Разбитые

— Почему папа с нами так редко играет? — недовольно посмотрел на брата украинец. — Потому что он занят работой. — спокойно проговорил Рома. Удивительно, как много времени уже прошло. С тех пор минуло шесть лет. Старшему Морозову шел уже третий десяток, что по меркам страны было мало, но по меркам человека очень даже ничего. Что до детей, то Богдану и Нояну сейчас было десять, а Мирославе одиннадцать, они едва только начинали познавать эту жизнь. За эти шесть лет Рома кажется нашел с ними общий язык, но в последние месяцы он немного отдалился от них, скидывая на нянечек. Это не потому что они ему не нравились, нет, он очень любил этих детей, все дело было в политической обстановке мира. Рано или поздно русский должен был вступить в это дело и чем раньше, тем лучше. Он не встречался с лидерами, не выезжал за границу, это делал его отец, однако, он с ним работал, как и с Марией, что постепенно просвещали его в дела страны. Хоть какой-то общий язык с отцом. С тех самых пор он так и не стал прежним собой. Иногда сидел с детьми, играя и напевая колыбельные на ночь, но чаще проводил время за работой. Что он пытался в ней потушить, Роман так и не понял и со временем, перестал задаваться этим вопросом. Просто принял отца таким, какой он есть. — Ты тоже с нами перестаешь играть. — насупился мальчик. Морозов обратил на него внимания, отрываясь от бумажек. — Прости, Даш, у меня взрослая работа, я стараюсь играть с вами, как можно чаще. — неловко произнес русский, шатен зло взглянул на него. — Взрослая работа с папой? — спросил он, опуская голову. — Ну, да. — неуверенно кивнул блондин. — Он не проводит с нами время, потому что тебя он любит больше. — шикнул он. — Что? — оторопел Рома, неловко улыбнувшись, полностью отрываясь от своих дел. — С чего ты взял? — Потому что мы ему чужие! — обиженно вскрикнул украинец. — А ты родной! — Так… — быстро присел к хнычущему мальчику Морозов. — откуда знаешь? — Какая разница?! — не унимался Богдан. — Послушай, от того, что я родной, а вы приемные, вы не чужие. Вы все так же наша семья, я Роман Морозов, а ты же Богдан Морозов, мы с тобой братья, и не важно какие. — потрепал его по волосам блондин. — Так кто тебе сказал? — Другие люди над этим смеялись. — промямлил младший. — Я все слышал, они надо мной смеялись. — Даш, скажи, кто это? — с ребенком он разговаривал мягко, но для этих негодяев будет применять другие техники. — Я все им объясню. — И ударишь? — поднял на него зелёные заплаканные глаза шатен. — Ну, уволить то точно уволю, а детям выговор сделаю. — пожал плечами Роман. — Бить людей нельзя, хорошо? — Ладно. — недовольно закатил глаза украинец. --- — Черт. — он сжал бокал в руках. Комната казалась такой темной и как будто бы дополнительно давила на виски. Будто бы ему головной боли было мало. Хотя, едва ли она была способна перебить душевную боль. Где он вообще? Он прищурился, фокусируя глаза. В своем кабинете, попивая бурбон. Неужели настолько напился, что ничего не помнит? — Уже очнулись? — немец внимательно обернулся на знакомый голос. Перед ним стоял Савелий, что удивляло, нет, вернее, шокировало. В одной рубашке, она явно принадлежала не ему, ибо была больше на пару размеров, скорее, она принадлежала Эриху. От чего открывался вид на его тонкие босые ноги и шею с ключицами. Его длинные волосы блестели в лунном свете, а золотые глаза казались немного серыми, но от этого становились только краше. — Что ты тут делаешь? — не отводил с него взгляд Эрих. — Я ваш муж. — он подошёл ближе, касаясь тонкими пальцами деревянных ручек кресла, внимательно заглядывая немцу в глаза. — Я должен быть здесь сейчас. — это звучало мягче, чем он обычно говорит, но то, что последовало за этим, совсем выбило Хоффманна из равновесия. Русский поставил ногу между его бедер, наклоняясь вперёд и одной рукой прикасаясь к лицу, нежно поглаживая щеку. — Тем более, — он чуть двинул коленом вперёд, мягко надавливая на