Разбитые

— Где я могу найти отца? — торопливо проговорил он, постукивая по деревянному столу. — Сейчас посмотрю. — забегала секретарша. — Роман. — блондин взвинченно обернулся на знакомый голос. Перед ним стояла Мария, в форме, лицо у неё было сухим и очень серьезным. — Тёть Маш, — замялся парень. — вы знаете, где мой отец? — У него сейчас дел по горло. — устало выдохнула столица, потирая виски. — Это очень важно. — умоляюще посмотрел он на девушку, что неохотно, но все же, закатив глаза, махнула рукой, попросив следовать за ней. Они прошли по коридорам, в какой-то мало освещенный зал с большим столом. Над ним склонился Савелий, внимательно рассматривая полотно бумаги своими холодными золотыми глазами. — Сэр, Рома пришел. — кивнула она, пропуская парня вперёд. Морозов лишь перевел на них взгляд, а затем выдохнул. — Почему ты не в форме? — спросил старший. Ни здрасьте, ни до свидания, сразу к упреку. — Я хочу поговорить с вами наедине. — серьезно высказал Роман. Сейчас отец главнокомандующий, так что уважительный тон должен присутствовать в их разговоре. — Мария. — попросил женщину Савелий, та кивнула и покорно вышла оставив их в тишине помещения. — О чем ты хотел поговорить? — кажется, он чуть сбросил напряжение, переводя свой взгляд на карту. — Отец… — он замялся. — или как мне вас лучше называть? — зло посмотрел он на родителя. Тот внимательно на него обернулся, кажется не совсем улавливая о чём идёт речь. Рома протянул ему листок, а затем скрестил руки на груди в ожидании. — Ах, это… — прочитал его Савелий. — да, я усыновил тебя. — он отложил его, опять поворачиваясь к столу. — Это все, что вы можете мне сказать?! — вспылил младший. — А что ещё ты хочешь узнать? — выдохнул коммунист. — Как… — начал было Рома. — Кто…кто мой отец? И как я оказался у вас? — Савелий выжидающе посмотрел на него, но видимо, сын сдаваться не собирался. — Ладно, садись. — потёр он переносицу, приглашая младшего присесть. — Я расскажу тебе. --- — Жуткое местечко. — проговорил кто-то из восставшей армии. В 1917 началась революция. Силы, что выступили против царского режима, отвоевывая свои права на нормальную жизнь. Настало время перемен, а как известно, время перемен — это темное время в истории любого государства и для Российской Империи это правило не стало исключением. Собственный сын, от которого он когда-то избавился, вернулся за ним, его грехом, но для самого же юноши, не отец был главной преградой, а его братья. Мало сменить режим, нужно ещё и удержать его. Однако, ему это удалось и оставшись разбитым победителем, он старательно избавлялся от всего, что могло бы оставить след в истории о его семье. — Сэр, здесь ребенок. — Морозов внимательно обернулся на сослуживца, а затем проследовал на голос. — Хэй, мальчишка. — потрепал мальчика по плечу Савелий. Совсем маленький, от силы лет пять было. Тонкий, щуплый весь. Волосы белые, но едва ли этот цвет можно было различить из-за грязи и пыли. — Это тот, кого мы искали? — неуверенно спросил товарищ у Морозова, что продолжал осторожно оглядывать ребенка. — Да, это он. — прищурился блондин. — Тогда прикажете убить? — неуверенно посмотрел на командира солдат. — Нет, — жёстко посмотрел на него русский, а затем задумчиво обернулся на мальчика. — возьмите его, отмойте и накормите, предоставьте одежду и проверьте насколько он способен находиться в обществе. — Уверены? — не унимался подчинённый. — Это приказ. — жёстко ответил Морозов. --- — То есть, вы просто нашли меня умирающим в каком-то подполье и усыновили? — осел Роман, внимательно рассматривая отца, прося сказать, что это шутка. — Да. — утвердительно кивнул Савелий. — И кто…я? Кто мой отец.? — обескураженно опустил голову блондин. — Я не знаю. — пожал плечами старший. — Зачем вы тогда…забрали меня? — сжал кулаки на коленях Рома. — Тебе нужна была помощь, не мог же я тебя бросить. — внимательно посмотрел на него коммунист. — Может, я даже не страна… — тихо проговорил Роман. Мысли путались в голове, кто он, откуда он и что с ним случилось? Слишком много вопросов для одного парнишки, но слишком мало ответов. — Откуда вы знаете… — Рома послушай, — выдохнул отец. — кем бы ты ни был, ты все равно мой сын, это уже ничего не изменит. — Мне…мне нужно уйти. — растерянно проговорил младший, резко вставая со стула, чуть не роня его и быстро убираясь из помещения. Савелий не успел его остановить, только стиснул зубы, отворачиваясь обратно к столу с картами. ---

