотрел на него немец. — Я не буду выходить замуж. — Морозов решительно взглянул в его алые глаза. — Выпрыгну в окно с самого высокого здания в Берлине, и вы никогда не увидите не меня, не ребенка. — отчаянно высказал он. Эрих застыл, зло рассматривая блондина, но тот отступать не собирался. — Ладно. — шикнул Хоффманн. — Тайное замужество, я принимаю твои условия. — Савелий выдохнул, опустив голову, в глазах стремительно темнело, от чего он отступил назад, чувствуя, как ноги становятся бессильными, а затем лишь на секунду опустив веки, не заметил, как потерял сознание. Бернхард тут же подлетел к нему, поймав на руки и прижимая к себе, чувствуя, как часто дышит омега, хмуря брови. — Сэр…? — неуверенно спросил у сосредоточенного немца столица. — Отнеси его к врачу. — устало выдохнул Эрих. На секунду в его глазах промелькнула печаль, но затем они снова стали холодными. — Продолжал оберегать его сон и здоровье, и теперь его самого. — Хорошо, сэр. — серьезно кивнул Бернхард, смотря на удивительную омегу. Когда Эрих приказал ему быть телохранителем его омеги, столица только усмехнулся, представляя как будет таскаться за глупым мальчишкой, но после этого разговора и информации о том, что это правитель Советов, он поменял свое мнение. Савелий Морозов не просто омега и не простой человек. — Ты разобрался со всеми? — отвернувшись к окну, спросил его Хоффманн, когда мужчина встал на ноги, поднимая блондина на руках. — Избавился от всех, что были причастны к его издевательствам, как вы и просили. — он кивнул. — Все мертвы, сэр. — Хорошо. --- — Я же говорил, что ему лучше оставаться в постели. — Морозов слышал этот голос, но туман в голове не давал ему воспринимать его. После того, что случилось, в голове была просто огромная куча вопросов. — Вы очнулись…? — кажется, обращались к нему. — Как вы себя чувствуете? — Савелий напрягся, присев на постели и выдохнув, посмотрел на окружающих его. Врач и Бернхард, что в ожидании осматривали его. — Живот…тянет. — честно ответил Морозов. — Ложитесь, я посмотрю. — тут же уложил его мужчина, задрав рубашку. Русский вздрогнул от испуга, застыв от этого движения. — Полегче. — кажется, столица это заметил, поэтому приостановил врача рукой. Тот внимательно поглядел на него, а затем кивнул. Врач отрогал живот снизу, едва надавливая, заставляя коммуниста морщится от неприятного ощущения. — Есть небольшое уплотнение. — выдохнул он. — Это не страшно, но не стоит доводить до плохих новостей. Оставайтесь в постели и соблюдайте мои рекомендации. — Хорошо. — коротко кивнул Морозов, когда его отпустили. — Тогда оставлю вас до следующего осмотра. — улыбнулся мужчина в белом халате. — Нужные лекарства я пришлю с домработниками. — русский неуверенно посмотрел на него, вспоминая о том, как относились к нему эти люди. Не видать ему лекарств. — Пришлите их через меня. — спокойно поправил его Бернхард, провожая до двери. Он разобрался со всеми по приказу Эриха, но теперь, являясь личной "охраной" Морозова, решил, что лучше все, что будет касаться дел этого русского, будет проходить через него. — Хорошо, сэр. — пожал плечами мужчина. — До встречи. — двери хлопнули от чего в комнате повисла тишина, пока омега её не нарушил. — Что приказал вам господин? — спокойно спросил, не смотря на столицу. — Быть твоим телохранителем. — сразу же ответил Бернхард. — Будете защищать меня? — поднял на него глаза Морозов от чего городу стало не по себе. Глаза у него были ледяные, несмотря на то, что горели словно золото. — Да. — просто ответил Бернхард, но тут же добавил. — И от тебя самого тоже. — Понятно. — отвернулся Морозов. На лице ничего не отображалось, но почему-то город догадался, что он обдумывает дальнейшие действия. — О чем ты думаешь? — понять не мог, что на уме у этого русского, это даже забавляло. Так хорошо скрывает свои эмоции при посторонних, однако при Эрихе он не был таким холодным. — Погода хорошая. — коротко ответил Савелий. — Хочу прогуляться, после того, как мне станет лучше. — врёт ведь, но Бернхард понять не может о чем врёт, так что прогуляется вместе с ним. — Хорошо.