бугорок ширинки штанов, заставляя альфу взглянуть на себя, поднимая рукой за подбородок. — вы так устали, позвольте мне позаботиться о вас. — Да о чем ты…? — будто в тумане, произнес фюрер, но омега лишь присел к нему на колени, наклоняясь вперёд, проводя рукой по рубашке, доходя до шеи, расстегивая верхние пуговицы, едва задевая кожу, заставляя немца томно выдохнуть. Блондин немного отклонился, специально двигая вперёд бедрами, касаясь интимного места, заставляя альфу вцепиться руками в дерево. Начал расстёгивать свою рубашку, аккуратно ведя по телу. Ткань путались в бледных пальца, но выглядело это безумно красиво, от чего у Эриха перехватывало дыхание. Его тело было идеальным и лунный свет аккуратно подчеркивал его тонкую натуру. А то, что он делал своими руками, заставляло немца прерывисто выдыхать от одного лишь вида. — Вы можете потрогать меня. — взял его за руку Морозов, едва переплетая пальцы, а затем кладя крепкую руку на талию. Хоффманн сжал её, чувствуя как нежная кожа горит под его прикосновением. Провел вверх, большим пальцем задевая вставший от возбуждения сосок, обводя его по ореолу, не замечая, как парень кладет ещё одну его руку на себя, заставляя сжимать свой пах, он чуть привстал на коленях перед ним, позволяя немцу свободно касаться своего тела. Тот уже подрагивал от возбуждения. — Мхм… — зажато промычал Савелий, когда брюнет провел по его животу, опускаясь ниже. — Чего ты добиваешься? — сдавленно произнес Эрих, рассматривая каждый сантиметр его тела, боясь спугнуть. — Помогаю вам расслабиться. — придвинулся он ближе, горяче смотря в алые глаза. Блондин прижался всем телом, начиная тереться о пах своего альфы, хватаясь за рубашку. — Вы же очень устали. — страстно заглянул он в туманные глаза. — Зачем нам эти вопросы, давайте не отвлекаться. — он прижал палец к губам Эриха, когда заметил, что тот намеревается ещё что-то спросить и быстро протянул его руку на свою назад, позволяя сжать свои ягодицы и поведя ей ещё ниже. Запах карамели вскружил голову и он прикрыл глаза от возбуждения, русский до потери сознания был желанным. — Чувствуете, как там влажно? — размазал он его пальцем смазку по колечку мышц, а затем и надавливая, позволяя войти. — Пожалуйста господин, позвольте себе расслабиться. — он показал бедрами, намекая на продолжение. — Сделайте приятно. — шептал своим сладким голосом в самое ухо, заставляя повиноваться. Эрих прижал его чуть ближе к себе, за талию, растягивая двумя пальцами, заставляя тихо стонать над ухом. Смазка текла по его бёдрам, было приятно, что он будто сам насаживается, позволяя все глубже заходить внутрь. — Г-господин, — путаясь в стонах, обратился к нему Савелий. — поцелуйте меня. — и альфа не выдержал, глубоко войдя, выбивая сдавленный стон, он резко прижал к себе русского, напористо целуя в сухие губы, одним движением опрокидывая на стол перед собой. Кусая губы, продолжая ласкать его пальцами, спускаясь поцелуями на шею и грудь. Рвано, нетерпеливо, заставляя Савелия задыхаться от ощущений, он вытащил пальцы, резко придвинув к себе за бедра, упираясь стояком в промежность. — Господин, п-пожалуйста, я больше не м-могу… — Ещё немножко, Совенок… — прошептал немец, услышав этот сладкий голос. Что-то ударило в голову. Этот голос. — Пожалуйста, не трогайте. — он звучал именно так...по телу волной прокатился страх, а воспоминания слишком резко врезались в голову. — Что происходит! — рыкнул Эрих, прижимая блондина за руки к столу, зло всматриваясь в глаза. — Кто ты такой?! Настоящий Савелий бы никогда не позволил мне сделать это с собой! — блондин спокойно посмотрел на него, а затем ухмыльнулся. Насмешка промелькнула в его золотых глазах. — Жалкое зрелище. — высказал он прямо в лицо. — Кричать на собственный плод воображения. Странно, что вы видите ваше подсознание в виде меня. — Хах, ты мне безразличен, мне не нужно представлять тебя. — прошипел Хоффманн прямо в лицо блондину, но тот ухмылку