24 Август 1941

— Ромы все ещё нет? — серьезно посмотрел он на Машу. Та спокойно на него обернулась, но по лицу была видна усталость. — Я не знаю, что между вам произошло, но у нас есть проблемы поважнее. — шикнула она. — Их сила слишком велика, мы не готовы. Тем более, западные страны частично его поддерживают, мы не справляемся! — Прекрати кричать. — холодно посмотрел на неё Савелий. Сам все понимал, но от этого было только ещё больше тошно, ведь выхода он так и не видел. Оставалось надеяться на удачу и на своих людей, что несмотря на поражения, продолжают идти вперёд. — Тогда что нам делать? — серьезно посмотрела на него столица. — Если они доберутся до Москвы мы все здесь покойники. — Москву уже сдавали один раз. — жёстко напомнил девушке блондин, от чего та вздрогнула. — Но сейчас уже другое время, вы не сможете просто поджечь город и уйти, и тем более всех эвакуировать. — продолжала напирать она. — Да, ты уже не тот город, которым была раньше. — спокойно ответил ей Морозов. — Но и я не тот командир, который тогда оставил тебя. — Я не верю в чудо. — зло проговорила Мария. Русский спокойно посмотрел на неё. — Тогда во что ты веришь? — внезапно спросил он, застав её врасплох. — Я уже не знаю во что верить. — покачала головой блондинка. — Время уже не то, город не тот, а Москва по прежнему сдается. — он сказал это так спокойно, но внутри девушки в один момент вскипела ненависть. — Верь в меня. Это все, что у нас сейчас есть. — она удивлённо на него посмотрела. — Даже если сдалась сама, продолжай верить в меня и в своих товарищей. — Это все, что осталось? — горько опустила она голову. — Да. — кивнул он. — И найди Рому, он нам нужен. Однако, к вечеру парень не появился, как бы столица его не искала, и к следующему утру тоже, что натолкнуло на не очень приятные мысли.

25 Август 1941

— Он сбежал. Фраза застыла у Савелия в голове. Хоть он и выглядел спокойно, но на деле, его грудь прямо сейчас пробило что-то большое и очень больное. — Сбежал? — тихо спросил Морозов. Видно было, что Маша злится. Нет, вернее, она разочарована. Ведь это же Рома, сын главнокомандующего, приемник, а на деле просто кинул свою страну с проблемами. Предатель. — Вы ведь в курсе, что будет с ним, после того, как его найдут? — спокойно спросила она. Морозов сощурил свои глаза, вызывающе посмотрел на неё. — Его расстреляют за дезертирство. — Нет. — потерел он переносицу. Рома, что же ты наделал. — Расстреляют. — жёстче повторила Мария. — Я не верю, что он сбежал без веской на то причины. — шикнул Савелий. И кажется, причина была ему ясна. Нужно было лучше с ним поговорить, нужно было не отпускать его тогда с такими мыслями, почему же он не остановил его. Он уже не знает почему, не смог или…не захотел? — Надеюсь она у него есть. — выплюнула Маша. Самой тошно от предательства, но сейчас нет времени жалеть кого-то. ---