не убрал. — Уверены? — Эрих не ответил. — Вы только что оттрахали на этом столе очередную шлюху. Вам было так хорошо, одно удовольствие. И сладкий алкоголь приятно согревает. Так почему сейчас вы представляете меня? — Ты мне скажи. — прищурился немец, сжимая руки на его запястьях. — О, я знаю, — довольно сузил глазки блондин. — потому что я то единственное, что вам нужно. Вы хотите, чтобы я был только вашим, хотите, чтобы я был рядом, хотите присвоить меня себе. — продолжал Савелий. — Я сам вышвырнул тебя. — рассмеялся Эрих. — Мне наплевать на тебя. — Не врите, господин. — прикрыл глаза Морозов. — Я ведь могу и обратное доказать. — Давай, попробуй. — насмешливо высказал Хоффманн. — Пока вы тут трахаете свое воображение, настоящий я нахожусь на встрече с Китаем. — он задумался. — Или может с Великобританией, ох, а может с его сыном? США моложе этого старикашки. — блондин усмехнулся. — Тяжело осознавать, что я не с вами? — Эрих нахмурился. — Или же…это не просто встреча. Может этот китаец прямо сейчас вытворяет со мной все, о чем желает. — он внимательно посмотрел в холодные алые глаза. — Ставит перед собой на колени, целует спину и глубоко входит, втрахивая в свою кровать. А я подрагиваю от удовольствия. — он вздохнул, улыбаясь. — Ах! ~ Кит-ти, ещё, еще гл-лубже! — он буквально задыхался от удовольствия, изображая это, от чего фюрер сжал запястья почти до хруста. — Делайте со мной в-все, что х-хотите! П-Прошу вас! Ха~ — Умолкни. — Савелий даже не вздрогнул от удара по лицу, только ненадолго замирая, а затем поворачивая голову обратно. По подбородку стекала кровь от разбитой губы. — Настоящему Савелию сейчас бы было больно. — ухмыльнулся русский. — Ваша жестокость поражает, господин. — он внимательно посмотрел на злого немца. — Вы так хотите меня вернуть, что готовы поверить во что угодно. — Ты и так мой. — прорычал это в лицо Морозову Эрих. — Тогда почему вам приходится представлять меня рядом, вместо того, чтобы и правда быть рядом? — серьезно посмотрел он на немца. — Ты сам во всем виноват! — вскрикнул брюнет, раздражённо прикрывая глаза. — Вы это самому себе говорите? Я ведь выдуман вами, помните? — спокойно продолжал Савелий. — Ты нас бросил! — схватил его за горло Эрих, прижимая к столу, но тот и голоса не подал. — Ты врал мне! Играл с моими чувствами! Ты думал только о себе! Всегда так думал! — Господин… — схватился за его руки Морозов, глотая ртом воздух. — Прекратите… Вы убьете меня! — Тогда ты точно никому не достанешься! — сильнее сдавил его горло немец. — И будешь только моим! — Гос-подин… — прохрипел Савелий. Его руки ослабли, а глаза закатились, он больше не двигался. Эрих тяжело дышал, смотря на бледное, бездыханное тело. — Моим. — жестоко проговорил он, проводя по сухим губам большим пальцем. Но стол был пустым. --- — Вы в порядке, выглядите неважно? — неуверенно посмотрел на Эриха Бернхард. — Свяжись с Оливером, скажи, что я согласен на поддержку, но со своими условиями. — серьезно заключил немец, пригладив свои волосы. Он уже воспользовался поддержкой запада, построив вокруг себя и союзников и соседей, а с помощью поддержки Оливера он сможет добиться и большего. Особенно, это касается врагов, а вернее, лишь одного. — Сэр, вы…хорошо подумали? — внимательно посмотрел на него столица. Честно, ему все это не нравилось. — Перечить мне будешь? — зло обернулся на него Хоффманн. — Нет, но я считаю это не разумным. — покачал головой Бернхард. — Вы знаете, на что способен Оливер. — Это только слухи, а вот на что способен я, он ещё узнает. — шикнул Эрих. Этот американец хоть и умён, но видимо не так умён, чтобы распознать уловки фюрера. — Это опасно! — не унимался Бернхард. — Мы и так уже добились многого! Зачем вам все это?! — Я хочу, чтобы он остался только моим. — город вздрогнул от этого жадного голоса. — И он будет принадлежать мне. — Пожалуйста, одумайтесь… — со страхом произнес мужчина, понимая о ком идёт речь. — что скажут дети, когда все узнают. — Они будут рады отомстить ему, как и я. — ухмыльнулся Эрих. — Раньше у меня был список всех его проступков и наказаний за них от которого я отказался, но теперь, он будет жить этой болью, умоляя меня прекратить. Бернхард сжал кулаки. Он не знал как, но нужно было предупредить Савелия. Однако, ему это не удалось, потому что вскоре его отстранили от этого дела за неуважения приказов. ---