8 Сентябрь 1941

— Ленинград… — прошептала Маша, выронив письмо из рук. Она обречённо посмотрела на Морозова, что прищурившись, отвернулся от своих бумаг. — Ленинград взят в блокаду… — Можешь связаться с Петром? — тут же спросил её Савелий. — Нет…его письмо должно было прийти вчера. — голос у неё был пустой и совсем безжизненный. Русский знал, почему. Петр Александрович был возлюбленным Марии, хоть сейчас они и находятся в ссоре, девушка все равно продолжает питать надежды о том, что в их отношениях наступит весна. — Город пал? — серьезно спросил Савелий. — Что…? — растерялась Маша. — Город пал? — ещё раз повторил мужчина. — Нет. — тут же ответила она. — Уже лучше. — хоть эта реплика и прозвучала, лицо у него не стало спокойнее. — Уже лучше?! — зло вскрикнула Мария. — Это ты называешь лучше?! Да как ты посмел только… — Мария. — холодно посмотрел на неё Морозов, пресекая взглядом все возможные высказывания в его сторону. — Я могу понять твои чувства, но сейчас тебе лучше запихнуть их как можно глубже, потому что твоя трезвая голова мне понадобиться. — девушка прищурилась. Хоть и замолчала, но мнения своего не поменяла, по глазам видел. — Наши потери в живой и военной силе столь велики, что это создало голод в промышленном секторе, не говоря уже о гнетущем настроении среди военных. Ленинград второй по значимости город в СССР и самое худшее, что в нем собрана огромная часть нашей тяжёлой промышленности, если он падает, можешь помолиться своему богу, чтобы он забрал тебя в рай раньше, чем ты попадешь в руки немцам. — Он не падёт. — уверенно заявила она. — Один вопрос, что нам делать дальше? — Сейчас у нас нет не сил, не времени его освобождать. — покачал головой блондин, почувствовав возмущение девушки. — Ты предлагаешь просто бросить его? — шикнула она. — Нет, но ты и сама понимаешь, что это невозможно. — он выдохнул, сжав кулаки. — Я верю, что Петр сделает все, чтобы не сдать город, большего не могу. — Ты обещал защищать нас всех, а теперь просто бросаешь? — зло прожгла она его взглядом. — Сейчас у нас нет задачи выиграть. — жёстко ответил Савелий. — До зимы осталось три месяца. Сможем выстоять, провалится их план быстрого нападения, что даст нам шанс воспользоваться заминкой в их наступлении и небольшую эйфорию для поднятия боевого духа среди войск. — он прикрыл глаза, ощущая на себе осуждающий взгляд. — Следующая их цель это стратегический центр. Ты — Москва. Поэтому я перевожу основную часть в оборону и начинаю подготовку к битве за Москву. Ты поняла меня? — Поняла. — промямлила себе под нос девушка. — Однако, что мы будем делать, если не сможем удержать Москву. — Меня прилюдно забьют и расстреляют, а тебя скорее всего сделают завоёванных центром, если не сравняют с землёй. — пожал он плечами. — Если мы проиграем, то Ленинград тоже…? — неуверенно посмотрела она на главнокомандующего. — От него камня на камне не оставят. — серьезно ответил ей мужчина. — Вывезут все нужное и уничтожат, а земли передадут финам, так что, пока мы стоим, он тоже будет стоять. — Хорошо. — она сжала кулаки, опуская голову. Три месяца. Три месяца ожидания собственной смерти. Она ещё раз взглянула на русского, так спокоен и холоден, как будто бы ему совсем не страшно умирать. ---

20 Ноябрь 1941

— Мария. — его голос был пустым, девушка бы сказала, что совсем тихим. Она опустила голову, слышала, как он её позвал, но откликаться не хотела, совсем не хотела знать о том, что он будет говорить. Сомнения и так растерзали её сердце, поэтому она всего лишь хочет тишины. — Маш. Савелий зашёл за угол стола, легко обнаружив столицу, сидящую за ним, оперевшись спиной о большой стол и обнимающую свои колени. Он ненадолго остановился, но затем лишь выдохнул, присаживаясь рядом. — Мне страшно. — после недолгого молчания, произнесла она, измученно улыбаясь. — Мне тоже. — спокойно пожал плечами Морозов. — По тебе и не скажешь. — усмехнулась девушка. — Что нам делать? — она внезапно перевела голову к потолку. — Ожидание убивает меня похлеще, чем любые пытки немцев. — Ждать. — русский не двигался, просто смотрел перед собой. — Чего мы ждём? — произнесла столица. — Стука двери. — она неуверенно обернулась на спокойного главнокомандующего. Видимо, тот заметил вопрос в её глазах. — Если нам повезет, это будет доклад, а если нет… — Застрели меня. — коротко проговорила она. Тот обернулся, прищурив глаза, но сколько не вглядывался в город, та была уверенна. — Если нам не повезет, застрели меня. — Это не самая твоя хорошая идея. — выдохнул он. — Разве тебе не страшно умирать от их рук? — отчаянно посмотрела она в холодные золотые глаза. — Я не хочу этого, поэтому, если нам не повезет и стук в дверь будет вторжением, застрели меня, а затем себя. — Я не буду себя убивать. — покачал он головой. — Хочу до последнего вздоха быть со своей страной. — однако, в мыслях было не только это. Хотелось ещё раз посмотреть Эриху в глаза и спросить: почему? Если бы он хотел его, он бы мог приказать. Так зачем ему уничтожать всю страну, чтобы добраться до Савелия. Да и, если доберется, что Морозова ждёт дальше? Позволит ли Хоффманн ему умереть? Навряд ли. — Но… — он аккуратно достал свой револьвер, выстегивая барабан и доставая оттуда четыре пули, выбрасывая в угол комнаты. Вставил обратно лишь одну, рассчитывая, что последняя, будет следующим выстрелом. — последнюю просьбу исполню. — она кивнула. Судя по тому, что Савелий выкинул все пули, Маша поняла, что даже если он не собирается умирать, он сдался. Он не хочет сопротивляться немцам, поэтому оставил барабан пустым. Жалкие они вдвоем, правители огромной страны, а сейчас всего лишь сидят под столом, пытаясь унять дрожь от страха. И правда, жалкие. Она не помнит, сколько они так сидели, однако, в этот поздний вечер их общую тишину нарушили. — Слышишь? — шепотом проговорил Морозов, покосившись на Машу. У той сердце в груди забилось безумно часто. Торопливые шаги по лестнице заставляли тело неметь в конечностях. — Да. — едва выдавила она, услышав щелчок. Морозов снял предохранитель, направляя оружие на москвичку. Холодная сталь неприятно жгла кожу на лбу, но она промолчала, просто прикрыв глаза. Шаги становились все громче, отдаваясь стуками в сердце девушки. — Готова? — серьезно спросил её Савелий, чуть сжимая руку, когда времени оставалось совсем мало. — Да… — беззвучно, потеряв голос от страха, произнесла она, готовая умереть. Почему-то, было уже все равно. Последние часы, что они тут сидели, она сожалела лишь об одном, что не попросила прощения у Петра, пока была возможность, что не сказала ему нечто очень важное и теперь эти слова она унесет с собой в могилу. Как же горько от этого. Дверь распахнулась. Пролетели считанные секунды. — Сэр, докладываю! — громко проговорил офицер. Морозов выдохнул, убрав оружие, замечая, как плечи девушки рухнули вниз от перенапряжения. Они оба вскочили после небольшой заминки, ожидая слов подчинённого. — Наступление по всем фронтам было остановлено. Захват Москвы немцами провалился! — Слава…богу. — её ноги подкосили, от чего она устало начала падать, как русский её поймал, усадив на колени, внимательно оглядывая. В глазах её стояли слезы, а тело подрагивали от облегчения. — Присмотри за ней. — приказным тоном высказал Савелий, вставая. — Куда ты? — тихо спросила столица. — Я нужен там. — серьезно сказал он. — Пока у нас есть шанс воспользоваться их оплошностью, я его не упущу. Я уверен, они ещё раз предпримут попытку, но теперь, мы будем знать, что делать. — он ненадолго остановился. — Постарайся отдохнуть.