18 Июнь 1941

— Сэр что…что нам делать? — испуганно спросила Маша, смотря на напряжённого Савелия, что лишь скрестил руки в замок, прикасаясь к ним губами, рассматривая ноту германского посла, обдумывая, что им и правда делать дальше. Он предполагал, что немец так поступит, с того момента, как он прогнал его из поместья, он ждал подобного от Эриха, но из-за усталости и попыток вернуть детей частично игнорировал это, что сыграла свою злую шутку. — Мы не сможем их одолеть…? — Бежать нам тоже некуда. — холодно заявил Морозов. Он и так все понимал и знал. По мере того, как развивались события за последние несколько лет, он усвоил один важный урок — мира не существует. Если бы отец рассказал ему раньше, он бы никогда не стремился стать правителем, и правда, вышел бы замуж, ни о чем не думал, не переживал, что им кто-то руководит, он бы просто не знал об этом. Но теперь, когда он в политической игре. Он ясно понимает, что всегда есть руководитель и те, кем он руководит. И это война, которую развязал Эрих, просто спектакль. Хотя, даже немного льстит то, что Оливер считает его таким сложным соперником. Знай он, что его противник омега, расхохотался бы до слез. Но сейчас не время об этом думать. Его дорогой муж, милый господин, теперь тоже всего лишь его пешка. На душе стало мрачно, но…идти дальше было нужно. Проиграет сейчас, ничего больше не будет. — О чем ты? — неуверенно посмотрела на него Мария. — Выводи эшелоны на границу с Финляндией под видом учений. Проследи от кого мы ещё получим подобные заявления и посторайся подготовить войска хотя бы морально. — встал из-за стола Морозов, оглядев её холодным, безжизненным взглядом. — Скоро начнется война. --- — Все вещи собрал? — пытался говорить как можно спокойнее Роман, приглаживая волосы парнишке. — Да, а зачем мы всё-таки переезжаем? — устало зевнул он. — Ам…понимаете, у нас с папой есть очень серьёзные дела и мы не хотим, чтобы с вами что-то случилось из-за них. — постарался объяснить как можно сдержаннее, но как можно правдаподобное русский. — Случилось что-то серьезное? — внимательно поглядел на него Ноян. — Да, вроде того. — вяло улыбнулся Роман. У самого руки едва можно было унять от дрожи. Он не может просто убежать и спрятаться, совесть не позволит, да и бежать то некуда. Он серьезно взглянул на лицо встревоженных детей, куда он сбежит, когда эти дети должны быть в безопасности. — Вы только не переживайте, все хорошо будет! — заверил их блондин. — Хорошо. — вяло улыбнулась ему Мирослава. И на этом отчалили. Блондин зашёл в полупустой дом, самому уже нужно было собираться и отправляться в Кремль. Отец ждёт его там. Собрав последние силы в кулак, он максимально быстро взял свои вещи. Оставались только документы, кажется отец говорил, что они должны быть где-то здесь, на этих полках. Немного покопавшись, он всё-таки нашел нужную папку, а затем пролистав дальше, наткнулся на кое-что, что должно было уехать с детьми. Свидетельство об усыновлении. Вот черт, выругался сам себе, он же точно помнит, что собирал их. Нужно было проверить все сразу. Достав документ и матеря сам себя, он все же выдохнул. Свидетельство об усыновлении, имя и другие данные не известны при рождении, усыновлен 2 февраля 1921 года с присвоением имени Роман фамилии Морозов отчества Савельевич. Место рождения усыновленного неизвестно, усыновитель: Морозов Савелий Александрович. Хах, это его имя, усмехнулся. Рома выронил листок из рук, продолжая смотреть перед собой. Это его имя. В этой бумаге. Его имя.